Под кроватью

Ночь висела в комнате, как густая чернильная тьма. Мягкий свет ночника колебался на стенах, вытягивая длинные, дрожащие тени. Пол скрипел под ветром за окном, будто кто-то осторожно пробирался к стеклу. Я пыталась не думать об этом, но сердце начало биться быстрее, ещё до того, как услышала его голос.

— Мам… — тонкий, тихий, срывающийся. — Проверь… там нет… монстров?

Я пыталась улыбнуться. Словно это помогало.

— Ладно, малыш, ща посмотрим.

Я опустилась на колени. Заглянула под кровать. Сначала пусто. Только тени. Пусто вроде бы. Дышать легче. Но нет… движение. Маленькая фигура. Мой сын. Широко раскрытые глаза, лицо белое, губы дрожат. Тело сжалось, как будто его сдавили невидимые руки.

— Мам… там кто-то… — дрожащий голос. — В моей кровати.

Я отшатнулась. Холод по спине. Сердце бешено. Я смотрю на кровать. Там он — настоящий. Спит. Завернулся в одеяло, грудь поднимается ровно. Всё правильно. Всё нормально.

Но… шорох. Мягкий. Прямо рядом. Не его.

Я сжала зубы. Дышу почти не слышно. Под одеялом кто-то другой. Маленький. Холодный. Не мой. Дышит тихо, жадно, прижимается к нему. Тьма словно ожила, стягивая комнату, стены дышат, пол скрипит всё сильнее, ночник дрожит.

— Мам… — тонкий, тоньше воздуха. — Он смотрит…

Я пытаюсь крикнуть. Голос застрял в горле. В груди комок. Тьма давит. Скользит по лицу, по рукам, по спине. Сердце сына бьётся. А рядом кто-то другой. Жадный, чужой.

Я дотронулась до одеяла. Рука ледяная. Не моя. Я почувствовала, как кровь стынет, сердце почти остановилось.

— Иди… — шепчу себе. Но кричать поздно.

Я отстранилась, в ужасе, дрожащая. Сын всё ещё спит. Вроде бы. Я смотрю снова — и он поднимает глаза. Те же глаза, что были под кроватью. Широкие, пустые. Я замерла.

И вдруг понимаю — не знаю, где настоящий. Который под кроватью? Который в кровати? Всё слилось. Тьма. Паника. Холод.

Я пытаюсь дотянуться до сына. Рука проходит сквозь что-то. Не через одеяло, через пустоту. И голос в голове: «Не дотрагивайся». Но кто говорит? Кто там?

Свет ночника дрожит сильнее. Тени сгущаются. Скрип пола меняет ритм, как сердцебиение. Я закрываю глаза, пытаюсь вспомнить, что реально, а что нет. Но тьма накрывает всё.

Я слышу, как кто-то шепчет рядом с моим ухом, но не мой сын. Его голос, но слишком тонкий, дрожащий, чужой. Я падаю на колени. Руки сжаты в кулаки. Дышу, но воздух будто вязкий.

Сын ворочается во сне. Или кто-то другой ворочается вместо него. Я не знаю. Паника, ужас, холод. Комната вращается.

И тогда я вижу. Маленькая фигура в уголке комнаты. Тот же взгляд, что был под кроватью. Пустой, ледяной. Он смотрит на меня. И я понимаю — он ждёт. Ждёт, пока я снова расслаблюсь.

С тех пор я не заглядываю под кровать. Никогда. Сын не просит проверять тьму. Но я знаю. Она там. Всегда. И ждёт.