Под маской смерти

Он ненавидел балы.

Все эти бесконечные, одинаковые лица, цветные маски и горячий воск, вечно пачкающий брюки.

Больше всего на свете ему хотелось сбежать отсюда, закрыться в своей комнате и проспать до весны.

Но это был чёртов бал-маскарад, и Драко врал себе нещадно, потому что там, в разноцветной суете глупых платьев и лиц, мелькало то единственное, ради чего он пришёл. Да, он всё-таки пришёл сюда по своей воле.

— Ребята, прошу вашего внимания! — директор МакГонагалл звонко постучала палочкой по бокалу с шампанским. Звук разнёсся по всему залу, громкий смех стал стихать, а ученики нехотя поворачивались к столу преподавателей. Только Рон Уизли продолжал что-то доказывать своей спутнице в красивой голубой мантии, но та шикнула на него, и их разговор прервался.

— Сегодня, в этот праздничный день… — директриса уверенным голосом начала заготовленную речь, и с каждым её словом Драко всё больше уплывал в свои мысли, то и дело наталкиваясь взглядом на девушку в голубой мантии. Той самой мантии, в которой несколько лет назад она танцевала с Крамом.

Гермиона Грейнджер, чуть нахмурившись, двумя пальцами поправила маску — будто почувствовала его взгляд. Драко сам не заметил, как улыбнулся краем губ. Этот её жест он помнил с первого курса: так она поправляла сумку на плече, когда та соскальзывала под тяжестью книг.

С первого курса… Да, она зацепила его моментально. Своей уверенностью, своим «невыносимым всезнайством», как говорил покойный Снейп. Драко думал, что ненавидит её, потому что таким, как она, не место в школе: слишком грязнокровна, слишком умна, слишком…

Нет, ну какая разница? Просто — она отвлекает его от учёбы, а значит, нужно от неё избавиться.

— Ха! Ну конечно, — язвительно хмыкнул Блейз, привлекая внимание Драко.

МакГонагалл продолжала вещать.

— …и теперь, когда война окончена, я хочу, чтобы мы оставили все разногласия…

— Речь, достойная Дамблдора, — Блейз отхлебнул контрабандного огневиски из своего бокала. — По крайней мере, теперь ясно, почему тебя не отправили в Азкабан за этот костюм.

Очередная капля горячего воска сорвалась и упала на маску Пожирателя смерти, прочертив на ней длинную вертикальную линию чуть ниже глаза. Блейз бесшумно расхохотался.

— Теперь ты похож на плачущего Пожирателя. Раскаявшееся зло — МакГонагалл оценит! — шепнул он, косясь на директрису.

— Кончай пить, — отрезал Драко, взмахом палочки очищая свой костюм. — Вечер только начался, а ты уже несёшь бред. Я не потащу тебя в подземелья, будешь спать здесь до утра.

— А ещё друг называется, — деланно обиделся Блейз, и заклинанием дозаправки вновь наполнил свой бокал.

Закончив речь, МакГонагалл сошла с трибуны и хлопнула в ладоши. В Большом зале заиграла музыка, а тихий шёпот учеников быстро перерос в гул. Драко краем глаза снова поймал Гермиону.

Он пришёл сюда из-за неё. И она была прекрасна.

Семь долгих лет Драко отравлял ей жизнь, чтобы теперь, на последнем рождественском балу, всё-таки признать: он был слабаком и трусом, потому что не мог к ней просто подойти. Всё это время.

— Смотри-ка, Грейнджер с Уизли опять не поделили Поттера, — Панси Паркинсон попыталась привлечь его внимание. — Спорим, они расстанутся до конца этого вечера?

— Почему ты в этом так уверена? — безразличным голосом спросил он, пытаясь не замечать декольте, которым Панси разве что не упиралась ему в грудь. Ярко-красное платье, длинные ногти — не хватает пары бокалов мартини, которые окончательно превратят её образ вампирши в образ девушки лёгкого поведения (коей та, по большому счёту, и являлась).

— Потому что она заучка, а Уизли туп, как пробка, — пожала плечами Панси. — Они с Поттером у неё семь лет списывали, а теперь-то она им зачем?

— Исходя из твоей логики, сейчас она им нужнее всего. Экзамены впереди.

— К чёрту экзамены, они — герои войны, им автоматом поставят, — Паркинсон скривилась. — Жаль, что Тёмный Лорд так неудачно проиграл. Я так надеялась, что чистокровным выставят превосходные Ж.А.Б.А.!

В этом была вся Панси. Расчётливый слизеринский мопс, совершенно безмозглый, и к тому же всюду сующий свой приплюснутый нос. Драко поморщился — благо, маска Пожирателя смерти полностью скрывала его лицо.

Свет в зале вдруг погас. Над полом возникли клубы зачарованного дыма, полилась тихая музыка. Мягко мерцающие огни засветились под потолком, образуя знакомые созвездия.

— Ты пригласишь меня на медленный танец? — мурлыкнула Панси, почти падая к нему в объятия.

Драко аккуратно и несколько брезгливо отстранился.

— Нет, Панси, я не могу украсть тебя у других желающих.

По правде сказать, других желающих и не было, но какая разница?

— О, ну что ты, я… — она начала что-то возражать, но он уже не слушал.

Там, у противоположной стены, стояла Гермиона. Она до сих пор о чём-то спорила с Уизли, и Драко быстрым шагом направился к ним. Это был его шанс — пока её не пригласил Уизли, пока он, Драко, сам не передумал. Серебристая маска Пожирателя смерти блестела в свете наколдованных звёзд, чёрный плащ терялся в темноте зала, скрывая очертания его тела. На глазах сплетницы-Панси пригласить Грейнджер — да это поступок в духе Гриффиндора!

Испугается? Не испугается?

Согласится? Не согласится?

И Гермиона, и Уизли замолчали разом, когда в наколдованной темноте возникла фигура Пожирателя смерти. Рыжий отреагировал моментально.

— Инкарц…

— Рон! — прикрикнула на него Гермиона, перехватывая его руку с волшебной палочкой. — Это всего лишь костюм, успокойся!

И тут же повернулась к Драко.

— Я ведь права? — неуверенно произнесла она.

Вместо ответа Драко только кивнул. Он запоздало сообразил, что забыл наложить чары, и теперь она может узнать его голос.

— Видишь, Рон? — Гермиона обернулась к Уизли. — Успокойся, пожалуйста, и опусти палочку.

— Пусть сначала он уйдёт, — сквозь зубы процедил тот. — У нас в гриффиндоре никто не мог надеть такой костюм. Это наверняка какой-то слизеринский гад! Вали отсюда, слышишь?

Вместо ответа Драко протянул руку, приглашая Гермиону на танец.

— Да ты…! — вызверился Рон. — Это моя девушка, понял? А ну, пошёл, иначе я тебя так прокляну, что…

— Рон, — одёрнула его Гермиона. — Рональд, ты меня слышишь?

— Чего тебе? — рыжий со злостью повернулся к ней. — Танцевать хочешь? Ну так пойдём!

Он схватил её за руку, но она вырвала руку и залепила ему звонкую пощёчину.

— Не смей, — зашипела она, — даже не думай, Рональд, что можешь вести себя со мной как вздумается! Ты только что отказывался танцевать, хотя я тебя просила, а теперь выворачиваешь мне руки, потому что кому-то другому хватило смелости…

— Ну так иди! — заорал Рон, перекрывая голосом всю музыку. Несколько пар, оглянувшись на них, поспешили убраться подальше. Многие заозирались, чьи-то голоса притихли. — Мне осточертело слушать твоё «Рональд то, Рональд сё»! Я всё делаю не так, да? Так вали! Давай, танцуй со своим долбанным Пожирателем, танцуй хоть с Волдемортом, мне плевать!

На какой-то миг Драко показалось, что даже музыка прекратилась — настолько в зале стало тихо. Уизли орал так, что было слышно, наверное, даже за пределами замка. Малфою очень кстати вспомнилось одно интересное проклятие из семейной библиотеки.

— …Пошла к чёрту! — горько выплюнул рыжий, и, развернувшись, быстрым шагом сам направился к выходу из Большого зала. Драко взмахнул палочкой — но был перехвачен тёплой, чуть дрожащей рукой.

— Не надо, пожалуйста, — прошептала Гермиона. — Оставь его.

Она медленно сползла по стене на пол, подавленная и разбитая. Её губы дрожали. Драко осторожно присел рядом с ней.

— Ты как? — шёпотом спросил он, всё ещё опасаясь быть раскрытым.

— Паршиво, — искренне призналась она.

— Он того не стоит, Гермиона, — впервые в жизни он назвал её по имени. Вслух.

И не получил кулаком в нос.

Она молчала.

Драко смотрел на неё и не замечал изумлённого лица Панси, понимающей ухмылки Блейза, Поттера, который с рыжеволосой подружкой спешил к Гермионе, и того, как МакГонагалл взмахом палочки сменила музыку на более энергичную. Подростки тут же хлынули на танцпол, и Поттер с девчонкой Уизли оказались в самой гуще толпы, отрезанные от Грейнджер хаотичным ритмом сбивчивых движений.

Голубая мантия Гермионы мазнула пол.

— Он не был таким раньше, — тихо сказала девушка. — Это смерть Фреда так его изменила.

— Знаешь, мне глубоко плевать на всех Уизли вместе взятых. Война изменила каждого в этом зале, но сорвался только твой… — Драко запнулся, но всё-таки выдавил ненавистное имя. — Рональд.

Гермиона подняла на него глаза.

— Кто ты? — прямо спросила она.

— Неважно. В этом весь смысл маскарада, Гермиона. Хотя, — помедлив, добавил Драко, — признаюсь, если бы я не узнал тебя сегодня, то ушёл бы сразу после речи МакГонагалл.

— И как же ты меня узнал? — нервным жестом она поправила маску.

Вместо ответа он протянул ей руку.

— Пойдём прогуляемся?

— Я не гуляю с Пожирателями смерти, — хмыкнула она, отворачиваясь.

— Ты с ними воюешь, да? — Драко склонился почти к самому её уху. — Пойдём. Там Поттер со своей подружкой, они идут сюда. Хочешь обсуждать с ними то, что кричал Уизли?

Гермиона вскинула голову и действительно заметила неподалёку рыжую макушку Джинни. Они с Гарри явно направлялись к ним.

— Хорошо, ты меня убедил, — так и не приняв его руки, она быстро поднялась на ноги. — Куда пойдём?

***

Астрономическая башня по праву считалась одним из самых романтичных мест Хогвартса, но после смерти Дамблдора Драко не мог заставить себя подняться на неё снова. Откровенно говоря, он вообще не собирался никуда идти с Гермионой, и не знал, о чём говорить — Драко просто хотел пригласить её на один танец, не более.

Ладно, ещё он хотел бы её поцеловать.

Поцеловать, а не разговаривать.

Потому что общих тем для разговора у них не было. По крайней мере, сейчас ему ничего не шло на ум.

Более того, Драко опасался, что она узнает его голос. Наложить чары невербально он не мог, а колдовать в открытую, при ней, не хотел: из-за маски Пожирателя Гермиона не приняла его руку, и если он сейчас изменит голос, она может просто развернуться и уйти. Просто так, на всякий случай.

И будет совершенно права.

Поэтому, покинув замок, он молча брел к озеру рука об руку с ней.

Гермиона первой нарушила тишину.

— Рон прав, никто из Гриффиндора не надел бы маску Пожирателя. Но, знаешь, кем бы ты ни был, я благодарна тебе за то, что ты увёл меня оттуда: Джинни бывает…ммм…навязчива.

— Настолько навязчива, что ты предпочла ей неизвестного парня в костюме Пожирателя смерти? — не удержавшись, хмыкнул Драко. Он говорил шёпотом, который был прекрасно слышен в ночной тишине.

— Ты же не настоящий Пожиратель, — отмахнулась Гермиона. Она первой подошла к берегу озера, и теперь смотрела на его застывшую чёрную гладь. Под водой мелькнул и исчез русалочий хвост.

Драко сделал шаг, и оказался за её спиной.

— Ты уверена? — прошептал он.

— Да. В нашей школе остался только один Пожиратель, и я не думаю, что он пригласил бы меня на танец, — негромко ответила девушка. Её голос прозвучал как-то грустно.

Драко не стал спрашивать имя. Они оба знали, о ком идёт речь, но молчали по разным причинам.

— Ты зря теряешь со мной время, — подумав, добавила Гермиона. — Я действительно благодарна тебе, но не жди большего. Мне давно нравится другой человек.

Под чёрным плащом Драко сжал пальцы в кулаки.

— Он только что бросил тебя, — процедил сквозь зубы.

— Я… — Гермиона замялась и отвернулась к озеру, пряча лицо. — Не про Рона.

Вот это поворот.

Драко рвано выдохнул и разжал кулаки.

— Погоди, я правильно понял, что ты встречалась с Уизли, хотя тебе нравится кто-то другой?

Гермиона развернулась к нему.

— Сними маску, — попросила она.

— Не стоит.

— Я не могу доверять тебе.

— Можешь.

Она мотнула головой и снова отвернулась. Он осторожно взял её за руку.

— Если хочешь, я дам Непреложный обет.

— Кто его скреплять будет? — хмыкнула девушка.

— Я позову домовика.

— У тебя есть домовик?

Чёрт. Драко прикусил язык, мысленно проклиная свою болтливость.

Это же Грейнджер. Она слишком умная, она догадается.

Пожалуй, пора уходить.

— Так ты действительно слизеринец, — Гермиона утверждала, не спрашивала. — Рейвенкловец не рискнул бы одеться Пожирателем сейчас, когда война только-только закончилась, а хаффлпаффец не додумается позвать домовика. И ты называешь Гарри и Рона по фамилиям… Ох, да я могу пересчитать по пальцам людей, которые так делают!

Драко почувствовал, как запершило в горле.

— Думаю, мне пора, — он рывком отвернулся и зашагал в замок.

— Подожди! — Гермиона бросилась следом, хватая его за плащ, вынуждая остановиться. — Погоди, останься, пожалуйста!

— Зачем? — голос подвёл его. Вместо шёпота — какой-то хрип.

Она выпустила ткань, и чёрная мантия колыхнулась на ветру.

— Ты, кажется, хотел пригласить меня на танец?..

Под шум ветра и скрип старой ивы, сам не веря тому, что делает, Драко медленно поднял руки и приобнял её за талию.

Снег скрипнул под ногами. В центре озера — там, где вода ещё не замёрзла, — проплыла русалка, и от движения её хвоста хлюпнула вода.

Малфой развернулся к Гермионе, чуть наклоняясь к её лицу. Она скользнула руками вверх по его груди и обняла за шею.

Тихий хруст — это Гермиона сделала маленький шаг, сломав миллион снежинок подошвой бальной туфли.

Громкий стук — это сердце Драко ускорило темп, и крупной дрожью затрясло руки.

Они танцевали без музыки, в такт биению сердца. Зимний ветер выл странную мелодию, а скрипучее дерево пело мимо нот.

Кончиками пальцев он осторожно коснулся её щеки. Гермиона поймала его ладонь своей рукой. Сжала, развернула бледную холодную кисть. Рассмотрела внимательно — и отпустила.

Бледно-розовый румянец залил её щёки. Ресницы дрогнули, и она заглянула в его глаза.

Каким-то внутренним чутьём Драко понял, что его только что узнали.

— Сними свою маску, — прошептала она.

— Некоторые маски невозможно снять, Гермиона.

— Сними…

Сегодня Драко шёл на этот бал, чтобы в последний раз увидеть её в красивой мантии, запомнить образ на долгие годы — и постараться отпустить. Потому что она — подруга Уизли, потому что они — по разные стороны этой войны.

Потому что скоро настанет весна, и они навсегда забудут друг друга, врастая в привычные образы героини и её бывшего мучителя.

Но прямо сейчас палочки брошены, адское пламя ненависти отгорело, и серый пепел развеял прах над замком. Осталось лишь сбросить маски и принять свою судьбу.

Что ж, в этот вечер он и так получил больше, чем ждал. Так почему нет?

— Закрой глаза.

Драко решился.

Один поцелуй — и короткий Обливиэйт на прощание. Потому что он не готов сказать ей эти чёртовы слова, а она не сможет сделать вид, что ничего не было.

Гермиона послушно смежила веки. Одним резким жестом Драко сбросил серебристую маску, и она упала в снег. Наклонился, выдохнул горячий воздух в самые её губы — и вдруг Гермиона распахнула глаза.

— Закрой! — прорычал он.

На миг она замерла, а потом отрицательно мотнула головой.

Драко нахмурился.

Одной рукой он коснулся её лба и носа, прикрывая эти невозможные карие глаза, а второй — притянул её за шею. И в каком-то безумном исступлении, в первый и последний раз в жизни, впился в послушные мягкие губы.

Запомнить. Изучить эти её вечно поднятые руки, запутаться в вороньем гнезде волос, вдохнуть запах тёплой кожи — и отпустить навсегда.

А потом — Обливиэйт. Главное, чтоб не дрожали руки.

Драко всё продумал.

Но он даже представить не мог, что Гермиона ответит на этот поцелуй.

Что будет точно так же изучать его высокие скулы. Что будет тянуть за волосы, ещё на целый миллиметр оказываясь ближе.

Что узнает его под серебристой маской.

Оторвавшись от бледных тонких тонких губ, но не расцепляя рук, Гермиона уткнулась в него лбом и тихо прошептала:

— Если после этого ты попытаешься меня проклясть, тебе не помогут даже в Мунго. Обещаю.

Драко сглотнул. Почему-то вспомнилось, что втроём с Поттером и бесполезным Уизли она завалила Волдеморта.

Угроза выглядела реальной.

— Почему? — выдавил он.

— Потому что.

В Хогвартсе продолжался рождественский бал. Восковые свечи капали на дорогие платья и мантии, Джинни безуспешно искала Гермиону, а Панси напивалась в компании Блейза.

У замёрзшего Чёрного озера Гермиона целовала Драко Малфоя.

Однажды она признается ему, что под маской Пожирателя смерти прятался смысл всей её жизни, — смысл, в который она боялась верить.

А сейчас эта бесполезная маска валялась на снегу, сливаясь с ним цветом и чуть поблёскивая в свете звёзд.

В ней больше не было нужды.