Поезд идёт...

Колба из мутного слунского стекла с бурлящим варфинием была торжественно закупорена и запечатана личной печатью руководителя лаборатории Стефа Стакиса, завернута в фольгу и уложена на мягкую бархотку инвентарной шкатулки.

Шкатулку из черного дерева с фирменным изображением трехлепесткового мака, Юка укутала в толстый поролон, уложила в пенопластовый каркас, с особым удовольствием щедро обмотала плёнкой с пупырышками, проклеила скотчем и аккуратно поместила в коробку. В общем, иглу в яйцо, яйцо в утку и так далее.

Реакция оседания варфиния продолжается в среднем четырнадцать часов при соблюдении температурного режима. А после его нужно очень быстро промыть в теплом бизоньем молоке и добавить в общую смесь для получения портального камня. Если варфиний остынет и начнёт твердеть, то вся работа насмарку. Вот и кутали его как могли. Термостат брать в поезд было нельзя, да и громоздкий он очень. Юка наотрез отказалась бы его тащить. Она была уверена, что варфиний спокойно доедет в стандартной упаковке. Ночь в поезде, и утром Юка уже на месте. Она станет участницей грандиозного события — создания смеси для портального камня в другую галактику. Это совершенно новая и принципиально иная разработка, и она тоже внесла свой вклад в эту грандиозную работу: исследования по взаимодействию варумиона и финирсия во много продвинулись благодаря ей.

Все это время Стеф Стакис не отходил от её стола, готовый в любую минуту подхватить драгоценный груз. Вообще-то он должен был сам ехать вместо неё, или вместе с ней. Он руководитель, она же не зам и даже не завотделом, а просто сотрудница лаборатории, которой повезло соединить правильные компоненты в правильных пропорциях. Но у Стефа со дня на день должна была родить жена, и оставить её он не мог. Юка же была девушкой свободной и ответственной. В центральном офисе её знали и относились с уважением.

Юка улыбнулась, вспомнив свою первую командировку в Центральную лабораторию МАК — “Морсу Алхимикус Компани”, организации, которая занимается созданием стационарных межмировых порталов.

Недавно окончившая с отличием учёбу в Балдутской Алхимической Академии, девушка рассчитывала, что её позовут работать в крупную фармацевтическую компанию, где она проходила практику и получила высшую отметку. Одного не учла Юка — у её однокурсницы в этой компании на высокой должности работала тётя, и место досталось племяннице, хотя звёзд с неба та не хватала. Юка же устроилась в небольшую лабораторию с невнятной аббревиатурой в названии, расположенную в неприметном домике на маленькой тихой улочке её родного городка, о существовании которой она и не подозревала. Работали здесь с иномирными веществами, что очень заинтересовало девушку. Она быстро научилась создавать ингредиенты для портальных камней, разработала собственную технологию процесса, и вещество получалось более чистым и действенным. У неё открылся дар чувствовать необходимые условия реакции, пропорции веществ до молекулы, а также она понимала, как осуществить взаимодействие веществ, которые обычно не вступают в реакцию друг с другом.

Через полгода работы в лаборатории Стеф поручил ей подготовить доклад о свойствах и перспективах применения доставленного с одной из планет системы Сириуса металла, названного финирсий. Она работала с ним довольно плотно, и открыла уже немало его удивительных свойств. Потом к нему добавился варумион, или драконья кровь, — пожалуй, самое загадочное вещество, известное на данный момент времени. Варумион представлял собой тяжелый красноватый газ, исходящий из стен дукульбатовых пещер в глубине небольшого астероида на окраине солнечной системы. Исследованиями этих веществ уже несколько лет безрезультатно занимались учёные различных миров.

Юка, которая ещё не успела проникнуться пиетитом перед великими именами, взялась проводить эксперименты так, как ее учили на втором курсе академии, ничего не усложняя, а просто полагаясь на данные о молекулярных кристаллических решётках и собственную интуицию. Финирсий поддался первым, и его свойства привели в восторг Стакиса, который немедленно поручил Юке заниматься только этим проектом.

На конференцию поехали вместе: Стеф с отчётным докладом по работе лаборатории, Юка с большой презентацией по финирсию. Её воодушевленный доклад приняли довольно прохладно, прервали на середине и велели передать материалы руководителю отдела порталистики.

Раздосадованная, девушка готова была в тот же час покинуть “это сборище престарелых снобов”. Именно так она назвала комиссию, сидящую в первом ряду.

В перерыве Стеф отвёл её в лабораторию и познакомил с руководителем Дордемантом Аадэ, мужчиной лет тридцати пяти, подтянутым, высоким, с худым подвижным лицом и умопомрачительными карими глазами. Заглянув в них, Юка пропала: бездна. Бездна ума, иронии, проницательности и… похоти.

Он знал, какое впечатление производит на женщин. Пользовался этим? Наверняка.

К чести Юки, она постаралась не выказать своих чувств, отдала флешку с материалами и после неловкой паузы стала разглядывать стеклянный шкаф с препаратами.

– Ольета, ознакомь гостью с нашей работой. Вам все равно придётся работать в связке, так что знакомьтесь, – распорядился Дордемант.

Они со Стефом прошли в кабинет за стеклянной перегородкой. Юка обернулась и с удивлением узнала в девушке свою однокурсницу Ольету Риваца. Девушки были не слишком близки в Академии, но очень обрадовались друг другу теперь, когда прошло достаточно времени после окончания учёбы. Они принялись оживлённо болтать, делясь новостями, как будто вновь вернулись в беспечные студенческие времена.

Ольета восторженно рассказывала, как ей повезло оказаться в самой крутой алхимической лаборатории, какой замечательный у неё шеф и, конечно же, пропустила момент, когда из большой колбы с подсоединёнными трубками, повалил густой тёмный дым, быстро распространяя по помещению резкий неприятный запах. Девушки закашлялись, и Ольета быстро сунула колбу в прозрачный вытяжной шкаф.

– Что там? – поинтересовалась Юка.

– Основа для портального камня… Блин, запорола! Дорди премии лишит нафиг… – Ольета чуть не плакала.

– Состав стандартный?

– Да.

– Тогда добавь несколько кристаллов эрнийской соли.

Ольета посмотрела на Юку как на умалишённую.

–Быстрее! Сейчас всё исправим! – Юка подбежала к шкафу с препаратами и стала перебирать склянки.

– На второй полке где-то в углу… Справа…

Юка нашла наконец нужную банку и, подумав, прихватила ещё одну. Она насыпала на салфетку несколько кристаллов, затем подумала и добавила из второй банки немного темно-зелёного порошка.

– Сыпь! – она протянула Ольете смесь и краем глаза заметила, что Дордемант и Стеф с интересом наблюдают за происходящим. Девушка почему-то разозлилась. Два расфуфыренных гуся! Нет, чтобы помочь, так, сидят смотрят. Кино нашли!

Ольета недоверчиво взяла протянутую салфетку и осторожно всыпала содержимое в колбу. Дым моментально посветлел и перестал переть наружу. Смесь приобрела приятный янтарный оттенок.

– Получилось! – изумлённо прошептала Ольета и нахмурилась, увидев, как Дордемант и Стеф направляются к ним.

– Что ты туда добавила? – поинтересовался Стеф, пока Дордемант разглядывал смесь в колбе, бросая искоса заинтересованные взгляды на Юку, от чего ту то и дело бросало в жар.

– Эрнийскую соль и камедь тулипской акации.

– Откуда такой странный выбор? — брови Дордеманта поднялись, являя глубокие складки на лбу.

– Я много экспериментировала, – девушка покосилась на Стефа, изменившегося в лице.

Ох, уж эти начальники, интересно, хватит ему ума не начинать разборки относительно экономии дорогостоящих ингридиентов. Ума Стефу хватило, но посмотрел он на Юку так, что ей захотелось немедленно уйти в уборщицы. Ну, нет уж, не дождётесь!

– Ваши эксперименты достойны внимания, – Дордемант подёргал себя за мочку уха. – Мне бы хотелось ознакомиться с ними более детально.

– Там, на флешке есть все материалы, – пискнула Юка.

Через месяц её вызвали в Монтику для проведения серии показательных экспериментов для сотрудников отделов порталистики.

Она стала часто появляться в лаборатории главного офиса. Ей даже приписывали роман с Дордемантом Аадэ. Ольета ревновала и почти перестала с ней общаться. На деле же завлаб держал себя с Юкой весьма корректно. Он прекрасно понимал, что потерять в лице девушки ценного сотрудника из-за мимолётного романа себе дороже. Но все же держал её на крючке: делился опытом, водил обедать, смешил, рассказывая забавные случаи из жизни, но никогда не переступал черты простого дружеского общения. Юка с одной стороны была этому рада, но с другой стороны ей казалось что он не видит в ней женщину, считая скорее маленькой умненькой девочкой. Она старалась к очередной командировке прикупить новый наряд, чтобы было скромно, но со вкусом, и, честно говоря, расстраивалась, когда видела, что новое платье оставило равнодушным предмет её внимания. Как зеленела от злости бывшая однокурсница, Юка не замечала.

Коробка с варфинием занимала полсаквояжа, Юка положила сверху походный несессер, который всегда лежал в нижнем ящике стола на случай экстренной командировки, и место закончилось.

Домой заехать за сумкой побольше она не успевала: поезд в Монтику отправляется через час. Этого времени едва хватит, чтобы доехать до вокзала.

Юка вздохнула и распрощалась с мыслью о том, как она появится в головном офисе в роскошном изумрудном платье из тонкой шерсти килийской овцы со скромной, но изысканной платиновой вышивкой. Платье она купила совсем недавно на последнем показе мод Дома Мировски. Она очень любила этот бренд за практичность и качество. Деловые платья были в меру строгими, всегда с какой-то изюминкой, подчёркивающей индивидуальность каждой модели. Цвет платья идеально подходил к её светло-зелёным глазам и подчёркивая нежную белизну кожи.

Природа отcыпала девушке пышную гриву волнистых темно-русых волос с каштановым отливом. Именно волосы Юка считала самым большим достоинством своей внешности. Всё остальное с её точки зрения было вполне заурядным: ни тебе огромных выразительных глаз, ни пухлых чувственных губ, от которых мужчины с ума сходят. Высокий лоб и тонкий прямой нос, взгляд, в котором сквозила ирония, и вовсе, казалось, отталкивали от нее представителей сильного пола.

– Юка, ты готова? – раздался от двери голос Стакиса.

Пока она витала в облаках, он успел убрать документы в сейф, отключить ненужные приборы, выставить температуру на термостатах с биологическими компонентами и надеть пальто.

Девушка вздохнула, оправила юбку и, подойдя к зеркалу, критически оглядела свое отражение.

– Юка, не на бал едешь! – рассердился начальник, видя, как девушка начинает расправлять складки на юбке и стряхивать с жакета несуществующие пылинки.

– Ты же знаешь, поезд стоит всего пять минут!

С неудовольствием Юка оторвала взгляд от зеркала, надела пальто и, подхватив саквояж, вышла на улицу.

Поздней осенью вечер начинается рано. Ещё только без четверти семь, а небо уже чёрное, фонари отражаются в лужах от недавнего дождя. Девушка поёжилась: ветер насыпал в лицо мелкой мороси и вызвал неожиданный озноб. Она скользнула в открытую Стефом дверцу машины и запоздало подняла воротник.

Как-то ей было не по себе. Нервная дрожь поднималась изнутри, вытесняя приятные воспоминания и радужные предвкушения встречи с Дордемантом и весьма интригующего события. Да, наверно, именно из-за этого она и нервничает: ведь это первый портал за пределы галактики. Все ли рассчитано правильно?

Над созданием компонентов для портального камня трудились ведущие алхимические лаборатории различных миров, и завтрашний день покажет, все ли у них получилось.

Портальные поезда всегда приходят в сумерках. Как призраки, они возникают сразу на перроне, слабо освещённом тусклыми жёлтыми фонарями. Из сизого тумана всегда материализуется только один вагон, остальные же только угадываются в белёсой дымке, мерцая огнями окон.

Выход на платформу номер 17 обособлен, и о существовании её знают немногие – те, кому положено.

Портальные поезда соединяют миры различных ячеек необъятной планеты, разделённые непроходимыми барьерами, будь то ледяные скалы, огромные безжизненные пустыни, непроходимые леса или горы. Это места, которые люди называют “край света”. В каждой ячейке, или, как их ещё иногда называют, соте располагался отдельный мир, отдельная цивилизация, развивающаяся по своим правилам и законам.

Любая цивилизация развивается благодаря интересу и интеллекту. Человек всегда стремился познавать новое хотя бы для того, чтобы сделать свою жизнь легче и комфортнее, для того, чтобы познать окружающий мир и себя, раскрыть тайны создания жизни, сознания и как далеко простирается могущество человеческого разума. По крайней мере так было в мире, где жила Юка.

Выдающиеся умы всегда стремились преодолеть границы привычного, познанного мира. Везде находились люди с необычным способностями, которым удавалось преодолеть границы своего мира. Они учились открывать порталы в другие пространства, путешествовали там, находили таких же гениев-первопроходцев, и однажды кому-то пришла в голову мысль о том, что надо соединить примерно одинаковые по развитию миры портальными трассами, чтобы не только маги могли путешествовать по мирам, но и те учёные, которые не обладали способностью самостоятельно пересекать границы своих миров. Так и появились портальные поезда.

В ответ на вежливое “Добрый вечер!“ мужчина, на мгновенье оторвался от созерцания картины за окном, мазнул по Юке равнодушным взглядом, буркнул невразумительное “здрассте” и тут же отвернулся опять к окну. На его лице, как показалось девушке, промелькнула досада.

На верхней полке, скрестив ноги, сидела девочка лет семи-восьми и рисовала в альбоме. При появлении Юки она вскинула на неё огромные тёмные, как сливины, глаза, несколько секунд разглядывала её, а потом, поймав взгляд новой попутчицы, смущенно заулыбалась и вновь уткнулась в альбом.

Юка сняла пальто, повесила его на вешалку, аккуратно расправив воротник и полы, чтоб не помялись, поставила саквояж под полку и уселась напротив неприветливого мужчины. На вид ему было около сорока. Чёрные густые волосы, глаза, кажется, тоже тёмные, Юка не успела разглядеть, тёплая клетчатая рубашка, серые брюки, ладони с длинными узловатыми пальцами сцеплены в замок. Он прямо пялился в окно, за которым ничего не было видно.

Можно было и не разговаривать. Каждый здесь сам по себе. Через полчаса принесут лёгкий ужин, а через два часа верхний свет погасят, принуждая пассажиров ко сну.

Ещё одна странность портальных поездов – здесь всегда хорошо спалось. И в этом был секрет, о котором почти никто из пассажиров не задумывался. А Юка знала. Ей проболтался однажды Дордемант, когда немного подшофе провожал её домой, в Балдут.

– Отоспишься в поезде, – хмыкнул он, видя, как она сдерживает зевок.

Они работали ночь напролёт, а днём проходила встреча с руководством компании по определению задач на ближайшие полгода. Это было очень муторное мероприятие, куда всеми правдами и неправдами старался не ехать Стеф Стакис.

– Возможно, – неуверенно произнесла Юка. – Я вообще-то плохо в поездах сплю.

Дордемант рассмеялся.

– Можешь не беспокоиться! Портальные поезда устроены так, что к месту назначения ты приезжаешь отдохнувшая, свежая и полностью адаптированная к местным реалиям. Разве ты не замечала?

Девушка задумалась: а ведь и правда, она всегда засыпала и, как бы не нервничала перед поездкой, всегда приезжала в Монтику в превосходном настроении. Она думала, что это из-за Дордеманта. Она отдавала себе отчёт в том, что он нравится ей, и видеть его – для неё стимул радоваться жизни.

– И почему так происходит? – поинтересовалась она.

– А сама не догадываешься?

– Нет, – помотала головой девушка.

Она никогда не вникала в устройство порталов, и тем более, портальных поездов. Это было слишком сложно для неё. Когда она пыталась представить, что происходит на самом деле за окнами вагона, начинала болеть голова и подступала паника. Однако, стоило оказаться в поезде, она ощущала, что попала домой…

– Артефакты? –наконец догадалась она.

– Молодец, догадалась, – довольно ухмыльнулся мужчина. – Кстати, один из них я разрабатывал.

Поезд тронулся. За окном проплыли вокзальные фонари и пустой перрон.

“Значит, никого больше не будет”, – подумала Юка, испытывая неловкость и напряжение от тишины в купе.

–Меня зовут Ягвар, – неожиданно хриплым голосом произнёс мужчина. – А это моя дочь…

В этот момент дверь купе с шумом отъехала в сторону и в проходе появилась дама с собачкой.

Дама вошла в купе и заполнила собой все пространство. Она была весьма крупной особой, одетой по моде 19 века, и многослойные нижние юбки, выглядывающие из-под длинного платья делали её ещё обширнее.

Женщина вкатила за собой здоровенный красный чемодан. На другой руке ее сидела мелкая собачонка в кокетливом комбинезончике с рюшками.

– Добрейший всем вечерок! – женщина обвела цепким взглядом компанию попутчиков .

Её лучистые глаза были необычного жёлтого цвета. Была она немолода, возраст свой не скрывала, не молодилась, но, видимо, имела хорошую генетику: морщин немного, волосы густые, тёмные, словно чуть припорошенные серебряными нитями, убраны в замысловатую и вычурную причёску по моде все того же 19 века.

– Позвольте представиться – графиня Настурция Мармеллани. А это Туся, – она кивнула на собачку. – Надеюсь мы не нарушим вашу семейную идиллию? – женщина хитро подмигнула Юке.

До девушки не сразу дошёл смысл сказанного, а когда она поняла, что их приняли за семейную пару с ребёнком, залилась краской.

– Мы просто попутчики, – выдавила она и возмущённо взглянула на мужчину, который приподнялся, приветствуя новую попутчицу, и снова, как намагниченный, отвернулся к окну.

– Ну и ладно, – согласилась графиня, расстёгивая тёплый жакет с меховой оторочкой.

– Настурция! – тихонько хихикнула девочка на верхней полке, но получилось так, что её услышали все. Дама подняла глаза.

– Почему это так удивило молодую леди? – поинтересовалась она довольно прохладным тоном.

– У нас возле дома цветы такие растут, – ничуть не смущаясь, ответила та.

– А ты знаешь, что цветочные имена очень распространено среди женщин?

Девочка помотала головой.

– А как твоё имя, милая барышня?

– Леса.

– Интересное имя.

– Это потому, что я в лесу родилась! – выпалила девочка и продолжила, увидев удивление на лицах женщин. – Мама с папой пошли однажды в лес возле нашего дома грибов набрать на ужин, а вместо этого я родилась.

– Какая захватывающая история, – улыбнулась графиня и с изрядной долей иронии посмотрела на мужчину. – Ты можешь называть меня тётя Настя.

– А можно я поглажу вашу собачку?

– И даже нужно. Тусенька любит деток и не любит поезда, – дама посадила собачку на полку к Лесе и наконец избавилась от верхней одежды.

– Не могли бы вы, молодой человек, – обратилась она к Ягвару, – помочь мне пристроить этого монстра, – она похлопала по боку чемодана, будто по крупу породистого жеребца.

И тут же всплеснула руками, расстегнула молнию одного отделения чемодана и достала оттуда внушительного размера сумку, из которой вкусно запахло чем-то съестным.

– Не переношу ресторанную еду, – сказала она, водрузив сумку на столик. – С тем, как готовит моя кухарка, не сравнится ни один шеф-повар. Уж поверьте мне, милочка, – добавила она, заметив скептическое выражение на лице Юки.

Юка-то точно знала толк в ресторанах и кафе, потому что готовить сама попросту не умела и не стремилась овладеть этим искусством. К чему тратить драгоценное время, если до дороге из дома на работу по пути не менее дюжины заведений, где можно вкусно поесть и выпить кофе.

Когда чемодан был устроен в багажный ящик, где еле поместился, графиня принялась доставать из сумки судочки с разнообразными закусками и пакеты с выпечкой и фруктами.

Через пятнадцать минут столик ломился. Закуски были разложены на тонких фарфоровых тарелках с изысканным рисунком, фрукты – на золочёном подносе, пироги – на большом блюде. Госпожа Мармеллани пригласила попутчиков разделить с ней трапезу.

– Терпеть не могу есть одна, – заявила она. – Ничто так не сближает людей, как совместный приём пищи. В неформальной обстановке, конечно. Официальные приёмы редко по-настоящему сближают людей…

Она оказалась интересной рассказчицей и искусно втягивала в разговор присутствующих, не забывая при этом рекомендовать попробовать тот или иной кулинарный шедевр своей кухарки.

Для Туси также нашлось место за столом: графиня поставила перед ней золочёную мисочку и положила куриную ножку. Собачка чинно сидела на коленях у хозяйки, но время от времени всё же заглядывала в соседние тарелки.

Юка вжалась в самый угол, чтобы быть подальше от собачонки. Не нравилось ей, когда какая-то животинка норовит сунуть нос в её тарелку.

– Вы не любите собак? – поинтересовалась госпожа Мармеллани, от которой не укрылось недовольство девушки.

– Не знаю, у меня никогда не было собаки, – ответила Юка. – Просто… может быть, будет удобнее, если вы покормите её на полу…

– Ещё чего! – фыркнула графиня. – Тусенька – моя компаньонка и практически член семьи. Не буду же я члена семьи на полу кормить, не так ли? – женщина посмотрела на Юку.

Жёлтые глаза её излучали мягкий свет, а на лице не было ни капли осуждения.

– Ну… да, – Юке ничего не оставалось, как согласно кивнуть. А что тут скажешь – чужой мир – чужие правила. Пассажиры портальных поездов редко общались друг с другом – мало ли у кого какие тайны и правила поведения. Все равно наутро никого из них здесь не будет, и вряд ли они вообще когда-нибудь ещё встретятся.

– Вы не понимаете животных, потому что пока не встретили своё тотемное животное, – вдруг произнесла графиня, всё также глядя на девушку.

– А что такое тотемное животное? – тут же встряла в разговор Леса.

– Это невидимый дух-помощник, – охотно ответила графиня.

– Как это? А он у всех есть? У нас дома кошка есть, собака и морская свинка. Это наши тотемные животные? – вопросы из девочки сыпались со скоростью автоматной очереди.

– Ох, ты ж, моя заюшка любознательная, – рассмеялась женщина. – Ну, если вы не возражаете, – она вопросительно посмотрела на Ягвара и Юку, – я расскажу немного.

Юка проснулась от странного звука. Она долго лежала, не понимая, что и где происходит. Сквозь равномерный стук колёс пробивались другие звуки. Кто-то что-то пилит и сопит при этом? Или что?

Наконец она не выдержала и включила ночник над своей полкой.

Посреди купе валялись пенопластовые шарики, куски поролона, разгрызенная шкатулка, а Туся самозабвенно грызла её саквояж. Колба из мутного слунского стекла откатилась к самой двери и содержимое её мерцало зеленоватыми сполохами.

Юка вскрикнула и вскочила.

– Что происходит?!

– Всё в порядке, милочка, – над полкой графини зажёгся ночник, и Юка увидела, что та сидит и спокойно наблюдает за тем, как её питомица творит безобразие.

– Уберите свою мерзкую собачонку! Вы не понимаете, что наделали! – Юка бросилась было к колбе с варфинием, но госпожа Мармеллани сделала останавливающий жест рукой, и девушка обнаружила, что не может двинуть ни рукой, ни ногой. От этого ей стало так страшно, что она закричала бы, если б могла – голос тоже перестал повиноваться ей, и даже моргнуть не получалось. Она почувствовала, как слеза катится по щеке.

Она увидела, как с верхней полки соскользнул мужчина.

– Что вы хотите ? – спросила графиня.

– Мне нужна колба, – ответил тот, наклоняясь, чтобы поднять испускающую зелёные и синие искры колбу.

– Она никому не нужна, – ледяным тоном ответила графиня. – сейчас она поглотит саму себя.

Мутное стекло колбы окутала тёмная дымка. Юка смотрела на то, как погибали плоды трудов целой лаборатории, и отчаяние накрывало её с головой. Её обвинят в халатности, уволят из корпорации с волчьим билетом, и она никогда больше не увидит Дордеманта. Да что там, она на работу никуда не сможет устроиться!

Мысли путались, и вдруг она вспомнила, кого ей напоминала графиня. Да, так оно и есть – это же легендарная учёная, маг какого-то запредельного уровня из мира ячейки 147. Название его девушка не помнила, она лучше запоминала цифры и формулы, а вот названия и имена часто путала. Что же нужно этой ведьме? И странно, причём тут этот Ягвар? Ему-то зачем варфиний? Откуда он вообще о нем знает? Тихушник противный! То-то он ей сразу не понравился!

В то самое время, как мысли, сбивая одна другую, галопировали в её голове, аналитическая часть мозга лихорадочно искала выход. Варфиний испорчен, мероприятие не состоится, на то, чтобы сделать новую порцию, уйдёт почти полгода, и то, если им выдадут подотчетные компоненты. А кто их сейчас даст? Скорее всего все работы по портальными камням перенесут в Монтику… Только вот всё это будет происходить уже без неё. Слеза покатилась и по второй щеке.

В этот момент поезд тряхнуло. Колба выкатилась на середину купе, засияла сине-зелёным, сургучную печать сорвало, раздался громкий хлопок, и наступила темнота.

– Где моя дочь? – услышала Юка, медленно выплывая из бессознательного нигде. Память ей не отшибло, и нелепость и бесповоротность произошедшего сковали душу фатальным пониманием – всё пропало. Жизнь больше не будет прежней, беспечной и полной надежд на успешную карьеру в корпорации. И вообще…

Она принялась было оправдывать и жалеть себя, но здравая мысль все же достучалась до сознания: она жива, лежит на чем-то мягком, жутко болит голова, но вроде больше ничего.

А голос чей? Кажется знакомым… Ах, да, это же этот, Ягвар. Почему он про дочь спрашивает? С девочкой что-то случилось?

Юка тихонько приоткрыла глаза и сквозь ресницы увидела зелёную стену. Красивый узор, напоминает малахит. Не поезд, там все зашито деревом и кожей. Интересно, обои или натуральный камень. Очень хотелось потрогать, но Юка решила, что лучше оттянуть время своего пробуждения и послушать, о чем говорят присутствующие. А то, что их было несколько, можно было понять по вопросу Ягвара.

– Сначала ты расскажешь, что ты делал в поезде и зачем тебе варфиний? – мужской голос, резкий, с металлическим нотками.

Но он тоже кажется смутно знакомым. Но… Вот только не должно его тут быть, что-то неправильное в нём.

– Пока вы не вернёте мою дочь, я ничего не скажу.

– Вы не в том положении, чтобы диктовать условия, – в разговор вступила графиня. – С девочкой всё в хорошо. Нам надо всего лишь поговорить с вами и кое-что прояснить. Девочке не обязательно при этом присутствовать. Она вернётся, как только вы расскажете, кто вас послал и зачем вам колба. На кого вы работаете?

– Меня попросили привезти шкатулку с колбой, если в дороге что-то произойдёт, – после некоторого молчания ответил мужчина.

– Кто попросил?

– Стеф Стакис.

– Стакис? – усмехнулась графиня. – Ему-то какой интерес? Он в последнее время вообще работой мало интересуется.

– Мне это неизвестно, – глухо ответил Ягвар. – Я человек посторонний, меня просто попросили приглядеть за девушкой и, если что, вернуть колбу.

– Ладно, допустим, всё именно так. А что могло случиться с девушкой по версии Стакиса? Он не сказал, чего опасается, не намекнул хотя бы?

– Нет, – покачал головой мужчина. – Он сказал, что просто перестраховывается… У меня нет никаких тайн, и я ничего не скрываю. Верните мне мою дочь!

– Непременно, – ответила графиня. – Только вам придётся выполнить одно небольшое поручение.

– Да что ж я вам золотая рыбка на посылках?! – возмутился Ягвар.

– Ну, как хотите. В таком случае девочка останется у меня. Она способненькая. Я сделаю из неё настоящую ведьму, - графиня рассмеялась звонким молодым смехом.

Кажется, пора вмешиваться в это безумие. Юка открыла глаза, села, повернулась к честной компании и обвела взглядом комнату. Это был кабинет, богато и даже вычурно обставленный. Графиня в расслабленной позе сидела на высоком стуле за широким письменным столом. Напротив неё почти посреди комнаты сидел Ягвар. Вид он имел помятый, под глазами залегли тёмные тени, черты лица заострились, он беспрерывно ломал пальцы. И чего они к мужику пристали? Хотя то, что он, оказывается, за ней следил, очень неприятно царапнуло душу.

Стакис чего-то опасался – тогда почему ничего не сказал ей? Или надеялся на какое-то происшествие и… Ну, тут уж Юке точно воображения не хватает.

Что она вообще знает о своём непосредственном начальнике? Очень мало. Она была слишком увлечена работой, чтобы вникать в жизненные перипетии коллег, а тем более начальника. А оказывается, надо было быть внимательней.

– Что здесь происходит? – она поднялась было с дивана, на котором лежала, но голова закружилась, заставляя её опуститься обратно.

– Да ничего не происходит, девонька, – голос госпожи Мармеллани сделался мягким и воркующим, точно у бабушки, квохчущей над любимой внучкой.

– Но колба? Она же взорвалась? – заговорила девушка, чувствуя, как в ней закипает злость на эту непонятную женщину.

– Ну, если ты это видела своими глазами, зачем спрашиваешь?

– Вы понимаете, что вы со своей собакой сорвали важнейший эксперимент?! А виновата оказываюсь я?!

– Эксперимент всегда можно повторить, – с лёгкой улыбкой произнесла пожилая женщина.

– Нельзя! – с отчаянием ответила Юка. – Компоненты для него собирались и производились не один год, а некоторые настолько уникальны, что повторить их невозможно!

– У плохих танцоров всегда пол виноват, – отмахнулась графиня. – Ты был прав, – она повернулась к сидящему в дальнем тёмном углу мужчине. – Как просто, оказывается, сорвать планы корпорации.

– Главное, все как следует подготовить, – мужчина поднялся и подошёл к Юке.

– Господин Дордемант… – изумлённо пролепетала она. – Что вы тут делаете?

– Помогаю своей матери, – он подошёл к графине и чмокнул её в щеку.

Та в ответ с нежностью потрепала его по волосам.

– Госпожа Мармеллани ваша мама? – Юка была готова ещё раз хлопнуться в обморок.

– Да, я имею честью быть сыном великой магессы…и не менее великого и могущественного мага, – казалось, он наслаждался видом ошарашенной девушки. – Впрочем, на мне природа решила отдохнуть, и я всего лишь рядовой алхимик, – он ухмыльнулся и насмешливо посмотрел на Юку. А та опять принялась страдать по поводу злополучной колбы.

– Мне очень стыдно, – она опустила глаза, и слёзы вновь покатились по её щекам. – Я не оправдала вашего доверия, колба с варфинием безвозвратно утрачена. Я понимаю, что буду уволена. Но я… я не виновата!

– Можешь не оправдываться, – махнул рукой мужчина и нахмурился. – Я имею самое прямое отношение к произошедшему.

– Да? Каким образом? – Юка схватилась за эту фразу, как утопающий за соломинку.

– Никаких портальных поездов не должно быть, – ответила вместо Дордеманта графиня.

– Почему? – удивилась девушка.

Портальные поезда существовали уже лет тридцать. Они не были широко распространены, и не каждый мог на них прокатиться. Не для этого они были созданы. Это были научные разработки по освоению различных пространств и сопряженных миров. Учёные обменивались информацией, опытом, открытиями, и это стимулировало развитие цивилизации.

В планах “Морсу Алхимиус корпорейшн” было объединение миров с общим миропорядком. Юке очень нравились эти проекты. Она всегда с нетерпением ждала ежемесячного выступления Франтина Морсу, основателя компании. Он умел находить отклик в душах своих сотрудников, зажечь своей идеей так, что люди готовы были работать сверхурочно, чтобы воплотить в жизнь грандиозные планы во имя великого светлого будущего.

Слова графини настолько поразили её своей крамольностью, что она сначала подумала, что ослышалась.

– Вреда от них много, – ответила графиня, совсем не собираясь пояснять свои слова.

– Я объясню, – мягко сказал Дордемант, присаживаясь на диван к девушке.

У Юки, как всегда, перехватило дыхание, когда он отказывался так близко. Чувствовать его запах, соприкасаться аурами, ласкать взглядом его руки, волосы – невыносимо и волшебно. И чёрт с ними, с этими поездами! Но нет, надо собраться…

– Портальные поезда рвут пространство, разрушая саму ткань бытия, и очень негативно влияют на время.

Юка вопросительно глядела на мужчину, ожидая продолжения. Как же все-таки в ней уживались и влюблённость молодой женщины и холодный рассудок учёного.

– Принцип работы портальных трасс засекречен, к нему имеют доступ только маги-физики высоких уровней. Но последствия тридцатилетней работы мы уже можем видеть своими глазами: те миры, через которые проходят трассы портальных поездов, разрушаются.

– Каким образом? И как это стало известно?.. Почему же тогда в корпорации ничего не говорят об этом? – засыпала Юка вопросами господина Аадэ.

– Из пространства вываливаются куски, оно начинает осыпаться и схлопывается, формируя искривления, куда затягивает близлежащие миры. Это трудно представить, но можешь посмотреть, – Дордемант раскрыл перед девушкой протянутый графиней планшет.

Перед Юкой предстала картина города, словно вспоротого тупым ножом: прямо посреди улицы зиял разлом, протянувшийся от самой земли и теряющийся в вышине неба. Из разлома торчали обломки зданий, раздавались крики людей, которые не понимали, где они находятся. Над всем этим в чёрном ничто мелькали вагоны. Юка машинально начала их считать. А внизу пространство сотрясалось, и в разлом осыпалась земля, повозки, дома.

– Сорок три, – сказала Юка и взглянула на Дордеманта. – Зачем столько? Так много людей путешествуют между мирами?

– Вовсе нет. Для пассажиров выделены два вагона.

– А остальные?

– Морсу вывозит из всех миров ресурсы.

Юка потрясенно молчала.

За дверью раздался лай, и дверь распахнулась.

В кабинет вбежала Туся и бросилась к Дордеманту в ноги с радостным визгом. За ней влетела раскрасневшаяся Леса.

– Теть Настя, смотрите, что Туся нашла! – девочка подбежала к графине, не обращая ни на кого больше внимания. Она раскрыла ладошку и протянула что-то женщине.

– Леса! – подхватился со своего места Ягвар. – Где ты была? С тобой все нормально?

– Пап, я гуляла в саду с Тусей. Мне тётя Настя сказала погулять, пока вы разговариваете. Но вы тут так долго, я уже устала. И Туся нашла такое интересное. Это похоже на то, что ты тогда нашёл. Посмотри!

– Юную леди не учили стучаться и спрашивать разрешения войти, – нахмурившись, резко повернулся к девочке Дордемант.

Та, зажав что-то в ладони, вскинула на него свои огромные тёмные глаза и, ехидно улыбнувшись, сказала:

– Не учили! Меня учили, что детям можно все!

– Леса! – укоризненно произнёс Ягвар.

– Ах ты, юная нахалка! – рассмеялся внезапно Дордемант. – Я в детстве такой же был? – спросил он у графини.

– Хуже, намного хуже, – покачала головой она.

Потом достала из ящика лист бумаги и ручку и принялась писать.

Повисла пауза. Только Юка продолжала смотреть на экран планшета, где происходила трагедия в очередном мире. Дордемант собрал внушительную подборку разрушающихся миров.

– Вот, – сказала графиня. Она скрутила исписанной лист в свиток, ловко обмотала зелёной нитью, нагрела на свече сургучный стержень и скрепила концы одной из многочисленных печатей.

– Здесь послание для вашего заказчика, кем бы он ни был, – она протянула свиток Ягвару. – Вы можете быть свободны.

– Теть Насть, а можно я это себе возьму?!

Графиня наконец посмотрела на находку. На ладони Лесы лежал золотой кругляш с черенком как у листа и расходящимися от него тонко очерченными прожилками.

– О! – подняла брови госпожа Мармеллани. – Лист золотого андуба. Редкость. Конечно, он твой. Только не потеряй.

– Сколько прожилок? – поинтересовался Дордемант.

Леса пересчитала.

– Семь.

– Значит, дорога будет лёгкой.

– Откуда вы знаете? – Леса ещё раз пересчитала мерцающие линии на удивительном листе, проводя по ним тонким пальчиком. Ей очень хотелось расспросить, что это за дерево и где растёт, и можно ли ещё нарвать листьев и сделать себе ожерелье. Но что-то останавливало её.

– Детское суеверие, – отмахнулась графиня. – Как цветок сирени с пятью лепестками… Вам надо торопиться, Ягвар, вечереет, надо успеть на поезд, чтобы вернуться в Балдут.

– Кто эти люди? – спросила Юка, когда за Ягваром и Лесой закрылась дверь. – Вы так запросто их отпустили.

– Это странники. Их путь лежит далеко от нашего… Хотя, как знать, возможно, нам ещё доведётся с ними встретиться. Признаться,девочку ме было жаль отпускать. Но она ещё маленькая,пусть подрастёт.

– Я вижу, на тебя произвело впечатление увиденное, – Дордемант закрыл и убрал планшет.

– Я в шоке… Это невероятные трагедии! С этим надо что-то делать! Нельзя же так просто разрушать миры, пусть они отсталые, но зачем лишать их права на развитие?!

– Ты права, девочка, – вздохнула графиня. – только слишком поздно.

– Что значит поздно?! – возмутилась Юка. – Разве нельзя провести изыскания, найти и устранить причину таких чудовищных катаклизмов?

– Для этого нужно прекратить движение портальных поездов. На это никто не пойдёт. Аппетиты господина Морсу слишком велики. А его амбиции известны всем… И можешь себе представить, если бы удалось создать портал в другую галактику?

– Боюсь даже подумать об этом.

– Правильно боишься,– согласно кивнул Дордемант, – мои люди рассчитали и пришли к выводу, что погибла бы большая часть всех обитаемых миров.

– Но что же делать? Я больше не смогу там работать, зная, что причастна к этим страшным преступлениям.

– Нужно бороться, – спокойно и буднично ответил мужчина.

– Как?! Как свергнуть такую мощную корпорацию? Для этого нужны власть, деньги…

– Или магия. Если соединить магию с наукой, мы очень многое можем сделать.

– Магия? – с сомнением переспросила Юка.

В её мире магию давно искоренили и под запретом было даже само слово.

– Я почти ничего не знаю о магии. Нам немного рассказывали о ней, о выдающихся магах, но называли их учёными.

– У меня есть большой образовательный центр и академия магии, – графиня пристально посмотрела на девушку. – Есть курсы для учёных из не магических миров. Ты с твоими способностями и трудоспособностью быстро освоишь азы.

Юка растерянно смотрела на графиню, потом перевела взгляд на Дордеманта.

Тот смотрел ей прямо в глаза с надеждой и ожиданием. А ещё Юка увидела в его взгляде обещание. Его глаза затягивали, как в омут.

– Дорди, прекращай свои штучки, – строго произнесла графиня. – Юка, ты не должна поддаваться его чарам. У него просто дар такой.

– Это не дар, а проклятье, – проворчал Дордемант, нехотя отводя взгляд от девушки.

– Я думаю, это проклятье скоро будет снято с тебя, – усмехнулась госпожа Мармеллони.

В этот раз кроме них в купе никого не было. Ягвар все также сидел, сцепив руки в замок, и смотрел в окно, за которым ничего не было. Леса устроилась на полке напротив и рисовала уже, наверно, сотый портрет Туси.

– Жалко, что я теть Насте Тусин портрет не подарила.

– У неё есть настоящая Туся. А ты будешь смотреть на свои рисунки и вспоминать её.

– А у меня ещё вот что есть, – таинственно понизив голос, сказала девочка и достала из рюкзака колбу мутного слунского стекла.

– Пап, ничего, что я её взяла? Она валялась на полу, никто её не видел и не подобрал, я и взяла… Смотри, там что-то переливается. Мне кажется, там дракончик… Может быть, он моё тотемное животное?