Подколдунок - 2

Господин Великий Новгород. Город торговый и шумный, обильный разным людом — и каждый со своей сторонушки. Кузьма шёл по Славной улице, что на Торговой стороне, с интересом рассматривая всё вокруг. Даже его, сдержанного, охватило уличное оживление, отогнав усталость пути. Позади полторы седмицы пути из Мурома по Оке-реке до Волги-матушки, потом вверх по ней до Твери, а оттуда уж пешим ходом с купеческим обозом добирались до самого Новгорода. Напрямик оно бы быстрее вышло, да с такой ношей, как у него, Кузьма рисковать не стал. По воде оно спокойней, служители тьмы проточную воду не любят и ничего на ней не почуют. А тутошней нечисти такой груз и даром не надобен.

В плетеном коробе за плечами, укрытый от любопытных глаз, покоился кожаный мешок. В нём — руки подколдуна, заключенные в деревянные колодки с вырезанными на них знаками Белобога. Пришлось изрядно потратить соли, чтобы груз не завонял. Деревенский староста Евпатий насыпал из общего запаса столько, сколько надо было.

Хоть и любопытствовал Кузьма, что изменилось с его прошлого визита в Новгород, но осторожности не утратил, и молодого парня, пытавшегося подкрасться к нему со спины, чтобы шутейно хлопнуть по плечам, он заметил заранее. В самый последний миг Кузьма шагнул в сторону — и шутник Ерёма-Лисий Хвост, не удержав равновесия, едва не растянулся на мостовой.

– Здорово, Ерёма! – Кузьма хлопнул его по плечу так, что парень слегка присел.

– Здравствуй, Кузьма, – рассмеялся светловолосый, сероглазый Ерёма. – Ну и как ты меня опять заметил?

– Сопишь слишком громко, когда близко подходишь, – то ли пошутил, то ли серьёзно ответил Кузьма.

– Учту. Но в следующий раз я тебя обязательно подловлю.

– А когда подловишь — знай, мне пора дом завести и где-нибудь тихо осесть.

Так, в непринуждённой болтовне, они свернули с оживлённой улицы в узкую улочку. Через несколько шагов она вывела их к подворью новгородского купца Пыни Доброхватова — богатого, влиятельного, да к тому же ещё и главы местной общины «возбраняющих».

Пыня встретил Кузьму как родного — крепко, по-братски, с объятиями и улыбкой. Крепкий, широкоплечий мужик, с сединой в чёрной бороде и такой лысиной, будто её специально выбелили. Ещё бы, не каждый день собрат по нелёгкому ремеслу наведывается из далёкого Мурома.

О деле говорили не сразу. Сперва Кузьма с дороги сходил в баню, отдохнул, обсох. А вечером уселся за стол с Пыней — на улице, под навесом.

Разговаривали неспешно, как положено добрым знакомым: кто где, что да как, кто жив, кто здоров. У обоих всё было хорошо, и это грело сердце.

Рассказал Кузьма и про то, как к нему обратились люди из деревни под Муромом. Явился к ним подколдун и потребовал отдавать ему младенца раз в год, иначе угрожал истребить весь род. В доказательство силы он приморил всю птицу в деревне — до последнего воробья. А потом, через день, снова оживил.

Пыня же поведал, как выслеживали с самой зимы у Сабер-озера ведьму, что подселила к себе то ли двух, то ли трёх духов и начала кроваво куролесить где ни попадя. И только Ерёма Лисий Хвост — оборотень, перекидывающийся лисом, — смог вынюхать безумную тварь.

Выпили по малой чарке — за то, что голова подколдуна сгинула в болоте, а череп ведьмы был истолчен в порошок и скормлен рыбам в Варяжском море.

Пыня посулил назавтра поутру помочь с местом на корабле, что пойдёт по Волхову в Ладожское озеро, а оттуда Невой-протокой уже и в Варяжское море выйти, чтобы закончить Кузьмины труды с подколдуном.

Спустя два дня.

"Вот и сходил за кваском" - мысленно укорил себя Кузьма. Два выпотрошенных человеческих тела висели на косых распорках прямо во дворе перед избой. Хотел было Кузьма уйти по-тихому, тут бы своё дело исполнить, а об этом людям в деревне сообщить, да не вышло. Вернее сказать, вышел на крыльцо молодой парень невысокого росточка, в густо заляпанной кровью простой крестьянской одежде, улыбаясь открытой белозубой улыбкой. В измазанных по локоть в крови руках он держал меч.

Проходи! Проходи во двор, добрый человек! - приглашающе замахал парень, спускаясь с невысокого крыльца. - Я вот вышел из жилища, а то мы горницу испортим, всё забрызгаем там кровью.

"Двоедушник? Или отвара мухоморного опился?" - мысленно прикидывал Кузьма.

Проходи сюда! - улыбчивый парень уже шёл через двор к стоявшему посреди открытых ворот Кузьме. - На дворе-то кровь красивей! На открытом месте лучше! Был бы снег, ещё б прекрасней!!! - последнюю фразу он выкрикнул, кинувшись на Кузьму и высоко поднимая меч над головой для удара.

Секира не подвела. Встречным ударом слева Кузьма сбил удар безумца, надеялся выбить меч из рук, но не вышло.

Шаг вперёд и влево, пока сила разбега не даёт нападавшему остановиться, Кузьма успевает оказаться у него за спиной и ударить ещё раз. Разрубаемые позвонки громко хрустнули, брызнуло алым. Противник упал как подкошенный. Впрочем, боли он, видимо, совсем не чувствовал. Всё так же улыбаясь, попытался встать, хотя ноги и не держали. Даже попытался ткнуть Кузьму мечом, но тот не дал ему такой возможности, пинком в спину заставив мечника снова упасть плашмя, и сноровистым ударом перерубив ему шею. Двоедушник затих.

Настороженно оглядываясь по сторонам, он пинком откатил голову к тыну и, перевернув тело, рванул на нём рубаху. Так и есть: свежие татуировки с тайными символами Тьмы. Убитый был редкостным дурнем. Понадеявшись получить силу и воинское мастерство, он обратился к какому-то колдуну или ещё у кого вызнал, какие знаки надо нанести на себя, чтобы заключить такой договор. Только не учёл одного: Тьма берёт, ничего не давая взамен. Надеялся, что подселившаяся к нему душа будет душой опытного воина и будет поддерживать его в битве, но просчитался.

Внимательно оглядываясь и, более того, прислушиваясь, Кузьма пошёл к избе. "Влезла жаба в болото - сиди и не квакай" - мысленно вздохнул он. Дверь в избу была открыта, и везде было тихо. В избе возле печки обнаружилась связанная молодая женщина. На столе горшок, измазанный кровью, с кусками плоти внутри. Более ничего приметного в избе не нашлось. Кузьма вышел, осмотрел не торопясь небольшой сарай, где нашёл живую и здоровую козу. Обошёл дом вокруг, но ничего странного или опасного не приметил.

Только после этого вернулся в избу. Женщина, лежащая на полу, смотрела на него со страхом. Кузьма молча оттянул ей одно веко и смотрел глаз, потом другое. Достал из мелочной сумы амулет Белобога и одел ей на шею. Подождал немного. Ничего не произошло.

Я только посмотрю, нет ли на тебе знаков, - тихо сказал женщине Кузьма и аккуратно расстегнул несколько пуговиц на её рубахе. Никаких знаков, татуированных или резанных, на ней не было.

Путы её пришлось разрезать, столь сильно они были затянуты. На улицу Миляну-травницу пришлось нести на руках. Затекшие ноги не держали. Кое-как придя в себя, она поведала, что рано утром явились трое, все не местные. Один говорил с варяжским выговором. Все честь по чести, купили лекарственных трав и собрались было уходить. Но тут один выхватил меч и кинулся на спутников. Отчего и почему, она не знает. Была в огороде, когда всё случилось. До дома добежать не успела. Двоедушник говорил сам с собой на разные голоса и готовился к какому-то ритуалу, когда пришёл Кузьма. А квас он весь вылил, ему все кувшины нужны были для чего-то. Постыдную мысль пинать голову поверженного врага до самой деревни Кузьма отмёл как недостойную.

Приведя Миляну в деревню и рассказав старосте суть дела, Кузьма сразу же отправился на пристань, где остановился корабль купцов, с которым он шёл до Варяжского моря.