Подарки Чёрной Снегурочки

Две подруги средних лет уютно устроились в уголке недорогого, но хорошего ресторана.

– Машулечка, ну как ты? Как твои дела, как работа? Танюша как?

Энергичная блондинка, выстрелив этой очередью вопросов, принялась рыться в огромной кожаной торбе. И стала выкладывать на стол коробочки и сверточки в яркой бумаге, украшенные ленточками, мишурой и бантиками.

– Вот! Это тебе. Это тоже тебе. Вот эта вся кучка Танюше. Это – Анне Сергеевне и Олегу Петровичу, я и к вам заехать не успею перед Новым годом, и к ним. Так что передай родителям мои поздравления и обними от меня. Ну и… Танюшу…

Блондинка сбилась со своего радостного тона. Потому что изящная миловидная шатенка, которой он адресовался, плакала. Точнее, у неё текли слёзы. Каким-то неостановимым потоком. Лицо при этом оставалось приветливым, а на губах даже улыбка проглядывала. Но – слёзы…

– Маш…

Изначально блондинка сидела на стуле, а шатенка – на мягком диванчике. Но после такого рекогносцировка сменилась. Блондина пересела к подруге, обняла, бумажной салфеткой стала вытирать ей слёзы. А та, будто и не замечая этого, вдруг заговорила – ровно, спокойно:

– Она меня ненавидит, Кать. Моя дочь меня ненавидит. Она мне сегодня так и сказала. Хотя и говорить не надо было, я и так это вижу. Она ненавидит весь мир. Отца. Его родителей. Моих родителей. Но меня – больше всех. Потому что считает, что я во всём виновата.

Блондинка Катя подскочила на месте:

– Маш! Ну что ты опять! Ну сколько раз уже это обсуждали – ты ни в чём не виновата. Врачебная ошибка. И врачи, которые ошиблись, за это ответили. Что ты в той ситуации могла сделать? Конечно, Танюшке непросто. Красивая, умная, молодая – и с рождения к постели прикованная. Да, это плохо и тяжело, да. Но ведь ты всё для неё делаешь, она ни в чём не нуждается…

Шатенка Маша горько усмехнулась:

– Ну да, ни в чём. Кроме возможности ходить, двигаться. И быть такой же, как другие семнадцатилетние девочки…

Катя всплеснула руками:

– Все мы нуждаемся в чём-то таком… Несбыточном… И…

Она замолчала, потому что к столу подошла официантка с бейджиком «Алекс», чтобы принять заказ. Маша попросила большой американо и штрудель, а Катя стала диктовать список блюд и напитков, попутно указывая, куда что не класть, а куда, наоборот, что-то добавить. Официантка Алекс (видимо, Александра) кивала и записывала. Когда заказ был сделан и девушка уже собралась отойти от столика подруг, Катя уточнила ещё пару моментов. А Маша вдруг сказала тихонько, словно про себя:

– Да. И я нуждаюсь в несбыточном. Чтобы моя дочь перестала быть инвалидом. И свое здоровье готова отдать ей до капельки.

Официантка ответила Кате:

– Да, конечно, я всё сделаю! Ведь это моя работа!

Конечно, Кате. Не Маше же, правда?

Подруги переглянулись. А Маша задумчиво проговорила, глядя вслед официантке:

– Ты заметила, Кать, как она, Алекс эта, на Снегурочку похожа? Только в негативе. То, что должно быть светлое, у неё – наоборот.

Катя ничего подобного не увидела. Просто милая девушка, во внешности которой был перебор с чёрным. Но спорить не стала. У неё были гораздо более интересные и важные темы, которые хотелось обсудить с подругой.

***

Маша беспомощно смотрела на дочь. А Таня кипела гневом. Вполне, впрочем, праведным.

– Как же ты мне надоела, а! Памперсы твои, пелёнки, морда вечно кислая. Жертва, блин.

По Машиным щекам прозрачными пунктирами побежали слезинки. Дочь презрительно скривилась:

– Ага, поплачь, может, поссышь поменьше! Героиня обгаженная! И все кругом, блин, святые. Танечка, ну что ты! Ну как можно! Ну это же мама! Ну она же тебя рожала и так вот неудачно родила, что осталась полупарализованной! Маму же любить и жалеть надо!

Таня с отвращением швырнула в мешок грязный памперс и салфетки, затянула узлом, чтобы не пахло.

– Святой папочка другую жену себе нашёл, не захотел в твоём дерьме сидеть. Миллионами своими откупается. Бабулечка с дедулечкой вроде тебя обихаживают, а на праздник – фьюить! И усвистали на курорт. А ты, Танечка, с мамой побудь. Подружек у себя собери, мама же не помешает. Конечно, не помешает, ага. Обосрётся под бой курантов, все желания будут загадывать, а я вонючие памперсы менять.

Маша уже рыдала. Каждое слово дочери впивалось ей куда-то под левую грудь. И каждое было правдой. Да, так рожала, что осталась инвалидом. Да, муж давал много денег, но ушёл к другой. Да, родители ухаживали, даже сиделку не хотели, но вот на праздничную неделю уехали в санаторий. И да, дочери пришлось обихаживать её самой, а она не привыкла. Бедная её девочка…

Вдруг раздался звонок в дверь. Маша напряглась – они вроде бы никого не ждали. Зато Таня просияла. И кинулась открывать. В коридоре забубнили голоса, слов не разберёшь. Потом в комнату вернулась дочь, следом за ней шла очень красивая девушка, чем-то напоминающая Снегурочку. Точнее, она была бы вылитой Снегурочкой, если бы не волосы цвета воронова крыла, чёрные глаза и темная одежда. Таня залучилась фальшивой улыбкой:

– Саша, вот моя мама, Мария Олеговна. Сегодня она остаётся на вашем попечении. Мамочка, это Саша – профессиональная сиделка, она до утра побудет с тобой, мне надо отлучиться. Саша, пойдемте со мной, я вам всё покажу и расскажу, как за мамой ухаживать.

Девушки вышли. Маша закрыла глаза. Всё правильно. Так и должно быть. У юной, красивой и умной Танечки должна быть нормальная новогодняя ночь. Радостная и праздничная. А ей… Ей и этой «Чёрной Снегурочки» хватит. Спасибо дочке, что вообще одну не оставила. А могла бы…

Таня и Саша вернулись. У сиделки в руках был лист бумаги – видимо, «инструкция по уходу». Дочь снова заулыбалась:

– Мамочка, не скучай. Саша – прекрасная сиделка с отличными рекомендациями.

Она подошла к кровати, чмокнула мать в щёку и прошипела на ухо:

– Лучше бы тебя вообще не было никогда…

А вслух сказала:

– Саша, надеюсь, у вас с мамой всё получится.

Сиделка ровно ответила:

– Да, конечно, я всё сделаю. Ведь это моя работа.

***

Анна Сергеевна маялась. Про такое состояние говорят – «сердце не на месте». Хотя чего ему не на месте быть? Санаторий отличный, кормят вкусно, номер чудесный, врачи внимательные. Олег Петрович, супруг, уж на что брюзга редкий, но и то всем доволен. А она вот мается. Не пойми от чего. Да ещё сны эти…

Как только супруги приехали на отдых, Анне Сергеевне стало сниться странное. Детей они с мужем не нажили, не получилось у неё родить. Очень боялась в своё время, что Олег уйдёт к той, у которой получится. Но муж вообще запретил эту тему поднимать, сказал, что главное в его жизни – она, Аня. И чтобы о плохом не думала. Она и не думала. Может, конечно, он ей и изменял, но никогда ничего подобного она не чувствовала. И успокоилась. Да, иногда до сих пор ёкало сердце при виде младенцев или когда подруги фото внуков показывали. Но что уж теперь, когда к шестидесяти дело. Анна Сергеевна с грустью признала, что все поезда ушли. А во сне вдруг стали сниться дети.

Даже нет, не так. Во сне снилась девочка. Маша. Которая росла, превращалась в девушку, потом в молодую красивую женщину. Выходила замуж, и… А дальше начинался кошмар. Причём, двойной. В одном варианте сна Маша рожала и получала травму. Девочка Танечка оставалась здоровой, а её мать – полупарализованной. В другом варианте всё было наоборот. Врачи допускали трагическую ошибку. Здоровой оставалась Маша, а девочка – росла инвалидом.

Сны мучали. Сны тревожили. Сны не давали отдыхать по ночам, потому что шли «сериями». То есть, Анна Сергеевна просыпалась через каждые минут сорок-пятьдесят, снова засыпала – и так всю ночь. И в каждый такой сонный «кусок» – своя серия. Олег Петрович, видя, что жена совсем измучалась, пристал с вопросами. Анна Сергеевна не привыкла от него ничего скрывать и рассказала. Муж задумался. Потом куда-то ушёл и вернулся с известием, что в санатории, оказывается, есть не только профильные врачи. Здесь есть даже очень модный нынче психотерапевт! И он записал жену к нему на сеанс. Потому что разбираться с такими проблемами должен кто-то, кто в них что-то понимает.

Анна Сергеевна напряглась ещё больше. В жизни она ни по каким психологам не ходила, зачем бы? И жизнь была хорошая, грех жаловаться. Да и не верилось ей, что чужой человек как-то поможет с душевными проблемами разобраться. Потому настроена она была крайне скептически. Удивляло и то, что недоверчивый по жизни Олег Петрович на психотерапевта купился. Но муж объяснил: ему очень её жалко, а помочь чем – он не знает. И понимает, что обычный терапевт или там массажист проблему тоже вряд ли решат. А психотерапевт – ну вдруг? Сложно понять, чем он занимается, но, возможно, именно вот такими странными чужими мыслями? Так почему бы не попробовать?

Резон в мужниных словах был. И забота его была приятна. Поэтому Анна Сергеевна решилась. И ровно в назначенное время зашла в кабинет психотерапевта. И разочарованно вздохнула. Психотерапевтом оказалась молоденькая девушка. Красивая – как с картинки. Ей бы шубу и кокошник – вылитая Снегурочка. Только брюнетистая и черноглазая. И одета в чёрное. Но всё равно чем-то неуловимо на Дедморозову внучку похожа. Представилась – Александра. Ну что ж, Александра, расскажу тебе свою беду…

Анна Сергеевна не знала, как должен вести себя психотерапевт, но слушала Александра внимательно и как-то заинтересованно. И вопросы задавала изредка, но правильные. Направляющие что ли… К концу беседы Анна Сергеевна, несмотря на изначальное недоверие, как-то к психотерапевту прониклась. И спросила на прощанье:

– Вы же поможете мне с этим разобраться, правда?

Александра как-то слегка рассеянно, но ободряюще улыбнулась:

– Да, конечно, я всё сделаю... Ведь это моя работа…