Поехали кататься?

Думаете, отпуск — это классно? Да, вы правы. Но не зимой, когда из одного снега переезжаешь в другой. Ладно ещё рыбаки, охотники — у тех сезон. А мы? Куда? Зачем?

— Ура!!! — супруга радостно выбегает из комнаты с высоко поднятыми руками.

— Ты чего? — искренне не понимаю.

— Мне удалось найти путёвки в Абзаково по дешёвке! — она кидается мне на шею, обнимает и целует.

Я чувствую, как её немаленькая грудь упирается мне в живот. Ох! Ну что ты делаешь? Смотрю в её карие глаза, в которых искренняя радость. А тут такое унылое и печальное я смотрит ей в ответ.

— И что мы там будем делать? — спрашиваю её.

— Как что? — она отскакивает от меня. — На лыжах кататься!

Вот это поворот!

— А ты хоть умеешь? — спрашиваю её.

— Ну… Когда-то в школе, — говорит она.

— А я — нет, — развожу руками.

— Будем на ватрушке кататься! — радостно посмотрела она.

Ладно, посмотрим.

***

Собрались довольно быстро, перелёт, заселение… И вот, мы в Кемерово! Вышли в сам город. Первый день мы, разумеется, ни на какой курорт не идём. Сначала так, по мелочи затариться — поесть, попить… Заодно просто по городу побродить. Да, приехала дирёвня в город…

— О, гляди! Какая церковь! — говорит супруга.

— Ян, это храм, — говорю ей. — Церковь — это прихожане в нём.

— Мишк, вот тебе лишь бы постоянно прикапываться, — надула она губки.

— Ян, ну что поделать? — говорю ей. — Считай — профдеформация.

— Профговняция, — передразнила она меня.

Ну вот, теперь будет ходить и делать вид обиженной. Но…

— Ух ты! А это что? — показывает мне на здание в стиле «Советский ампир».

— Не знаю, давай посмотрим, — отвечаю ей.

Сколько мы так гуляли — не знаю. Вечером вернулись в номер, разделись и… спать! Спокойной ночи!

***

На следующий день мы пошли уже на саму гору. Перед этим обнаружили, что ни у неё, ни у меня, нет лыжного костюма. В итоге пошли в «Спортмастер». И почти тут же вышли:

— Это что за разводняк? — возмущается Яна.

— А что ты хочешь? Бренд, — говорю ей.

Хотя, если подумать, то можно не смотреть на шмот за полтинник на один раз. Ну или, если на то пошло, то один раз живём. Но, позже понял — был не прав. Не в цене дело — шоппинг! Это всё равно, что с мужиками в гараже посидеть. Вот только я не в курсе — как это? Обычно в гараже или машину ремонтирую, или ещё что мастерю. Однако мы нашли наконец-то подходящий вариант.

— Ну, как я тебе? — говорит Яна, выходя из кабинки.

Ну наконец-то! Отрываюсь от телефона, смотрю в её сторону… А это она? Смотрю на неё: её длинные прямые чёрные волосы, как всегда, спускались ниже пояса. Костюм на ней сидел в обтяжку. Её груди, как маленькие дыньки, очень соблазнительно так выпирали буграми из-под белого с цветочками комбинезона... Затем она повернулась задом. Её точёная фигура, типа «груша», смотрелась идеально.

— Обалдеть! — говорю ей, сглатывая слюну.

На меня костюм нашли гораздо быстрее. Всё, мы поехали на гору.

***

Уже наверху, возле проката, Яна, как человек, у которого, вроде как, есть опыт, выбрала лыжи.

— А ты чего стесняешься? — спрашивает она.

— Не мешай, я — думаю, — говорю ей.

— Ой, вот это твоё любимое дело — стоять и чесать репу, — говорит она.

— А что, лучше турнепс? — отвечаю ей.

Замечаю, что взгляды обернулись в нашу сторону.

— Да хоть что чеши — репу, турнепс! Хватай лыжи и поехали! — она встала на них, сделала пару шагов, запнулась и упала.

Народ отвернулся от нас, хотя кто-то хихикнул. Ладно, этот кто-то — я. Эдакий злодей. Подхожу к прокатчику:

— Будьте добры — сноуборд, — подумал, и добавил: — Одну штуку.

Он, видимо, уже привык к такому — молча выдал мне доску.

— Спасибо, — ухожу.

Подхожу к Яне, которая, всё же, умудрилась доковылять до спуска.

— О, модно-стильно-молодёжно? — смотрит она на меня.

— Нет, — отвечаю ей. — Самое то для винтажных газгенов типа меня. Только эмблемы «ПФР» не хватает.

— Ха-ха, — съязвила она.

Ну что же — пора попробовать. На коньках в тридцать три научился ездить, так чего бы в тридцать пять на досточке не прокатиться? Тем более, что раньше было желание. Подхожу для начала к самому безопасному склону. Обуваюсь, цепляю на ноги борд.

— Здравствуйте, меня зовут Юрий, я инструктор по горнолыжному спорту, — представляется мне мужчина, который только что подошёл.

— Ой, здравствуйте, Юрий, — строит ему глазки Яна. — А меня Яна зовут.

— Здравствуйте, Яна, вам помочь? — говорит он ей.

— Да, — она начала конкретно заигрывать с ним.

Сначала думал — флирт. Потом моё терпение лопнуло — как назло, нормально встать удалось лишь с третьей попытки.

— Слышь, Юрий, — говорю ему. — Научи маневрировать.

— Ой, извините, — говорит он Яне. После чего подходит ко мне: — Здесь — всё просто. Переносите вес тела в одну сторону — поворачиваете туда же. Отклоняетесь назад — тормозите.

— Да он и так тормозит, — съязвила супруга.

— Ян! — рявкнул на неё. До той дошло — резко дёрнулась и сделала тут же невинные глазки.

Далее Юрий показал нам ещё пару приёмов в управлении бордом и лыжами. После чего я, уже спокойно, встал на спуск и поехал. Красота! Жаль, что не очень быстро. И недолго. Яна решила, что «Такая горка только для детей», а она — «взрослая!». Ну хорошо, пошли на спуск чуть сложнее. И этот ей не понравился, ладно. А мне — наоборот: всё больше и больше балдею. Следующий спуск:

— А вот тут уже можно! — говорит она. — Смотри, школота, как катаются взрослые!

Она поехала, а я — следом. Вот только на этот раз мне не удавалось сконцентрироваться на дороге — Янкина задница манила мой взгляд. Почему-то вспоминался Харатьян: Фатима! Какая у тебя Фатима! Не, ну а что такого? Мужик я или нет? А она…

Досмотрелся, короче — оступился, упал. Отделался лёгким испугом. Вроде бы. А, не, всё нормально — Яна уже успела подколоть:

— Что такое? На одной досточке неустойчиво спускаться? Ручками опору ищешь дополнительную?

Однако подошла, помогла подняться. Смотрю на неё, и вижу в глазах то, перед чем пасуют все мужики — беспокойство, желание подчиниться, довериться. Эдакая ядреная смесь желания, страсти, сострадания и… В общем — я её обнимаю за талию, она меня берёт ладошками за голову, притягивает к себе и мы целуемся. Страстно в губы. Отрываемся друг от друга — смотрю на неё, и вижу озорной хитрый огонёк в глазах. Кажется…

— Вы до дома потерпите, — сказал на ухо прибежавший на помощь Юрий. — А то здесь же дети!

Мы прыснули со смеху, а потом продолжили кататься. Наконец-то нам удаётся уже гораздо устойчивее кататься — мы едем вместе, держась за руки. Мы смотрим друг на друга с улыбкой. Хотя, я чувствую, что есть что-то гораздо большее… И окружающие нас люди видели во всём этом то самое, большее. И относились к этому весьма неодобрительно.

***

В автобусе садимся рядышком на задних сиденьях. Нам было хорошо — мы чего-то шепчем друг другу на ухо. Периодически хихикая. В конце концов мы целуемся, обнимаемся... Ну, немного больше разрешённого.

— Извращенцы! — сказала какая-то клуша, сидевшая впереди. — Что, до дома потерпеть не можете?

Тут ещё какой-то мужичок плюгавенький посмотрел на нас с осуждением:

— Вы ещё прям здесь займитесь, — пробурчал он.

Тут как раз наша остановка. Мы с Яной выходим, я смотрю на него:

— Пробовали. Неудобно! — бросаю ему и ухожу красиво, насколько это можно.

Клуша ахнула, прикрыв лицо ладонями. Мужик сказал «Фу!», а кто-то наоборот — одобрительно улыбался и держал палец вверх. Я ответил тем же.

— С кем это у тебя было в автобусе? — недоумённо спрашивает Яна, беря меня под локоть.

— Помнишь… — напоминаю ей один момент нашей жизни. Правда… Довольно сильно отличается. — Да не важно — пусть завидуют.

И мы засмеялись.

***

За этот день мы получили столько впечатлений, что мы даже не понимали, от чего мы больше устали. Однако желание, которое пробудилось в горах, было настолько сильным, что были готовы уже в лифте. Но пока мы просто обнимались, целовались… Становилось жарко. Очень жарко. Мы покинули лифт, зашли в квартиру и упали на пол.

— Да подожди ты! — говорит Яна. — Дай хотя бы штаны сниму!

— Дверь закройте, что ли? — с улыбкой сказал проходящий мимо мужик, закрывая входную дверь.

Мы посмотрели друг на друга и заржали. Ладно, пойду закрою дверь на замок. Яна же ушла в спальню. Захожу туда — она уже вся такая воздушная в этом белом комплекте. Белое кружевное боди, белые чулки, белые латексные перчатки на руках… Чувствую — сейчас будет что-то…

***

После действий, сопровождаемых скрипом кровати и «аплодисментами» от соседей, лежим в объятиях друг друга. В её глазах опять та же смесь чувств, что и на спуске тогда.

— А помнишь, — заговорила Яна, поглаживая меня по волосам на голове, — были в девяностых такие жвачки «Лав из»?

— Помню, — шепчу ей в ответ.

— А может, помнишь, на одном из вкладышей была надпись про предвкушение после катания на лыжах?

— Не особо, — честно говорю ей. — Думаешь, это оно?

— Не знаю, — промурлыкала она. — Больше на один индийский трактат похоже.

После чего, всё также улыбаясь, провела мне пальцем по носу. А затем спросила:

— А как ты думаешь, что такое любовь?

— Любовь? — смотрю ей в глаза. И такой смех разбирает: — Это когда ты бесишь, но убить тебя не могу. Потому что люблю.

Немного подумал и добавил:

— А то кого ещё мне постоянно подкалывать?

— Да ну тебя! — со смехом толкнула она меня в плечо.

После чего мы, похохотав, повторили…

В следующие дни было также весело. И даже не знаю, что нам было приятнее ожидать: скорость, ветер в ушах, адреналин в крови, или гимнастику в кровати после всего? А может, всего сразу?