Под защитой Чура

ЧУР МЕНЯ
1
— Веська, ты где?— звонкий голос раздавался в лесу. Парнишка с лукошком, полным грибов, шел, перешагивая через поваленные бурей стволы замшелых сосен.
— Веська!

Девочка слышала брата, но не отзывалась. Потому что белка, которую она заметила на дереве, уже почти спустилась к ней за маленьким грибом. Веська нацепила его на прутик и протянула вверх. Белка хоть и видела еду, но видела и человека, поэтому боязливо спускалась, останавливаясь на месте на несколько коротких минут. Девчушка понимала, что если не отзовется, то получит нагоняй от брата. Но все-таки приманить белку ей было важнее. Животные вообще ее любили и доверяли. Дети в остроге за это прозвали внучкой ведьмы, ведь даже самые злые псы виляли перед Весей хвостами и лизали руку.

Наконец решившись, в два прыжка белка подбежала, схватила зубами гриб и рванула наверх, где и уселась, довольная добычей. Еще более радостная Веся схватила свое лукошко и побежала на голос.

— Млад! Я тут! — она не боялась заблудиться, лес был знаком и весь изучен. Но вот гнев брата тоже был знаком не понаслышке. В этот раз она его уговорила взять с собой, а в другой раз сам уйдет и не возьмет. А в остроге скучно сидеть. Все заняты работой и детворе приходится помогать взрослым. Поэтому любой выход за ворота в лес или на реку это целое событие.

Теперь брат не отзывался. Веся знала, что он нарочно. Она старалась идти и прислушиваться к звукам, вдруг где хрустнет веточка.
—Ап!— раздалось из-за большого ствола.
—Ай!— испугалась Веська,— чур меня!
—Испугалась? А говоришь не боишься,—брат вышел из тени и показал ей полное лукошко грибов. У нее до верха еще оставалось место.
—Ну что, лень, чем занималась? Вроде и ягоды не ела, я бы заметил.
—Я белку видела и она даже взяла у меня грибочек,—похвасталась сестра.
—Еще бы, я дивлюсь, почему они сразу на тебя не прыгают, когда ты в лес приходишь. Ты наверное не ведьмина внучка, а самого дядьки Лешего. Ты ему хоть гостинец приноси, а то обидится и спрячет все грибы от тебя.
—Не спрячет, я слова заветные знаю. Ой! Я не должна это тебе говорить, Младик. Обещай, что матушке не скажешь. Прошу тебя!

Сестра состроила скорбное личико и сложила ладони. Млад хоть и готов был рассердиться, но не стал. Ничего тут не исправишь, бегала Веска к ведьме, помогала часто и та всегда шла им на встречу, если вдруг была нужда.
—Пойдем, завтра проводы, надо еще успеть пирогов напечь. Матери поможешь, а я к воеводе схожу, может возьмет меня с собой.
—Не возьмет, маменька вчерась с ним говорила, я слышала. Не уходи, как мы без тебя будем жить? Меня ребята и так обижают, дразнят Веслом.
—Вот ты любопытная крыска, везде пролезешь. Жалко, я бы хотел им помочь.
—Ты нас будешь тут защищать, а вдруг кто напасть решит, пока одни бабы да старики. Дядька воевода так и сказал, да.
—И то верно. Лихих людей много стало. Ну, раз буду вас защищать, то слушайся своего старшого, айда вперед, до дому.

Млад и сам понимал, что дядька Ратибор не возьмет его. Когда погиб их отец, то воевода поклялся матери, что будет защищать их вместо брата. И теперь он опекал, иногда строже, чем других. Ничего, он все равно вырастет и станет дружинником. В пахари пусть другие идут, он воин. И характером крут, не зря его сестрица побаивается.

—А расскажи еще раз про острог, почему он так называется. А правда, что есть женщины воины? А еще говорят, что если сильно молится, то бог спустится на землю и будет помогать. Я буду сильно сильно молится, чтоб ничего не случилось.
—Ну ты сорока, куда так торопишься. Так что тебе рассказать то, а то ты меня запутала.
—Про острог.
—Ну слушай, да не перебивай. Давно это было, приехали на берег речки Рени воины. Объезжали они тогда дозором земли княжеские и сильно далеко уехали. А чтоб ночью не возвращаться, решили остаться на берегу и заночевать. Коней помыли, напоили, себе еды приготовили, да и легли. А ночь была темная темная, не гуляла по небу в ту ночь богиня Дивия, не видать было ни зги. И вот одному воину приспичило до ветру сходить. Отошел он от берега и вдруг откуда ни возьмись летят на него глаза, размером как плошки и огнем горят. Хоть воин он был закаленный, а испуг его взял, да и крикнул он со всей мочи:
— Чур меня!
Проснулись собратья, огляделись, ан нет никого, только слышно как где то сова ухает. Ну значит, отпугнул злого духа. А когда князю доложили о таком месте, что в излучение реки стоит и видно отсюда далеко, так и повелел он острог здесь поставить, буде то самая дальняя ставка из его владений. С тех пор и живут тут люди.

—А чур это правда самый быстрый защитник?
—Конечно. И мы теперь сильное войско у князя, воевода у него на хорошем счету. Видела сколько нам оружия прислали? То-то же. И поборами нас не мучают, сколько можем, столько даем. Потому как не для дохода, а для защиты здесь стоим. Ну вот и пришли.

И в правду, с опушки леса открывался вид на широкий холм, на котором стоял красавец острог. Высокие башни ворот, такие жа башни по углам, пол тыщи людей жило здесь уже десяток лет. Были тут и пашни и загоны для скота, всем хватало работы. Но если сличалось, что нападали на них, почти все знали, что делать. Все были не робкого десятка, даже дети.

Сейчас было видно, как суетились возле конюшни и кузни мужики, проверяя упряжь и оружие. Дети бегали с поручениями, бабы кто готовил, кто стирал. Жизнь кипела и на огородах, самое время для зелени. Кто успеет посадить, тот и голодать зимой не будет. Недаром говорят, летний день год кормит. Вот и брат с сестрой подрядились грибами обеспечить кладовые острога. У них лучше всех это получалось, да и леса не боялись. Каждый в меру сил помогал другим. Иначе тут не выжить.

В центре крепости стояло капище с идолом бога Перуна. Сегодня вечером будет моление, чтоб послал воинам победу и скорейшее возвращение домой.
Воины только собираются в поход, а все уже молятся, чтоб вернулись живые и здоровые. Трудно без мужчин на краю земли. За этим холмом леса простираются до самого неба. Мало кто ходит туда. А вот если вдоль речки идти, придешь к соседям. Городище небольшое, да тоже стоит на берегу. Пристают к ним купцы с разным товаром. И ярмарка там по весне и по осени всем нужна. Меняют товары, потому как денег тут никто не держит. Важнее, что у тебя есть, да что ты сам умеешь руками делать. Вот и вся ценность.

Млад и Веська уже шли по утоптанной дороге, когда в пыли разглядела она зоркими своим глазами, да быстро подняла что-то круглое и красное. Брат не обратил внимания, шел вперед. А Веся в пальчиках крутила и думала, камешек али бусинка?

Весной на ярмарке видела она такие бусы, что они теперь ей во сне снятся. Да вот только расти ей и расти, до такого подарка. А то и вообще, будет муж богатый, купит, не раньше. Да где в остроге богатого взять, если едят все из одного амбара.

Поэтому и боялась она глянуть на свою находку. Боялась горечи в душе своей, если это камешек простой. Шла и мечтала.

***************************
С опушки леса был хороший обзор на острог. Пять человек, самого неопрятного вида, прятались там от солнца, по очереди следя за воротами. Проводили взглядом отроков и затаились.

Они прошли вместе немало верст, много темных дел и смертей было на их руках. И сейчас они замышляли очередное коварство. По утру, спрятавшись в камышах, один подслушал разговор мальчишек, что воины собираются в поход. Это было очень удачно, подумал злыдень. Рассказал остальным и теперь им приходилось ждать, когда острог останется без присмотра.

Лиходеи видели как пошли в лес и потом вернулись оттуда брат с сестрой. Не стали их трогать, ждали более богатой добычи. Однако ж девчонка запала одному в его черную душу, постарается скрасть ее.
Чтобы животы не урчали от голода, тоже насобирали грибов, отошли подальше да развели небольшой костер, сырыми грибами можно было животы расстроить. А им это сейчас не надо.

— Что Гнус, хороша девчонка то? Ишь глазищами сверкает, всю бы съел. На вот, гриб пожуй, чай не барин. Не забыл еще, как тебе бока тогда намяли, да чуть руки не порубали? Опять хочешь на нас народ натравить?
Мужик, прозванный Гнусом радостно лыбился на эти слова. Был он ума недалекого, да силы большой. Старшого слушался, потому и прибился к их банде.

—Без хлебу прожить можно, а без еды тяжко. Как думаете браты, есть здесь у них священный дуб али камень? Там и хлеба должно добыть, надо бы поискать, —сказал один.
Одобрительно загудев, двое других направились на поиски священного капища. Один по прежнему следил за поселеньем. Два постарше, вроде как главари, остались отдыхать.

Два дня назад они встретили по дороге скоморохов, да слово за слово и порешили их. Уж больно неуважительные попались, не хотели едой делиться, что удалось заработать. Так что и головы лишились, и хлеба. Остался только медвежонок маленький да забавный, которого теперь надо стеречь и кормить. Так тот хлеб и ушел мимо рта, всем не хватило. Вот и сейчас, крутило животы, а ни еды, ни воды.

Теперь эти лихие люди задумали сами обрядиться в их одежды и попасть в острог, а там привычно уже пока одни отвлекают внимание, другие порыскают по амбарам да сделают ноги. Осталось только ждать, когда там все утихнет да отряд уйдет.

Через пару часов разбудили их, вернувшиеся обратно с поисков товарищи, нашли дуб и забрали приношения.
— Подели на всех по-братски,—велел старшой.
—Эх и наедимся завтра, уж я пока не поем, никуда дале не пойду. Ноги не ходют.
—Чтоб завтра поесть, надо дожить еще. Вы хоть богу краюшку оставили, али все стащили.
—Да обойдется он. И так видно что не голодает, большое дерево растет, с другой стороны. Там и тропка есть.
—Богов злить нехорошо. Они памятливые. Потом так прилетит, что в землю вобьет, по самые плечи. Вот тогда и поймешь.
— А вот слышал я историю про одного горемыку, как мы,—начал рассказывать старшой.
—Разжился он однажды добычей, да и устроился на берегу, чтоб значит повечерять. А кроме камышей не было там дров, ни веточки. И смотрит он, идол стоит Велесов. Приношений нету, весь птичьими следами усыпан. Ну он взял и свалил его, да поджог. Приготовил ужин, поел, да и спать завалился. Под утро значит, он зябнуть начал, да и придвинулся ближе к бревну тлеющему, но все равно, не согревает, он еще ближе, еще. А потом так полыхнул и сгорел в один миг, как есть. А бревно тут же потухло, как будто и не было ничего. Так что не дерзите богам, а то их смех смертью окажется.
—На ночь то, самое оно, такое рассказывать.
—А что тебе ночь? Нам ночь, как мамка родная. Мы сами дети ее, такую жизнь выбрали.
— Кто выбрал, а кого и выгнали.
— Не мы такие, жизнь такая.

День клонился к вечеру. В сумерках стало видно, что в остроге подготовка пошла еще быстрее. Костры и факелы освещали пятнами света места, где люди еще заканчивали готовиться к походу.

Вот немного затихли, а потянулись ручейками к середине поселка, на капище. Там развели большой костер. Жрец с помощниками стали приносить в жертву теленка, молодые девы стояли вокруг и тянули молитву. Которая в вечерней тишине разносилась далеко. Остальные ждали, дети с интересом наблюдали, в этот раз только самым маленький не разрешили прийти.

Веське было жалко теленка, она видела его на лугу не раз. Но чтобы спасти людей, надо просить бога о защите. А голодный бог слабый, поэтому его надо хорошо кормить. Да и сами они мясо ели редко. Любая скотина ценилась здесь больше, чем человеческая жизнь.

Когда запах жареного мяса долетел до опушки, там долго раздавались тихие проклятия, вызывая к жизни духов темных богов. Те тоже чувствовали добычу, которая им не предназначалась и злились. Духи кружили над поляной, над людьми, почему-то оказавшимися без защиты. Это был большой соблазн, наброситься на них и утолить голод.

Наконец мясо приготовилось, а небо почернело над головой, рассыпав звезды и явив узкий месяц. Жрецу подали кости, освобожденные от мяса и он начал творить заговор. Голос его становился все громче и громче. Стал подыматься ветер, зашумел в крышах, где-то хлопала плохо прикрытая дверь. Все молчали, наступал самый важный момент. Кости полетели в костер, вспыхнули и упорхнули в небо искры. Ветер стих и где-то вдалеке стал раздаваться гром. Он медленно подкатывался к их острогу. Громко и недовольно ворча, разбуженный бог принял их жертву. Гром прозвучал прямо над их головой и следом блеснула молния, ударяя в землю, рядом с капищем.

Жертва принята. Все радостно заговорили, каждый старался взять себе кусочек освященного мяса и съесть его тут же, желая всей душой победы своим защитникам. Через час на капище все затихло.

Тучи всерьез заволокли небо и прошел легкий летний дождь. Мокрая земля, трава, дерево, все одуряюще пахло, нагревшись за день на солнце.

Веська с Младом и своей матерью Светозарой были уже дома. Настроение у девочки было отличным, не смотря на легкую грусть от проводов. Завтра засветло воины уедут. В остроге будет спокойнее, детям можно будет больше играть. И она сможет похвастаться своей бусинкой. Да, ей повезло, это была настоящая красная бусина, с дырочкой под шнурок. Теперь только придумать, у кого и где его выпросить.

И пусть мальчишки по-прежнему дразнят ее, зато ни у кого нет такой красоты. Если бы был жив отец, которого она совсем не помнила, то он наверное точно купил бы ей бусы. Или выменял их на что-нибудь. Ведь зачем еще они нужны, кроме как украшать такую славную помощницу мамы и брата. С этой мыслью и улыбкой она заснула абсолютно счастливая.

3
Еще днем воевода Ратибор проверил все хозяйство крепости и сейчас пытался заснуть. Насыщенный делами и заботами день вертелся в голове. Он боялся упустить что-то важное. С другой стороны успокаивал себя, что не в первый раз покидают дом и всегда все было хорошо. Вот только новости, полученные от княжеского посланника не радовали.

Слишком часты стали случаи пропажи скота да людей, детей в лесу и баб на речке. Либо завелась в их краях банда, либо это звери лютуют. Вот только ни следов, ничего не остается. Не понятно на кого и думать.

Они с воинами прочесали свой лес, делая вид, что заготавливают для топоров древесину. И тоже ничего не нашли. Ни звериных лежанок, ни человеческих. Грешить на духов остается, да молится Чуру, чтоб защитил их всех.

Стены острога были высокие, крепкие, они давно укрепили их изнутри и обновили лестницы башен. Запасов оружия и еды у поселян хватит, об этом они тоже позаботились.
Но не уходила тревога с сердца, хотя может и не из за острога переживал он.

Приходила вчера к нему Светозара, жена его брата погибшего, бывшего здесь первым воеводой. Просила, чтоб не брал он сына ее в поход, хоть и рвался парнишка с ними всей душой.

Понимает она, что не удержит его возле юбки, но хоть этот раз пусть дома останется. Осенью исполнится ему четырнадцать, тогда и перейдет он в ученики, как положено. А пока был он самым рьяным и исполнительным отроком в деревне. Любое дело можно поручить, всегда справится. И дома за старшего уже, ведь мать да сестра за ним.

Ратибор смотрел на парнишку, так похожего на брата и на мать. Поневоле вспоминал, что когда был он в его возрасте, то стал брат свататься к Светозаре. Сам Ратибор еще не помышлял о невестах, но смотреть на эту девушку и не полюбить ее было невозможно. Стройная, ладная, в песнях звонкая, в работе спорая, с подружками смирная да отзывчивая. И женой она стала хорошей, сына родила, а потом и дочь помощницу.

Случилось тогда первое их боевое крещение на этом месте. Острог только поставили, еще не все стены законопатили да укрепить успели. И напали на них люди черные, до сотни не меньше. Налетели, огненными стрелами закидали. Отбились тогда с трудом, одно и спасло, что успел брат ворота закрыть и остался с частью воинов снаружи их защищать. Все полегли, да семьи спасли.

Выжил один только Пересвет, сильно раненый и лишившийся глаза. Выходили его тогда ведьма да жрец, отмолили. Теперь у них одноглазый страж ворот, мимо которого и мышь не проскочит. Не ходил он с тех пор в походы, отвечал за обучение отроков, да учил уму разуму. Жил бобылем, да не переживал о том. Своих деток нет, так с других как со своих требовал. Уважали его и слушались, справедлив был.

Вот и сам Пересвет хвалит Млада, говорит будет он хорошим дружинником. Сердце у парня горячее, да голова холодная. Умеет держать себя в руках. За сестру заступает, да только то детские забавы, не стоит того. Все были маленькие да бестолковые. Иной раз заспорят за щепочку и крику на весь острог. Приходится разгонять да работу давать, чтоб дурную силу в дело направить.

И сестра у него не простая растет. Ведьма Ждана больно к ней добра, учит нужному. У самой дочерей не случилось, пропал муж в лесу, так и стала она вдовой. Но умела раньше, а после стала еще сильнее лечить да ворожить. Сказала, что лес мужа забрал, а в замен силу дал. И теперь нет лучшего лекарства, как у Жданы. Пусть растит ученицу, это дело хорошее. И сама Светозара не против, в их краях это почетное занятие. Как бы иной раз не спорили Ждана с Велимиром, жрецом Перуновым, а одно дело делают, людей защищают и богов почитают.

Ворочался Ратибор с боку на бок, перебирая тех, на ком хозяйство останется. И все понимали, что почти одна семья. А споры были и обиды были. Жена его, Бажена, вчера столкнулась в сенях со Светозарой, так и обиделась. На ночь в светелке своей легла, говорит сын плохо спит, волнуется за него. А сама то черной ревностью исходит. Что уж там наговорили ей бабы, а он ни словом, ни делом Светозару не выделял. Не зачем портить ей жизнь. Хоть и была мысль, да нельзя жениться на жене брата своего. Родня они теперь. И племянник с племянницей как дети ему.

Привез он Бажену с городишка небольшого, в саму глушь. А тут кроме как в лес да на речку и выйти некуда. Да и дети, один за другим. Может ей от скуки и приходится злостью да завистью маяться. А может польстилась на звание его, думала боярыней станет. Не понятны ему женские эти мысли. Главное, чтоб не пришлось потом разбирать их склоки.

Он знал всех этих людей с детства, а вот жену знал плохо. За пять лет, что они живут вроде и не было меж них размолвки. А только иногда случалось, что замолчит на день другой. Или от еды отказывается. Списывал все это на тоску по родителям ее, да по сестрам.

Но уже взрослый человек, мать его двоих детей и хранительница их острога. Должна появляться мудрость житейская да понимание. Нянька ее, что приехала с ней из дому, больно язва. Может она и собирает сплетни да потом его жене рассказывает. Ведь как было и как рассказали за происшествием лет это уже две разные сказки. А как бабы любят лясы точить, так любой скажет, не лезь в это. Ну поплачут да утихомирятся.

Надо будет все же перед отъездом напутствие да наставление ей сделать. Чтоб поступала как должно, а не в самоуправстве своем. И Велимира попросить с ней побеседовать. Пусть объяснит, ежели родители ума не дали, как нужно жене к мужу относиться, да к людям уважение проявлять.

Эх, коротки летние ночи, спать надо. Уймитесь мысли, успокойся сердце ретивое. Отдых перед дорогой важное дело.

И только звуки стражников на башнях, да ветер шумел над острогом.
Да в лесу ворочались голодные разбойники. И дух лесной смотрел на этих незваных гостей и не знал, прогнать или дождаться чтоб сами ушли.