Под созвездием Колокольчика

Толстый слой пыли поразительно ровным покрывалом расположился на полу и мебели огромного холла. На нем были видны следы. Вот здесь, на ажурной тумбе, совсем недавно стоял подсвечник. А чуть поодаль кто-то касался столешницы рукой. Вереница следов от обуви на полу пересекалась, накладывалась и иногда петляла. А на небольшом столе, напоминающем застывшее кружево, стоял поднос со спелыми яблоками, чьи бока аппетитно алели в лучах солнца. Все это делало помещение одновременно запущенным и живым. Неряшливым.

– Нет, ну это надо же!

Полуспящую безмятежность нарушил мужской голос. В нем чувствовалось негодование и усталость. А уже через пару минут высокие резные двери распахнулись, впуская в помещение свежий воздух и настоящее море света. На пороге замер статный мужчина в черном дорожном плаще и с тростью в руках. Ветер трепал выбившиеся пряди волос цвета угля.

– Меня не было полгода...

Его голос начал стихать, а взгляд белесых глаз с ужасом смотрел, как сквозняк поднимает облака пыли. Мужчина, оглядывая холл и не решаясь переступить порог, наполнялся яростью, точно глиняный сосуд вином. Его прекрасная горячо любимая обитель, сотканная из белого камня и украшенная хрусталем и кварцем, утопала в запустении. Даже с потолка ажурным покрывалами свисала паутина. Красные яблоки, занесенные внутрь совсем недавно, выглядели насмешкой.

– Гот-то!!!

Хозяин обители взревел, сжимая трость в руках до побелевших костяшек. От его крика немногочисленные обитатели цитадели спешно попрятались кто куда. И не мудрено. Ведь мужчина был самим Изингомом Дэйо, прозванным Двуликим.

– Хозяин!

К ногам Изингома бросился несуразный человек. Слишком длинное тело и короткие конечности, вытянутое лицо и огромные глаза с вертикальными зрачками. Но больше всего внимания привлекала кожа во многих местах, покрытая золотой чешуей.

– Что это?! – Изингом обличающе указал пальцем в стороны обители.

– П-простите, хоз-зяин, – Готто изогнулся в спине, касаясь длинными пальцами истоптанных сапог господина.

– Сад зарос! – хозяин топнул ногой, отпихивая от себя Готто. – Цитадель в грязи! Как мне оставлять вас после такого?! Чтобы к обеду все блестело!

Больших трудов стоило Изингому сдержать свой гнев и не превратить Готто в горстку пепла. Он провел ладонью по лицу, левая половина которого скрывалась обсидиановой маской, и тяжело вздохнул. Сердце грело лишь сокровище, запрятанное в дорожной сумке. Из-за него Изингом покинул свою обитель и погрузил в хаос далекую долину. Да-а, отличное выдалось путешествие.

Размышления Двуликого прервал шелестящий шум. Провинившийся Готто успел согнать всех обитателей цитадели для наведения порядка, и теперь полупрозрачные духи, скованные клятвой, проносились между разросшихся гранатов, сирени и пионов, стремясь убрать всю ту грязь и мусор, что скопились за последние месяцы. Провожая удовлетворенным взглядом очередное бестелесное существо, Изингом заприметил парящие над прудом солнечно-водные часы, показывающие время и дату через расположение небесных тел.

– Так. А какое ныне число? – задумчиво пробормотал Изингом, подходя к ним ближе.

Семь шаров из воды, окруженные разномастными каплями, на первый взгляд хаотично вращались вокруг трех кристаллов, символизирующих звезды: Алкаид, Мерак и Солнце. Но в их движении скрывался сокрушительный порядок. Планета Эдасив мягко пульсировала между Мераком и Солнце. Нихаль обходила Алкаид по большой дуге. Алракис по причудливой спирали вращалась к центральному пространству между трех звезд. А вот планета Сеат медленно опускалась к самой низкой точке, рискуя зацепить безмятежную гладь пруда.

– Что? Не может быть!

Изингом подался вперед, едва не попадая носками сапог в воду. Он быстро сверялся с расположением самых важных точек: родная Сеат, Гримиум относительно Алкаида и Солнца, россыпь метеоритов вокруг Эдасив, а также Дзибан, который практически был в зените. Но даже без подобной педантичности, невооруженным глазом было заметно: еще немного и все семь планет соберутся в единый ряд, пронзая тройку звезд.

Не говоря больше ни слова, Двуликий отшатнулся от часов и опрометью бросился к дальней башне, где расположилось сердце цитадели – Обсерватория.

***

После возвращения хозяина домой, жизнь в обители Двуликого бурлила, напоминая старый чугунный котел. Духи наводили порядок. Пропалывали сорняки, подрезали деревья, собирали поспевшие плоды и подметали садовые дорожки. Они пытались лениться. Но Готто больше не собирался позволять им вольностей. Юркой ящеркой он появлялся то в одной части цитадели, то в другой, затягивая цепи клятвы туже на особо строптивых духах.

– Эге-гей!

Зычный окрик спугнул стайку темно-синих птиц с гранатовых деревьев. Готто, услышав его, запнулся о собственные ноги, чудом не улетев в колючие кусты терновника. Местные здесь так не шумели.

Цитадель Двуликого располагалась на скалах, окруженная старым хвойным лесом. Она пряталась за древние ели и высокую крепостную стену, скрывая ото всех дивный сад с редкими цветами, где соседствовало несовместимое. К обители вело несколько дорог, петляя в мрачном лесу. Многие из них были частично уничтожены лесом. Другие превратились в кладбища, щерясь в далекое небо копьями и мечами. И лишь пара троп, скрытых мороком и охраняемых слугами Двуликого, все еще могли привести к воротам цитадели.

– Что за безобразие?

Готто припустил в сторону ворот, быстро забрался по отвесной стене и оказался рядом с одной из башенок.

– Эге-ге-гей!

Еще более громкий крик вновь разнесся по окрестностям, а перед взором Готто предстал человек. Не рыцарь и не крестьянин. Этих Готто признавал сразу. А кто-то худой, но высокий, с наглыми глазами и копной рыжих кудрявых волос.

– Ну что за болван? – пробормотал себе под нос Готто.

Затем он призвал ближайшего духа и отправил узнать, кого сюда еще занесло великими ветрами.

Человек же уронил на землю дорожный мешок и принялся вновь набирать в грудь воздух для очередного крика, но поперхнулся им, стоило бестелесному духу появиться у ворот. Черный полупрозрачный силуэт качнулся вперед, словно делая шаг.

– Не ошибся! – обрадовался незваный гость.

– Хто пришел? – прошелестел дух.

– Ась?!

Казалось, человек совершенно не испугался. Это поставило Готто в тупик. Даже бравые рыцари начинали робеть, пройдя мрачный лес и оказавшись в обители, полной сомнительных духов. Да, они побеждали страхи потом, но в первый момент терялись.

– Хто ты? – громче переспросил дух.

– А-а-а. Гейрт сын Дамно!

– Что тебе нужно, Гейрт?

– Учеником хочу стать!

От подобного заявления Готто нервно хохотнул, а дух удивленно замер. С таким им сталкиваться еще не приходилось. К ним наведывались наемники, безупречные паладины, благородные рыцари и сильнейшие маги – и все желали уничтожить Изингома, чародея, нарушившего клятвы. Двуликого пытались убить, купить или переманить на свою сторону. Но учиться? Истинно мир полон чудес!

Готто тяжело вздохнул и спрыгнул, чтобы через два долгих удара сердца оказаться на земле рядом с необычным гостем. Теперь то человек вздрогнул.

– Ого! – воскликнул он.

Человек оказался молодым пареньком, которому едва ли было больше шестнадцати. Россыпь веснушек, любопытные светло-карие глаза и угловатая фигура.

– Каким еще учеником? Ты дверь не перепутал? – сразу же накинулся на него Готто, подбегая близко-близко и вставая на носочки, чтобы заглянуть прямо в глаза.

– Э-э-э, нет? – Гейрт сделал шаг назад, но Готто зеркально повторил движение. – Это же обитель Изингома?

– Истинно так! Но что ты здесь забыл?

– Так, говорю ж, учеником его стать хочу!

– Да ты никак того, – Готто покрутил пальцем у виска, – блаженный?

– Почему это? – сразу же возмутился Гейрт.

– Потому что во всем мире Изингома нарекли клятвопреступником и нарушителем законов мироздания!

– Так я же не весь мир. Я с ним не согласен!

Теперь пришла очередь Готто удивленно замереть. Он отошел от паренька, уперев руки в бока и смотря на него крайне задумчиво.

– Почему?

– Ну а что он сделал? Открытие совершил! Изучил материю душ и взаимодействие с ними! – с каждым новом словом Гейрт распалялся все сильнее. – А его теория о переливании душ? О метаморфозах нескольких душ внутри одного предмета? Это же гениально! Я уже молчу о симбиозе душ!

Слушая разгоряченного паренька, Готто терялся. Хозяин точно будет недоволен, если его отвлекут в такой день. Но и прогонять Гейрта было опасно. Он вон какой начитанный. Вдруг что-то полезное сможет хозяину принести?

– Слышь, парень, – Готто склонил голову набок. – А тебя не смущает, что Изингом в своих экспериментах перенес душу своего брата-близнеца, а после поглотил ее вместе с магической сутью?

После подобного вопроса на площадке перед воротами возникла тишина. И только дух скорбно покачивался из стороны в сторону, ожидая, когда его отпустят. Но вскоре Гейрт, пару раз вздохнув, признался:

– Если честно, смущает. Если он с родным братом так поступил, то что ему до меня? Я много думал. И решил, что ради знаний рискнуть готов!

– А если я тебя прогоню и не пущу дальше?

Гейрт удивленно моргнул, словно не понимая, как это могут не пустить дальше. Но затем на его ладонях стали появляться всполохи формирующихся молний.

– Ты можешь попробовать, – твердо ответил парень.

Готто, как магическое существо, нутром почуял, насколько парень силен. Это оказалось решающим моментом. Если Изингому не нужен ученик, он всегда может поглотить силу парня, приумножив свое могущество. И верный слуга не мог упустить такого шанса.

– Что ж с тобой сделаешь? – Готто широко улыбнулся, демонстрируя ряд мелких и острых зубов. – Идем. Но руками ничего не трогать, не шуметь, духов от работы не отвлекать, к Изингому не обращаться, пока не разрешу!

Обрадованный Гейрт сразу же развеял молнии и подхватил дорожный мешок. Перед ним по движению руки Готто распахивались тяжелые ворота цитадели, открывая проход к великому будущему или же к ужасному концу.

***

Обсерватория находилась в самой высокой башне, где крышу заменял огромный стеклянный купол, позволяющий беспрепятственно наблюдать за небосводом в любое время суток. В ясную погоду его скрывала теневая завеса, защищая от случайного пожара. Внутри же было самое настоящее царство астрономии: старинные свитки, тяжелые книги, большие и маленькие карты звездного неба, причудливые и завораживающие артефакты, также инструменты разных форм и размеров. И сейчас в центре всего этого за столом расположился Изингом.

– Какое счастье! – то и дело бормотал он.

Рядом с ним лежала словно бы искрящаяся линза, ради которой Изингом и покинул свою обитель полгода назад. Он так страстно желал получить ее, что совершенно забыл для чего она была ему нужна. Линза из метеорита, бывшего когда-то частью пояса Гримиума, позволяла видеть звездное небо настолько чисто, словно бы сам астроном стоит не на твердой земле. Именно через нее Изингом стремился увидеть вековое событие. Парад планет, что пронизывает треугольник из главных звезд планетарной системы – это явление на Сеате называлось луч феникса. И каждый уважающий себя астроном мечтал стать свидетелем этого события. Сегодня ночью Изингом должен был лицезреть луч. Конечно, если сможет правильно настроить телескоп с новой линзой.

– Х-хозяин.

Готто приоткрыл дверь, робко заглядывая внутрь.

– Сгинь.

– Но х-хозяин, к вам гости!

– Дай, я сам, – легковесного Готто подвинул запыхавшийся рыжий парень, который сразу же пораженно замер, разглядывая астролябий и остальные астрономические инструменты.

Изингом оторвался от трудов великого Ритрорха, создавшего линзу, и поднял взгляд на наглеца. Половина его лица выглядела недовольно, а губы были плотно сжаты. Вторая же половина, ныне не скрытая маской, злобно оскалилась.

– Кого ты привел ко мне, Готто? – в вопросе Изингома чувствовалась угроза и ярость.

– Уч-учен-ника, – начав заикаться еще сильнее, прошептал Готто.

Но в этот момент взгляд парня, изучившего все помещение, упал на добычу Двуликого.

– Это же линза самого Ритрорха!

Он восторженно посмотрел на Изингома, чуть вздрогнув из-за его лица.

– Так вот почему вы Двуликий! Так вот почему Элланийская Долина в огне!

Двуликий теперь выглядел несколько удивленным. Он смотрел на Гейрта не то, как на слишком наглого таракана, не то, как двухголовую кошку.

– У тебя есть две минуты убедить меня оставить тебя в живых, – наконец произнес Изингом, переворачивая песочные часы на столе, а затем выжидающе смотря на чудаковатого парня.

– Ах, да-да… Мое имя Гейрт сын Дамно, – парень немного смешался от скептического взгляда Изингома. Но затем вновь посмотрел на линзу и произнес: – Великий Ритрорх мой прадед!

– Неужели? Почему тогда ты так обрадовался и удивился линзе?

– Так дед пропил ее. Я уж думал, никогда не увижу семейную реликвию. Пытался сам сделать из остатков метеорита, но моя внутренняя сила оказалась темной сути, отчего линза становилась более мутной.

– Так ты знаешь, как создавалась линза?

– Конечно. Весь семейный архив перечитал три раза! – не без гордости ответил Гейрт.

Слова юноши заставили Изингома задуматься. Знания Ритрорха были невероятно ценны для астрономии. А астрономия была ценна для познания душ. Страсть Изингома была ключом к его исследованиям. И теперь судьба даровала прекрасный шанс заполучить это все в руки.

Однако единственной проблемой была совместимость. После слияния с душой своего брата, суть Изингома стала ужасно требовательна к окружению. Например, если рядом появлялся человек рожденный, когда Дзибан почти касалась Алкаида и застывала в созвездии Черепахи, то Двуликого через время начинали мучить головные боли. А если у человека планета Окул оказывалась между Алкаидом и Солнце, нависая над созвездием Шиповника, то у Изингома начиналась простуда. Постепенно маг научился нивелировать негативные эффекты, но до сих пор тратил на них слишком много сил. Впрочем, он подозревал, что сможет найти решение этой проблемы с помощью астрономии.

– Когда ты родился?

– Десятого Жнеца тысяча семьсот восемьдесят шестого года, – казалось, вопрос озадачил Гейрта, но он с готовностью ответил.

– Расположение Нихаль в этот день?

– Ох, э-эм… – парень немного задумался, припоминая и внутренне радуясь, что когда-то давно составил карту звездного неба в день рождения. – Над Мераком.

– В каком созвездии была Эдасив? – Изингом заметно оживился, и одна из сторон его лица радостно улыбалась.

– В созвездии Колокольчика.

– В самом деле? – Двуликий удивленно качнул головой. Кажется, их карты с этим парнем были очень похожи. – А Алракис?

– Созвездие? Тоже Колокольчик.

– В древних книгах по астрономии написано: перезвон колокольчика может нести жизнь, но всегда таит в себе смерть, – печально вздохнув, Изингом посмотрел на песочные часы. Время почти закончилось. – Ты один в семье Гейрт?

– Нет, у меня еще сестра есть. Мы двойняшки, – с теплотой ответил парень.

– Вот как? – Изингом ухмыльнулся. – В таком случае, твоим первым испытанием в роли моего ученика будет закрепить линзу на телескоп.

Сам же Двуликий откинулся на спинку стула, наблюдая, с каким усердием Гейрт бросился исполнять поручение. Возможно, парнишке было предрешено стать идеальной версией Изингома? Единым колокольчиком, чей перезвон будет нести в себе жизнь и смерть.