Подарок на Рождество. Юродивый

Она сказала, что это её подарок на Рождество. Я не скажу вам, что это было – такое вообще не дарят, тем более на Рождество. Но я был очень рад. Ещё бы – полгода ждал, если не больше.

Раньше вот были всякие колдуны, ворожеи, ведьмы… Их можно было попросить о чём угодно. Не за так, конечно. То есть говорили, что они могли, например, влюбить в тебя любую женщину. Я правда читал ещё, что это плохо кончалось. Вот бы попробовать. Так и так ведь плохо кончится.

Вообще же писательское ремесло не предусматривает таких откровений. Но, во-первых, я не писатель. А во-вторых, по всему видно – юродивый.

На самом деле их три: блондинка с голубыми глазами, шатенка – с зелёными и... ещё другая… Но они – одна.

Уже полвторого ночи. Слушаю Ed Sheeran. Блондинка с голубыми глазами здесь.

Она невысокого роста, у неё светлая кожа, мальчишеские повадки и такая же манера одеваться. Она миниатюрна и безумно обаятельна. У неё заразительный смех. Она бывает двух типов: самоуверенна и заносчива, как капризный ребёнок – тогда с ней просто невыносимо; и – застенчива и тиха, как мудрая женщина – в это время трудно не потерять голову от любви к ней. Я влюблён в неё.

Тогда, кажется, была весна. Какое-то шумное мероприятие. Она анкетировала посетителей, а я случайно оказался рядом. «Как ваше имя, милая юная леди?» - это всё на что меня хватило. «Воскрешённая» - ответила она. У меня до сих пор осталась экологическая шариковая ручка из картона. Она не пишет. На память.

Вот мы идём с ней мимо архитектурных сооружений XVII века – очень уродливых, как по мне. Она рассказывает об очередном поклоннике, кажется. Я, правда, почти не понимаю её. Но её голос… как концерт для фортепьяно с оркестром, № 1 Иоганнеса Брамса – невозможно не слушать. Это одно из высших наслаждений. Ну может быть – если не вникать в смысл. Я не ревную. Вряд-ли она с ним спит. Вероятнее всего она ещë девственница. Скоро она закончит школу и уедет отсюда.

Я сказал, что провожу её до остановки. Мы уже прошли четыре. Мне с ней хорошо. Иногда я беру её за руку, иногда обнимаю за плечи. Вечер. На очередной остановке – её автобус. Она уезжает. Я хочу её.

Конец рабочего дня. Было много чего. Я устал и иду домой. Весна. Снега совсем нет. Вдалеке вижу её. Она идёт навстречу, в длинном чёрном пальто, улыбаясь самой очаровательной в мире улыбкой. Её светлые волосы горят на солнце как нимб. Походка слегка резкая, но лёгкая, словно ноги её не касаются этой грешной земли… Она обнимает меня, поднимая лицо, будто для поцелуя. Я прижимаю её к себе, но боюсь поцеловать. Что скажут люди? Она провожает меня домой. Всю дорогу мы смеёмся и говорим ни о чём. Со стороны, наверное кажется, что я её отец. Прощаясь, она держит мою руку в своей маленькой, холодной, как лёд ручке. Я не хочу никуда уходить. Я люблю её.

Ночь. Опять ночь. Нет часов рядом. Я слушаю Indila. Шатенка с зелёными глазами здесь.

Когда она спустилась с небес, чей-то голос сказал: «Это Мудрость». Я поверил на слово. Мне известно, что мудрость и красота нераздельны. Впрочем, в данном случае меня больше поразила именно красота. Всякий раз, оказываясь рядом с ней, я не находил слов, чтобы начать разговор. Её платье… она… Она невероятно женственна и одевается всегда так изыскано. Когда я встречал её вдруг, я забывал куда иду. Красота, сбивающая с толку.

Не хочу об этом. Хочу умереть.

Один мудрый человек сказал: «Каждый самоубийца должен сперва похоронить свою мать». Может быть - вполне резонно. В конце концов общепринятое мнение таково, что родители не заслуживают такого наказания – хоронить своих детей. У меня правда на этот счёт всегда были сомнения. Ведь это по их вине я тут. А стало быть страдания этого мира, через которые мне неминуемо приходится идти – тоже их вина. Они всё знали. Зачем же обрекать на муки ни в чём не повинного человека? Так или иначе, моя мать ещё жива, и я стараюсь быть выше собственных сомнений.

Но главное всё же не в этом. Держит меня не мать. Держишь меня ты – моя последняя надежда. Не то чтобы я на что-то сильно надеюсь. Я вообще стараюсь избегать этого чувства, ибо оно, как правило, предвестник разочарований. Но я уже разочарован, поэтому мне чуть-чуть легче.

Ты есть и это главное.

Никакая музыка не играет. Тишина. Ты – моя тишина. Японцы думают, что сказать женщине «ты – моя тишина» - всё равно что признаться в любви. Умные японцы, чего уж там. Ведь если тебе легко быть с женщиной в тишине, молчании и покое – это ли не блаженство… - значит она и есть та самая, значит это и есть любовь… Да?

О, это высшее искусство жить! Ars vivendi!

А вот я знаю же, что таких почти не бывает. Во всяком случае из тех, что я встречал, каждая была в чём-то хороша, а в чём-то плоха, но ни с одной нельзя было просто быть. Просто молчать… И только с тобой… Жаль ты замужем. Впрочем, и я женат.

Может быть я непонятно это всё объяснил. Но я и не ставил целью что-то вам объяснять. Мне просто плохо. Так плохо, что я хочу умереть.

А подарок на Рождество – это всё чушь. Мне он не нужен. Потому что не от сердца, а так, между делом. И потому что я – скорее всего юродивый.

Утро. Пора.