Подарок А Луня

— Я НЕ думаю, — сказал мальчик, который протирал пыль с рекламного плаката сигарет, — что у нас получилось, как бы сказать, захватывающее дело, сэр.

Мистер Борн, сидевший за прилавком и читающий любовный роман, отвлёкся и нервно поправил свои небольшие усики.

— Две пачки сигаретной бумаги, — мрачно продолжил мальчик, — пачка ворса и пара наглых мальчишек, пытающихся продать нам спички — вот чем мы сегодня занимались. И мой аргумент…
(Ну-ка, Тотти» — обратился он к поразительно молодой женщине, которая портила рекламный плакат. — Можешь сесть прямо, я всё время тебе это говорю.) — И мой аргумент в том, что мы могли бы поступить намного лучше.

—Если бы у меня было чуть больше капитала, — с тоской сказал молодой владелец мальчику.

—Копийтала? — повторил мальчик. —Копийтал — это не всё. Вам, сэр, нужен импульс, предприимчивость. Вам нужно действовать решительно.

— Ещё бы фунтов пятьдесят, — задумчиво протянул мистер Борн, — и я бы перебрался на главную улицу. Там спрос на добротные «два пенни» не иссякает весь день.

— Да люди на ту улицу и не ходят за «два пенни», — согласился Роберт Генри, — ни за добротными, ни за дрянными. — Он схватил метлу и принялся с какой-то яростью мести и без того безупречно чистый пол. — Сюда никто не заходит, ничего не происходит. Никогда и никого… Эх!

Роберт Генри рванулся к двери. Со стороны набережной Лаймхауса доносились голоса. Шум нарастал.

— Что там такое? — спросил мистер Борн. Он с невозмутимым видом повернулся к выходу.

— Разборки! — возбуждённо закричал Роберт Генри. — Моряки деруца похоже. Чую, к новому убийству дело идёт. Кто-то бежит!

Действительно, из-за угла на тусклую узкую улочку вывернула фигура. Мистер Борн, выглянув из-за плеча Роберта Генри, разглядел китайца, скользившего в тени домов, словно угорь. Пока тот приближался к лавке, в дальнем конце улицы показалась шумная толпа, преследовавшая двух невысоких взбешённых японских моряков. Преследуемый китаец оглянулся, резко развернулся и, метнувшись, словно молния, проскользнул между мистером Борном и мальчишкой прямо в табачную лавку. Он ловко вскочил на прилавок, одним движением погасил все четыре газовые лампы и растворился в темноте. Толпа пронеслась мимо двери, замедлила шаг, и часть её повернула обратно.

— Китайца не видели? — воскликнул мужчина с одутловатым лицом. — Он пробежал тут. Эти двое японцев за ним охотятся, они его живьем потрошат, если поймают.

— Он побежал туда, — с готовностью отозвался Роберт Генри. — Через тот двор.

— Точно не забегал к вам?

Двое японских моряков в сопровождении своей свиты из зевак вернулись к лавке.

— Как вы думаете, мы бы не заметили, если бы он у нас был? — возмущенно спросил Роберт Генри. — Спросите хозяина, если мне не верите.

Мужчина с опухшим лицом вопросительно посмотрел на мистера Борна, а японцы приблизились, чтобы не пропустить его ответ. Из темноты лавки доносилось лишь приглушенное дыхание.

— То, что говорит мальчик, — заявил мистер Борн, — сущая правда.

— Все за мной! — крикнул мужчина с одутловатым лицом с азартом завзятого охотника. — Он рванул в ту сторону. Загоним его, как чертову крысу в чертовой норе!

Японцы бросились бежать, а толпа, ликуя и вопя, устремилась вслед. По узкой улице приблизился полицейский из участка «К» и обратился к мистеру Борну.

— Что тут случилось? — поинтересовался он.

— Китайца травили, — ответил мистер Борн.

— Знаете, я бы всех этих иностранцев запихнул в один огромный шар, отвез подальше в море да и утопил, — раздраженно высказался полицейский.

— Идея неплохая, — согласился мистер Борн.

— А не угостите ли меня пол-унцией вашего лучшего табака, прежде чем я двинусь дальше?

— С превеликим удовольствием, — ответил мистер Борн.

Пока Роберт Генри обходил прилавок с другой стороны, полицейский поднял свою сумку, стоявшую у двери. Парень споткнулся о притаившегося китайца, который, сидя на корточках, вдруг поцеловал рукав его куртки. Роберт Генри свернул табак в бумажку и протянул.

— Споткнулись? — мягко поинтересовался полицейский.

— Чуть не упал, — ответил Роберт Генри.

— Не беспокойтесь об оплате, — сказал мистер Борн.

— Что ж,не буду. — благосклонно заметил полицейский, — Всего доброго!

— Всего доброго! — сказал мистер Борн. — Роберт Генри, подними ставни.

Мистер Борн не двинулся с места. Парень, будучи по сути молодым человеком с обычной, а не героической храбростью, в данных обстоятельствах вовсе не был против присутствия и поддержки Роберта Генри. Когда последняя ставня встала на место, они вместе зашли внутрь и заперли дверь.

— Зажги спичку, — предложил Роберт Генри.

Вспыхнувшее пламя осветило лавку и выхватило из темноты синюю холщовую шапку, притаившуюся за прилавком.
— Всё в порядке, дружище, — сказал Роберт Генри. — Выходи.

Шапка медленно приподнялась, и из-за прилавка появилось лицо — жёлтая кожа туго натянута на высоких скулах.
— Все ушли? — прошептал китаец почтительно, почти благоговейно.
— Чисто, — подтвердил мистер Борн.

Китаец, всё ещё дрожа, выпрямился во весь рост и стоял, моргая, у прилавка. Его длинные тонкие руки с заострёнными ногтями тряслись, когда он оперся ими о стеклянную витрину с пачками сигарет. Из-под шапки выскользнула длинная косичка. Он посмотрел на хозяина, затем на мальчика и, решив, что мистер Борн важнее, снова обратил на него взгляд.

— Вы спасли А Луна, — с трудом выдавил он своим гортанным голосом. — Спасли ему жизнь. А Лун очень благодарен.
— Не помоги мы тебе, ты бы уже в земле лежал, — сказал Роберт Генри. — Не впусти мы тебя — не ел бы ты больше ласточкиных гнёзд.
— Я сейчас заплачу, — ответил А Лун, всё ещё обращаясь к мистеру Борну. — Я на вас заплачу.
— Никаких расчувствований и никаких карточных игр в моей лавке, — строго произнёс хозяин.
— Я говорю, я заплачу за то, что вы сделали, — настаивал А Лун.
— Он имеет в виду, что заплатит деньгами, — пояснил Роберт Генри.
— А сколько? — спросил мистер Борн, зажигая вторую газовую горелку.
— Денег у меня сейчас нет, — печально признался А Лун.
— А-а! — воскликнул Борн и погасил горелку. — Вот беда-то.

Роберт Генри повернулся к китайцу:
— Из-за чего, собственно, у вас вышла ссора?

Улыбка на мгновение тронула высохшее лицо А Луна и тут же погасла.
— Продал ему алмаз… лиловый алмаз. Но, видимо, пришёлся он ему не по вкусу.
— Любопытно, — заметил подросток. — Какая-то особенная нелюбовь к бриллиантам. Ладно, ближе к делу: что ты можешь предложить взамен за спасённую жизнь, учитывая, что денег у тебя нет?

Вопрос был длинным, пришлось повторить его по частям. Выслушав, А Лун осторожно обошел прилавок и подошёл к круглому окошку в оконной решётке. Его взгляд устремился на улицу, но, заметив подозрительную тень, китаец резко отпрянул.

— Китаец там! — взмолился А Лун, дрожа от страха. Он указал на заднюю часть магазина и опустился на колени.

— Послушайте, — твёрдо сказал мистер Борн. — Я уже сыт по горло всей этой ерундой. Мне нет дела ни до Японии, ни до Китая, ни до какой другой страны. Роберт Генри, открой дверь и выведи этого парня!

— Лучше уж вы его выведите, — вставил Роберт Генри, — а я пока дверь открою!

— Нет, нет, нет! — на коленях взмолился А Лун. — Там китайца убьют! Нет, нет, нет!

— Проваливай! — приказал мистер Борн. — Нечего тебе было сюда приходить, в такую благопристойную страну. Убирайся вон!

А Лун ухватился за рукав пиджака мистера Борна и притянул его к себе. Затем из-под синей блузы он вытащил маленькую чёрную склянку с золотой пробкой и, взволнованно зашептав, стал протягивать её хозяину. На лице торговца табаком отразилось недоверие.

— Кого ты тут пытаешься надуть? — спросил он подозрительно.

А Лун зашептал ещё настойчивее и взволнованнее. Мистер Борн нехотя взял маленькую чёрную бутылочку.

— Закрой дверь, Роберт Генри! — приказал он.

— Реши же наконец, чего тебе надо! — проворчал мальчик. — То говоришь открыть дверь, то закрыть, и…

— Закрой рот и помалкивай, — оборвал его мистер Борн. — И оставайся здесь, пока я не вернусь.

Он повернулся к дрожащему китайцу. — Пойдёмте, сэр, — сказал он. — Нам туда. Там ступенька, осторожно, не оступитесь.

Меньше чем через минуту мистер Борн уже вернулся в лавку, насвистывая какую-то простую мелодию — словно ничто не могло нарушить его покой. Он открыл выдвижной ящик под прилавком, что-то туда положил и запер его с особой тщательностью, проверяя замок несколько раз, чтобы убедиться — держит намертво.

Затем он взобрался на высокий табурет и потушил зажжённую газовую горелку.

— У тебя есть сигарета, чтобы выкурить по дороге домой, Роберт Генри?
— Нет, — коротко ответил мальчик.
— Что ж, не буду тебя задерживать. Разве ты не спешишь? — сказал хозяин.
— Я сам распоряжаюсь своим временем, — ответил мальчик. — Что это он вам дал?

— Смотри не опаздывай с утра, — весело сказал хозяин табачной лавки. — Главное — приходи вовремя, и тогда всё обязательно получится. И, кстати, то письмо для мисс Венник…

— Какое письмо?
— Не беспокойся, оставь его у меня, — сказал мистер Борн. — Отдай сюда, я его уничтожу.

Он взял конверт, разорвал его на несколько частей и направился в подсобку.
— Спокойной ночи, Роберт Генри!
— Спокойной ночи! — мрачно отозвался мальчик.

Дверь магазина с грохотом захлопнулась. Мистер Борн выглянул в застеклённую верхнюю часть двери, чтобы убедиться, что мальчик ушёл. Затем он толкнул дверь, вернулся внутрь, осторожно открыл свой личный ящик, достал чёрную склянку и снова скрылся в подсобном помещении. А Луна там уже не было. Он взял маленький кусочек угля из остывающего камина и положил его на стол, покрытый алой скатертью.

— Наверное, это просто розыгрыш, — задумчиво произнёс он. — Этим иностранцам никогда нельзя доверять; при первой же возможности обманут.

Он взял тарелку и поместил на неё уголёк; затем, крайне осторожно вынув золотую пробку из чёрной бутылочки, вылил немного желтоватой жидкости на уголь, дав ей стечь и впитаться. Когда уголёк пропитался, он снова закупорил склянку и посмотрел на оживлённые, громко тикающие маленькие американские часы на каминной полке.

— Две минуты до часа, — сказал он. — Когда они пробьют…

Мистер Борн подошёл к буфету и с подчёркнутой беззаботностью, словно его нервы были в идеальном порядке, достал нож, вилку, хлеб и прочую утварь; но столовые приборы позвякивали у него в руках, а кое-что и вовсе выскользнуло из дрожащих пальцев. Маленькие часы, словно чихнув, заспешили и зашумели, отбив час. Мистер Борн обернулся, чтобы взглянуть на тарелку в дальнем конце стола.

На ней лежал уже не уголёк, а сверкающий алмаз той же формы, переливающийся и искрящийся так ослепительно, что у него навернулись слёзы. Он растерянно, с недоумением оглядел комнату. В застеклённой части двери, ведущей в магазин, застыло изумлённое лицо Роберта Генри. Почему-то, увидев мальчика, он почувствовал облегчение.

— Думал… думал, ты ушёл домой, — сказал он, вытирая лоб.
— Ошибались, — ответил мальчик, входя в комнату. — Что это за игрушка?
— Если бы я знал… — слабо ответил табачник. — Посмотри, что на тарелке. Похоже на бриллиант, не правда ли?

Роберт Генри взял камень и осмотрел его с видом человека, для которого драгоценности не хранят секретов.
— Это бриллиант, — уверенно заявил он. Он поднял его так, чтобы свет играл на гранях. — Вес, — добавил мальчик после непродолжительного раздумья, — тысяч в пять фунтов, если не подделка.
— Ты так считаешь? — пробормотал мистер Борн.
— Не считаю, а знаю, — сказал мальчик.
— Что ж, моё состояние обеспечено на всю жизнь, — сказал мистер Борн, пытаясь изобразить веселье.
— Ваше состояние? — переспросил Роберт Генри. — О чём вы? Вы имеете в виду наше состояние?
— Да, наше состояние, — поправился мистер Борн. — Я так взволнован, что не соображаю, что говорю.
— В подобных обстоятельствах необходима хладнокровность, — важно заявил Роберт Генри. — Вот тут-то я и пригождусь.
— Нам следует извлечь максимум из нашей удачи, — почтительно предложил табачник.

— Первым делом, — заявил «старший партнер», — вам нужно выйти из игры и порвать помолвку с этой леди Венник. (Примечательно, как легко Роберт Генри, едва получив повышение, позволил себе столь бесцеремонный отзыв о невесте мистера Борна.) Вы должны быть свободны. Ничем не связаны и свободны.

— Она милая, приятная молодая леди, — неопределённо заметил мистер Борн, — но, полагаю, она вряд ли подходит в жёны богачу. Эта мысль уже приходила мне в голову. Только вот не знаю, как от неё отделаться.

— Пошли ей дорогой подарок, — распорядился мальчик, снова вертя в пальцах крупный бриллиант. — Пошли вот такой, поменьше, и напиши письмо, что, дескать, раз уж ты собираешься покинуть эти края, то лучше вам расстаться, хоть это и против твоей воли. Приложи к нему скромное пожертвование и пожелай всяческих успехов её швейному делу.

— А что, можно и так, — тоскливо согласился мистер Борн, принимаясь за перо, чернила и бумагу и покорно следуя указаниям. — Скорее всего, настанет время, когда я буду жалеть о разрыве и вспоминать о…

— Ерунда! — презрительно фыркнул Роберт Генри.

Письмо было написано, новый бриллиант изготовлен, и всё это аккуратно упаковано в пустой коробок от сигар с гордой надписью «Лучшие из лучших». Роберт Генри взял его под свою опеку и пообещал занести по адресу матери мисс Венник по дороге домой. Затем, в порыве любопытства, он вылил немного драгоценной жидкости на деревянную крышку, которую припрятал в кармане, — но дерево лишь впитало влагу, так и оставшись деревянной крышкой.

— Ты попусту тратишь её! — вскричал табачник. — Глупый юнец! Зачем ты это сделал? Ведь это работает лишь на минералах!

— А разве дерево — не минерал? — спросил мальчик, пристыженный неудачей и заслуженным выговором. — Я не знал.

— Незнаемых тобою вещей, дружок, хватило бы на целую комнату, — сказал мистер Борн, вновь беря бразды правления в свои руки. — А теперь ступай домой и приходи завтра пораньше. Мне нужно будет съездить в Хаттон-Гарден, так что лавку придётся приглядеть тебе. Да и я что-то устал. Пора отправиться на мои законные семь часов сна.

Проводив Роберта Генри через лавку и внушив ему необходимость бережного обращения с коробком, мистер Борн зевнул и захлопнул дверь прямо у него перед носом. Зевок был вполне естественным, хотя усталости он не чувствовал ни капли. Напротив, он сел за работу и трудился усердно до тех пор, пока сквозь венецианские жалюзи не пробился рассвет, а улица Эмметт не начала потихоньку оживать. Когда же его небольшой запас угля иссяк, он сложил пирамидку из сверкающих драгоценных камней, изготовленных почти наполовину истощённым сокровищем, и лишь тогда задремал.

Утром Роберту Генри пришлось постучать в дверь несколько раз, прежде чем его утомлённый и почти не отдыхавший патрон наконец явился её открыть. Мальчик уже начал корить себя за то, что оставил напарника на всю ночь, когда дверь отворилась. К его облегчению, партнёрство всё ещё было в силе, и мечты о роскошном доме на Боу-Стрит, о великолепной жене ростом в шесть футов и собственном экипаже всё ещё могли сбыться.

Мистер Борн умылся и облачился в свой лучший костюм. Мелкие бриллианты он завернул в папиросную бумагу и сложил в чёрный лакированный саквояжик. Подправил усы и завязал галстук свободным, развевающимся узлом, чтобы лучше походить на чужеземного гостя в этих краях. Затем, наказав Роберту Генри не зевать и бдительно стеречь лавку, он вышел и, дойдя до перекрёстка у «Азиатского дома», впервые в жизни подозвал кэб.

— Неловковато у вас выходит, сэр, — заметил кэбмен, когда мистер Борн с трудом втащил свой увесистый саквояжик в карету.

— Oui (1), — ответил мистер Борн по-французски.

— Помочь?

— Non (2), — снова отрезал мистер Борн по-французски.

— Чёртовых иностранцев развелось, — проворчал извозчик себе под нос. — Скоро и англичанина для беседы не сыщешь.

В доме №142 по Хаттон-Гарден его принял мистер Льюис Шенкер, торговец бриллиантами из Амстердама и Лондона. Мистер Борн, сбивчиво и ломаясь, объяснил, что у него есть бриллианты на продажу. Мистер Шенкер, полный мужчина, чьего дыхания едва хватало на все нужды тела, выслушал его, не проронив ни слова. Когда мистер Борн закончил свой рассказ о кончине любимой тётушки, завещавшей ему эти камни, мистер Шенкер многозначительно подмигнул и пошёл запереть дверь кабинета.

— Говорите прямо, без этих хождений вокруг да около, — весело предложил мистер Шенкер.
— Monsieur (3), — возразил мистер Борн, — я не понимаю.
— И отлично, — усмехнулся мистер Шенкер. — Тогда держитесь этой линии, приятель, держитесь. Мне всё равно. Если есть бриллианты — я куплю. Вот и весь разговор.
— Хорошо, — сказал мистер Борн.
— Показывайте товар, — нетерпеливо сказал мистер Шенкер. — Не отнимайте моё время.

Мистер Шенкер, приставив к глазу мощную лупу, принялся внимательнейшим образом изучать несколько небольших камней, которые мистер Борн выложил на осмотровой столик. Вскоре он предложил пятьдесят фунтов за пять штук. Мистер Борн немедленно забрал их обратно, заявив, что не отдаст и за пенни меньше пятисот. Мистер Шенкер умолял позволить взглянуть ещё раз, подержать в руках, но хитрый мистер Борн и слышать об этом не хотел и сделал вид, что собирается уходить. Господин Шенкер, едва не расплакавшись от такой суровости, стал умолять его не торопиться: «Двести пятьдесят… Триста… Ладно, триста пятьдесят фунтов, и ни пенни больше, даже если бы от этого зависела жизнь моя, моей супруги и всего нашего семейства!»

Так за триста пятьдесят фунтов бриллианты, завёрнутые в папиросную бумагу, перешли из рук в руки, и мистер Шенкер выписал чек, который мистер Борн благоразумно принял. Он тут же отправился вниз, не выпуская из рук драгоценного саквояжика. Сочтя, что для первого раза дел совершено достаточно, он пообедал в Холборне, а затем направился в банк. Исполнив эту приятную обязанность, он взглянул на чек и обнаружил, что тот выписан на его, владельца, имя. А поскольку владельцы лавок на Эммет-стрит в Лаймхаусе банковских счетов не ведут, ему пришлось возвращаться в Хаттон-Гарден и просить мистера Шенкера любезно переписать чек на предъявителя.

(1) Oui (фр.) — Да.
(2) Non (фр.) — Нет.
(3) Monsieur (фр.) — Господин.

— А, друг мой! — с напускным энтузиазмом воскликнул мистер Шенкер. — Мы снова встретились! Вам, конечно же, нужно, чтобы я перевыписал чек?

— S'il vous plaît (1), — сказал мистер Борн.

Он передал чек мистеру Шенкеру. Тот, отбросив обычную весёлую манеру, разорвал бумажку на мелкие клочки и швырнул их в лицо изумлённому табачнику.

— Я не намерен играть в эти дурацкие игры! — яростно закричал мистер Шенкер. — Нет, друг мой, я слишком стар для подобных шуток. Мне предложить вам спуститься с лестницы самостоятельно?

— Вряд ли, — парировал мистер Борн. — Верните мне чек или мои бриллианты.

— Так что предпочитаете — спуститься по лестнице или побеседовать с полицией? Выбирайте! — задыхаясь от гнева и паники, прошипел Шенкер.

Мистеру Борну пришло в голову, что его появление в сыскном отделении Олд-Бейли с мешочком бриллиантов будет весьма трудно объяснить.

— Я ухожу, — смиренно сказал он.
— И побыстрее! — рявкнул Шенкер. — Боже мой, я за меньшее людей убивал!

Стоя на тротуаре Хаттон-Гардена, мистер Борн поднял взгляд на контору, из которой его только что столь стремительно изгнали, и попытался собраться с мыслями. Вот она, цена незнакомств и связей. Вот он, недостаток неведения, где найти честного торговца. Вас могут ограбить столь подлым образом, прежде чем вы хоть что-то поймёте…

В витрине внезапно появилось раскрасневшееся, возбуждённое лицо мистера Шенкера. Окно с шумом распахнулось, и на шляпу мистера Борна посыпались осколки разорванного чека.

Он прошёл по оживлённой улице до Холборна и сел в омнибус, направляясь домой. Когда неподалёку от лавки констебль завязал с ним непринуждённую беседу, колени у мистера Борна задрожали — словно опасность настигла его вновь, и совершенно неожиданно.

— Моряков не обслуживаем, — раздался властный голос, едва мистер Борн вошёл в лавку. Роберт Генри стоял за прилавком. Два японца, тихо просившие сигар, сидели на нём, попивая лимонад и закусывая свежей сдобой. Роберт Генри смотрел на них с таким презрением, которое, казалось, доставляло ему особое удовольствие. Его голос прозвучал спокойно и непререкаемо:
— На улицу, пожалуйста.
— Две сигары, — мягко повторил один из японцев.
— Убирайтесь! — гаркнул Роберт Генри. — Мы закрыты. У нас ремонт. Всё распродано. — Он махнул рукой, словно отгоняя назойливых насекомых. — Убирайитесь! — повторил он грубо. — Теперь понятно?

Два японца лишь улыбнулись и вежливо удалились. Мистер Борн узнал их — это были те самые люди, что накануне преследовали А Луна с ножами. Он замедлил шаг, поколебался, а затем вдруг ринулся за ними на улицу.

— Простите, — с вызовом обратился он к одному из невысоких японцев. — Ваше имя?

Маленький человек остановился и вежливо переспросил.
— Йорошка, — коротко ответил он.
— На каком вы судне, позвольте узнать? — спросил Борн.
— Отплываем сегодня ночью, — ответил Йорошка.
— В Иокогаму? — уточнил Борн.
— Да, — кивнул японец. — В Иокогаму.
— Желаю вам счастливого плавания, — бодро сказал мистер Борн. — Надеюсь, путешествие будет приятным. Он слегка кашлянул. — А на каком корабле был китаец А Лун?

Доброжелательная улыбка мгновенно исчезла с лиц обоих матросов.
— Вы его знаете? — быстро спросил Йорошка. Он засунул руку в задний карман брюк. — Найдите его для нас — получите целый фунт.

(1) S'il vous plaît (фр.) — Пожалуйста.

— А вам-то какое до него дело?

— Он продал мне алмаз, — прошипел Йорошка, — но это вовсе не алмаз! Найдите его для нас — и убейте!

— Хорошо, — сказал мистер Борн, — я запишу это. Сейчас я не знаю, где он. Возможно, он уже мёртв. До свидания!

Двое японцев нехотя удалились, а мистер Борн в смятении вернулся в свою лавку. Возможно, те камни, что образовались из жидкости в чёрной склянке, и вовсе не настоящие бриллианты. И тогда все его надежды на богатство рухнули. Но если это не бриллианты, почему же торговец из Хаттон-Гардена с трудом сдерживал восхищение, когда их рассматривал? Он прошёл через лавку прямо в подсобку и открыл саквояжик. Вот они — сверкающие, искрящиеся, переливающиеся всеми огнями.

— Только не говорите мне, что это не бриллианты! — сердито бросил он в пустоту. — Не пытайтесь меня обмануть!

Роберт Генри неспешно вошёл и развалился в единственном кресле.
— Ну что, старина, — фамильярно начал он с усмешкой, — как дела? Припас уже горсть золотых соверенов? Кланяйся от меня Роберту Генри Уоллу, эсквайру. Знаешь, что я придумал? — уверенно продолжал он, не дожидаясь ответа. — С моими тридцатью тысячами фунтов, а то и больше, я махну в Америку и займусь настоящей охотой на индейцев! Это всегда было моей заветной мечтой!

— У меня дела обстоят не так хорошо, как хотелось бы, — мрачно признался табачник.
— Впервые ввязываетесь в такое дело? — снисходительно спросил юнец.
— Я просто не понимаю, как мы собираемся от всего этого избавиться.
— Да продайте же, болван! — возмущённо воскликнул мальчик. — У вас что, мозгов нет? Какой же вы торговец, если не можете продать бриллианты?
— Смотри-ка ты, — поддел его табачник, — какой умный! Бери один и избавься от него. А потом возвращайся с хорошими новостями.
— Я-то думал, вы будете всем заправлять.
— Неважно, что ты думал, — отрезал табачник. — Бери один и делай, как сказано. Продай этот, покрупнее, за пятьдесят фунтов — и половина твоя.
— Я позабочусь об этом! — сказал мальчик, заворачивая большой камень в носовой платок. — Ждите меня через десять минут.

Ещё несколько мгновений после ухода Роберта Генри мистер Борн сидел, подперев подбородок кулаками, тщетно пытаясь осмыслить ситуацию. В застеклённую часть двери постучали. Он устало поднял взгляд.
— Уходите, матушка, — сказал он фигуре в шали. — Ваши травы нам не нужны.
Старуха сбросила шаль, открыв сухое, желтоватое, костлявое лицо, и Борн узнал А Луна. Китаец вошёл бесшумно. На нём была тёмная шерстяная юбка; косичка была убрана и скрыта под шалью. Он походил на измождённую старуху нелепого, неопределённого возраста.
— А Лун пришёл взглянуть на маленькую бутылочку, — многозначительно произнёс он.
— Зачем? — спросил мистер Борн.
— Не всё продали?
— А тебе какое дело?
А Лун наклонился вперёд и прошептал что-то. В этот миг на лице табачника мелькнули удивление, негодование и вдруг — понимание. Ему пришлось смочить пересохшие губы, прежде чем он смог выговорить слово.

— И… и эти прекрасные камушки превращаются обратно в уголь, как только покидают руку того, кто держит чёрную бутылку? Ну, я…

— Англичанин не может пользоваться, — подтвердил А Лун. — Только китаец.

— Дело есть дело, — сказал мистер Борн. — Всюду, на свете, оно одинаково. Сколько тебе заплатил тот японец?

— Его здесь нет? — тревожно оглянулся А Лун.

— Мне стоит лишь щёлкнуть пальцами, — заметил Борн, — и Йорошка тут же появится с ножом, и…

— Нет, нет! — воскликнул А Лун, умоляюще протягивая руки. — Храбрый англичанин не выдаст А Луна. Послушай! Йорошка дал мне деньги, а я дам деньги тебе. — Он приподнял свою шерстяную юбку и из кармана синих панталон извлёк небольшую горсть золотых соверенов.
— Возьми! — выкрикнул он. — Только не зови Йорошку. Не держи у себя маленькую бутылочку.

— Ловко ты всё подстроил, — с холодным удивлением сказал мистер Борн. — Но… — он бросил взгляд на кучку золотых монет, которые всё-таки были настоящими. — Я не считаю себя мошенником, — добавил он. — Вот бутылка, вот мешок. Всё это пустышка для такого честного парня, как я. Убирайся с глаз моих долой и больше здесь не появляйся.

— Не бойся, — ответил А Лун.

Он аккуратно поправил шаль, бережно спрятал в складках одежды маленькую чёрную склянку и бесшумно удалился.

— Отличная шутка! — с горечью пробормотал Роберт Генри, едва не влетая в лавку. — Увидел я это по пути — и ведь всё вернулось к тому, с чего начиналось! А по дороге встретил твою девицу, она передала вот это письмо.

— Весело, — сказал мистер Борн, вскрывая конверт с почти мрачным видом. — У меня сегодня весь день такой.

Однако стоило ему начать читать, как лицо его немного прояснилось.

«Дорогой Джонни, — было написано в письме, — как же у тебя всегда получается придумывать такие забавные шутки! Когда я впервые прочла твоё послание, подумала, что ты и вправду серьёзен, но, увидев кусочек угля, сразу всё поняла — это просто ещё одна из твоих чудачеств. Мне очень понравились слова на сигарной коробке, только, боюсь, я их не заслуживаю. На этой неделе в Павильоне идёт отличная пьеса; не хочешь ли сходить вместе? — От всей души и с поцелуями, твоя Луиза.»

— В конце концов, — сказал мистер Борн, задумчиво глядя в пространство, — алмазы — штука опасная. Особенно когда это и не алмазы вовсе.