Подоконник

Вадим сделал глоток из бутылки. Дверь закрылась, и мужчина 35 лет посмотрел внутрь своего дома. Ничего нового – здесь всё так же депрессивно и безрадостно. Бывшие некогда цветными обои превратились в выцветшую серость. Мебель едва дышала, Вадим каждый день вдалбливал в стулья и кресло новые гвозди, чтобы те подольше прожили. Окна впускали свет из квартир недавно построенных многоэтажек. Там были люди. Они были рады, они чувствовали. Они жили, а не существовали. Три окна смотрели на чужие окна, но четвёртое всё ещё выглядывало на ночные огни родного города. Единственное, что осталось неизменённым с детства Вадима – подоконник четвёртого, «свободного» окна.

Тяжёлая деревянная панель могла вместить до четырёх человек. Но Вадиму приятнее было видеть на подоконнике несколько подушек и подстилку для кружки, которая впитывала влагу, не позволяя замарать дерево. Когда мужчина посмотрел на подоконник, на его глазах появилась тонкая полоска слёз. Это была единственная вещь, которая могла пробудить в нём чувства и освежить память. Единственное место, которое давало типичную жизненную смесь боли и счастья.

Вадим посмотрел на бутылку дешёвого алкоголя. Его заросшее лицо скривилось в отвращении. Мужчина прошёл в обуви к подоконнику и поставил на пол рядом с ним бутылку.

Слабо застонал чайник, попеременно вскидывая и опуская свистящий носик. Вадим бросил использованный пакетик в кружку и налил кипяток. Пока заваривался чай, его глаза снова обратились к подоконнику.
- Надо вспоминать, - сказал он себе. – Ещё раз всё вспомнить и закончить с этим.

Первое, что увидел в своей голове Вадим – далёкое детство. Он вспоминал, как на этом самом подоконнике сидела с ним мама. Она читала книжку с множеством картинок, на которых были либо машинки, либо животные, либо растения… Лёгким прикосновением он ощутил тембр её голоса. Глаза словно видели её ласковый взгляд.
«Чёрт возьми… Надо, Вадим. Надо сделать это» - думал мужчина.

Следующая картинка показала игрушечную машинку в грубой мужской руке. Вадим играл в город на подоконнике, а отец подыгрывал. Он был инспектором. Добрым инспектором. Часто он отпускал его машинки, даже если они нарушали некоторые правила дорожного движения…

День за днём родители сидели с ребёнком на этом подоконнике, показывая яркий красный закат. О, это было завораживающее зрелище. Но как только закат заканчивался, Вадима укладывали спать - так ему пытались привить правила сна с детства. Как видно, не удалось…

Мужчина взял кружку со слабой заваркой, сделал шаг к окну и остановился. Он посмотрел сначала в кружку, затем в сторону двух оставшихся пакетиков. Неиспользованных.

Вадим глубоко вздохнул и быстро закинул их в кружку – терять было нечего. Он прошёл к подоконнику и поставил кружку на подстилку. Его руки слегка подравняли бесцветные подушки – особенно крайнюю слева. За ней была страшная вещь, которую нельзя доставать до последнего момента.

- Ну что ж, поехали дальше, - сказал мужчина. – Дальше была Вика. Да, именно Вика. Вика и моё подростковое либидо.

Вика была одноклассницей Вадима. У неё были слегка выпирающие глаза, красивые налитые губы и фигура типичной созревающей девушки. Вадим был одним из её парней. Сам Вадим узнал об этом только после расставания.

Он помнил, как однажды пригласил Вику к себе. Родители на тот момент уехали в деревню на неделю, чтобы навестить стариков, и дом пустовал.
- Ахах, ну ты и дурак, Вадим, - сказал мужчина и хлебнул чай.

Это был предпоследний день без родителей. Вика согласилась прийти к Вадиму. Она даже слегка напрашивалась на это. Разумеется, у мальчишки подросткового возраста в голове зудела лишь одна заветная мысль.

И вот, час настал. Вика пришла в красивом красном платье. От неё веяло сладковатыми духами. Вадим провёл девушку к подоконнику и заварил чай.
- Нечто знакомое, - сказал мужчина. – Только сейчас рядом нет одноклассницы.

Они сидели близко друг к другу, пили напиток и слегка, словно случайно, прикасались друг к другу. Через полчаса они уже сидели в объятиях, а через час впервые поцеловались. Это был долгий и грубый поцелуй, быстро разжигающий ярчайшее пламя страсти. Обычно такая страсть также быстро и потухала, так как не подкреплялась истинной любовью.

Несмотря на рвение и поцелуи, продолжения Вадим тогда не получил. Вика не хотела торопиться и отложила соитие на следующий раз. Следующего раза не было. От этого Вадим позже, в более сознательном возрасте, вздохнул с облегчением.
- Если бы Вика забеременела от меня в десятом классе, - сказал Вадим, – я бы повесился к чёрту.

Мужчина сделал глоток. Что ни говори, а воспоминание о первом диком поцелуе связанно именно с этой деревяшкой, на которой он сейчас сидит. Вадим усмехнулся и затих

Дальнейшая память будет серьёзнее и тяжелее. Взгляд снова упал на левую подушку…

Нет. Ещё рано. Нужно довести начатое до конца.

Следующим эпизодом было совершеннолетие. Квартира досталась выросшему Вадиму, когда родители переехали в другую часть города. Он учился готовить и справляться с бытовыми трудностями, попутно проходя обучение в университете.

Он вспомнил то самое праздничное время.
- Новый год?.. Да, кажется, это был он.

Приглашённые одногруппники, куча напитков, по большей части безалкогольных (тогда Вадим ещё не пил) и орущая на весь дом музыка.

Молодые веселились и смеялись, они кричали поздравления и играли. Но единственное, что хорошо запомнил Вадим – сидящую на подоконнике Иру. Её ясные серо-зелёные глаза, длинные золотистые волосы, красивые губы и нос с тонким намёком на горбинку зародили в душе Вадима влюблённость. Ира же отвечала взаимностью к парню. Они сидели вместе и общались на разные темы, Вадим принёс к подоконнику упаковку апельсинового сока и два бокала. Само общение между ним и Ирой было незабываемо.

Но по-настоящему ему запомнился другой момент. Когда, под боем курантов и криками молодёжи, они с Ирой поцеловались.

На этот раз поцелуй был робким и мимолётным. Он не зажёг яркое пламя страсти, но он дал тепло для разогрева истинных чувств.

После нового года были свидания и прогулки. Каждый раз всё больше тепла разогревало влюблённость, превращая её в истинную любовь. Парень и девушка часто встречались дома и сидели на подоконнике, смотря на город и слушая приятную музыку. Порой, они собирали пазлы, рисовали, делали оригами на деревянной панели, отдавая творения друг другу в знак любви.

Свадьба, любовь, надежды, понимание, вопросы, споры, конфликты, замкнутость, молчание, измена...

Вадим залпом выпил чай и выкинул кружку в угол комнаты. Послышался звон.
- Любовь, любовь, любовь… - ворчал он. – Чёртов бред. Бессмысленный и пустой бред. Никогда и никаких гарантий для неё не могло и не может существовать. Если человеку надоедает – человек убегает. И никакие чувства, блин, не помогут. Чёртова память. Чёртовы воспоминания, - мужчина ударил кулаком по стеклу, выпуская наружу осколки. – Всё, что я получил – это расставание спустя несколько лет совместной жизни. Я просто ей надоел. Просто, мать его, надоел! Надоел! Она никогда не представляла, на что я иду ради неё, что мне приходится переваривать внутри себя каждый раз, когда мы ссорились!
Она и сейчас не понимает, как я проживал эти 10 лет один. Я и сам не понимаю. Я не помню. Я забываю! Всё из-за «прекрасной» любви.
Тёпло, разогревающее любовь… Да, тепло подогрело чувство, заставлявшее меня быть питомцем. Чувства могут подломить человека и сделать из него пластилин, которым манипулятор может играться, как пожелает.
Чёрт возьми, если бы я мог только вернуться в прошлое... Я бы сказал себе: «Вадим, если ты чувствуешь, что любишь кого-либо, то знай – иллюзия началась. Будь готов ко всему, что может случиться. Абсолютно ко всему! И не верь. Не верь даже близкому человеку. В любой момент он может также схватить нож и вырезать твоё чёртово сердце!»
Да. - Вадим посмотрел на порезанную руку. – Так бы и сказал. Что там осталось по воспоминаниям?

В голове мимолётно пронесся последний десяток лет. Начало запоя, начало нищеты, воровоство, судимость, административка, невозможность устроиться по образованию из-за судимости, работа чернорабочим…

Жизнь стала серой. Единственное, что ещё возвращало к ней – лишь подоконник с воспоминаниями.

Вадим заплакал. Громко и навзрыд. Из-за запоя он не заметил, как умерли его родители. Единственные люди, которые пытались ему помочь. Когда-то пытались… Друзья же просто махнули рукой на мужчину.

Всё из-за алкоголя. Всё из-за расставания. Всё из-за чувств. Всё из-за любви.

Теперь у мужчины есть решительность.

Пора!

Вадим схватил левую подушку и с силой выбросил её в серость квартиры. Под ней лежали таблетки феназепама.

Мужчина оторвал крышку, насыпал полную горсть в руку и засыпал в рот. После чего дотянулся до бутылки возле подоконника, в которой оставалась четверть жидкости.

Таблетки ушли в желудок с током спирта. Вадим с размаха кинул бутылку в стену, и сверкнули её осколки в свете луны.

Измученный взгляд устремился вдаль ночного города. Там сегодня был закат. Прекрасное зрелище детства, которое он пропустил сегодня и которое больше никогда не увидит...