Подарок к Новому году

**1**

В Новый год даже самые усталые пытаются верить в чудо, а следователи— просто в тишину. Но судьба любит шутки- праздник был в самом разгаре, отмечали у друзей весело, шумно, но все хорошее кончается.

Около 5 часов утра звонит дежурный, голос у него такой, будто это не звонок, а удар по стеклу.

— В посёлке два трупа. Возможно огнестрел. Поднимайся…

Праздник ломается сразу. Гремучая смесь усталости, недопитого шампанского и пустой елочной гирлянды на столе. Мысли автоматически перебирают банальные версии: бытовое, пьяная драка, что случилось. Два трупа сразу довольно редкое для наших мест явление.

За окном мороз, улицы в сугробах, посёлок — тихий и белоснежный, будто сам не верит в случившееся. На окраине — маленький дом с мутным квадратом света в окне. Перед закрытой дверью, притулившись плечом к плечу, стоят двое подростков: Лиза, шестнадцать, и Петя, четырнадцать. В глазах у обоих не страх — удивление, растерянность, как если бы им показали чужой мир.

**2**

Дом крепко закрыт изнутри на крючок. Через окно проникаем внутрь и открываем двери. Внутри жарко: натоплено, пахнет прошлым вечером — картошкой, конфетами, и … порохом, которым пробило всю эту новогоднюю ночь. Дом маленький с низкими потолками, всего одна комната и кухонка, отделенные друг от друга печкой. Комната крохотная: игрушки под ёлкой, на столе посуда со вчерашней закуской, недопитая водка, большая чашка с пельменями и салатики. на стене ещё мигает советская гирлянда. У входных дверей на пороге кухни, навалившись на косяк труп мужчины. Голова наклонена вниз, грудь залита тёмным пятном. В комнате, напротив, на стуле, женщина, с очень бледной кожей. Руки опущены вдоль тела. На полу, под ней, в луже крови - охотничье двуствольное ружье. Видимых, на первый взгляд ранений не видно. Но при осмотре обнаруживаем огнестрельное ранение правой руки. Видимо выстрел был направлен в подмышку. Правая рука почти оторвана, висит на остатках мышц и кожи.

Всё выглядит так, будто от праздника осталась только шелуха: шуршащая мишура, пустая коробка из-под подарка, и два человека, для которых, уже никакой Новый год не наступит.

Быстрое следственное чутьё выхватывает главное: — Следов взлома нет,— шепчет эксперт. — Снаружи — одни детские следы. В ружье две стрелянные гильзы.

Понимание приходит сразу. Дом — ловушка, двери изнутри, снежная целина вокруг, ни одного чужака.

**3**

Дети объясняют, как всё было: — Мы в клубе были, на новогодней дискотеке. Мама с папой ушли домой раньше часа в два... Голоса у обоих глухие, словно крошатся — то ли от стука сердца, то ли от понимания, что теперь делать и куда деваться дальше. — Дом был закрыт, свет — горел. Мы постучали — никто не открыл... За стеклом искривляется мир: сверкание гирлянд на фоне тьмы, и в этом сверкание — последняя память о празднике.

После долгого осмотра, изучения разных вариантов и версий, восстановили картину произошедшего: Новый год семья Ирины и Федора отмечали вместе с детьми. Дети были Ирины от первого брака. Первый муж умер. Через некоторое время Ирина сошлась с Федором. Федор был работящий. Рыбак охотник, настоящий хозяйственный мужик. Жили не богато, но в достатке, на все хватало. Детей Ирины принял, как родных, все было хорошо. Только иногда у Ирины возникало чувство ревности, и на этой почве она часто устраивала скандалы. Федор все отмалчивался. Или уходил на рыбалку или охоту. Благо речка в «двух метрах» от дома. Так и жили - спали врозь, а дети были. Новый год встретили весело. До 12 часов дома, наварили пельменей, наделали салатов. В гости пришли друзья. Домик хоть и маленький, но все уместились. Встретив Новый год, пошли в клуб на новогоднюю дискотеку. Дискотека, радость встречи. Все вместе — смех, объятия, музыка на всю улицу. Федя весел, улыбается, танцует со знакомыми женщинами. Ирина зорко следит за ним, а когда случается очередной женский смех — взгляд её становится острым и уставшим. Праздник разламывается на неровные осколки тревоги. После очередного танца Федора Ирина увела его домой. Дети отпросились еще потанцевать. Дорога до дома длинная несколько километров. Пока шли Ирина выговаривала Федору за его поведение на дискотеке. Позже, уже дома, продолжила скандалить. Федор может и отмалчивался, может и отвечал сейчас уже точно не установить. Ирина достала из-под кровати охотничье ружье оно всегда хранилось там. Там же лежали патроны. Сейфа дома не было. на кухне, тишина, короткая сцена размолвки:

— Ты мне изменяешь?

— Опять? Ты что, издеваешься? Ночь же!

— Ты с ней обнимался.

— Я просто поздравил…

Вся старая боль — нарастает, слова взрывают уставшее пространство. И тут — ружье, извлеченное из-под дивана, становится физическим продолжением их ссоры.

— Не трогай,— Федор будто ловит ружье руками, — Дура, ты пугаешь меня!

А дальше всё как в немом кино: выстрел, резкий хлопок. Федя сыплет на пол окончание скандала, оседая на порог. Ирина в миг осознаёт, что натворила: в один шаг — дыра чернее ночи, кровь густая, чужая и родная. Паника, инстинкт — избежать наказания, хоть как-то оправдаться перед детьми, перед будущим: спешно, на дрожащих ногах, тянется к ружью, укладывает его под руку - рука не страшно, заживет — это не в сердце, как у Феди… жмёт спуск. Сильный рывок — и все мысли на мгновенье обрывает боль. Почему так много крови? Она пытается зажать рану рукой, но не выходит, рана слишком большая ее маленькой ладошки не хватает зажать и как-то прекратить этот побег жизни из тела. Рука безвольно повисает. Медленно все слабеющими толчками из ее тела уходит кровь, а с ней и затухают последние мысли – что я натворила.

Наступает другой Новый год, куда страшнее: когда никто уже ничего не ждёт и не надеется.

**4**

В кабинетах районного ОВД сначала растерянно советуются: мог ли кто-то это сделать извне? Можно ли нанести себе такую рану? Но никаких чужих следов нет, обычная ревность, вероятно. Она не рассчитала силу оружия… Новости расходятся по району быстро. Кто-то шепчет, что Ирина всегда была ревнивая. Кто-то — что Федя шутил слишком много. Детей берут под опеку, и в их взгляде по-прежнему амальгама из испуга, обиды, растерянности, невыраженной злости на жизнь. Теперь старый дом становится для них точкой отсчёта другой, чёрной зимы.

В ту ночь, когда почти все ждали утра, тёплого чая и подарков, для двоих на опушке посёлка праздник кончился неожиданно скоро — в одно нажатие на спусковой крючок.

От автора