Подарок

Утро в Оквуде началось обманчиво уютно. Из кухни тянуло поджаристым хлебом и жареными яйцами. В гостиной тихо бубнил массивный телевизор: диктор на канале новостей Портленда тревожным голосом рассказывал о надвигающейся снежной буре и советовал жителям пригородов не покидать свои дома.

— Пап, ну ты слышал? — Киран, средний из братьев, с надеждой кивнул на мерцающий экран, держа во рту зубную щетку. — Может, останемся дома?

Питт, не оборачиваясь от очередной порции шкварчащего омлета, твердо отрезал:
— Я расчищу выезд, и мы поедем. Мне нужно на работу, Киран.

— Но мы уже взрослые и сами можем побыть дома! — не сдавался мальчик.

Ответом стало резкое «нет», не терпящее возражений. Закатив глаза, Киран ушел в ванную, чтобы прополоскать рот, а Питт молча продолжил готовку.

Итан лениво спускался по лестнице, щурясь от света ламп — утро выдалось аномально темным. За ним плелся пятилетний Донни, волоча за собой старого плюшевого слоника. Это был подарок матери на его двухлетие. Через год мама «попала в больницу» и, по словам отца, так и не вернулась. Старшие братья уже обо всем догадались, но Донни слепо верил, что однажды дверь откроется и мама снова войдет в их дом.

После быстрого завтрака, за которым Питт не проронил ни слова, Итан вернулся в комнату. Он небрежно запихнул в рюкзак измятую тетрадь по математике — домашнюю работу он, как обычно, дописывал впопыхах на рассвете. В свои пятнадцать лет Итан был высоким, кареглазым и темноволосым. Одна упрямая вьющаяся прядь вечно лезла ему в левый глаз, прикрывая его, из-за чего девчонки в классе считали мальчика «загадочным». Впрочем, популярностью у них он не пользовался. Его мир ограничивался парой друзей-растяп и одной верной подругой по имени Рори, которая была готова идти за ним куда угодно и благодаря которой Итан всё ещё окончательно не скатился по оценкам. За столом остался Донни. Лениво ковыряя свой завтрак, он все еще пытался проснуться. Киран, допив стакан сока, начал убирать со стола.

Питт молча натянул тяжелую куртку, обулся и, с лопатой наперевес, ушел в темень утра расчищать дорогу. На кухонном столе осталась его любимая керамическая кружка. От свежесваренного эспрессо еще поднималась тонкая сизая дымка, а терпкий аромат заполнял комнату, безмолвно обещая: отец скоро вернется. Мальчикам не оставалось ничего, кроме как ждать.

Ритмичный звук работы доносился до них около получаса, а потом внезапно оборвался. Словно кто-то просто выключил звук.

Прошло время. Час. Два. Пар над кружкой давно исчез, кофе остыл, но Питт не возвращался. Дети гадали: быть может, отец в итоге поддался уговорам и позволил им остаться дома, а сам уехал на работу, даже не предупредив их. Итан и Киран включили канал с мультфильмами для Донни. Киран, развалившись на диване, уткнулся в книгу, а Итан подошел к стационарному телефону на стене. Он хотел позвонить Рори, но, сняв трубку, услышал лишь мертвую, ледяную тишину. Линия оборвалась.

Наступил вечер. Серые сумерки Оквуда быстро сменились непроглядной тьмой. Старшие братья стояли у окна, чуть отодвинув тяжелую штору. Они всматривались в метель, ожидая огней фар.

— Ты вообще слышал, как заводилась машина? — шепотом спросил Киран, не отрывая взгляда от темноты.
— Нет, — коротко бросил Итан.

Тревога горьким комом подступила к горлу. Некоторое время спустя входная дверь со стоном отворилась, впуская в теплую прихожую холод улицы. Питт стоял на пороге, засыпанный снегом. Лицо его было серым, а взгляд — застывшим. Но не это заставило Итана похолодеть.

За руку отец держал мальчика. У ребенка была почти синяя, полупрозрачная кожа и светло-голубые глаза, смотревшие в пустоту. Он был бос. От его ступней на теплом полу гостиной, рядом с ковром, начали расплываться темные мокрые пятна.

— Это ваш брат, — произнес Питт механически и холодно. — Его зовут Эдриан.