Подарок с характером, или Новогоднее дежурство сантехника Трошкина

Инженер-сантехник ЖЭКа №14 Вася Трошкин в свои тридцать пять знал твёрдо: мир держится на трёх вещах. На качественной паранитовой прокладке, на правильном угле затяжки гайки и на том, чтобы вовремя перекрыть стояк до того, как соседи сверху устроят всемирный потоп. Всё остальное — ерунда. А новогодняя ерунда — так та вообще вне классификации.

Для Васи ёлки, гирлянды и блёстки не были праздником. Это было вопиющее нарушение правил эксплуатации электросетей в особо крупных размерах. Глядя на мигающие огни в окнах, он чувствовал не радость, а зуд в ладонях — ему хотелось не украшать, а немедленно вызвать наряд энергонадзора.

— Машка, ну что за детский сад? — ворчал он 30 декабря, наблюдая, как жена пытается реанимировать искусственную ёлку, купленную ещё при Брежневе. — Хвоя пластиковая, шары — в трещинах, Дед Мороз без одной руки… Какая разница, Новый год сейчас или обычная пятница?

— Разница, Вася, в настроении, — огрызнулась Маша, пытаясь прикрутить на макушку державшуюся на честном слове звезду. — В пятницу ты просто пьёшь пиво. А в Новый год ты пьёшь его с надеждой. Хотя бы на то, что в следующем году не будешь чистить унитазы в пяти подъездах сразу.

Их спор прервал звонок. На пороге возник взмыленный курьер с огромной коробкой, обшитой серебристыми звёздами. — Трошкину В.П.? Подарок. От «Тайного Деда Мороза». Распишитесь. Вася хмыкнул, ставя размашистую подпись. «Коллеги, — мелькнула мысль. — Скинулись, шутники, на какой-нибудь навороченный разводной ключ в подарочной обертке». Коробку занесли в комнату. Она была странно тяжёлой, солидной, и от неё веяло не пылью склада, а настоящим лесом — хвоёй и колючим морозом.

31 декабря, когда город уже погрузился в предпраздничную лихорадку, а Маша на кухне начала священнодействие над тазом оливье, Васе стало скучно. Он взял нож и вскрыл коробку. Из-под крышки вырвался клуб ледяного пара. Внутри, на подложке из синего бархата, лежал костюм.

Это не был карнавальный ширпотреб из синтетики. Это было снаряжение. Тяжёлая шуба из меха, отливающего инеем, шапка, расшитая серебряными нитями, и пояс с вытканным архаичным орнаментом. Валенки из плотного белого войлока выглядели так, будто в них можно было дойти до края света. И посох. Не палка с мишурой, а массивная резная дубина, набалдашник которой пульсировал ровным синим светом.

— Ну, Сидоров, ну юморист, — пробормотал Вася, но в груди что-то дрогнуло. Как инженер, он не мог понять: откуда в посохе питание для такого мягкого свечения? Он примерил шапку. Она села идеально, словно была частью его головы. В этот момент из кухни долетел голос жены: — Вася! Сбегай за майонезом! Обычный забыла, а без него салат — не салат! — Да иду я! — крикнул он в ответ. И, повинуясь какому-то странному импульсу, натянул шубу, подпоясался. «Быстро обернусь, — подумал он, глядя в зеркало. — Пусть соседи повеселятся. Раз в году можно и дураком побыть».

Он вышел в подъезд, и реальность тут же начала менять свои очертания. Дверь напротив распахнулась. Из неё выскочила маленькая девочка в пышном платье. Она замерла, вцепившись в дверную ручку, и прошептала, глядя на Васю снизу вверх: — Дедушка Мороз… настоящий… — Почти, — буркнул Вася, стараясь не задеть посохом светильник. — Беги, малышня, мне по срочному делу. Но девочка осторожно потянула его за меховой рукав. — А вы подарок мне принесли? Я зайку хотела… с длинными ушами.

Вася растерялся. В его мире «зайки» не входили в перечень сантехнических услуг. — Зайка? — он кашлянул. — Понимаешь, он… на центральном складе. На Северном полюсе. Логистика в праздники, сама понимаешь, пробки. Везти долго. Девочка хлопнула ресницами. Её глаза начали наполняться такими искренними, такими неподдельными слезами разочарования, что у Васи, человека, видевшего худшие подвалы города, ёкнуло сердце. — Ладно, не реви! — прохрипел он. — Сейчас поглядим по накладным. Он сунул руку в глубокий карман шубы — просто на удачу. И пальцы наткнулись на что-то маленькое и тёплое. Он вытащил руку. На ладони лежал плюшевый заяц в вязаном синем шарфике. Именно такой, о котором мечтают в пять лет.

Девочка визгнула от восторга, схватила игрушку и умчалась в квартиру, крича на весь дом: «Мама, он настоящий!». Вася стоял, разинув рот. «Глюки, — решил он. — Переработал. Срочно за майонезом».

Но на первом этаже его ждало новое «чрезвычайное происшествие». На лавке сидел дядя Миша, ветеран из первой квартиры. Он смотрел в пустоту, сжимая в руках пожелтевшую фотографию. — С Новым годом, Михалыч, — Вася попытался проскочить мимо. — А, Мороз… — старик поднял тяжелый взгляд. — А я тут свою Аннушку вспоминаю. Пятнадцать лет, как ушла. А я ведь обещал ей… в ресторан «Москва» сходить, еще тогда, в семьдесят восьмом. Всё время откладывал. Работал, как проклятый. Не успел.

Вася замер. Рука сама, уже увереннее, нырнула в карман. На свет появились два прямоугольных квитка. Пожелтевшие билеты в ресторан «Москва» на вечер 31 декабря 1978 года. Дядя Миша взял их дрожащими руками. По его щеке, теряясь в морщинах, покатилась слеза. — Спасибо, Мороз… Теперь я точно знаю, что мне сегодня приснится.

Вася вышел на улицу. Город преобразился. Воздух казался густым и сладким. На детской площадке трое подростков в надвинутых капюшонах явно планировали «отметить» праздник бутылкой чего-то горячительного. — О, Дед! Гони мешок! — крикнул один, развязно сплевывая на снег. Вася не стал читать лекции. Он просто ткнул в их сторону посохом, как он обычно указывал на засор в трубе. — А ну, марш по домам! — рявкнул он своим самым начальственным голосом. — Лёд на коробке уже встал, а вы тут ерундой маетесь!

Посох мигнул синим, и реальность пошла рябью, как помехи на экране. На мгновение Вася увидел их не как хулиганов, а как мальчишек, которым просто некуда идти. Бутылка в руках лидера превратилась в пар, а сами они вдруг начали оглядываться, словно ища что-то потерянное. — Ребят, — вдруг сказал самый высокий. — А давайте правда на коньки? Там же свет включили. И они побежали к катку, смеясь тем чистым смехом, который бывает только в детстве.

В магазине Вася встретил молодую маму. Она плакала у кассы, пересчитывая мелочь, которой явно не хватало на мандарины для ребенка. Вася просто коснулся её тележки краем шубы. Когда он убрал руку, тележка была полна до краёв, а в ладони женщины оказалась крупная купюра. — Счастливого Нового года, — выдохнул Вася и, схватив майонез, почти бегом бросился домой.

Вбежав в квартиру, он сорвал с себя костюм и буквально зашвырнул его в коробку. — Вот твой майонез, — он протянул банку жене. Руки его заметно дрожали. — Вася? Что с тобой? — Маша встревоженно вгляделась в его лицо. — Ты какой-то… светящийся. Словно под напряжением. — Да так… На лестнице сквозит, — отмахнулся он, падая на стул.

Когда Маша ушла на кухню, Вася осторожно приоткрыл крышку коробки. На самом дне лежала потрёпанная открытка.

«Дорогой Вася! Ты всегда говорил, что мир держится на прокладках. Но иногда системе нужна смазка в виде чуда. Принимай объект на одну смену. Инструкция проста: карман — для искренних просьб, посох — для исправления человеческой глупости. Я выбрал тебя, потому что ты, как та самая гайка: с виду грубый, а держишь герметично то, что важно. P.S. Майонез будет волшебный. Твой бывший инженер Сидоров (тот самый, из 5-го подъезда)».

Вася вышел на балкон. Город под ним сверкал миллионами огней, и теперь они не казались ему нарушением правил безопасности. Он понял: ему не просто подарили костюм. Ему доверили дежурство по Вселенной.

Он вернулся к зеркалу. Из отражения на него смотрел не просто Вася Трошкин, а человек, который только что обнаружил в системе жизни совершенно новую, невероятно красивую и абсолютно рабочую схему. — Ладно, — тихо сказал он. — Дежурим. С Новым годом, Вася. Принимаю объект.

А из кухни донесся восторженный крик Маши: — Вась! Где ты взял этот майонез?! Он же… он божественный! Ты что, волшебник? — Работаю над этим! — крикнул он в ответ, и впервые за много лет его голос звучал по-настоящему легко.