ПОЭТ И ЕГО МУЗА

За спиной каждого великого человека

Стоит прекрасная женщина

И ноет: «Мне нечего надеть!

Мне нужна шуба, сапоги, платье

И так, по мелочи, еще тысяч на сто»

Б. Шоу, кажись

- Мне совершенно нечего надеть!

Поэт Афигенор вздрогнул. Он как раз осматривал копыта своего пегаса по имени Кулури на предмет того, стоит ли менять подковы. С одной стороны, приближалась зима, и АИДД (античная инспекция дорожного движения, а не тот фраер, что похитил Персефону, едва не устроив дорийцам голод почище того, который несколькими тысячелетиями позже устроит индусам лорд Черчилль) требовала менять подковы на шипованные. Зачем? Потому, что может быть гололёд. На Пеллопонесе, где проживал Афигенор, гололёд последний раз был во воемя последнего Ледникового периода, то есть тогда, когда даже Зевс бегал в подгузниках где-то на Крите, но поди докажи что-то этим бюрократам…

С другой стороны, копыта для пегасов – не главное. Как ни крути, по ТО основным движителем этого коня были не ноги, а крылья. В теории. А на практике - то ли пегас Афигенору достался бракованный, то ли производители… или заводчики? - что-то скрывали, но летал он крайне неохотно, предпочитал трюхикать бодрой рысцой или совсем неспешным аллюром. А если пост АИДД? Это в небе они тебя для проверки не остановят, а на земле – запросто!

- Милая, - не оборачиваясь, сказал он. – Мы же совсем недавно были с тобой на рынке в Пирее, и купили всё, что ты хотела!

Это было ошибкой. Голос немедленно поднялся до крика, напоминавшего то, что через несколько десятков веков назовут “женским хард-роковым вокалом”. И это без всяких усилителей!

- Это было месяц назад!!! За это время сменился сезон!!! Скоро зима!!!

“Это было две недели назад, - на этот раз Афигенор не стал озвучивать свои мысли, - а зима начнётся только через два с половиной месяца. Если на Пеллопонесе это вообще имеет значение, чай, не Тамбов” (Что такое Тамбов, Афигенор понятия не имел, слышал эту поговорку от одного из попаданцев, шаставших по Древней Греции, как мыши в амбаре, и она ему понравилась)

Между тем, ария из рок-оперы “Бульдозер на лесопилке” прекратилась, и её сменили всхлипы. Афигенор тут же обернулся и обнял хрупкую женскую фигурку, стоявшую за его спиной. Женский плач действовал на него хуже настойки аконита:

- Ну-ну, не плачь…

Ага, щас!

- Я – самая несчастная муза Эллады! – из огромных глаз цвета неба над Эгейским морем полились потоки слёз. – Вот Пофигер дважды в год возит свою музу на острова Блаженных, на курорт олл инклюзив! А Архилох недавно специально спускался в Аид, чтобы принести своей музе…

Афигенор тяжело вздохнул и поспешил прервать этот поток слов и слёз, мысленно призвав перед свой внутренний взор призрачный абак.

- Давай ты перестанешь плакать расскажешь, что нам нужно купить.

Всхлипы тут же прекратились, и на ланитах у музы заиграл озорной румянец, которому позавидовала бы сама златокудрая Эос. Уперев руки в боки, она начала диктовать:

- Во-первых, мне нужна новая хлайна. Ты скажешь, что у меня их уже три, но в этом сезоне в моду вошли фракийские, а у меня все только из Асии. Далее, к хлайне неплохо было бы купить диплакс – сейчас как раз скифы привезли много диплаксов откуда-то из гипербореи, из какого-то Оренбурга….

Костяшки призрачного абака скользили перед глазами Афигенора вслед за словами, срывавшимися с прекрасных губ его музы.

-Теперь пеплосы… - продолжила та…

* * *

После сытного ужина и амурных ласк муза Афигенора спала, свернувшись калачиком и посапывая, как котёнок. Афигенор сидел на скамье триклиния, и в его душе нежность и ужас перед предстоящими расходами сплелись в один клубок, как змеи:

«Всё это затянет на талант серебра, не меньше! – думал он. – И где мне взять столько денег? Проклятый Гермогей из издательского дома «Гермогей и другие геи» так и не заплатил мне за поэму «Орфей и Пандорра», а ведь это мой шедевр – новый жанр, мифический кроссовер! А Полидур из дома «Экс-Мом» обещал заплатить за оду его покровителю Моросу только после того, как выпустит её целиком… Что-то он не торопится с этим, выпускает по главе в неделю, так он со мной до конца эпохи не расплатится, урод…»

Афигенор вздохнул и стова пробежал взглядом по изящному бедру своей музы:

«И всё-таки, мне с музой повезло, - думал он.- моя ведь только орёт и плачет, а вот у Пофигера муза падает на пол, пускает пену и бъётся в конвульсиях. А муза несчастного интеллигентного автора элегий Архилоха – здоровенная бабища наподобие тех, которым молятся авары и скифы, не раз лупила его по голове арфой, и одну даже об него сломала…»

Афигенор встал со скамьи и потянулся:

«Ну, ничего не поделаешь. Надо браться за шабашку. Хорошо, что ко мне как раз обратился тот купец из Истриона… как там его? Эх, не хотел халтурить, а придётся писать про его решётки. О, вспомнил, Борей его зовут! »

Остановившись перед пюпитром, Афишенор взял стилус, табличку, покрытую воском… Закусив кончик стилуса, он ненадолго задумался, а потом начал писать:

«Если подняться на холм в Истрионе любезном,

Там, где веками спустя встанет памятник дюку со свитком,

Там, за углом, во дворе, продаются решётки и двери стальные,

Их для дворца своего покупал шлемоблещущий Гектор…»