Под новый год.

Скрип снега под моими охотничьими ботинками теряется буквально в лапах елей, нависших над тропой, по которой я иду. Лёгкий мороз щиплет щёки, вот только мне не до него.

Этот лес, в который меня заманил зверь, очень странен, он абсолютно тих. Сначала мне было не до этого, но когда след пропал, вот тогда все странности стали явны и очень неприятны своим, просто своим существованием.

Лес зимой тоже дышит, двигается, даже при малейшем ветре он шелестит. Время от времени в его кронах видишь птиц, пичуги всегда любопытны. Но в этом лесу никого нет, только снег, который медленно оседает с неба, не падает, а именно оседает, снежинки, прежде чем опуститься на землю или затеряться в кронах деревьев, успевают сделать множество раскачивавшихся движений.

Что меня ещё удивляет, это свет, он ярок, как в солнечный день, вот только на небе нет солнца, там лишь тучи.

Говорю себе под нос:

- Ситуация явно непростая, можно сказать, напрягающая, так и что тогда будем делать, а, Олег Максимович?

Вот только внутреннее я тоже молчит. А как иначе, это ведь не сказка, где вот выскочит козлик или какой другой житель леса и с тобой заговорит.

- М-да.

Мысли дельные в голову не идут. Вот только мои ноги медленно, но верно несут меня куда-то по тропинке в глубь этого странного и величественного ельника.

Часы на моей руке остановились на 15:45, секундная стрелка дергается между девятнадцатью и двадцатью. Почему это происходит со мной? Мир, в котором я живу, жесток, но я никогда лишнего не брал. Только то, что нужно, и с таким расчетом, чтобы, если взял что-то, то чтобы оно смогло восстановиться.

И в повседневной жизни всегда старался поддержать тех, кто старается стать лучше. Ну а тех, кто хочет выехать на чужом горбу, показывал, что есть и другой путь. Да, они обычно простое слово не понимают. Но и меня матушка природа силушкой наделила, да разума не отняла по малолетству, позволив сохранить себя человеком. А не жить приспособленцем. Так что мои аргументы обычно помогали им осознать, что они не правы.

- Эх, кого ты обманываешь, Олежек. Если те, кто тебя не слушают, ты просто показываешь либо свой знаменитый оскал, так похожий на тигриный, или просто свои кисти сжимаешь в кулаки. А они у тебя прям с пивную кружку.

Так что твои аргументы становятся весьма красноречивы.

- Значит, моё внутреннее я решило наконец поговорить со мной. А может, это очередная шиза после контузии. Её последствия так полностью не прошли за два десятка лет.

- Ты смотри, а он ещё и не рад, что решил ему компанию составить.

- Тогда, может, ты мне скажешь, где это меня носит?

- Чегось, а может, сам догадаешься, что лицо кривишь, ладно, так и быть, скажу, куда тебя занесло.

- А по-простому, не строя из себя всего такого невероятного.

- О, что слышу, в твоём голосе появилась обида. Ладно, спецназ своих не бросает. Говорю четко и ясно: ты попал в конкретную жопу.

- Так это что, такой юмор у тебя или ты решил меня добить?

- Слушай, человек, ты правда поверил, что я твой внутренний голос? Ну ты и простофиля.

- Представь себя, после контузии это было единственным местом, где мне удавалось сдерживать себя и свой мир в равновесии, собственно, именно благодаря этому миру и голосу моей шизы мне удалось вылечиться, стать более-менее нормальным.

- А, так понимаю, ты решил мне поплакаться. Ну что ж, скажу, тебе не повезло, но мне нет до твоих проблем никаких дел.

- Тогда зачем ты заманил меня к себе?

- Вот теперь правильный вопрос. Ты моя дичь.

Ну что, готов умереть быстро или хочешь помучиться?

- Да. Таких наивных давно не встречал. Ты уверен, что хочешь меня убить и съесть, сразу предупреждаю, я очень невкусный.

- Ха-ха-ха, вот чудак человек, это ты пытаешься так меня разжалобить, глупый, глупый человечек.

- Нет, мне это не нужно, вот только что будет происходить дальше, тебе точно не понравится. Поэтому ещё раз тебя спрошу: может, ты меня отпустишь с миром?

- Давно такой наглости не видел и не слышал. Скажу тебе ещё раз: ты моя пища, всё не обсуждается.

- Эх, но почему даже такие, казалось бы, пожившие существа ведут себя как маленькие глупенькие дети?

- Что ты сказал?

Мои ноги остановились, а передо мной появилось нечто зыбкое, которое начало обретать яркость по краям и тень внутри. Образ менялся, как будто не мог выбрать форму, которую хочет воплотить.

Но вот его метания кончились, и предо мной предстал гуманоид выше меня на целую голову. Четыре руки с кистями рук, как у человека, широкими плечами, голова большая с двумя овальными глазами, вот только овалы не как у нас лежат на боку, а стоят на вершине. Белки темно-серого цвета, радужка ярко-синего цвета, зрачок темный. Ноздри на широченном носу дрожат, как у человека, который прям испытывает непреодолимую ярость.

На подбородке жиденькая бородёнка, как у китайцев из мультиков. Брови большие, кустистые. Вот рот да, у него большой, можно сказать, огромный. А на голове пышная шевелюра, в которой запутались листья и веточки.

Туловище прикрыто комбинезоном, нет, это больше походит на мох и тонкие веточки, которые просто прикрывают тело так плотно, что кажутся одеждой. Но показывают, какой у него мощный рельеф мышц.

А вот ступни ничем не прикрыты. Поэтому видны корявые пальцы с ногтевыми пластинами, подверженные грибку, а как иначе, если половина ногтя светлая, а вторая темно-желтая.

- И вот эта образина решила мной закусить, мда, фантазии у тебя нет, убогий.

- Человек, ты очень пожалеешь, что посмел насмехаться надо мной, великим Кромангыхом.

Эта тварь резко прыгнула ко мне, намереваясь схватить меня всеми четырьмя руками.

Вот только он был от меня на расстоянии десяти шагов. Дедовская мосинка, уже заряженная, привычно оказалась в моих руках, приклад к плечу, выстрел прям в голову с трех метров, промахнуться в такую тыкву невозможно. Вот и пуля, мной выпущенная, влетела в голову и вылетела через тыльную кость в его черепе в брызгах его мозгов. Тело сделало ещё шаг и завалилось набок, подняв в воздух клубы павших снежинок.

Похоже, вот и всё, странно, а почему снег всё так же по-идиотски идёт?

Труп зашевелился, кряхтя поднялся, скрепя чем-то непонятным, заговорил.

- Вот же вредная дичь, но нечего, это даже хорошо, а то перстное мясо уже надоело.

Ждать его следующего шага не стал, передёрнул затвор. Пуля привычно легла в казённик, приклад привычно бьёт отдачей в плечо. Снова пуля попадает в голову, снова снег окрашен мозгами этого существа. Но вот незадача, эта тварь даже не шелохнулась.

Вновь передернул затвор, на сей раз целюсь ему в ногу, а точнее в колено, снова выстрел. Колено этого существа пробито навылет, нога подворачивается, а этот Кромангых падает и матерится.

- Олежек, ты тварь ползучая, мне же больно, ну давай, варвар, у тебя еще два выстрела, а потом я тебя буду рвать с упоением.

Не слушаю его маты и оскорбления, вновь затвор лязгнул патроном, вновь отдача бьёт в плечо. Пуля попадает ему в чуть выше ворота его псевдокомбинезона, прям посредине шеи. Вновь его кровь окрасила снег, вот только она не красная, а зелёная.

Эта тварь стала вновь подниматься, страха нет, только холодный расчёт, как там в ущелье, где на нас сыпались мины.

Просто машинные функции и холодный аналитический расчёт. Плана нет.

Значит, последнюю выпускаю и забью эту скотину прикладом.

Приклад привычно бьёт отдачей в плечо, пуля попадает в другое колено, что опять роняет Кромангыха на землю.

Между нами метров пять-шесть, три моих шага. И я опускаю приклад на голову этому чучелу, который пытается подняться.

Вот только удар приходится не по голове, а подставленному локтю одной из четырех рук. А он в ответ меня двинул правой верхней в лицо. И вот что странно, его кулак, коснувшись моего лица, не вызвал боли или оцепенения, моё сознание не поплыло.

Со мной что-то произошло, моё сознание смещается, понимая, что это просто морок. Вот только морок реалистичный, кровь течет по подбородку и окрашивает снег.

А мой враг встал, хрустнул пальцами рук, ухмыльнулся своим большущим ртом. Все его раны зажили, его раны прям на моих глазах затягивались. Мне невольно стало дурно, нет, не поймите меня превратно, но сколько мне его придётся охаживать, чтобы он сдох.

Осознание, что страх является самым главным. Именно за ним пришёл этот наглый Кромонгых, а я тут, видите ли, не боюсь его, так ещё и сопротивляюсь.

Вот только эта мысль оказалась ложная, потому что его град ударов, которые пришлись мне по корпусу, лицу, рукам, которыми пытался прикрыться, чувствовал. Больно не было, только какое-то разочарование на себя, что ли, что пропускаю удары, а ещё появилась слабость.

- А вот человечек, не надо было меня пулями почивать. Быть тебе размазанным по земельке лесной. Тебе осталось совсем чуть-чуть, и ты будешь мной выпит. Ну, а потом я твоё обескровленное мясо съем.

Вот ведь гад, а он, похоже, не врёт. Как только эта мысль прозвучала в моей голове, так сразу удары моего врага стали чувствоваться сильнее и отдаваться болью во всём теле.

А на его отвратительной морде проступила хищная ухмылка.

Мысли стали ватными, они медленно ворочаются, но главным в нём остаётся: нельзя сдаваться, нужно отрицать суть врага. Тогда он проиграет.

Вот только удары этой твари становятся всё быстрее, и от них становится всё больнее.

Где-то в глубине памяти появился образ, он зыбок, но от него веет силой и теплом. Тянусь к нему, он становится более отчетливым, вот вижу шлем шишак с личиной, она поднята и привязана за ремешок, на меня смотрит из-под шлема сурового вида мужик с густой бородой, с теплыми серыми глазами. Его образ детализируется, вот у головы появляется тело, затянутое в колонтарь. На поясе висит меч, похож на каролинский, вот только откуда знаю, что это каролинский меч, не спрашивайте, не отвечу.

Тянусь всем своим существом, от этого мужика чувствую одобрение, поэтому поднажал.

Вот его рука касается меня, и в голове рождается голос.

- Молодец, потомок, в нашем роду все мужи были воями. Возьми мою броню и меч и срази эту мерзость стылой ночи, разгони тьму пред костром, тогда ты сможешь вернуться.

Слова сами сплетаются в моей голове и как бы вопреки внешним препонам срываются в снегопад и лицо моему врагу.

- Верш не возьмёшь, тварь стылая, собака сутулая, вот получи!

В моей руке удобно расположилась рукоять меча, а тело покрывает колонтарь, на руках наручи, на голове шлем.

Это всё отмечаю за долю секунды, а рука уже вознеслась высь и падает соколом вниз.

Чувствую, как сталь в моей руке с лёгким напряжением проходит через преграду.

Кромонгых с визгом отскочил от меня метров так на пять. А около меня валяются две его руки, обе верхние.

В его глазах появился страх вперемешку с удивлением.

Двинулся к нему, а он стал пятиться..

Медленно иду, говорю ему:

- Кромонгых, я тебя предупреждал, а ты всё заладил: съем тебя, да съем. Ну а теперь тебе придется умереть.

- Стой, Олег, не убивай, признаю, не прав был, отпущу тебя. Да прекрати ты приближаться ко мне.

- Так ты сам виноват, стой, тогда я подойду, а то что это за разговор на расстоянии.

- А ты меня опять этим страшным мечом вжик, и всё, нет больше великого Кромонгыха. Так что нет, буду держаться от тебя на расстоянии.

- Эх, а ещё великий, ладно, обещаю, рубить не буду, если сам не нападёшь первым.

Чудище остановилось, мы сблизились.

- Олег, прости, был не прав, отпускаю тебя с миром, ты доволен.

- Нет, Кромонгых, совсем не доволен, ты мне день испортил, предков силу пришлось призвать, так что ты мне должен. А иначе срублю тебе ещё руку и заберу её с собой, сделаю из нее сушёную лапку, будет оберег от таких, как ты.

От моих слов существо с визгом подпрыгнуло на месте и заорало:

- Нет, не надо, хочешь, дам злато-серебро, разбогатеешь, заживешь, согласен.

Про себя рассуждаю:

- Богатым хорошо быть, вот только нет у меня той, кто согреет моё сердце, да приятной суетой наполнит мой мир вокруг, журчащим говором отгонит мои былые страхи. Нет той, ради которой встану я стеной. Но с другой стороны, деньги позволят отстроить дом, в который я смогу пригласить ту, что моя. А как мне её узнать, ту самую единственную?

А Кромонгых стоит и ждёт, в его глазах поселилась надежда, вот только в его взоре что-то такое есть нехорошее, а что — непонятно.

Дальше размышляю:

- Зачем мне это странное злато-серебро, сам ведь хорошо зарабатываю, но ведь что-то надо сделать с этим нехорошим Кромонгыхом. А то если зло не укоротить, то оно распояшется, потом так вообще не угомонишь.

- Так что ты решил, Олег?

- Ничего мне от тебя не надо, чудище. Но вот за твои гадости наказать тебя очень нужно, понимаешь.

Враг мой заозирался по сторонам, но отойти не смог, елки вдруг нас окружили, став плотным кольцом.

- Вот видишь, даже место это решило, что мои слова — лучшее решение.

- Бить будешь!

- Хотел, но что это даст, кроме нового витка агрессии?

- Тогда чем ты меня будешь наказывать?

Сказал Кромонгых, ухмыльнувшись.

- Словом, которое ты дашь мне, а иначе лишишься, например, руки или ноги, согласен?

- А если я не согласен?

- Значит, тебе пришёл карачун, понял!

- Не надо карачуна. Согласен, но только на срок не больше ста лет, потом я покину эту реальность.

- Ладно, так тому и быть. Слушай мой наказ. Теперь ты будешь помогать тем, кто заблудился в этих лесах или замерзает в сильный мороз. Заплутавших выведешь к людям, а замерзающих согреешь. Понял!

- Да, согласен. Вот только как быть с теми, кто в лесу этом творит мерзкие дела, их тоже трогать нельзя?

- Ну почему не трогать, вот этих как раз можно, даже можно с пристрастием.

Кромонгых довольно улыбнулся.

- Прощай, человек по имени Олег, дорога тебя ждет прямая, светлая, чистая.

Глаза почему-то моргнули, а когда открылись, то оказалось, что стою около своего «Субарика».

Странная вот такая у меня охота приключилась. Ладно хоть жив остался.

Прошло девять дней с той памятной охоты.

А лес этот стал обрастать слухами да небылицами. Как турист заблудившийся и плутавший там целую неделю вышел к людям живым и здоровым. На вопрос, как он выжил без огня в зимнем лесу, то он, смущаясь, сказал:

- Лесной житель вывел и костёр разводил, давал ягод, чтобы не помер с голоду.

Таких потеряшек в этом лесу было раньше много, а сейчас таких больше нет. Даже те, кто ходят за ёлками для Нового года, все возвращаются.

Правда, появился ещё один слух, что в лесу сгинула целая банда промышлявших похищением людей.

Мол, уехали они туда на трёх машинах, а потом машины нашли, а вот нехороших людей нет.

У нас в сети даже мем пошёл, что в лесу поселился настоящий Морозко, ну тот, из сказки. Хороших привечает. А плохих замораживает, в снега укутывает навсегда.

Вот сам сижу на новогодней вечеринке с друзьями, они веселятся, а я читаю слухи о лесе, из которого вернулся в тот раз без добычи.

Если вы спросите меня, жалею я о том, что сделал, я вам отвечу:

- Нет, но вот только что мне такого хорошего пришло в мою жизнь? Вот и получается, рад, что поборол зло, вот только душу карябает отсутствие награды. М-да, а оказывается, все-таки я жадный.

За мой столик присела женщина, одетая в красивое тёмно-пурпурное облегающее платье, с невероятно красивым макияжем, он её делает девицей лет так двадцати пяти от роду. Вот только её глаза, они немолоды, в них плескается мудрость житейская, с трудом отвёл свой взгляд от её глаз, чтобы осмотреть ту, что имеет такой невероятно захватывающий взор.

Руки не худышки, но и отвисших мышц не видно, сразу видно, человек за собой следит. Кисти тонки, ногти покрыты тёмно-синим лаком, в котором горят комфибуки золотистого и ярко-красного кораллового цвета.

Грудь явно не меньше третьего размера. Талия есть, это важно для меня, женщина без талии для меня просто человек. Но не как та, что может быть со мной. А вот живот подтянут, что говорит явно об активном образе жизни её хозяйки.

Приятный голос с гневными нотками прозвучал для меня неожиданно.

- Мужчина, вы явно страх потеряли, если меня так подробно рассматриваете.

- Почему вы так думаете?

- Вы ко мне прицениваетесь, словно я какая-то породистая лошадь, таким хамам обычно выбиваю зуб. И они пропадают с моего горизонта.

Раньше такие слова меня бы очень разозлили, но вот сейчас почему-то мой гнев молчит и не рыпается. А всему виной глаза, её глаза, они приятного серо-голубого цвета, а ещё они излучают тепло, и вот скажите, как мне на неё злиться.

А с ней тоже что-то происходит, она пытается на меня рассердиться. Но почему-то не получается.

Протягиваю руку через стол, накрываю своей ладонью её. От прикосновения по телу побежал табун мурашек, невольно вздохнул, словно выпил глоток самого вкусного напитка.

Мои глаза твёрдо и приветливо смотрят в её глаза. Произношу словно в трансе:

- Наконец я тебя нашёл.

Она смутилась, её правильный овальный лик стал для меня светел, её красивые губы раскрылись явно намереваясь сказать какую-то гадость. Но нет, слова не покинули прекрасных губ, на которых нежный оттенок листьев сакуры блеснул от луча прожектора, который беснуется на сцене.

Она, смущаясь, поправила свои русые волосы, убирая прядь за прекрасное милое ушко.

Тихо проговорила:

- Почему вы так сказали?

- Вы мне понравились, очень. Жаль, у меня нет сейчас кольца, а то бы уже делал вам предложение руки и сердца.

Её ушко покраснело, такого она явно не ожидала. Хочется вспылить, но что-то её останавливает. Может, она такая же, как и я. И ей надоело одиночество.

Но вот решимость вновь вернулась к ней.

- Но вы меня совсем не знаете, а я вас.

- Так давайте познакомимся, меня зовут Олег, а вас?

- Меня Рита, то есть Маргарита.

Наши руки так и лежат вместе, я уверен, это она, больше мне не нужно искать. Я определился, значит, цель поставлена.

Где-то вдалеке появилась широкая улыбка, как появилась, так и пропала.