Подарок

Дом наполнился шумом и суетой за час.

Непривыкший к этому, Миша растерянно вертел головой. Хоть этот день и наступил, но ему до конца не верилось, что все взаправду.

Нет, не может быть!

Да, это правда.

И все же…

Никаких сомнений.

Поминутно в дверь стучали, звонили, толкались, скребли, и мама подбегала, открывала и с восклицаниями впускала внутрь родственников, а те, словно весенние талые воды, наполняли узкое русло прихожей, с бурлением и ворчанием обтекали маму как волнолом и вливались в гостиную – чтобы увидеть Мишу.

- Ух ты! Миша! Привет! Какой ты стал! – восклицали они, каждый на свой лад.

Грузный дядя Сережа – гулко и раскатисто.

Маленькая тетя Маша – тонко и коротко.

Высокий дядя Петя – звонко и с треском.

Широкая тетя Наташа – пронзительно и оперно.

Братья, сестры, двоюродные братья, троюродные сестры, дяди и тети, бабушки и дедушки, папины друзья, мамины подруги. Разумеется, все с мужьями и женами.

Стол, как лесную поляну, покрывал ковер из цветов-блюд, а их вереница все тянулась бесконечным караваном из кухни. Пузатые бутылки солидно отражали лучи июньского солнца, манили нарядными натюрмортами тарелочки с солениями, картинно и чинно рассыпались гирляндами нарезки, сверкали импрессионистскими холстами салаты. Сверкала посуда, белые лебеди салфеток расправили крылья. Все кричало, все гремело: праздник.

Торжество!

Мишу лобызали, тискали, слюнявили, трепали по загривку, гладили, обнимали все новые прибывшие, а иные по нескольку раз. Измятый, взволнованный, Миша смотрел в их лица, и многие видел впервые. Миша не понимал, почему все так громко.

- Да оставьте его в покое! – гаркнул дед Федор, папин отец. – Дайте передохнуть.

Опомнившись, толпа гостей ринулась к столу. Мама выскочила из кухни с громадным дымящимся блюдом, и, словно в руках у нее была бомба, скомандовала:

- Освободите место!

Родственники ухнули, пригнулись и бросились раздвигать снаряды с яствами прочь от главной кулинарной бомбы, которая не замедлила обрушиться на полигон белой скатерти. Хлопнули пробки, зажурчало, полилось, раздался хрустальный звон и первые тосты.

- За Мишу! Ну, будь здоров!

- С днем рождения, Миша!

- Долгих лет!

- Здоровья, счастья, успехов тебе!

Кто-то настойчиво тянул Мишу за рукав. Он повернулся и увидел совсем маленькую девочку, видно чью-то дочку или внучку. Девочка что-то пролопотала и показала Мише громадную зеленую козявку. Мишу сглотнул. Довольная, девочка сунула свою находку в рот и отправилась дальше.

- А я говорю, в том году было наводнение! – ревел дядя Сережа, побагровев.

- Не было, не было, - качала головой бабка Тамара.

- Было! – настаивал дядька и пуговицы на его животе-дирижабле угрожающе оттянулись, готовые выстрелить шрапнелью.

- В том году засуха была сильная, - авторитетно заявил дядя Петя, героически отвлекая на себя огонь. Дядя Сережа словно траулер, развернулся к нему всем корпусом и нацелил вилку:

- Спорим?

Яства перекочевали на тарелки, чтобы перебраться в животы гостей и закружиться там в порочном танго с напитками. Очень скоро Миша перестал различать, кто о чем говорит, отдельные слова и фразы слились для него в монотонный гул, словно шум моря, шипящий у кромки берега. Сделалось душно; запахи еды смешались со слащавыми духами, крепким потом и испарениями спиртного. Мама открыла форточку. Передумала, и распахнула окно на улицу. Потом шепнула что-то папе на ухо. Папа сделал озабоченное лицо и внимательно поглядел на тарелку.

Миша посмотрел в окно.

Там было лето. Жаркое, зеленое, солнечное, оно подмигивало Мише и манило к себе. Мальчишки гоняли в мяч, кто-то рассекал на велосипеде. Миша вздохнул. Внимательная мама это заметила и хлопнула в ладоши:

- Дорогие мои!

Громадное семейство стихло и повернуло головы к хозяйке дома.

- Мои хорошие! – сказала мама. – А давайте поздравим Мишу еще раз! Сегодня ему исполняется десять! У моего сыночка юбилей. Кто-нибудь хочет что-то сказать?

Семейство загомонило, многоголовое и многорукое, но мама опытным движением дирижера установила очередь. Первым выпало говорить дяде Пете. Возвысившись над столом как фонарный столб, дядя Петя поправил круглые очки, подслеповато глянул на Мишу поверх, и сказал:

- Мишенька, что же тебе пожелать? – с немыслимой высоты своего роста он обвел лица долгим внимательным взглядом, сделался серьезным. – Я хочу, чтобы корни твои были крепки и уходили в землю глубоко, и позволяли тебе стоять прочно и расти высоко…

- Но не так как твой дядька Петюня! – загоготал дядя Сережа. – А не то головой провода будешь задевать!

Дядя Петя хлестнул его укоряюще глазами и закончил:

- …а потому, дорогой мой племянник, позволь подарить тебе вот это.

Он вынул что-то из-за пазухи и передал Мише. Это оказалась флейта.

- Эта флейта повелевает птицами. Сыграй на ней, и любая птаха прилетит к тебе и будет служить. Сделает что захочешь. Будет есть с руки у тебя и петь тебе, и раскроет секреты дальних далей, в каких побывала.

- Спасибо, - серьезно и торжественно поблагодарил Миша.

Семейство одобрительно заворчало. Грянули тост. Дядя Петя влил в себя свою любимую настойку, придающую его коричневой коже особый блеск, а телу упругость. Листочки его задрожали, веточки растопырились.

- Кто дальше? – спросила мама.

- Давайте тогда я, что ли? – крякнул дядя Сережа и забарахтался на своем месте, отчего телеса его пришли в ритмичное колыхание, словно у громадного куска мармелада. Все зацыкали, затолкали: не вставай, дядя, не вставай. Дядя Сережа не стал упираться и благостно омыв собой край стола, зарокотал:

- Ох, Мишаня, здорово тебя Петр поздравил, хорошо. Ну и я пару слов скажу. Я желаю тебе, Мишаня, дорогой, течь и плыть точно в том направлении, какое себе изберешь. Пусть беды растворяются в тебе без остатка, ветер пусть будет тебе попутный, а солнце чтобы не сильно жарило. Вот тебе мой презент, держи.

Дядя Сережа передал Мише свой подарок – громадную и очень красивую морскую раковину, переливающуюся перламутром.

- Стоит тебе ухо приложить к ней, племянник, и пожелать, так сразу услышишь то место, о каком думаешь. Все услышишь, любой разговор, и звук, и вздох, и песни ветра.

Миша повторил ритуал с благодарностью. Раковина его впечатлила, впрочем, как и флейта.

Вдруг в дверь позвонили. Папа пошел открывать. Через минуту он вошел в компании еще одного гостя.

- Наконец-то, - кисло сказала мама, и Миша безошибочно почувствовал, что гость ей не нравится.

Это был дядя Роберт, папин младший брат. Дядя Роберт был в безразмерном свитере и тертых штанах, а на голове у него маяком торчала красная вязаная шапочка. У дяди Роберта была борода с проседью, и веселые, колкие глаза.

- Всем привет, - поздоровался он, и семейство вежливо откликнулось. – Извините за опоздание. Рейс задержался.

Все приглядывались к дяде Роберту с интересом, как к редкому чудному, зверю. Там, где он уселся, между двоюродным братом Денисом и бабушкой Людмилой, тут же как-то раздвинулось, стало больше пространства. Родственники сторонились его. Но дядя Роберт словно ничего и не замечал; с благодарностью принял тарелку, положил себе еды и стал работать челюстями, весело поглядывая на родню.

Родственники продолжали поздравлять Мишу кто во что горазд. Но Миша уже не был так поглощен подарками и теплыми словами, хотя и принимал их вежливо и искренне. Его взгляд постоянно тянулся к дяде Роберту, магнитился к нему, прилипал. Папа много рассказывал о нем. Дядя Роберт был путешественник и всю свою жизнь провел, мотаясь по белому свету. Миша видел только фотки – вот дядя Роберт у подножия Гималаев, вот он в джунглях Амазонки, а вот стоит в африканской саванне, и львы с любопытством разглядывают его. И везде дядя Роберт улыбался – вот прямо как сейчас, впиваясь в куриную ногу и слушая, как тетушка Наташа дрожащим от волнения голосом читает заранее сочиненный стишок.

Тетушка сбилась пару раз, дочитала стишок, расплакалась, вытерла соленый водопад большим голубым платком, и сказала:

- Милый Мишенька, поздравляю тебя с юбилеем и дарю тебе вот эту ценную вещь. В этой шкатулочке ты найдешь талисманы на любой случай жизни – на удачу, на победу, на любовь, на дружбу и на все прочее. Я… ах…

И снова не в силах сдержать порыв чувств, тетушка Наташа расплакалась, что получилось у нее гораздо лучше, чем поздравление. Миша положил шкатулку к остальным подаркам.

Торжество продолжалось.

Мише подарили плащ-невидимку, очки, позволявшие видеть предметы насквозь, маленького ручного голема, вечное огниво, Книгу, Которая Знает Все, лозу, способную найти воду и золото, самопишущее перо, безразмерную коробку, набор для управления климатом, умный муравейник, щенка-перевертыша, и многое другое.

Мише становилось скучно. Пока один родственник излагал поздравление, другие что-то праздно бубнили между собой, сплетничали, смеялись. Миша начинал уставать от этой нудной, бесконечной вереницы поздравлений. Да и подарки, хоть и занятные, уже не так восторгали его. В промежутки между тостами он с тоской смотрел на улицу, под зеленую сень, где на асфальте мелками рисовали себе счастье дворовые ребята.

Как много раз он мечтал, что однажды, вдруг сможет очутиться там.

Под конец дед Федор крякнул и тоже вынул из своей затрапезной сумы подношение.

- Вот, внучок, держи. Долго копался у себя в избе, от бабки схоронил в свое время, а как старая горбатая отошла – ха-ха – так и забыл про них напрочь. Думаю, чего тебе порошки да снадобья совать, мал еще, да и толку не будет. А вот ботиночки-то летающие сгодятся. Оденешь их, каблуками цок-цок – ну и лети себе куда душе угодно.

Над столом повисло неловкое молчание. Пользуясь заминкой, дед опрокинул в себя стопку полынной, сморщился, прослезился и засопел.

- Пап… - начал папа Миши.

- Чего? – не понял дед. – Плохо что ли?

- Да хорошо, просто…

- Давайте сюда, - сказал Миша и ему передали подарок. – Спасибо, деда.

Родственники помрачнели, уткнулись в тарелки, выискивая среди кулинарных руин ответы на не заданные вопросы. И только дядя Роберт усмехнулся. Мама угрожающе глянула на него.

- А у тебя, Роб, что есть? Небось, велосипед привез, да?

- Жанн, ну что ты в самом деле… - начал было папа, но мама стряхнула его руку со своих плеч.

Дядя Роберт вытер салфеткой губы и сказал:

- Нет. Велосипед я не привез, это может потом, да, Михалыч? - Подмигнул Мише. – Если можно, я после вас, после родителей.

- Можешь вообще не говорить, если пришел ни с чем, - отрезала мама.

Дядя Роберт пропустил этот выпад мимо ушей и спокойно ответил:

- Почему нет, у меня кое-что есть. Кажется, застолье еще не кончилось, так к чему торопиться?

Мама немного оттаяла.

- Хорошо. Дорогой, скажешь?

- Конечно, - отозвался папа и встал со своего места.

При солнечном свете он выглядел бледным, полупрозрачным, каким-то восковым. Он всегда был таким днем, и ради юбилея Миши пошел на очень большую жертву, отказавшись от своего обычного дневного сна. Миша это знал и ценил. Миша любил папу, вопреки всему. И маму он тоже любил на самом деле. И знал, что ее строгость – это от того, что она хочет, как лучше. Может, она и не понимает до конца, но хотя бы старается. Это так важно.

Папа поднял бокал с рубиновым питьем, красиво играющим на свету. Задумчиво вгляделся в его глубины. Повертел двумя пальцами тонкую ножку. Обвел взором темных глаз семейство, посмотрел на супругу, прекрасную и застывшую как картина.

- Сын мой, - начал он. – Мои сородичи. Моя дорогая жена.

Папа запнулся, моргнул. Миша понял в чем дело. Это солнечный луч крался по манжету его рубашки. Папа чуть отвел ее в сторону и продолжал:

- Все мы знаем, что нет ничего важнее семьи. Только в семье наша сила. Мы все с вами такие разные, но при этом мы вместе – потому что мы сходны своими разностями. Не такие, как другие. Ну почти. – Отец бросил быстрый взгляд на дядю Роберта. – Ничего с этим не поделаешь. И когда у нас родился ты, сынок, мы поняли, что так и должно быть. Ты, Миша, живешь и напоминаешь нам о нашей силе. И ты тоже сильный, по-своему. И мы это понимаем. Мы тебя очень любим и хотим для тебя только всего самого лучшего. Сегодня для тебя важный день, и для всех нас тоже. Видишь, сколько гостей съехалось, какая у нас большая семья?

Да, большая, и это только малая часть, самые близкие. Наша семья больше, гораздо больше. Быть может однажды ты сможешь познакомиться со всеми, и поверь, никого из них ты не забудешь, такие они все особенные…

Дед Федор всхрапнул. Папа встрепенулся, выходя из задумчивости. Вместо рассеянно-отстраненного его взгляд сделался сосредоточенным и глубоко пронзительным. И этот взгляд уперся в Мишу, вызывая у того мурашки. Хорошо, что это мой папа, подумал невольно Миша.

- Сын! – папа чуть приподнял бокал. – За тебя. С юбилеем. Пусть ты не такой как мы, и даже не совсем такой как они, но ты – это ты, и второго такого Миши никогда больше не будет. Счастья тебе. И прими от нас с мамой этот скромный дар.

Мама уже все приготовила. Миша развернул сверток в теплой, дышащей ожиданием тишине. Там оказалась коробка с логотипом современной фирмы. Миша открыл коробку и понял, что это портативный компьютер. Называется ноутбук. А в нем – целый мир.

Мама поцеловала Мишу – душисто, щекочуще. Папа тоже поцеловал – холодно, освежающе.

- Спасибо… - растерянно сказал Миша.

Такого подарка он никак не ожидал. Не думал, что его старомодные родители решатся на такой шаг. Последовала новая волна шумных поздравлений. Родня тут же потеряла к Мише интерес. А Миша рассматривал ноутбук, вертел его, трогал кнопки, такие строго выполненные, новенькие. Да, думал он, вот это да.

Красивая вещь. Наверно, дорогущая.

И все же…

Как объяснить им, как не обидеть? Как донести до них, что этот замечательный подарок – всего лишь костыль, очень прочный, но все же костыль. Они ведь знают, что ему нужно. Прекрасно знают. Может быть, они ничего не могут поделать? Может в этом все дело?

Но они такие сильные. Папа правильно сказал. Они очень сильные.

Их семейство везде. В воздухе, в воде, в земле. Днем и ночью. Неужели нет способа, хоть какого-то, который смог бы помочь…

- Эй, племяха.

Мишу вырвал из задумчивости голос дяди Роберта.

- Как дела?

- Хорошо.

- Ну тебе и надарили всего! Я только мечтать о таком мог в твои годы. Давай поболтаем наедине?

- А мама?

- Мама будет не против. Можно? – спросил дядя Роберт у нее. Мама холодно кивнула. Тогда дядя Роберт сделал так, что они оказались с Мишей в другой комнате.

- Откуда ты приехал? – спросил Миша.

- Из Австралии, - сказал дядя Роберт. – Знаешь какие там пауки? О-о-о, дружище. Размером с твою голову. Настоящие чудовища. Я был там в селах бушменов. Это такие индейцы австралийские.

Миша слушал. Дядя Роберт был необыкновенный. Необыкновенный не так, как остальные родственники, а по-другому. Как-то по-своему. Мише сложно было это определить. Вдруг Миша ляпнул:

- Мама тебя не любит, потому что ты обычный?

И тут же пожалел об этом. Густо покраснел, потупился. Дядя Роберт усмехнулся, почесал ухо.

- Ну да. В точку, старик. – потом снизил голос до шепота. – Но это не совсем верно.

- А что это значит?

С минуту Дядя Роберт очень серьезно смотрел на Мишу. Потом улыбнулся.

- Как бы тебе объяснить… Понимаешь, когда сломаешь ветку живого дерева, ее уже не срастить назад верно?

Миша кивнул.

- А я могу. Сломай ветку, дай мне ее, и я верну все назад. Раздави жука, дай мне его, и он снова побежит. Я умею чинить то что сломано. Чинить еще живых.

Миша улыбнулся. Вдруг его молнией поразила мысль. Угадав ее, дядя Роберт кивнул.

- Верно, дружище. Я за тем и приехал. У меня много дел, но ради тебя я решил их оставить до поры. Время пришло.

- Я… - Мишу охватил безотчетный страх.

- Расслабься, дружище. Главное не дергайся.

Торжество плавно подходило к завершению. В честь встречи члены семейства ударились в воспоминания и бесконечные рассказы о былых подвигах. В какой-то момент общий гомон затих, наступила естественная пауза, когда все собираются с силами и размышляют о чем-то своем. Именно в этот момент мама Миши спохватилась и обнаружила долгое отсутствие сына. Сказала об этом мужу. Тот оторвался от созерцания бокала, хотел было встать, отправиться на поиски…

Но в дверях появился Миша.

Как обычно, едва справляясь с креслом-каталкой, он выехал вперед. Многие пары глаз обратились к нему – изломанному мальчику, в котором нет ну совершенно ничего особенного.

- А где Роберт? – спросил папа.

- Он ушел, - сказал Миша.

- Говорила я тебе, - фыркнула мама. – Не надо было и звать его.

Папа с укором взглянул на супругу:

- Ты из-за подарка?

- Дело не в подарке. Ты сам знаешь в чем дело.

- Стойте, - перебил их Миша. – Подождите. Дядя Роберт сделал мне подарок.

Родители с вопросом посмотрели на сына.

- О чем ты, Миша?

- Вот о чем.

И Миша неловко, но старательно встал с кресла-каталки. А потом откатил его в сторону. Теперь он стоял посреди комнаты на своих ногах.

Впервые за десять лет.

- Мам, - позвал Миша. – Теперь я смогу гулять?