Подруги

Памяти моей бабушки, Нины Павловны

Начало войны

Полуденное солнце ярко светило, когда бойкая почтальонка Нина вышла из соседней деревни Новики. Подставив лицо тёплым лучам, она откинула русую косу за спину и улыбнулась, поправив пустую сумку на плече. Все газеты и письма были доставлены адресатам. Нина гордилась своей работой, любила смотреть на улыбки односельчан, когда вручала им письма от родных. Дома почтальонку ждали мама, старшие братья Степан и Андрей, сноха Мария и маленькая племянница Раиса, её любимица.

Впереди маячили дома родной деревеньки Вичур, которая тянулась вдоль реки на два километра. Нина шустро перешла мост через реку Байса и пошла по главной улице, с гордо поднятой головой.

Не успела она дойти до почты, как заметила местных жителей, собравшихся у сельсовета. Среди них увидела маму, Евдокию Перфильевну, и братьев. Сердце юной почтальонки тревожно забилось в груди — неспроста народ собрался.

— Мама, что случилось? — Нина вцепилась в сумку, подбегая к родным.

— Нина! — заметив дочь, Евдокия кинулась к дочери со слезами на глазах. — Война! Фашисты напали! Мужчин забирают на фронт. Степану и Андрею сказали готовиться, вещи собирать.

— Как война? — опешила дочь, на её памяти уже была одна недавняя война — финская. Степан тогда вернулся живой, и вот снова забирают его на фронт, да ещё и Андрейку в придачу, которому уже исполнилось восемнадцать.

— Горе-то какое… — причитала женщина, еле сдерживая слёзы.

— Дадим отпор фашистам! — выкрикнул кто-то из толпы. Новость о войне мужчины восприняли спокойно, с боевым духом. — Победим! Не впервой!

— Не горюй, сестрёнка, — к Нине подошёл старший брат и сдержанно улыбнулся. — Пойдём домой сухарей сушить в дорогу нам с Андреем. Сказали, на днях придут повестки, и поедем мы на колхозной полуторке в Лебяжье.

— Как же так? — Нине не верилось, что это происходит с ними снова.

— Не бойся, война быстро закончится. Оглянуться не успеешь, как вернёмся к уборочной, — бодро ответил брат. — За Раечкой моей приглядывай да за Маней, тяжёлая она у меня, сама знаешь. Матери не давай грустить, она после смерти отца еле оправилась, а тут нас ещё забирают. Обещай, не падать духом.

— Обещаю, — тихо проговорила Нина, глядя в лучистые глаза брата.

Кто же знал, что война затянется на почти на четыре года и будет длиться 1418 дней.

Тяжёлая работа почтальонки

Через несколько дней Степан, Андрей, а вместе с ними ещё с десяток мужчин, уехали рано утром на грузовой машине, которая не вернулась в родную деревню, её тоже забрали на фронт вместе с шофёром. Это была единственная машина в колхозе. Скоро мобилизовали и остальных мужчин призывного возраста, остались в деревне одни женщины, подростки, дети и старики. На их плечи легла забота обеспечивать фронт продовольствием: вырастить урожай, собрать его, хранить и перевозить в райцентр.

В колхозе имелись молочная ферма и телятник. Вся тягловая работа досталась лошадям, да и то самых крепких и молодых животных забрали на фронт. Но народ не роптал, ждал хороших новостей и окончания войны.

Нине досталась непростая работа — разносить фронтовые письма в виде сложенных треугольников, а также казённые конверты с похоронками или с известием о без вести пропавших. Стоило только девушке появиться на улице с почтовой сумкой на плече, как жители, заметив её, бросали свои дела и спешили к воротам, с тревогой смотря на бойкую девчонку. Какие новости на этот раз принесёт почтальонка? Если плохих вестей не было, Нина уже издалека махала рукой, давая знак, чтобы односельчане не тревожились зря — похоронок нет.

Нина, получив на работе мешок с почтой, всегда первым делом смотрела нет ли прямоугольных писем — больше всего она боялась увидеть их. И вот однажды из мешка выпал очередной такой конверт вместе с другими письмами с фронта. Прочитав имя адресата, у неё задрожали руки.

— Мамочки, — ахнула она и села на стул.

— Что случилось, Нина? — заведующая почтовым отделением подбежала к девушке.

— Конверт на имя моей мамы пришёл, — еле прошептала она бледными губами. — Что делать-то? А если Степан? Маня же на сносях. Как я им такую весть принесу?

— Крепись, девочка, — покачала головой женщина. — Прочти сначала сама, чтобы знать, что матери сказать.

Дрожащими руками Нина вскрыла конверт.

— Ваш сын, красноармеец, Жгулёв… Андрей Павлович, находясь на фронте пропал без вести… — сквозь слёзы она прочитала извещение. — Как же так… Андрей…

Тяжёлой поступью войны горе вошло в их дом. Больше семья не увидела Андрея, даже могилки не было. Судьба его осталась неизвестной. Все понимали, что он погиб, но надежда ещё долго теплилась в их сердцах. Жернова войны продолжали перемалывать людские судьбы и жизни.

Приносить родным горестные известия нелегко, а чужим тем более. Прямоугольных конвертов стало приходить всё больше и больше. Однажды осенью пришла похоронка соседке Анне — её муж погиб. Нина с тяжёлым сердцем вошла в дом и вручила женщине конверт.

— Господи! — успела выкрикнуть Анна и упала без чувств.

Почтальонка заметалась по избе, не зная что делать. На помощь прибежали соседи и помогли привести Анну в чувства.

Вернувшись домой, Нина кинулась к матери со слезами на глазах.

— Мамочка, не могу больше, — ревела она, уткнувшись в колени Евдокии. — Нет сил похоронки носить! Как же ненавижу я эту войну! Хоть что со мной делай, а я не буду больше на почте работать.

— Ох, не позавидуешь тебе, — жалела мать дочь, поглаживая её по спине. — Иди в колхоз, там всегда работа найдётся.

Так и решили. Жизнерадостная девчонка не смогла быть вестником горя. Её сердце кровью обливалось каждый раз, когда приходили казённые конверты. Утром Нина отправилась в колхоз проситься на работу.

Тамарка

Осень 1941 год

— Вот, Нина, напарница твоя, — сатирик Ефим вывел из конюшни кобылу карей масти. Не молодушка, но ещё и не старая лошадь.

Нина осторожно протянула руку к морде животного.

— Не боись. Тамарка спокойная, умная. Не обидит тебя, — по-доброму говорил конюх. — Сладите.

— Ну здравствуй, Тамарка, — Нина раскрыла ладонь, на которой лежал кусок моркови. Кобыла тут же ухватила губами угощенье, с удовольствием разжевав его. — Значит, вместе будем работать.

Тамарка посмотрела на девушку, шевеля ушами, и потянулась к ней, уткнувшись носом в её тёплую руку.

— Ну вот, я же говорил, что сладите, — улыбнулся дед Ефим.

Так Нину определили в верхнюю бригаду колхоза, закрепив за ней тягловую лошадь. Юная извозчица быстро подружилась с Тамаркой, разговаривая с ней, как с подругой. Кобылка оказалась действительно спокойной, послушной и терпеливой.

Каждый день с раннего утра и до ночи трудились люди в деревне. На Тамарке, запряжённой в телегу или сани, Нина отвозила зерно в райцентр, также доставляла корма на ферму, односельчанам дрова, на поля удобрения. Работы было много, людей и тягловых животных не хватало.

Однажды рано утром Нина пришла в конюшню за своей помощницей. Лошадь успела только три часа отдохнуть, а тут снова эта шустрая девчонка появилась. Тамарка, прижав уши, попятилась от Нины, не желая выходить из стойла.

— Ну, чего удумала? — вздохнула юная извозчица. — Пошли давай.

Но лошадь ни в какую не хотела идти. В уставших больших глазах животного слезилась мольба не трогать её.

— Думаешь, мне не тяжело? — Нина обняла кобылу за шею, прижавшись к ней. — Я забыла, когда в последний раз спала и ела вдоволь. Просыпаюсь, а руки и ноги гудят, не хотят подниматься, спина ноет от тяжёлых мешков. Но как подумаю о Степане, что ему на фронте ещё тяжелее, чем нам, встаю и иду. Солдатам очень нужна наша подмога, моя и твоя. Понимаешь? — плакала Нина, уговаривая четвероногую подругу. — Надо зерно отвезти в райцентр. Из другого колхоза кто-то привезёт картошку, морковь и другое продовольствие для фронта. Солдатам силы нужны, чтобы в бой идти и проклятых фашистов с нашей земли прогнать.

Лошадь спокойно слушала свою извозчицу и, шевеля губами, вытирала девичьи слёзы, словно понимала о чём та плачет.

— Пойдём, моя хорошая, — девушка гладила свою напарницу. — Потом отдохнёшь. Вот как победим, так и отдохнём с тобой.

Кобыла вздохнула, кивнув головой, и всё же пошла за Ниной. У подруг своё сражение, нельзя отступать и тем более сдаваться. Кто, если не они, будут обеспечивать своих солдат на фронте, чтобы те вернулись поскорее домой?

Несмотря на жёсткие меры за хищение зерна, юные колхозники во время уборочной делали неучтённые запасы фуража для лошадей. Они понимали, что без сильных животных им не справиться и берегли их, давая корма чуть больше положенного и отдыха по мере возможности. Благодаря такому отношению, кони из верхней бригады были более выносливее, чем из нижней. Бывало, что обе бригады вместе вывозили зерно на элеватор. И когда лошади из нижней не могли даже подняться в горку, погонщики перекидывали мешки с зерном в повозки верхней бригады, облегчая воз измождённым животным.

Брат

Зима 1942 г.

Нина иногда бывала дома пару часов ночью и видела любимую племянницу Раечку только спящей. Сама же девочка практически не видела крёстную, живя с ней в одном доме.

Однажды она спросила бабушку:

— Баба, где крёстная? Она уехала?

— Нет, Раечка. Нина уходит на работу рано утром, когда ты ещё спишь, и возвращается заполночь, когда ты уже снова на полатях, — объяснила Евдокия внучке.

На следующий день четырёхлетняя Рая не ложилась спать, пока не дождалась тётушку, по которой очень соскучилась.

— Крёстная! — девчушка повисла на шее любимой тёти, как только та вошла в избу. — Наконец-то я тебя увидела.

— Ты чего не спишь? — удивилась Нина, ведь время было позднее.

— Тебя ждала, — прижалась племянница к ней. — Вдруг ты письмо от папы принесёшь.

— Нет, моя хорошая, не принесла, — вздохнула Нина, усадив крестницу к себе на колени. — Вот увидишь, скоро обязательно придёт весточка от твоего папы. Полевая почта долго письма везёт.

— Угу, — засыпала девочка в тёплых объятиях, довольная тем, что наконец-то увидела тётю.

От Степана уже несколько месяцев не было вестей. Это тревожило его родных, но они терпеливо ждали и надеялись на лучшее.

И вот однажды, когда Нина возвращалась из райцентра, она увидела почтальонку, которая ей активно махала рукой. Остановив лошадь, Нина спрыгнула на заснеженную дорогу и поспешила к женщине.

— Тетя Нюра, есть новости? — поняла она, что та не просто так махала ей.

— Есть. Я только что письмо матери твоей вручила. Кажись, от Степана, — улыбнулась женщина.

— Спасибо! — Нина тут же взобралась в сани и слегка хлестнула лошадь вожжами. Наконец-то долгожданный треугольный конверт пришёл от брата. Радости не было предела. Нина спешила домой после окончания рабочего дня.

Вся семья собралась за столом. Евдокия читала плохо, поэтому конверт не открыла и ждала, когда вернутся дочь и сноха, отработав свои трудодни. Раечка с волнением смотрела на треугольный конверт.

Жена Степана, дрожащими руками развернула лист и непонимающе уставилась на строчки.

— Почерк не Степана, — глаза Марии сразу заслезились. — Это не он пишет.

— А кто ж? — ахнула мать, прикрыв рот ладошкой.

— Это письмо не от папы? — заблестели глаза у девочки.

— Нина, прочти ты, — со страхом невестка отдала письмо золовке. Тут в люльке заплакал маленький Коленька, словно почувствовал беспокойство родных. Мария, взяв сына на руки, прижала его к себе, покачивая. Малыш быстро притих в руках матери.

— Уважаемая Евдокия Перфильевна, — Нина осторожно начала читать первые строки, — пишет вам медсестра из военного госпиталя по просьбе вашего сына Степана.

— Господи, живой, — прошептала Евдокия, осенив себя крестом.

— Он получил тяжелое ранение. Сейчас идёт уже на поправку, — продолжила читать Нина. — Просит не беспокоиться за него, всё плохое уже позади, жить будет. Ждите его домой, как только выпишут из госпиталя. Очень скучает по вам и передаёт всем пламенный привет.

— Вернётся, — прошептала Мария, утирая слёзы. — Слава тебе, Господи.

— Хорошо, что живой, — вздохнула Нина, волнуясь за брата. Раз домой собрался, значит, не годен к службе, иначе бы обратно отправили на фронт. О состоянии здоровья Степана медсестра ничего не написала, может, не хотела расстраивать. Но свои мысли Нина вслух не сказала.

Опасения оправдались, когда через месяц к дому подъехала запряжённый тарантас. На соломе, под лоскутным одеялом на животе лежал Степан. Самостоятельно встать он не мог, и женщины еле затащили его в дом на своих плечах. Они и плакали, и радовались его возвращению, осторожно обнимая родного мужчину, единственного оставшегося в семье.

— Эх, баньку бы, — мечтательно произнес Степан, лёжа на кровати.

— Так зачем дело встало — сделаем, — ответила Нина и помчалась во двор.

Когда баня была истоплена, Мария и Нина, подхватили Степана с обеих сторон под плечи и помогли ему дойти до бани. Евдокия сопровождала их, открывая двери. Усадив бывшего бойца на скамью, мать помогла сыну снять гимнастёрку и рубаху.

— Боже мой! Что это? — ахнула Мария и заплакала. Дрожащей рукой она коснулась спины мужа, ощущая под пальцами свежие неровные шрамы. — Всю спину исполосовали, — шептала женщина сквозь слёзы.

— А ты думала, его вернут тебе целёхонького? — Нина сама не ожидала увидеть жуткие шрамы по всей спине и поджала губы, сдерживая слёзы. — Война ведь ещё не закончилась.

Брат Нины получил ранение после взрыва мины, осколки повредили ему спину. Крупные остатки от мины хирурги вытащили, а мелкие так и остались с ним навсегда. Он долго ещё оставался лежачим, восстанавливаясь после ранения. Родные женщины ухаживали за ним и молились богу, чтобы он снова встал на ноги.

Посевная

Пришла весна, а с ней и новые заботы о будущем урожае. Поля нужно было вспахать и засеять. Женщины и подростки с утра и до ночи пропадали в поле, запрягали коней или даже коров и пахали сами. Но старая техника ломалась, не выдерживая нагрузки. В колхозе не осталось механизатора и вообще мало-мальски знающего мужика, который бы разбирался в том, как починить плуг или борону.

Женщины своими силами кое-как ремонтировали колхозную технику, но надолго её не хватало.

Нина вернулась с поля на обед, расстроенная.

— Чего грустишь, сестрёнка? — заметил Степан, выглянув из-за шторки, которая прикрывала кровать, где он лежал.

— Работа опять стоит, — вздохнула она. — Сеялка сломалась. Бабы и так и эдак, никак починить не могут. Переживают, что сроки сорвут.

— Ты на Тамарке приехала? — зачем-то спросил он.

— На ней, — вздохнула Нина. — Сейчас поем, да снова за зерном поеду, может, починят сеялку.

— Отлично. Отвезёшь меня на поле, где сеялка сломалась, — сказал Степан в приказном тоне, не терпящим возражений.

— Зачем это? — не поняла сразу Нина.

— Подсоблю чем смогу. Может, получится отремонтировать, — кряхтя, начал садиться мужчина, держась руками за кровать. — Хоть какой-то прок от меня будет.

Мать и Нина помогли добраться Степану до телеги. Солдат ещё плохо стоял на ногах, еле ими перебирал, но с помощью родных забрался в телегу, на которую постелили солому.

— Тамарка, смотри у меня, — Нина ласково погладила лошадь по морде, — иди осторожно, без выкрутасов. В телеге брат мой лежит, спина у него болит. Так что давай побережём его. Я тебе потом морковку дам.

Кобыла фыркнула, уткнувшись носом в ладошку своей извозчицы.

— Отлично. Договорились, — девушка похлопала напарницу по крупу, взобралась в телегу, взяв вожжи.

Тамарка не спеша шла по дороге, плавно, словно цирковая лошадь, а не колхозная. Привезя Степана на поле к сеялке, где женщины не один час уже пыхтели, Тамарка остановилась и смиренно ждала. Мужчина прямо лёжа не телеге указывал женщинам, что делать и как починить сеялку. Колхозницы с его помощью быстро справились и продолжили работу.

— Сам господь послал нам этого искалеченного солдата в помощь! — от радости плакали женщины. Они благодарили Степана и молились за его здоровье. Мужских рук очень не хватало в деревне.

Так и повелось. Если где что ломалось, Нина везла брата прямо на поле. Для этой цели ей разрешили запрягать Тамарку в колхозный тарантас на рессорах, чтобы Степану было комфортнее лежать на сене и помогать женщинам чинить технику. Четвероногая подруга старалась с осторожностью везти солдата на подмогу, за что Нина иногда угощала её лакомством или просто хвалила, гладя по морде.

Так прошло ещё одно лето и осень. Жителям деревни Вичур было тяжело, но они справились и собрали новый урожай, несмотря на те потери, что приходили с похоронками.

Волки

Зима 1943 год

Нина ехала по заснеженной дороге домой, крепко держа вожжи. Мороз крепчал, щипля нос юной извозчице. Солнце уже село за горизонт, и сумерки стремительно сгущались, превращая окружающий лес вдалеке в чёрное марево. Полозья скрипели под глухой стук копыт Тамарки. Под эту размеренную дорожную песню хотелось спать от усталости. Завалиться в сани и поспать чуток — лошадь ведь знает дорогу домой.

“Нельзя”, — молнией промелькнула мысль в сознании, и Нина поёжилась от подкрадывающегося мороза. До родной деревни оставалось каких-то пять километров.

Вдруг Тамарка обеспокоено заржала, и вдалеке раздался протяжный вой, которому вторил ещё один.

— Волки! — ахнула Нина, сообразив, кто может так страшно выть в лесу.

Кобыла оказалась не из пугливых и не впала в неконтролируемую панику, но тут же припустила ход, почуяв опасность.

— Давай, Тамарка, беги, миленькая, — от страха шептала Нина, крепко вцепившись в борт, чтобы не выпасть из саней. Лошадь хоть и немолодой была, но что есть силы понеслась вперёд.

Тамарка так и влетела в деревню, несясь во весь опор, остановилась только возле конюшни, тяжело дыша.

— Спасибо, миленькая, — Нина обняла свою подругу за шею, покрытую инеем, — ты жизнь мне спасла! Век этого не забуду.

Вечёрка

Осень 1944 год

Молодых парней, достигших призывного возраста, забирали сразу в армию. После учебки они отправлялись на фронт. Перед отбытием, как это бывало и раньше, в доме будущего бойца Красной Армии устраивали вечерние посиделки, которые жители называли вечёрками.

Нине шёл восемнадцатый год. Она и раньше любила петь и танцевать, а с приходом войны стало не до веселья. Но всё же стала первой певуньей на деревне, её часто приглашали на вечёрки вместе с сестренницей Августой. Как говаривали местные: “Нет Нины с Августой — и вечёрки нет”.

После тяжёлой работы порой не было сил идти на проводы, но Нина понимала, что нужно поддержать парней, будущих бойцов и защитников. Ведь не все из них вернутся домой, и, возможно, это был их последний вечер дома среди родных и близких.

Нина с Августой пели грустные и весёлые песни, первыми выходили плясать, подавая пример другим девушкам, которые стеснялись, а потом, глядя на них, присоединялись к подругам. Парни вместе с призывниками сидели обычно за отдельным столом. Девушек рядом с собой не сажали, спиртного им не наливали и даже не предлагали — не принято было так в деревне. Хозяйка для девчат накрывала отдельный стол в сторонке, поила их чаем и угощала выпечкой.

А на утро Нина с Тамаркой отвозили парней на пункт сбора. Девушка плакала, провожая односельчан. Бок о бок трудилась с ними, зная с детства, а теперь они, молодые здоровые парни, едут туда, где убивают. Многих она так больше и не увидела.

Однажды Нину и Августу позвали на вечёрку, где провожали молодого призывника в армию. Пригласили и шестнадцатилетнего гармониста Василия, долговязого большеротого парня с доброй улыбкой. Рос он сиротой, мать умерла, как родила его. Тётка Анна забрала к себе племянника. Отец тогда думал, что новорожденный сын не выживет, слабенький родился, а он выжил и вырос. Дядька научил Васю играть на гармони да к пчеловодному делу приобщил.

Умеешь на музыкальном инструменте играть — считай первый парень на деревне. Василия, несмотря на юный возраст, уважали и ждали на вечёрках. Кто ж девкам играть будет, как не он.

Но в этот раз Василий не торопился взять гармонь в руки и порадовать односельчан музыкой. Парни ему и так и эдак намекали, что пора, девки вон заскучали.

— Если эта баская девчонка сядет рядом со мной, то будет вам музыка, — указал Василий на Нину, сидящую за другим столом с девушками.

Нина косо посмотрела на гармониста. Он хоть и был младше её на пару лет, но она еле до его плеча доставала. Никогда раньше не обращала на него внимания, как и он на неё. А тут вдруг решил рядом с ней посидеть. С чего вдруг?

— Нина, чего ждёшь? — шикнула на неё Августа.

— А чего он тут раскомандовался? — насупилась девушка. — Не пойду я с ним рядом сидеть.

— Тебе трудно что ли? — не унималась сестренница. — Уж больно охота попеть да поплясать. Нина, пожалуйста, посиди рядом с Василием, а он на гармошке нам сыграет.

Вздохнув, Нина всё же встала и подошла к скамье, где сидел парень.

— Вот и ладно, — довольно улыбнулся ей Василий, взяв гармонь в руки. Нина присела рядом, скромно положив руки на колени.

Так и повелось, как вечёрка, так Василий и Нина рядышком сидят.

Сначала девчушке не нравился долговязый парень, а потом привыкла к нему, пригляделась. Василий был работящим, рукастым, как говорится, дела у него спорились. На пасеке трудился.

Нина про него рассказывала Тамарке, делясь своими девичьими секретами и переживаниями, дав себе зарок во время войны не выходить замуж. Кобыла слушала девушку всегда внимательно, словно понимала о чём волнуется Нина. Так всю войну и проработали бок о бок, маленькая Нина и лошадь Тамарка.

Победа

О том, что война закончилась победой Советских войск, Нина с Тамаркой узнали в поле, когда посевная только началась.

Ещё издалека женщины увидели скачущего верхом паренька, спешащего к ним.

— Победа! Победа! — радостно закричал он, как только приблизился. — Мы победили! Война закончилась! Ура!

Женщины разом от радости заплакали, запричитали. Не верилось им, что наконец-то закончилась война.

Нина от неожиданной новости растерялась, ей хотелось и плакать и смеяться от радости. Она обняла за шею свою четвероногую подругу.

— Тамарка, победа. Слышишь? — погладила она животное и заплакала. — Наконец-то, победа…

Над их головами не свистели пули, не сигналила сирена о воздушной атаке, они жили в тылу и не прятались в бомбоубежищах. Но им тоже пришлось несладко, работали на износ, недоедали, недосыпали, валились с ног от усталости и люди, и кони. Они не сдавались и верили в победу, приближая её, как могли.

В 1946 году Нине вручили медаль “За доблестный труд в Великой Отечественной войне”. Ей тогда было почти двадцать лет. Односельчане поздравляли Нину с заслуженной наградой, зная цену этой медали.

Нина уже не работала с Тамаркой, но часто навещала свою пожилую по лошадиным меркам подругу, принося ей угощение. И в тот день, получив медаль, она пришла в конюшню.

— Это и твоя медаль, Тамарка, — гладила она любимцу, подав ей кусочек моркови. — Без тебя я бы не справилась.

Лошадь ласково фыркнула, с благодарностью посмотрев на Нину, и с удовольствием приняла с её руки угощение.

Последний путь

Осень 1947 год

Нина покормила своего первенца и положила его в люльку. Несколько месяцев от роду было Павлику. С Василием они поженились, и вот уже сын у них родился, в аккурат 22 июня. Горькая дата для всей страны словно предрекла, что вырастет мальчишка, станет уважаемым Павлом Васильевичем и дослужится до звания полковника. Но это будет потом, а пока малыш, названный в честь деда, рос и креп на глазах на радость родителям.

Стук в дверь отвлёк Нину. Не дожидаясь ответа, в избу вошёл конюх дед Ефим. Он стянул картуз, понуро повесив голову.

— Нина, ночью Тамарка умерла, — вздохнул он. — Знаю, ладили вы очень. Подумал, может, проводишь свою напарницу в последний путь. Повёз я её на скотомогильник.

— Отмучилась, подруженька моя, — Нина вытерла рукавом покатившиеся слёзы. — Иду. Сейчас Павлика одену и выйду.

С сыном на руках проводила Нина в последний путь Тамарку. Тяжёлые годы взяли своё, закончился земной путь лошади, помощницы и подруги. Нина положили горсть пожухлой травы на свежую могилку, ровную, без холмика. Если есть лошадиный рай, то Тамарка непременно там.

Моя бабушка Князева Нина Павловна прожила 82 года, мой дедушка Князев Василий Иванович покинул этот мир раньше супруги на 9 лет. Куда только не забрасывала их судьба. И в Сибирь поднимать целину, и на Урал. Свой покой они нашли в Омской области, в селе Казанка стоят их могилки рядышком.

В 1997 году Нина и Василий отметили золотую свадьбу. Вырастили и воспитали пятерых детей (4 сына и 1 дочь, моя мама). Бабушка дождалась 10 внуков и 6 правнуков. Правда моих девочек она уже не застала.

Бабушка часто вспоминала военные годы, как работали они в тылу, и про Тамарку не забывала, трепетно хранила память о своей подруге.

Послесловие

Хочу выразить огромную благодарность своему дяде Князеву Николаю Васильевичу, который записал воспоминания своей матери. Именно на основе его статьи, вышедшей несколько лет назад, я написала этот рассказ.

Немного о том, как сложилась судьба остальных героев моего рассказа.

Степан Павлович, брат моей бабушки, от тяжёлого ранения оправился, поднялся на ноги, но всё же здоровье его было подорвано. Он не дожил и до 60 лет, его не стало где-то в 1968 году.

Жена его Мария прожила долгую жизнь, 92 года. Воспитали они с мужем 6 детей. Самой старшей Раечки - Раисы Степановны - не стало в прошлом году.

Скажу честно, что писать было нелегко, глаза так и застилали слёзы. Я очень скучаю по бабушке и по деду. Закалённые войной, они были людьми особого уклада, жили по совести и чести. Низкий им поклон.

Очень хотелось сохранить память о своей бабушке для своих детей и будущих внуков. Ведь у каждого из нас эта война оставила свой след в семейной истории.

Никто не забыт, ничто не забыто….

Князевы Нина Павловна и Василий Иванович