Под дланью Небесного Дракона

— Ух! — восхищённо воскликнул староста Триаль, разглядывая выставленные перед ним кушанья.

Тут было от чего прийти в восторг. В центре стола высился пузатый горшок с густыми наваристыми щами. Рядом с ним притулилась крынка сметаны. Составлял им компанию каравай свежего хлеба. А ещё ждали своей очереди сыр, квашеная капуста, солёные грибочки, мочёные яблоки, засахаренный крыжовник.

Триаль с одобрением глянул на жену — Фелегра довольно улыбнулась в ответ. Супругам даже не надо было разговаривать: они прожили вместе уже полвека и давно понимали друг друга без слов.

Вечернюю семейную идиллию нарушил громкий, требовательный стук в дверь.

— Кто это может быть? — нахмурилась Фелегра. Не услышав от мужа ответа, пошла открывать.

— Здравствуйте, почтенные хозяева! Надеюсь, не помешал?

В дверях появился молодой мужчина, лет двадцати пяти. У него была нехарактерная для местных уроженцев внешность: чёрные волосы, чёрные усы, чёрные глаза. Держался гость с достоинством, и даже, по мнению старосты, несколько высокомерно. Вежливых поклонов не отвешивал, смотрел гордо и прямо, взгляд не отводил.

— Добро пожаловать, Хайтур! — сказал Триаль, старательно скрывая своё недовольство. — Заходи! Садись за стол, отведай чем бог послал.

— А Бог — это Дракон? — неожиданно спросил гость.

«Да что ж ты за человек?! — мысленно возмутился староста. — Не успел войти, уже теологические дискуссии разводит. И даже шапку не снял. Дикарь! Как есть дикарь!»

Впрочем, вслух он своё возмущение не высказал, наоборот, постарался как можно вежливее объяснить:

— На твой вопрос я ответить не могу, потому что ответа не знаю. Дракон точно существует. И Творец точно существует, ведь кто-то же этот мир создал. Но является ли Дракон Богом или его творением, я не знаю. Да и никто не знает. Во что хочешь, в то и верь — у нас тут свобода. Как по мне, так пустой это разговор. Бога я упомянул в том смысле, что приглашаю тебя отужинать. Прошу, садись к столу!

— Благодарю, хозяин. Но некогда мне, я к тебе по делу.

Настроение у Триаля испортилось окончательно. Да за какие же грехи ему сегодня такое наказание? Ну кто на пустой желудок о делах говорит? Ты сначала сядь, поешь. И другим дай поесть. Отведай предложенные блюда, похвали кулинарное мастерство хозяйки — от нескольких добрых слов с тебя не убудет. А после ужина, когда выпьете с хозяином по кружечке пива, вот тогда и начинай серьёзный разговор.

Но Хайтур — чужак, пришелец с юга, который только пару лет назад появился в их деревне. Местных обычаев он или не знает, или не хочет знать. Живёт один, зарабатывает на жизнь охотой и рыбалкой.

— Ладно, по делу, значит, по делу, — сухо сказал Триаль, откладывая в сторону ложку и вставая из-за стола. — Коли ужинать не хочешь, прошу пройти в горницу.

***

Для деловых встреч у старосты была выделена в доме особая комнатёнка. Здесь на столе лежали листы писчей бумаги, стояла чернильница. На полках хранились книги, содержащие в себе всю историю деревни Холь-Сар: рождения, свадьбы, смерти и многое другое.

— Так что у тебя на уме? — сварливо спросил Триаль. — Выкладывай.

У него уже не было желания скрывать своё раздражение. Тем более, что обманутый и оскорблённый желудок негодовал и настойчиво требовал у хозяина свой законный ужин.

— Девица Тесилия, исчезнувшая в конце весны, — сказал Хайтур. — О ней хочу поговорить.

— Загрызли волки бедняжку, — пригорюнился староста. — Её тела так и не нашли.

— Да нету здесь волков, — возразил охотник. — В горах они живут, далеко к западу отсюда.

— Ну а что тогда случилось? Нечисть лютует? Или Тесилия в болоте утопла?

— Я думаю, — медленно произнёс чужеземец, — это человек сделал.

— Думаешь? Или знаешь что-то? Говори!

— Помнишь бронзовый браслет, — спросил Хайтур, — который Тесилия на руке носила?

— Помню. Интересная вещица. Тонкая работа.

— Так вот, сегодня я увидел его на Селинде.

— Жене мельника? — удивился Триаль. — Она-то тут каким боком? А ты не ошибся? Может, просто похожий браслет?

— Нет, тот самый. У меня глаз намётанный.

Первым побуждением хозяина дома было прогнать Хайтура и сказать ему, чтобы он не морочил головы честным людям. А потом староста задумался. Последнее время с мельником Жифромом явно творилось что-то неладное: он ходил грустный, совсем потерял аппетит, и даже похудел. Триаль знал эти симптомы — они означали нечистую совесть. Да, с мельником давно пора поговорить, тут настырный чужак прав.

— И что дальше? — спросил староста. — Ты выяснил, откуда у Селинды этот браслет?

— Нет, я не разговаривал с ними, решил сразу поставить Вас в известность.

— Брось это выканье, — поморщился Триаль. — Мы тут все друг к другу на ты обращаемся. Ладно, я тебя понял. Ты правильно сделал, что пришёл ко мне. Надо разобраться в этой истории.

— Мы должны поговорить с мельником, — сказал Хайтур.

— Э, нет! — возразил староста. — Ты пока здесь никто. Жифром не будет с тобой разговаривать. Я сам с ним побеседую. И узнаю, где он взял браслет.

— Ты сейчас пойдёшь к нему?

— Ну конечно же нет! — возмутился Триаль. — Все приличные люди в это время ужинают, и отвлекать их — грех! Завтра мы встретимся с мельником в кабаке, возьмём по пиву, посидим, и я расспрошу его. Ручаюсь, что найдётся какое-то невинное объяснение. Да, кстати, и нам с тобой надо поесть. Пойдём поужинаем, моя Фелегра прекрасно готовит.

К разочарованию и обиде Триаля, охотник снова отказался. Не задерживаясь, он попрощался и покинул дом старосты.

***

Стоял тёплый осенний вечер. В деревенском кабаке почти никого не было. Только два посетителя сидели за столиком у окна и неторопливо потягивали пиво из глиняных кружек.

Солнце ещё только начало закатываться, а на небе уже зажглась яркая звёздочка. Жифром посмотрел на неё и горестно вздохнул.

— Растёт, — пробормотал он.

— Конечно, растёт, — согласился староста. — Мы приближаемся к Небесному Дракону.

Мельник уставился на дно своей кружки, как будто пытаясь там что-то разглядеть.

— Ты зачем с ней спутался, дурень? — неожиданно спросил Триаль. — Зачем? Тебе твоей Селинды мало? Детишек вон кучу настрогал, а ума так и не нажил.

— Ты уже всё знаешь? — удивился Жифром. — Откуда?

— А чего тут не знать? — хмыкнул староста. — Скоро конец четвёртого года, а ты ходишь смурной и на Дракона смотришь с тоской в глазах. Браслет ещё этот жене подарил. Значит, задобрить её хочешь.

— Эх! — махнул рукой Жифром. — Ну да, согрешил. А что я мог сделать? Кто бы на моём месте устоял? Я плотину хотел проверить. Выхожу к воде, смотрю — плещется. Тело белое, молодое, глаза сияют. Увидела меня, засмеялась. Иди ко мне, говорит, дурачок. Я и пошёл…

— Эвона как! — почесал в затылке староста. — С русалкой стало быть учудил. Ну Жифром, ну удивил! От кого-кого, а от тебя я такой прыти не ожидал!

— Мне конец, — повесил голову мельник. — Когда Селинда узнает, то мне конец. У неё рука тяжёлая… Убьёт ведь, зараза! Как пить дать убьёт! Потом, наверное, пожалеет. Да сделанного уже не воротишь.

— Признаться надо, — наставительным тоном произнёс Триаль, пряча в усах усмешку. — Самому всё рассказать, пока Новый год не нагрянул.

— Тебе легко говорить, — вздохнул Жифром. — А я пытался перед ней повиниться. Сто раз пытался, но не получилось. Как гляну на её бицепсы, так слова в горле застревают.

— Ну раз пытался, — пожал плечами староста, — то тебе зачтётся. Не валяй дурака, расскажи всё жене! Лекари у нас в деревне хорошие, переломы твои вылечат. Полежишь в лазарете пару недель, потом снова будешь как новенький.

— Слушай, — с надеждой спросил мельник. — А может, не проснётся в этот раз Дракон? Ведь бывает такое, а?

— Бывает, — сказал Триаль. — Иногда. Но на твоём месте я бы на это не рассчитывал. Если не сейчас, так в следующий раз проснётся. Лучше без Дракона всё решить. Признаться жене, получить сковородкой по башке. И если копыта не отбросишь, значит, жив останешься.

— Да уж! — вздохнул Жифром. — Умеешь ты утешить. Ладно, засиделся я с тобой. Пора мне. Пойду.

— Кстати, — спросил староста. — Чуть не забыл. А где ты браслет бронзовый взял, который Селинде подарил?

— Браслет? А, да. Я Треллишу рожь смолол, он мне в уплату его и отдал. Вещь хорошая — настоящий мастер делал.

***

— Я проследил всю цепочку, — сказал Триаль. — Жифром получил браслет от Треллиша. Треллиш от Глугора. Глугор от Крузилевса. А Крузилевс утверждает, что браслет ему отдала Тесилия за два дня до своего исчезновения. Заплатила таким образом за то, что он ей огород вскопал. Вот видишь, как просто всё объяснилось.

— Не верю, — Хайтур покачал головой. — Крузилевс лжёт. Я говорил с Амарантой, сестрой пропавшей девушки. Она рассказала, что Тесилия очень дорожила браслетом и никогда бы его никому не отдала.

— Возможно, Амаранта ошибается, — предположил староста. — Девичьи решения непостоянны. В какой-то момент Тесилии надоело её любимое украшение, и она с лёгкостью обменяла его на то, что ей было нужно.

— А если Амаранта права?

— А если она права, — вздохнул Триаль, — и Крузилевс что-то сделал с девушкой, тогда мы очень скоро об этом узнаем.

— Он сбежит! — воскликнул Хайтур. — Он сбежит до Нового года! Потому что он убийца!

— Не ори, — поморщился староста. — Если он окажется убийцей, то бежать ему некуда. Ни одна община, живущая под дланью Небесного Дракона, его не примет.

— Далеко на юге есть земли, где не знают Небесного Дракона, — сказал охотник. — Я и сам родом из тех мест.

— Туда ещё надо суметь добраться. А Крузилевс не путешественник, он родился в Холь-Сар и прожил здесь всю свою жизнь. У него не получится убежать.

— Но до Нового года он может ещё что-то натворить! — воскликнул Хайтур. — Как ты не понимаешь?

— Понимаю, — сказал Триаль. — Отлично тебя понимаю. Если уж начистоту, то разговор с Крузилевсом произвёл на меня дурное впечатление. Он был бледен от страха, не смотрел мне в глаза, путался в показаниях. Сначала заявил, что Тесилия поменяла браслет на гуся, а потом — что заплатила им за огородные работы.

— Так что тебе ещё нужно? — удивился Хайтур. — Очевидно, что Крузилевс солгал. Надо схватить его и допросить. Потом привести Амаранту и устроить им очную ставку. У нас на юге…

— Хватит! — Триаль стукнул кулаком по столу. — Да кем ты себя возомнил?! Думаешь, что можешь приехать сюда и тут распоряжаться?! Ты чужак! Ты никто! Нам плевать, как там у вас на юге! Мы живём под дланью Небесного Дракона! И у нас здесь свой закон! Без тюрем, без дознавателей. Мы не допрашиваем подозреваемых и не устраиваем очных ставок. В новогоднюю ночь мы собираемся вместе на площади и всей общиной вершим суд. Так было, так есть, и так будет!

— А если он ещё кого-нибудь убьёт до Нового года? — спокойно спросил охотник. — Что тогда?

— Ничего, — ответил староста. — Такое может случиться, но мы принимаем этот риск. Лучше оставить на свободе убийцу, чем схватить и посадить в тюрьму невинного человека.

***

— Мама, мама! На небе дракон! — восторженно закричал малыш лет шести.

Ещё позавчера это была просто яркая звезда. Вчера она превратилось в светлое пятно неправильной формы. А сегодня уже можно было разглядеть детали. Украшенная короной голова, когтистые лапы, длинный хвост.

— Да, Пинечка, это он, — сказала Амаранта, поправляя малышу сбившуюся шапочку. — Скоро Новый год.

— И тогда Дракон станет большим-большим, да?

— Да. Но так только кажется, что он увеличивается. На самом деле это наша Земля к нему приближается.

— А когда мы прилетим к нему, он нас съест?

— Нет, Пинечка, он не может никого съесть. Дракон бесплотный, как призрак, и состоит из света. Он нас коснётся своей лапой. Но ничего страшного не произойдёт, просто будет немножко неприятно. И это быстро закончится.

— А Фралик говорит, что Дракон съедает тех, кто плохо себя вёл.

— Неправда. Никто никого не съедает. Тех, кто плохо себя вёл, в новогоднюю ночь наказывают. Но это не Дракон делает, а мы сами.

— Я у Сили игрушки отбирал, — огорчённо сказал малыш. — Меня накажут?

— Но ты ведь понял, что так поступать нехорошо? Понял ведь?

Пиня кивнул.

— Тогда всё нормально, — улыбнулась Амаранта. — Кто понял свои ошибки, тех прощают. Если хороший человек поступил плохо, но потом исправился, то его обязательно надо простить.

***

С каждым днём Дракон всё увеличивался и увеличивался. За сутки до наступления Нового года его голова стала уже размером с Луну.

А вечером следующего дня всё население деревни Холь-Сар собралось на центральной площади — встречать Небесного Дракона.

Ярко пылали разожжённые костры. На вертелах жарились куропатки, гуси, два барашка и поросёнок. Выставленные под открытым небом столы ломились от тяжести яств. А в самом центре площади на высоких козлах гордо стоял огромный бочонок с пивом.

Для матерей с младенцами, стариков и немощных были поставлены шатры, где они могли укрыться от ветра, посидеть в тепле и отдохнуть. Все остальные были чем-нибудь заняты: подбрасывали в костры дрова, жарили мясо, украшали площадь цветными лентами. Или просто ели и пили.

Дети играли — запускали в небо воздушных змеев. Старинный обычай, распространённый во всех цивилизованных землях.

Триаль с гордостью оглядел площадь: выглядит достойно и богато. Небесный Дракон будет доволен!

Хайтур неслышно подошёл к старосте со спины и тихо произнёс:

— Крузилевса нигде нет.

— Ну нет так нет, — ответил Триаль. — До полуночи он не обязан здесь появляться.

— Он сбежал, — мрачно произнёс охотник.

— Через несколько часов узнаем, — пожал плечами староста. — Тебе делать нечего, Хайтур? Иди поешь чего-нибудь.

— Спасибо, я не голоден, — с достоинством ответил чужак.

— Тогда найди себе какое-нибудь дело! Вон, видишь, шатёр заваливается? Надо поправить.

— Когда Дракон его изобличит, он мой! Слышишь меня? — Хайтур похлопал по своему колчану со стрелами. — Я эту тварь из-под земли достану. Горло ему перегрызу.

— Не когда, а если, — с нажимом произнёс Триаль. — Если Крузилевс совершил преступление, то мы примем решение всей общиной, как того и требует закон. А если он окажется невиновен, то ты перед ним извинишься.

— А если Дракон не проснётся? — спросил Хайтур.

Словно в ответ ему, на площади послышались крики:

— Он пошевелился!

— Проснулся!

— Ух, жуть какая!

И верно, космический монстр медленно открыл глаза, поднял голову и уставился, как показалось людям, прямо на них.

— Он мой! — повторил Хайтур, даже не взглянув на небо.

— Упрямец, — пробормотал Триаль вслед удаляющемуся охотнику. Но в голосе старосты слышалось одобрение.

***

Крузилевс так и не появился. Никто из жителей деревни его сегодня не видел. Хайтур стоял на площади с недовольным видом, скрестив на груди руки, и выражение его лица можно было описать фразой: «Я же вам говорил!»

Дракон вырос до невероятных размеров, занимая весь небосвод от края до края. Он хищно смотрел на собравшихся внизу людей. На протяжении многих веков поэты пытались описать этот пугающий взгляд, но ни одна метафора не могла передать весь ужас человека, который понимает, что он мелая букашка по сравнению с космическим монстром.

Староста нахмурился. В голове крутилась какая-то недодуманная мысль, какое-то забытое воспоминание. Триаль был уверен, что совсем недавно где-то уже видел этот взгляд. Причём не на небе — на Земле. Но времени, чтобы поразмыслить над этой загадкой, сейчас не было: пришла пора произносить речь.

Староста поднялся на специально сколоченный для него помост и прокашлялся. Как по команде головы всех собравшихся на площади людей повернулись к нему.

— Уважаемые жители Холь-Сар! Дорогие друзья! — начал Триаль. — Сегодня мы здесь собрались, чтобы вместе вступить в новый год. И не просто в новый год, а в новый четырёхлетний цикл. Как обычно, сегодня среди нас присутствуют те, для кого встреча с Небесным Драконом происходит впервые. Это дети и один взрослый — пришелец с юга по имени Хайтур. Специально для них я разъясню смысл сегодняшнего события. Через несколько минут всех нас ждёт неприятный и болезненный опыт. Мы увидим друг друга изнутри, узнаем чужие тайны. И жить с этим знанием нам потом будет непросто. Не стану скрывать, я всегда ожидаю Судную ночь с отвращением и ужасом. Думаю, что и вы тоже. И тем не менее, сегодня мы празднуем её наступление! Встреча с Небесным Драконом делает нас свободными, сильными и справедливыми. Мы лишаемся иллюзий и отказываемся от самообмана. Мы принимаем горькую истину такой, какая она есть. Да здравствует община Холь-Сар! Да здравствует Новый год! Да здравствует правда! Да здравствует Небесный Дракон!

Пока староста произносил речь, космический монстр пришёл в движение. Он медленно поднял свою лапу и стал опускать её с небес вниз. Приближаясь, лапа увеличивалась в размерах и в тоже время тускнела, становилась прозрачнее. Скоро от неё остался только один коготь, рассекающий небо пополам, затем и он растворился, превратившись в бледное голубое сияние.

На площади царила абсолютная тишина. Собравшиеся здесь люди переживали одно и то же: общую душевную боль, общий стыд, общие муки совести. Мальчишки, ворующие яблоки из сада старого Глугора, мельник Жифром, изменяющий жене с русалкой, Крузилевс, убивающий Тесилию, — все события прошедшего цикла слились в единый круговорот.

Хотя прошло всего несколько минут, но для жителей Холь-Сар они показались вечностью. Затем лапа Дракона стала возвращаться назад, на небо.

Вся площадь с облегчением выдохнула, одновременно. Затем заплакали дети, стали переглядываться взрослые. Молчание нарушил Триаль:

— Начнём суд, не будем терять времени. Думаю, все согласны, что чужеземец Хайтур отныне становится полноправным членом нашей общины.

Триаль сделал паузу, давая возможность любому желающему высказать своё мнение. Возражений не последовало.

— Далее. Родители Валадира и Феглика, должны компенсировать Глугору стоимость украденных их детьми яблок. Наказание юных сорванцов остаётся на усмотрение семьи. Лично я рекомендую ремень, но пусть они сами решают.

На площади послышались смешки. Дело было пустяковое. Ну кто же в детстве не забирался в чужой сад?

— Далее. Выносим порицание кондитеру Маршану: не надо хитрить с составом теста для ватрушек. На Маршана налагается штраф в размере одной двенадцатой его годового дохода. Штраф будет распределён в равных долях между всеми жителями Холь-Сар.

Маршан молча склонил голову, принимая наложенное на него наказание.

— И самое главное. Крузилевс исключается из общины и объявляется вне закона. Хайтур, ты готов?

— Я догоню его, — пообещал охотник. — Он не успел далеко уйти.

— Я пойду с тобой! — воскликнул Танрир, муж Амаранты.

— Нет, — покачал головой староста. — Хайтур хорошо знает лес. Ему не нужны помощники, он справится сам, — так будет лучше. А ты возьми товарищей и иди за телом Тесилии. Надо похоронить её по-человечески. Кто-нибудь ещё хочет что-то сказать?

Желающих выступить не нашлось: все были согласны с тем, что объявил Триаль.

— Тогда суд закончен, — подвёл итог староста. — С новым годом!

***

— Он умер быстро, — сообщил Хайтур. — Две стрелы в спину. Не мучился.

— Это правильно, — сказал Триаль. — Так и надо.

Он избегал смотреть охотнику в глаза. И дело было не в Крузилевсе. Просто после новогодней встречи с Драконом обязательно наступает тягостное, неприятное состояние. Ощущение грязи, замаранности, словно ты только что побывал в выгребной яме. Ты знаешь про всех всё, и не хочется никого видеть, ни с кем общаться. В эти дни дети сторонятся родителей, супруги не разговаривают друг с другом, никто не ходит в гости.

Постепенно шок проходит, резкость впечатлений сглаживается, воспоминания покрываются сладкой поволокой самообмана. Люди умеют обманывать себя — так устроена жизнь. Уже через пару недель всё возвращается на круги своя. До следующей Судной ночи.

Ещё трижды Земля пролетит рядом с Небесным Драконом, но его длань пройдёт мимо и затронет другие земли. И лишь через четыре года селение Холь-Сар снова окажется под безжалостным взглядом космического монстра и примет на себя удар его лапы.

И вдруг Триаля осенило. Он вспомнил, где уже видел этот взгляд. И разразился громким весёлым смехом.

Хайтур бросил недоумённый взгляд на старосту: уж не сошёл ли тот с ума?

— Всё в порядке, — сказал Триаль отхохотавшись. — Пришла в голову одна забавная мысль. Не обращай внимания.

Староста смеялся, потому что вспомнил, как его внучка Рефна играла с котёнком. Она привязала к верёвочке фантик от конфеты и тащила его по полу. Маленький питомец сначала настороженно наблюдал за ползущей перед ним бумажкой, а потом попытался её схватить.

Перед мысленным взором Триаля возникла такая картина: гигантский котёнок сидит в космосе, рядом с орбитой Земли и пытается ударить лапой пролетающую перед ним планету, размером с бусину.

— Ну надо же! — подумал староста, утирая выступившие на глазах слёзы. — Вот тебе и Небесный Дракон! Котёнок!