Подарок плохим детям

— Ух ты, как красиво…

Яркие осколки с жутким грохотом резали небо и играли бликами на наших счастливых лицах…

Это была точка невозврата. Постоянно прокручиваю её в голове.

Мы стояли на холме и смотрели вперед. Там было наше будущее. Ближайшее уже виднелось на горизонте. Маленькая деревушка. Несколько ветхих домов. И, как нам видится издали, давно не жилых. Нигде не поднимался дым из трубы, да и свет нигде не горел. Но мы в этом не виноваты. Мы вообще не виноваты в том, что так получилось. В этом виноват только Ты. Только Ты виноват в том, что мы стоим по колено в снегу и ищем Тебя.

— Нам еще долго идти? – Красотка ноет с начала пути – я замерзла… есть хочу, пить хочу…

Ее никто не винит. Она единственная из нас кто хоть что-то видел. Может не всё, только маленькие уходящие огоньки и это было последнее, что она видела. Если бы она увидела больше, то она была бы уже не с нами.

— Скоро придем. Надеюсь, там есть еда, а то наши запасы уже на исходе. – Толстяк, как всегда, запел о еде.

— Хватит трепаться, пошли уже. – Пацан, как обычно, всех перебила. И я двинулся первым, чтобы показать всем пример.

Нам не повезло. Мы относимся к плохим детям и в рождество сидим в своих комнатах, с закрытыми на замок дверьми, пока все развлекаются, получают подарки и пускают петарды. Так было всегда. И даже в этот год ничего не изменилось. Хотя все начиналось совсем иначе. Этот год должен был стать особенным. Он им и стал. Но, как всегда, не для нас. Все веселье мы снова пропустили.

— Зачем мы тут? – не унимается Балбес – Думаю его тут точно нет?

— Возможно, что и нет – отзываюсь я и отдаю приказ – через триста метров привал и обследование территории. Мы должны понять, где мы. Ищем всевозможные указатели и сверяемся с картой. Он от нас не уйдет! — добавил я.

Астрономы сказали, что в невероятной близости от Земли будет пролетать комета в самый Новый год. Что в момент максимального приближения кометы расстояние, будет сто километров, то есть она вторгнется в атмосферу земли. Это говорили еще задолго до происшествия. Позже туда вписались религиозные деятели. Еще в ноябре начали готовить территории для праздника. Кто на стадионе, кто на открытых площадках, на общих лоджиях, да где угодно, лишь бы было видно небо. Все магазины закрылись раньше. И работники спешили на места празднований. Вознестись вместо смерти к Иисусу.

— Мы пришли! Можно выбить дверь, Босс?

— Вот, из-за этого нас и не взяли с собой, ты — дубина, сначала постучи – оскалился я на своего лучшего друга. Меня изрядно достало то, что мы вот так мотаемся из-за наших детских шалостей. Вот что им стоило нас хоть раз простить. Один маленький, гребаный раз!

«Тук-тук» за дверью была ожидаемая тишина «ТУК-ТУК» на сей раз громче ударил мальчуган.

— А теперь можно? – с какой-то радостью спросил Балбес.

— Круши – выдохнул я.

Он разогнался, и со звуком автомобиля врезался в дверь. Дверь слегка затряслась, но не поддалась. С тем же ревом автомобиля он врезался в дверь второй раз. Он точно так же вел угнанную нами тачку со стоянки, повторял звук мотора и к окончанию бензина в баке, у него даже получилось издавать точно такой же рев двигателя. Да так, что мы не сразу поняли почему стоим на месте.

Дверь слетела с петель и в комнату ввалились мы. Еда на столах уже протухла, но личинки не появились, так как дрова догорели, а другого источника тепла не было.

— Соберите всю еду со стола и выкиньте – я быстро соображал, что нужно делать, и раздавал приказы. — Обыщите холодильник. Поставьте дверь обратно.

Моя семья, как и семьи в округе собирались на открытом школьном стадионе. В центре поставили мангалы. По периметру беговой дорожки выставили, наверное, все парты из школы и заставили все едой. Я был рад, что мы все празднуем вместе. Я чувствовал какое-то единство, то, что мне не хватало в семье, все эти годы. Все улыбались, разговаривали, обсуждали слова батюшки. Я особо не слушал, но там что-то про то, что больше двух тысяч лет ждем это рождество. Что Христос снова будет ходить по нашей грешной земле. Кто-то говорил о невероятном световом шоу. Кто-то рассказывал, что всех праведных сегодня заберут с собой. А я встретил всех своих школьных друзей: Толстяк, Балбес, Красотка, Пацан, Тихий и с тех пор мы так и не расстаемся.

— А кто эти праведные, которых заберут? – спросил Толстяк.

— Те, кто хорошо себя вели. – сказала Красотка.

— Обычно это не мы, — сказала Пацан.

— Но сегодня мы тут, и никто в этом году не помешает нам быть со всеми. – радостно сказал я.

— Какой же тут холод… кто знает, как растапливается эта печка?

— Я знаю, — внезапно отозвался Толстяк. – Я у деда этим летом был. Мы, там, с ним рыбу ловили… грибы, там, собирали… Он меня еще на охоту хотел взять… У него в деревне… Вот я там и науч… —

— Так чего мы тут до сих пор мерзнем? Раз ты умеешь…

— А, да-да, — засуетился он — сейчас. А спички есть?

Если их не шпынять они меня быстро свергнут. С Балбесом проблем нет, мы и так с ним всегда как Босс и правая рука. А вот остальные, стоит мне только зазеваться они поведут нас куда-то не туда.

— У печки лежат – отозвался я, и Толстяк быстро побежал топить. Вскоре послышался треск, который сразу же стал согревать.

К этому времени вернулся Балбес и Тихий, они принесли еду, и сказали, что нашли адрес.

Пацан сверила адрес с картой.

— Я думаю еще несколько дней и дойдем. Мы даже не сбились с пути.

Последние пару дней мы шли по снегу. Очередная машина заглохла совсем в глуши, и помощи ждать было не от кого. Спали в большой куче из нас, закопавшись глубоко в снег. И уже не верили, что когда-нибудь еще посидим в тепле. Днем шли, ориентируясь по солнцу и мху. Не знаю откуда Пацан все это знает, но без нее мы бы уже давно умерли.

Мы вышли из подвала, когда уже все закончилось. Ни танцев, ни песен, ни веселого смеха отца.

— Где же все? – мы переглянулись и начали осматриваться. — Красотка ты куда? Подожди нас – она уходила все дальше, держась руками за стену. Она вышла чуть раньше, так как хотела всё увидеть. Позже мы узнали, что она опоздала. По ее словам, она слышала веселый смех деда мороза и видела яркую вспышку улетающей повозки, так и оставшуюся на её глазах, будто художник забыл дорисовать её глаза. Мы ее подхватили и помогли идти.

За пределами школы тоже никого не было. Мы медленно шли по своему району. Радостный свет мигающих гирлянд светил из каждого окна, но людей не было. Не было даже животных. И телевизоры в квартирах тоже молчали. Как бы мы не прислушивались, тишину прерывал лишь скрип снега под нашими ногами.

Балбес сел на лестнице перед своим домом и заплакал.

— Почему они нас бросили? – он озвучил вопрос каждого из нас.

С открытой дверью тепло быстро выдувало. И мы все вместе приложили дверь обратно, но она не закрывалась полностью и постоянно была щель. Пока часть из нас разбирались с заделкой щели. Остальные искали все что можно использовать в дальнейшем. А Толстяк готовил еду. Он готовил лучше всех нас.

В доме мы нашли свечки, теплую одежду. Кроватей в доме было две, но так как мы были не высокими мы их сдвинули и решили, что спать будем на них поперек. Я согласился бы и на полу поспать, но там гулял ветер. И сдается мне что не только от двери дует.

Из кухни начали доноситься одурманивающие запахи. И наши животы начали танцевать и распевать песни. Это были переваренные макароны с очень плохой водянистой тушенкой, но они были самым вкусным, что попало в наши желудки за последнюю неделю. У бывших хозяев дома Толстяк нашел чай. И впервые за долгое время мы попили горячий чай.

— Как думаешь, во что они там играют все вместе? – мы упали после ужина на кровати. Ноги стояли на полу, а тела лежали животами вверх.

— Не знаю – сказал Балбес. – Может в крокодила? Делятся на команды, и первая команда загадывает целое предложение, а вторая пытается его отгадать. И мой папа все яростней прикладывает руки в боки и машет ими. Все смеются и не понимают причем тут курица. А он так показывает книгу. Он ее всегда так показывает. У нас в семье, наверное, даже тайный язык есть, который понимают только мама и папа. – Балбес замолчал и уставился на потолок. – Жалко они меня не научили этому языку. — Мы засмеялись, а Красотка продолжила:

— А я думаю, они все скачут на скакалках. Огромных по сто человек сразу у одной. И победившая команда выбирает подарок.

— Ну, не знаю, — с сомнением сказал Толстяк. Мои родители точно не будут скакать и кривляться. Мои на праздниках любят смотреть телевизор и есть. Думаю, они на большом концерте и им носят вкусную еду. Оливье, бутерброды со шпротами и яйцом… — все засмеялись.

— А мои любят петь в караоке. Они даже хорошую систему купили для этого и микрофоны есть. Только петь они не умеют, и я всегда убегаю как они заводят свою «шарманку».

— Я думаю, что мои родители точно не будут играть со всеми и петь. Они говорят «почему мы решили его наказать». И упрашивают Старика вернуться за нами… Вот они удивятся, когда мы сами придем к ним.

— А ты как думаешь? – спросил я Тихого. Он дернул руками «не знаю» и смотрел, улыбаясь, в потолок.

Я же смотрел на всех с кресла. Пять тел лежащие валетом: Тихий, Балбес, Толстяк лежат в одну сторону головой, а между ними Красотка и Пацан.

—Давайте будем дежурить? Чтобы не потух огонь и на случай, если кто придет. – предложил я. И все согласились. – По несколько часов. Или как спать не захочется.

Единственные часы были у Красотки, но она, по понятным причинам, не могла дежурить, поэтому дежурили все остальные. Первое дежурство выпало мне. Как всегда, проиграл в камень-ножницы-бумага. Почему я всегда первыми выкидываю ножницы.

Мы все сидели у меня дома, совершенно не зная, что делать. Наши телефоны не работали. Телевизор тоже только шипел. Из холодильника мы достали салаты и прочую еду. Мы все ждали, когда придут родители. Мы клялись друг перед другом, что теперь будем вести себя хорошо. Что больше не попадем в список плохих детей.

— А если мы сами найдем, где они празднуют?

— А это мысль – подхватил идею я – кто знает, где живет этот старик?

— Какой старик? – Удивились все.

— Ну Дед Мороз, конечно.

— Ты считаешь, что после таких слов он исключит тебя из списка плохих детей?

Внезапно Красотка выдала адрес, где он живет.

— Откуда ты…

— Мы с мамой заполняли конверт, я и запомнила. И, почему-то, сразу захотелось там побывать и все самой увидеть. Упряжку с оленями, Эльфы делающие подарки. – голос ее звучал задумчиво и грустно.

— Эльфы у Санты, и оленей у Мороза нет – парировал Балбес, но тут же осекся — Ты обязательно увидишь, мы его только найдем, и он сразу же тебя расколдует.

— Так и будет! – бодро сказал я.

Мы подкрепились, заполнили свои рюкзаки всем, что считали понадобиться в дороге, собрали теплую одежду. И забрались в первую попавшуюся машину, в которой были ключи.

Сначала мы просто ездили, так сказать, учились. Балбес был за рулем. Я жал на педали.

— Ну, вроде разобрались, — сказал Балбес. — Теперь нужно понять куда ехать. А сначала перекусить.

Все согласились, но в рюкзаках были одни шоколадки сухарики да чипсы. Сладкое в нас уже не лезло.

— А кто знает где мы? – Мы включили свои телефоны.

— Навигатор не показывает. – хором сказали Пацан и Толстяк. – Если ехать прямо обязательно встретишь магазин – продолжила Пацан. – Закон города.

Нам попалась заправка. В ней мы набрали еды более предусмотрительно. Там же нашли новый автомобиль и бумажную карту. Минут сорок мы только разбирались куда нам ехать.

— Ничего не понимаю!

— Да все же понятно. – сказала Пацан. – Мы тут. Тут Дед мороз. Ехать по этой дороге. – её палец тыкал в карту и в момент соприкосновения с картой сразу же все становилось понятно, но как только палец отодвигался от карты, все сразу же забывалось. Как на уроках географии.

— Ты будешь нашим штурманом – я взял вновь инициативу в свои руки.

— Ребят поехали! Мы разобрались с картой – за рулем все также был Балбес, а я у педалей. Соседнее место заняла Пацан и говорила куда рулить. Остальные спали на заднем сидении. Потом я с Балбесом пошли спать, а Тихий с Толстым вели машину. Пацан тоже вырубилась, но она успела объяснить дорогу.

Так мы ехали много дней, меняя постоянно машины. Последнюю неделю городов почти не было. Какие-то маленькие деревушки, и по карте совсем не понятно в которой из них мы сейчас. Может уже та, а может, мы еще только в начале этого леса.

За окном свистел ветер. Он забрался в дом, подкрался к моей ноге и резко поднялся по штанине. Я чуть не вскрикнул. И понял, что уснул. Костер в печи еще горел, но часы показывали, что два часа от начала дежурства прошли. Я подбросил полешек и разбудил Тихого. А сам лег на его место. Оно было еще теплым. И сон меня утащил обратно в свое логово, почти сразу.

«Беги, ща рванет!» кричал Толстяк, и мы все бежали, весело смеясь. Небо черное с яркими дрожащими звездами померкло, а наш фейерверк осветил все небо разноцветными мазками краски, которая медленно осыпалась, переходя в тревогу. Слышал крики. Свои крики. «Ну хоть разочек… один раз в жизни… не наказывайте меня… не-е-е-ет»

Меня трясла Красотка. Ее светлые волосы совсем скатались. И белые глаза глядели жутко в мою сторону. Уже было светло. Совсем светло. Стол был накрыт и все ели.

— Почему меня не разбудили? – снова взял роль капитана на себя.

— Ты так сладко спал. У тебя впервые за все это время была улыбка, как раньше. – начала Пацан – вот и не будили. А потом начал кричать.

Я ощупал свое влажное от слез лицо и сделал серьезный вид.

— Осмотрели дома в округе?

— Да! Так же никого нет! – им похоже самим нравилось играть в подчиненных.

— Пока мы ходили, Толстяк приготовили нам обед – продолжали отчеканивать мне, будто я сам не вижу.

— А транспорт? – грозно спросил я.

— Только 3 снегохода.

— На ходу?

— Еще не проверяли.

— Так что же вы тут еще сидите?

— Ну, так обед же…

— И то верно. – согласился я, так как сам то и дело поглядывал на стол. – после обеда сразу проверять снегоходы. И если возможно искать нашу цель на снегоходах!

Мы никогда не катались на снегоходах. Да мы, даже никогда и машину то не водили, до случившегося. И мне очень нравилось наше путешествие.

Мы могли зайти в любой дом. Все дома были открыты для нас. Все магазины, все что нам запрещали, считали мы могли делать. Но у нас была цель. Только из-за наших капризов и шалостей мы и оказались за бортом этого праздника жизни.

Покончив с едой, мы пошли смотреть на снегоходы, а Тихий, Пацан и Красотка остались собирать вещи.

Снегоходы стояли в разных гаражах, пришлось помучаться прежде, чем мы поняли, как все работает. Но у нас снова все получилось. Так же нашли запасные канистры бензина. Оседлав наших новых коней, мы подъехали к дому, на пороге которого нас уже ждали.

— Вперед! – Крикнула Пацан и мы с дикими воплями, как раньше стенка на стенку бежали сломя голову, только уже рассекая снег мчали навстречу празднования Нового года.

Кажется, карта отпечаталась в мозгу Пацана, и она уже в нее почти не смотрела. Ехала она с Балбесом впереди нас. Я с Красоткой ехали за ними. А Толстяк с Тихим мчали за нами. То и дело, что-то повизгивая и крича «эге-ге-ей» естественно кричал Толстяк, Тихий так и оставался молчаливым спутником.

Толстяк не был толстым. Просто, когда мы все познакомились он был полнее нас. Да он и не обижается, когда его называем Толстяком. Естественно, не со зла. Мы вообще со зла ничего не делаем. Мы видим разницу между добро м и злом. Красотку мы называем Красоткой, хотя она не краше, чем наша Пацан, просто у нее больше задатков на наши пацанские забавы, а Красотка просто, как-то за нами увязалась, так и осталась, непонятно что ее держит в нашей шебутной компании. Балбес так у нас стал сначала балбесом на весь класс, когда его «похвалила» наша учительница. Он, конечно, не так чтобы умный, но будет поумнее многих в нашем классе. Так и остался он у нас Балбесом. С Тихим, я думаю, и так все понятно. Просто тихий. Последнее время так совсем замкнулся в себе. Может, потому что он был и не причем вовсе. И от того, что он с нами все время трется и угодил за компанию.

— Это здесь! — сказала Пацан и Балбес остановил транспорт, продолжая гудеть как снегоход.

За ними остановились мы и слезли со снегоходов. Перед нашими глазами красовалась огромная надпись «С новым годом!» болтаясь растянутой на столбах. За ней на самом доме было написано уже мелким шрифтом. «Дом Деда Мороза»

Из его окна горела елка. Цвета были теплые и такие родные. Рамы чуть пропускали звук и были слышны рождественские песни. Мы начали радоваться. Прыгать визжать как ненормальные. Но никто не бежал в дом. Все боялись испортить момент.

— Я снова хочу видеть, пошли уже в дом!

Наше веселье было прервано. Но мы не разозлились. Нас всех трясло от нервного возбуждения.

Мы медленно подошли к двери. Я ее толкнул и дверь с легким скрипом плавно распахнулась…

Я это пишу, на утро перед тем, как мы все пойдем домой. Тихий сказал, что пойдет домой. Это было первое его слово за все время. И мы все поддержали его в этом решении.

А сон у меня был все тот же.

— Беги! Ща рванет! — крикнул Толстяк. Мы все побежали. Увидев Тихого, мы метнулись к нему.

— Привет, Тихий — крикнул ему я.

— Привет, Плакса.

— Да не плакса я!

­— Плакса, Плакса. – подхватила Пацан и все залились громким смехом.

Ненавижу свое погоняло. Ведь хочется стать Капитаном, Шкипером, Боссом… Везти за собой банду, войска, ну или хотя бы свою маленькую компанию… Но остаюсь все тем же Плаксой уже который год.

Раздался грохот на весь стадион. «Ух-ты, как красиво» сказал Тихий. В его глазах я видел отражения всех ярких вспышек. А за его спиной я видел всех разъяренных учителей и родителей, которые уже бежали к нам, чтобы остановить это безобразие. Но все фитили были подожжены. Это был самый большой заряд, на него мы потратили все наши деньги… Новые заряды все вылетали и вылетали. Зеленые, красные, синие вспышки озаряли небо. Золотые искры шипели в небе, медленно опускаясь и гаснув. И как только казалось, что все закончилось, фитиль подползал к следующему заряду. И все снова. Огромные разноцветные шары освещали наше позорное шествие. Родители вели нас в бомбоубежище. У каждого из них в руках было по уху. По нашему уху, к которым были прикреплены наши головы, к которым были прикреплены тела и ноги, которые еле волоклись, находясь в неудобной позе.

Краски печально стекали с неба, как слезы с моих глаз.

— Вот будешь знать, как плохо себя вести — мой отец уже успел выпить. И с моего ракурса его лицо напоминало лицо гоблина. Когда он был в таком состоянии, он забывал все на свете. Он тянул мое ухо так сильно, что я думал, что его лишусь. Я перебирал ногами, семенил, подпрыгивал лишь бы ослабить давление на ухо. Ни чего не помогало.

— Ну, па-а-ап, ну, прости меня. Один разочек. Честно, больше не буду. Я очень хочу посмотреть на комету. — Фейерверк затих. Небо приобрело неестественно коричневый оттенок. Дул сильный ветер. Всю мою компанию уже загнали в подвал. «Па-а-а-а-п – не унимался я – ну вот один этот раз меня не наказывай… хоть один единственный разик…» на небе начали появляться разводы, как в воде с сильным течением, и внезапно появились куча искр, наш фейерверк уже казался детской игрой по сравнению с тем, что я видел. «ну один этот гребаный раз» крикнул я гневно, когда внезапно очутился в полнейшей темноте, где меня перехватили какие-то руки и закинули к остальным… двери не закрывали… мы слышали множество радостных криков. Они пели орали рождественские песни. Не выдержав, Красотка выбегает из комнаты бомбоубежища и бежит наверх, мы все за ней. Слышится какой-то очень громкий звук, будто прилетела огромная ракета чтобы всех забрать, как и говорил какой-то там то ли ученый, то ли церковник. Забрать на какую-то огромную вечеринку. Но мы опоздали. Красотка уже открыла дверь и из-за поворота лестницы мы видели яркие вспышки на стене и потолке прохода.

Я снова проснулся весь в слезах. И сел написать тебе все это. Может я и не стал командиром, а так и остался Плаксой, у меня есть, что тебе сказать.

Это не справедливо! Мы не для этого проехали целую кучу километров, чтобы встретить пустой дом. Ты бы хоть оставил записку, где тебя искать со всеми опоздавшими. А теперь мы едем домой! Измотанные, уставшие и без новогоднего настроения! Спасибо тебе Старикан! Никогда не забуду твой подарок. Будь ты проклят!

Плохие дети.