Поджигатели

Виктор прикрыл клад куском дёрна, отмерил строго полтора метра на север и воткнул в землю обрезок синей изоленты. Шкуроход, который шарахается по лесам и заброшкам в поисках чужих кладиков, сломает бестолковку, а клиент получит точнейшую привязку. Сделать фото и отправить его с геометкой в шоп, очистить диалог и галерею — несколько секунд.

Дело сделано.

Он прошёлся по лесу метров двадцать и потом свернул к парковой тропинке.

Ещё два стафа, и на сегодня всё.

Он уже третий год жил тем, что два раза в неделю гулял по парку и ныкал в земле, под отставшей корой пней, в расщелинах и дуплах деревьев пакетики с разными веществами, которые так ценят любители острых ощущений.

Всё началось с того, что ему написали в телегу и без обиняков предложили работу «денежную, но не совсем законную». А он подумал и ответил: «Закладки? Интересно. Я готов». И потом ни разу не пожалел о своём выборе. Шоп не пытался сдеанонить работника или намеренно поставить на бабки: платишь залог — берёшь мастер-клад и раскидываешь пользователям. Делай всё по уму — будешь в плюсе и на свободе.

Виктор всё делал по уму. Он умел находить хорошие локации, и случаев, когда его кладик сошкурили, было как пальцев на одной руке. Он вовремя замечал не в меру любопытные взгляды и отрывался от хвостов не хуже революционера-подпольщика. Он не пытался кинуть шоп или клиентов, благо сам не употреблял и не общался с торчами. Он не светил шальными бабками и не привлекал внимание завистливых ублюдков. Да и нечем было светить, его кладерский доход был скромным. Так, трёхсотпроцентная прибавка к официальной зарплате замредактора районной газеты. Он всё это время продолжал там трудиться. Зачем? Ну, во-первых, полста штук белой зарплаты никому и никогда не были лишними. Во-вторых, есть такое понятие, как статус. Когда разворачиваешь перед носом патрульного редакционное удостоверение, у того как-то сразу отпадает желание задавать каверзные вопросы.

Виктор услышал за спиной лёгкий топоток и не удержался — порывисто оглянулся. И обругал себя последними словами за невыдержанность. По тропинке шлёпали трусцой две фитоняшки в спортивных костюмах. Одна из бегуний повязала куртку на пояс, демонстрируя городу и миру первый размер под топиком и обильно татуированные руки.

Виктор вспомнил, что он — не только журналист и кладмен, но и завидный холостяк двадцати пяти лет с отшлифованой тренажёркой фигурой и тугим кошельком. Вернее, восьмизначной цифрой на трёх дебетках, оформленных на номиналов, но это — детали. И упускать случай познакомиться — глупо.

— Девчонки, можно с вами? — окликнул он спортсменок.

— Нужно! — улыбнулась брекетами пепельная блонда в топике. — Я Саша! — поравнявшись с Виктором, она протянула ему руку.

— Виктор… Э, а я вас на прошлой неделе видел! — Виктор хотел ответить на рукопожатие, но в следующий момент взвыл от боли в вывернутых суставах и неуклюже завалился на землю.

Девицы с неженской грубой резкостью заломили ему руки за спину и замкнули запястья в наручники.

— Конечно, видел. Мы же тебя, козлина, в этом парке месяц пасём, — ласково ответила Саша.

* * *

В один момент жизнь кончилась, и начался дурной сон, от которого не проснуться. «Так, граждане понятые, смотрим внимательно… Два пакетика с растительной смесью зелёного цвета… Телефон разблокируй! М-дя-а, не хочешь ты по-хорошему… Так-то лучше… Давно работаешь?.. Пятнадцать получишь, зуб даю. Да ладно, в сорок лет жизнь только начинается…»

Виктор не помнил, что говорил, что подписывал. В минуту просветления он связался с отчимом, тот его морально отпидорасил, но помог оформить залог. На залог ушли все накопления двух лет и ещё немного сверх того.

Через два дня он сидел на кухне своей квартиры, тупо пил кофе и смотрел телевизор, чего с ним не бывало уже лет пятнадцать. Он понимал, что залог — это отсрочка казни. Пятнадцать лет. Лучшие годы он проведёт среди злобных и тупых отбросов, и сам вернётся в мир одним из таких же. Отчим что-то бухтел — «за кордон надо рвать… я организую, ты только не тупи»… Виктор в тот момент не понимал, кому и что надо рвать. Он думал о том, что мог раскидать всё на той поляне и не выходить на тропу, пока при нём хоть один стаф… и тогда продолжалась бы нормальная жизнь, а не…

Забренчал телефон — дешёвая звонилка, только что не кнопочный кирпич, вместо официального айфона последней модели и смартфона для тёмных дел: оба стали вещдоками.

Виктор безразлично нажал приём.

— Виктор Андреевич? По залогу вашему беспокоим. Проблемки у нас…

— Что, простите?

— Прощаем. Только сумма залога не поступила на счёт.

— Что? — Виктор не разбирался в уголовно-процессуальных тонкостях и не знал, возможен ли такой юридический казус — освобождение обвиняемого под залог без фактического внесения залога.

— Юридически вы осуществили подлог и незаконно покинули место временной изоляции подозреваемых. То есть вы совершили побег, понятно? Виктор Андреевич, Виктор Андреевич, не делайте глупостей. Сейчас за вами подъедет транспорт, переночуете в ИВС, завтра утром состоится суд по мере пресечения. Чтобы вы не питали иллюзий — вас арестуют до приговора, приговор будет обвинительный. Но есть нюанс. Если вы поможете арестовать главарей ОПГ, которые втянули вас в торговлю наркотиками и подставили, с вас снимут часть обвинения. Вы получите небольшой условный срок…

— Но я их никого не знаю… — вякнул Виктор, у которого случилось кратковременное просветление.

— У вас нет выбора. Если откажетесь от сотрудничества, получите по-максимуму, за крупный размер, за подлог и за побег…