Подземные эльфы

Давным-давно, на окраине одного далёкого селения, жил старый лекарь. Жил он сам скромно, никому никогда не отказывал в помощи. И была у лекаря того дочка Юлвирруна.

Однажды пошла Юлвирруна с подругами в лес по грибы. Грибов было вокруг видимо-невидимо, девушки и разбрелись кто куда. Забрела Юлвирруна в самую глушь, и вдруг опомнилась, стала подружек звать, но никто уже не откликается. А дело к вечеру идёт, и понимает девица, что не успеет домой вернуться — совсем она заплутала. Шла она, шла, и видит: гора перед ней высокая, а у подножия её пещера.

«Здесь и заночую» - подумала Юлвирруна. Поела немного, из того, что дома взяла и устроилась в пещере отдыхать. Но как ни старалась, уснуть она не могла.

Вот уж полночь наступает. Загремел снаружи гром, завыл ветер. Затряслась гора и открылась в ней трещина. Выехала из нее дюжина всадников, а во главе пред ними колдунья в белом платье, из паутины сшитом. Лица у всех черные, как оникс, волосы серебром блестят, глаза алым сияют.

Как закрылась гора, конь под колдуньей встал на дыбы, сама она зашипела, словно змея, к всадникам своим поворотилась и говорит:

— Чую, чую в лесу чужака! Найдите его и приведите ко мне!

Сказала и тотчас помчалась в лес со своими спутниками. А Юлвирруна ни жива ни мертва, забилась за угол пещеры и ждёт, чего, сама не знает. Тут вдруг увидела она, что два огонька алых во тьме лесной к ней приближаются, и оцепенела от ужаса.

Спешился всадник, оставил коня и подошел к ней.

— Ты зачем сюда пришла? Или не знаешь, чей это лес? – строго спросил он у девушки.

— Заблудилась я, не смогла домой дорогу найти.

— Если увидит тебя госпожа, тотчас же убьёт. Жаль мне тебя, но и мне пощады не будет, если узнает, что я тебя пожалел. Так сделаем: возьми мой плащ и накинь на плечи. В нём тебя никто не увидит, а как встанет солнце, ступай домой.

Снял он с себя плащ, отдал Юлвирруне и говорит:

— На вечерней заре принеси его на опушку и оставь. Только смотри, никому ничего про меня и то, что случилось с тобой не говори.

Направился было воин к лошади, как девица тихо сказала ему на прощание:

— Спасибо, век тебя помнить буду.

А тот взглянул на Юлвирруну так странно, словно и не слышал никогда в жизни слова благодарности. Сел на коня и ускакал в чащу.

Закуталась Юлвирруна в плащ, как велел ей незнакомец и ждёт.

Перед самым рассветом вернулась колдунья к горе. Рукавом махнула, змеёй зашипела, начала слуг звать. Вскоре собрались всадники у горы, а она их и спрашивает:

— Кого видели? Что слышали? Почему пленника не привели?

Первые одиннадцать ей в голос отвечают:

— Никого не видели, ничего не слышали. Лес пустой стоит.

Нахмурилась колдунья, и спрашивает у двенадцатого, который молчал:

— Ты, Сорн, куда плащ подевал?

— Как все разъехались, услышал я в чаще тихие шаги, помчался за юркой тенью, плащ зацепился за ветку. – отвечает ей Сорн и на тушку лисы, к седлу притороченную, показывает – Еле догнал рыжую, а плащ так и остался на ветке.

Видит Юлвирруна из своего укрытия: злится колдунья. Не могла она, великая колдунья, человеческую душу со зверьком лесным перепутать! Успела добыча вырваться, смогла обмануть её охотников. Теперь уже не за себя боится Юлвирруна, что, если разгадает обман колдунья?

— Силы Небесные, не оставьте спасителя моего.

Опять загремел снаружи гром, завыл ветер. Затряслась гора, открыла потайную дверь. Только исчезли в глубинах подземные всадники с колдуньей, как первый солнечный лучик земли коснулся.

Спрятала Юлвирруна плащ Сорна на дно корзины и пошла дорогу искать. Вскоре односельчан встретила, они как раз её искать отправились. Смотрят на нее люди, не узнают. Вчера еще она весенней птичкой летала, а тут ровно подменили. Молчит девушка, только корзинку к себе прижимает.

— Утром в лесу волк страшный выл. Лицо человеческое, уши в сторону, глаза красным горят. Может увидела она его – решили жители.

К обеду вернулись они назад. Отвели Юлвирруну домой, к отцу, одна из подружек с ней осталась. Села Юлвирруна, совсем бледная, у окна, отец с подругой расспрашивают, что с ней в лесу случилось, только будто не замечает их девушка. Все мысли у неё только о том воине из ведьминой свиты. Достала Юлвирруна плащ из корзинки, и в слезы. Жив Сорн еще? Вдруг догадается колдунья, что не на ветке его плащ?

Стали её утешать подруга и отец, и заметили, что плащ-то необычный. Видит старик: на черной ткани узоры. Присмотрелся он к ним, и закачал головой. На плаще пауки серебряные вышиты — знак Подземного народа.

— У кого ты его взяла? – спросил отец.

А дочь пуще прежнего плачет.

— Что случилось с тобой? – волнуется подруга.

А Юлвирруна и не слышит, что её спрашивают.

Видит отец, толку мало, отошёл от дочери. А подруга не унимается. Только начало солнышко к закату клониться Юлвирруна поутихла и собираться стала. Опять корзинку взяла, плащ в нее уложила. Только на крыльцо вышла, тут подруга её окликивает:

— Куда же ты, Юлвирруна?

— В лес мне нужно.

— Зачем?

— Плащ вернуть хозяину, он ждет уже. — сказала и побежала к лесу.

И чудится ей, что перед ней гончая огромная бежит, глазами огненными её выслеживает, нюхом вынюхивает. Подходит она к опушке и ждёт.

Ровно в полночь слышит она в лесу конская сбруя звенит, конь фыркает. И правда к деревцу конь привязан, один из тех, на которых охотники ночные скакали. Подошла девушка поближе, руку на холку положила и давайте гриву разглаживать.

— Пришла всё-таки. — раздался из-за спины знакомый голос.

Бросилась тут Юлвирруна к Сорну и крепко его обняла.

— Услышал всё-таки молитвы мои Небесный защитник. А я уж и не ждала тебя.

Обнимает она его, а сама чувствует: холодом, как от могилы, веет.

Смутился воин. Не бывало с ним прежде так, чтобы кто-то за него Небесному Царю молился. Молча взял он плащ и уже собирался исчезнуть в чаще, но Юлвирруна его остановила:

— Постой, Сорн. Скажи мне кто ты и откуда? Зачем служишь колдунье?

Сели они на траву и Сорн начал рассказ.

— Я был рождён под землёй, где не светит солнце. Мать не помню, а отца и не видел никогда. В раннем детстве меня, как и других детей моей бессолнечной страны, отдали одной из колдуний во служение. Обязан я теперь служить ей до окончания веков. Каждые семь лет поднимается отряд охотников на поверхность. Три ночи рыщем мы по лесу, ищем тех, кто нарушил его заповедные границы, и приводим к колдунье. Вчера я должен был забрать под землю тебя. Но как только увидел тебя, понял: не смогу я тебя похитить. Устал я зло на потеху колдуньям творить! Ушёл бы, да только некуда.

— Так пойдём ко мне в деревню, будешь жить среди людей.

— Где же найти такую добрую душу, которая готова будет принять подземного жителя?

— Я приму. Буду тебе женой, а ты мне — мужем.

Видно, по всему — боится охотник покинуть родину, пусть и постылую, и уйти к тем, кого ещё вчера он врагами считал.

— А расскажи мне, как там у вас, на земле живется?

И стала Юлвирруна Сорну про обычаи людей рассказывать. Тот молча сидит, внимательно вслушивается в рассказ, ничего упустить не хочет. Вдруг слышат они — по лесу тихий свист разносится. Вздрогнул Сорн:

— Зовёт нас колдунья! — вскочил на ноги. — Рассвет скоро.

— Останься! — умоляет девушка.

— Нет, не время ещё. Завтра — последняя ночь колдунье по земле ходить. Если удастся мне на земле в ту ночь задержаться, то с восходом рассеет солнце чары колдуньи, и я смогу уйти.

— Где мне ждать тебя? — спрашивает Юлвирруна.

Задумался Сорн.

— Не положено одинокой девушке ночью по лесу бродить, да и где это видано, чтобы невеста жениха к отцу провожала? Как он мне после этого дочь свою доверит? Жди меня дома. Вот, возьми, — и протянул он ей свой кинжал, — в землю у порога воткни, чтобы нашёл я вас. Трижды постучусь, ты только открой, не забудь, иначе худо мне будет.

На том и расстались. Сорн коня отвязал и поскакал к горе, а Юлвирруна домой поспешила, отцу всё рассказать.

А меж тем подружка её, как ушла Юлвирруна, сразу к кузнецу кинулась совета просить. А кузнецы, как известно, с Подземным народом лучше других знакомы, ведь работают они с железом, что в недрах земных рождается. Рассказывает девушка кузнецу, так, мол, и так, Юлвирруна сама не своя после того, как из лесу вернулась. Весь день плакала над плащом с вышитыми пауками. Выслушал кузнец рассказ девушки, и говорит:

— Говорят, в лесу недавно видели гончую: сама чёрная, как тень, а глаза горят, словно угли из костра. Эльфийская то гончая, говорю тебе! Плохи наши дела, если околдована Юлвирруна эльфом. Но чары эльфов этих лишь по ночам силу имеют: как коснётся земли первый лучик солнца, тотчас же рассеивается их волшебство. Если не дать Юлвирруне до утра дом покинуть, спадут с неё чары, и эльфы оставят её. Но ей не говори о том, что от меня услышала — пока чары на ней лежат, не будет к разуму прислушиваться.

Вернулась девушка в дом лекаря, а Юлвирруна тут как тут, опять весела. Хлопочет по дому, и отец сидит радостный. Подруга подошла к хозяину расспросить, что случилось, отчего Юлвирруна так весела и к чему они так готовится?

— Родню вечером ждём из дальней деревни. — ответил старик, — Давно не виделись.

Просит тут подружка Юлвирруну:

— Позволь тебе помочь? Ты две ночи не спала, устанешь скоро.

А та и рада. Дом небольшой, скорехонько управились девушки. Утро уже далеко, а вечер не близко. Умаялась Юлвирруна и просит подругу:

— Разбуди меня, как в дверь постучат. Родню нужно встретить.

Согласилась подруга, а сама думает: вот, проспит Юлвирруна до утра, а как проснётся — и не вспомнит об эльфах. Как легла, так сразу и уснула беспробудным сном.

Как наступила ночь, услышала девушка на улице топот. Звенит конская сбруя, фыркает конь. Это въехал в деревню черный всадник. Остановился у дома лекаря, сошел с коня. Еще раз фыркнул конь, как бы прощаясь, и в темноте растаял.

Стучится Сорн в первый раз. Слышится Юлвирруне сквозь сон, что шумит кто-то на улице. Только хотела встать, а подруга ей и говорит:

— Спи, это ветер воет.

Зашумел тут, зашевелился лес.

Второй раз Сорн постучал. А подруга опять:

— Спи, спи, это собаки лают.

Скоро уж ночи конец. В последний раз стучится Сорн, зовёт невесту по имени. Только позвал, как из леса свист донесся. Услышала Юлвирруна имя своё, на крыльцо выскочила, да поздно уже. Только и успел Сорн ей крикнуть:

— Прощай, видно, судьба моя велит под землю вернуться!

Обернулся он тут гончей и в лес бросился, только его и видели.

Заплакала девушка, к отцу бросилась:

— Батюшка, родимый, благослови меня на дорогу. За охотниками пойду, верну Сорна на землю.

Погоревал отец, но что с дочкой поделаешь? Всё одно же уйдёт. Пусть лучше с благословением пойдёт, чем без него. Взяла девушка у кузнеца пару железных башмаков и чугунный посох и поспешила к горе.

Долго ли, коротко ли, идёт Юлвирруна по Подземному царству. Вот-вот прохудятся железные башмаки, вот-вот сломается чугунный посох. И тут слышит она, как хнычет и хлюпает кто-то поблизости, на помощь зовёт. Бросилась девушка на голос, а там карлик. И страшный такой: голова, как у рыбы, глаза огромные, что два блюдца, пузо как бочонок. Застрял карлик в огромной паутине, вопит, машет лягушачьими лапками. Заметил он девушку и просит:
— Освободи меня, сделай милость, золота тебе дам, сколько унесешь!
— Не надо мне золота – отвечает Юлвирруна, — твоей беде не трудно помочь.
Подошла она к карлику, путы перерезала. Спрыгнул он на землю.
— Откуда ты? Не похожа ты на нашего подземного брата. Куда путь держишь?
— Из верхнего мира я. Жениха здесь ищу, забрала его паучья колдунья.
И рассказала всё, что с ней приключилось. Нахмурился карлик:
— Видел я двенадцать охотников, видел и колдунью в паучьем платье. Вихрем пронеслись они по пещерам, еле успел я с пути их убраться.

И ты осторожнее будь, ведь не лесные это эльфы, а дроу. Когда-то и они на земле жили, но утащила их под толщу земную Паучья Королева. Солнце они забыли, любви не знают. Красивы, как все прочие эльфы, но души чернее, чем уголь, и холоднее, чем лютая зима. Ступай домой, девочка, Сорн, верно, тебя уже и позабыл.
— Не говори так! — вскрикнула девушка, — Помнит он меня, небо земное помнит. Умоляю тебя всем святым, укажи мне как найти их?
— Куда скачут дроу, только им и ведомо. Ну не печалься, провожу я тебя к Озеру. Там Зеленая карга живет. Ей уже четвёртый век пошёл, может посоветует тебе, что делать.
Вывел карлик Юлвирруну к огромной пещере, а в пещере той озеро подземное, большое-пребольшое, на берегу лодка деревянная лежит.

— Возьми эту лодку, — говорит карлик, — и плыви, куда глаза глядят. Рано или поздно найдёт тебя карга.

Села Юлвирруна в лодку, оттолкнулась веслом от берега и поплыла вперед.

Сколько плыла не знает, может день, а может и неделю, только вдруг суденышко ее теченье подхватило. Несет вперед вода не выгрести никак. Вынесло ее к каменистому островку. На островке домик бревенчатый стоит, весь лишаем и грибами покрытый.

Подошла Юлвирруна ко входу, видит внутри над очагом древняя старуха склонилась. Страшная престрашная: маленькая, скрюченная, нос длинный, зеленое лицо морщинами изрыто. Испугалась Юлвирруна, но как Сорна вспомнила, страх тут же и отступил.

— Здравствуй, любезная бабушка! — поклонилась ей Юлвирруна.

Удивилась сначала старуха, потом улыбнулась беззубым ртом и сказала:

— Триста лет здесь живу, ни от кого доброго слова не слышала! Кто ты такая? Что тут делаешь?

— Из Верхнего мира я, жениха своего ищу, забрала его паучья колдунья. Сказали мне, что ты долго в Подземном царстве живешь, многое знаешь. Может скажешь, где мой жених?

— Далеко твой Сорн сейчас. В Паучий город спешат охотники. А где тот город, не ведомо мне. Ну не печалься, ложись спать, утром укажу тебе путь к моей старшей сестре. Она вдвое больше моего на свете живет, может она знает.

Поутру разбудила старуха Юлвирруну. Стали они прощаться. Достала тут старуха из сундука чашу серебряную и подает девушке:

— Вот, возьми на прощание. Если в эту чашу воды налить, станет она показывать чужие края. И вот тебе лучик солнечный, из Верхнего мира принесенный. Он укажет путь к моей старшей сестрице.

— Благодарю тебя!

Села Юлвирруна в лодку, оттолкнулась веслом от берега. Лучик перед ней по волнам бежит, дорогу указывает. Сколько плыла не знает, может день, может неделю, только вдруг суденышко ее теченье подхватило. Несет вперед вода не выгрести никак. Вынесло ее к каменистому островку. На островке домик бревенчатый стоит. Крыша мхом поросла, стены деревья поддерживают.

Подошла Юлвирруна ко входу, видит внутри над очагом древняя старуха склонилась, постарше первой, нос крючком, на зеленом лице подбородок лопатой выпирает. Испугалась девушка, да тут же жениха своего вспомнила, страх превозмогла:

— Здравствуй, любезная бабушка! – поклонилась Юлвирруна.

Удивилась сначала старуха, потом улыбнулась беззубым ртом и сказала:

— Семьсот лет здесь живу, никто меня не уважил, доброго слова не сказал! Кто ты такая? Зачем пришла?

— Из Верхнего мира я, жениха своего ищу, забрала его паучья колдунья. Сестра твоя сказала, что ты вдвое больше ее на свете живешь, может скажешь, где мой жених?

— Долго же ты добиралась. Охотники уж в город возвратились. Сорна твоего колдунья в свой дом взять хочет. Да где тот город, не знаю я. Ну не печалься, ложись спать, утром укажу тебе путь к нашей старшей сестре, она втрое больше меня на свете живет, может знает, как туда добраться.

Поутру разбудила старуха Юлвирруну. Стали они прощаться. Достала тут старуха из сундука пяльцы серебряные да иголочку золотую и подает девушке

— Вот, возьми на прощание. Сама эта иголочка вышивает, ты только пяльцы держи. Как придешь в город, сядь у ворот дома той колдуньи. Станет она у тебя подарки наши просить, торговаться будет, сокровища неслыханные предлагать, а ты не продавай, проси, чтобы позволила на Сорна посмотреть.

— Благодарю тебя!

Села Юлвирруна в лодку, оттолкнулась веслом от берега. Лучик перед ней по волнам бежит, дорогу указывает. Сколько плыла не знает, может день, может неделю, только вдруг суденышко ее теченье подхватило. Несет вперед вода не выгрести никак. Вынесло ее к каменистому островку. На островке домик бревенчатый стоит. Крыша лесом поросла, стены горами закрыты.

Подошла Юлвирруна ко входу, видит внутри над очагом древняя старуха склонилась. Маленькая, меньше первых двух и до того страшная! Нос длинный, голова трясётся, на зеленом лице глаза огнем горят. Испугалась девушка, но вспомнила Сорна и смело в избушку шагнула.

— Здравствуй, любезная бабушка! – поклонилась Юлвирруна.

Удивилась сначала старуха, потом улыбнулась беззубым ртом и сказала:

— Две тысячи лет здесь живу, все старой каргой кличут. Никто не называл меня бабушкой! Кто ты такая? Зачем явилась?

— Из Верхнего мира я, жениха своего ищу, забрала его паучья колдунья. Сестры твои сказали, что ты втрое больше их на свете живешь. Прошу, скажи, где мой жених?

— Хочешь не хочешь, а пришлось Сорну в дом колдуньи идти жить. Родня его радуется, а он невеселый ходит, тебя вспоминает. Ну не печалься, старые счеты у меня с паучихами. Переночуй здесь, утром укажу я тебе путь в их город.

Поутру разбудила старуха Юлвирруну. Стали они прощаться. Достала тут старуха из сундука птичку золотую и подает девушке

— Вот, возьми на прощание. Соловей этот как живой летает, песни поет. А теперь слушай меня внимательно, если удастся колдунье вас догнать, держи Сорна, не отпускай. Тогда сможете вы на землю вернуться.

— Благодарю тебя!

Села Юлвирруна в лодку, оттолкнулась веслом от берега. Лучик перед ней по волнам бежит, дорогу указывает. Вскоре приплыла она к берегу. А на том берегу город огромный каменный. Посреди города башня стоит, вместо солнца светит. Только шагнула она к воротам, сломался чугунный посох, прохудились железные башмаки.

Тут земной лучик в карман к Юлвирруне спрятался. Смело прошла девушка мимо каменных пауков у ворот, вошла в город. Вокруг по площади эльфы ходят. Лица у всех ониксовые, волосы — как паутина серебряная. Нашла девушка дом пекаря, нанялась на работу. Как управилась с делами, опять в город пошла.

Села Юлвирруна у дома колдуньи, чашу серебряную достала. Стала тут чаша далекие страны показывать. Одни вечно снегом укрыты, в других жаркое солнце всегда светит. Тут колдунья в свой дом возвращается. Увидела она чашу серебряную, подошла к девушке и говорит:

— Продай мне игрушку!

— Ни за какие деньги я ее не продам.

— Говори, чего хочешь, ничего не пожалею.

— Слышала я, будто бы была ты со слугами в Верхнем мире. Позволь мне с Сорном твоим увидеться, хочу посмотреть на того, кто на земле был, звезды видел.

Рассердилась колдунья, да уж больно хочется ей забаву заполучить. Подумала: «Что за беда, если девка слугу моего увидит? Пусть смотрит, чаша то мне достанется»

— Так уж и быть, приходи вечером.

Сказала и в дом зашла. Вечером налила она в кубок сонного зелья, велела Сорну то зелье выпить. Только уснул он, колдунья позвала Юлвирруну к нему в комнату:

— Вот тебе Сорн, смотри сколько душе угодно, я мешать не стану.

Ушла колдунья, а девушка к жениху кинулась. Видит спит он, стала будить, не просыпается. Заплакала она:

— Сорн, милый, проснись! За тобой я пришла. Под землю я за тобой спустилась, башмаки железные истоптала, посох чугунный изломала, у зеленых карг о тебе спрашивала, все тебя искала.

Только утро наступило, колдунья тут как тут. Радуется: слуга спит, девчонка вся в слезах. Отдала ей Юлвирруна чашу и к пекарю пошла. Поплакала и за работу принялась.

Управилась с делами и к колдуньиному дому пошла. Села, пяльцы достала. Бегает иголочка по полотну, родные горы вышивает. Тут колдунья в свой дом возвращается. Увидала она пяльцы с иголочкой и говорит:

— Продай мне игрушку!

— Ни за какие деньги я ее не продам.

— Чего хочешь, говори, ничего не пожалею.

— Дозволь мне Сорна твоего увидеть. Пяльцы с иголкой твои.

Рассердилась поначалу колдунья, да уж больно вещица ей приглянулась. Подумала: «Что за беда, если девка слугу моего увидит? Пусть смотрит, мне то что?»

— Так уж и быть, приходи вечером.

Сказала и в дом зашла. Вечером налила она в кубок сонного зелья, велела Сорну то зелье выпить. Только уснул он, колдунья позвала Юлвирруну к нему в комнату:

— Вот тебе Сорн, смотри сколько душе угодно, я мешать не стану.

Ушла колдунья, а девушка к жениху кинулась. Видит спит он, стала будить, не просыпается. Заплакала она:

— Сорн, милый, проснись! За тобой я пришла. Под землю я за тобой спустилась, башмаки железные истоптала, посох чугунный изломала, у зеленых карг о тебе спрашивала, все тебя искала.

Только утро наступило, колдунья тут как тут. Радуется: слуга спит, девчонка вся в слезах. Отдала ей Юлвирруна пальца с иголочкой и к пекарю пошла. Поплакала и за работу принялась.

Управилась с делами и в последний раз к колдуньиному дому пошла. Села, соловья достала. Летает птичка вокруг, песни земные поет. Тут колдунья в свой дом возвращается. Увидала она птичку золотую, подскочила к девушке:

— Продай мне игрушку!

— Ни за какие деньги я ее не продам.

— Чего же ты хочешь? Знаю, знаю, чего тебе надобно. Приходи вечером.

Не рассердилась на этот раз ведьма. Думает: «Все равно девке меня не обхитрить.» Подумала так и в дом зашла. Вечером опять велела Сорну сонное зелье выпить. Как заснул он, колдунья привела Юлвирруну в спальню и смеется:

— Вот тебе Сорн, смотри сколько душе угодно, я мешать не стану.

Ушла колдунья, а девушка к жениху кинулась. Видит спит он, стала будить, не просыпается. Заплакала она:

— Сорн, милый, проснись! За тобой я пришла. Под землю я за тобой спустилась, башмаки железные истоптала, посох чугунный изломала, у зеленых карг о тебе спрашивала, все тебя искала.

Долго она плакала, долго жениха будила. Тут вдруг слеза ее на лицо Сорну упала. Ровно обожгла его слеза та, открыл воин глаза, увидел невесту.

— Уж не сон ли ты? - спрашивает.

Обрадовалась Юлвирруна, что проснулся ее жених. Стала она ему рассказывать, как подруга ее оставила, как она в Подземное царство спустилась, как с колдуньей менялась.

— Что случилось, то случилось. – сказал Сорн. - Я на людей зла не держу. Бежать нужно скорее отсюда.

Взял он с полки гребень, достал из сундука пояс, Юлвирруна птичку на кровать бросила, как было обещано. И поспешили они во двор. Свистнул Сорн и тотчас на зов хозяина конь явился. Поднял Воин с мостовой черный камень, в сумку к остальным вещам бросил. После чего посадил невесту вперед себя на лошадь, и помчались они прочь от города.

Только наступило утро, колдунья тут как тут. Заходит она в комнату, а в ней никого. Поняла она, что обхитрила ее девушка, завопила так, что на всё Подземное царство её было слышно:

— Слуги мои верные, седлайте коней! Отступника с девчонкой нужно в город вернуть!

Сказала так и бросилась с охотниками в погоню.

Гонит Сорн коня вскачь, среди ветвистых пещер путь ищет, слухом своим эльфийском топот различает.

— Видишь что-нибудь позади – Спрашивает у Юлвирруны.

— Вижу алые угольки в темноте сверкают.

— Это колдунья за нами гонится!

Вынул он из сумки гребень, через плечо бросил. Встал за ними густой дремучий лес. Пока колдунья со слугами через тот лес пробиралась, Сорн с Юлвирруной далеко ускакали.

Быстрее ветра конь летит, через ущелья перескакивает. Только опять Слышит Сорн громкий топот:

— Видишь что-нибудь позади – Спрашивает он у Юлвирруны.

— Вижу алые угольки в темноте сверкают.

— Это колдунья за нами гонится!

Вынул Сорн из Сумки камень и через плечо бросил. Задрожала земля, заволновалась. И поднялась за ними скала высокая-превысокая. Пока колдунья со слугами через ту скалу перелазала, Сорн с Юлвирруной далеко унеслись.

Из последних сил выбивается конь. Вот уже и Верхний мир виднеется. Опять спрашивает Сорн Юлвирруну:

— Видишь что-нибудь позади – Спрашивает он у Юлвирруны.

— Вижу алые угольки в темноте сверкают.

— Теперь уж колдунья за нами не угонится!

Вынул он из сумки пояс, через плечо бросил. На том месте, где пояс упал, потекла широкая глубокая река. Фыркают кони охотников, не идут в воду, боятся быстрого течения. Зашипела от злости колдунья, крикнула Сорну:

— Знай я вчера, что ты нас покинешь, превратила бы тебя в чудовище! - тут вдруг голос ее тише стал, ласковее – Ах, не слушай меня, что тебе злые слова. Об одном прошу, в последний раз хоть на нас посмотри. Не увидимся ведь боле.

Всю жизнь Сорн ненавидел колдуний, они ведь не то, что чужим, своим свободно вздохнуть не позволяли. Сейчас вернется он с невестой в деревню, и о них забудет навсегда, как о страшном сне. А вот с охотниками горько ему расставаться. Вместе ведь росли, вместе с врагами дрались. И голоса знакомые его зовут, прощаются. Остановил он коня, задумался. Юлвирруна то видит, что недобрые улыбки на лицах эльфов. И манят их голоса Сорна к себе. А он возьми, да и обернись.

Только посмотрел он назад, околдовали его эльфы. Спрыгнул он с коня, и на зов пошел. Злых глаз не видит, бурный поток не замечает. Вспомнила тут Юлвирруна наказ карги, спрыгнула на землю. К жениху подбежала, тянет прочь от воды. В тот же миг обернулся воин гончей, рвется чудовище к реке. Потом в огромного паука. Да крепко держит его девушка.

Тут вдруг забился в ее руках черный дракон. Крыльями машет, рвется в Подземное царство. Чувствует Юлвирруна, сильнее дракон вот-вот вырвется из рук. Запела тогда девушка тихую древнюю песню, одну из тех, что от отца слышала. Затих тут дракон у ее ног. Шипят, как змеи, эльфы на другом берегу, боятся древних слов.

— Твоя взяла, чужачка! – сказала колдунья и унеслась в свой город.

Тут и Сорн очнулся. Крепко обнял он невесту, и не чувствует она больше от него холода могильного. Взялись они за руки и к выходу из горы направились.

***

В тот день вернулась Юлвирруна в деревню и эльфа с собой к отцу привела. Щурится юноша на солнце с непривычки, а так — ничуть от человека живого не отличается, только волосы серебряные на ветру развеваются.