Поезд на Марс

Глава 1

– Лия, иди поговори с бабушкой!

Этих пяти слов всегда было достаточно для того, чтобы девушка отложила все заботы и со всех ног бежала в зал. Связь «Земля – Марс» устанавливалась раз в неделю и являлась обязательным ритуалом для Лии и её семьи.

– Бабушка! Привет! – усевшись напротив голограммы своей родственницы, девушка помахала рукой. – А дедушка где?

– Задерживается на работе, – бабуля провела ладонью по лбу, и Лия сразу заметила, как дрожат её руки. – Какие-то неполадки в Секторе Дельты. Говорит, рутинная проверка, – женщина постаралась улыбнуться, чтобы зря не волновать внучку. На лице Марты Сергеевны читались следы напряжённого труда. – Лучше расскажи, как ты?

Лия начала рассказ о повседневных заботах. Например, в понедельник она участвовала в олимпиаде по астробиологии и заняла первое место. Женщина слушала внучку, затаив дыхание.

– …И вот когда мы запустили новый штамм цианобактерий в северный купол, – Лия внезапно прервала свой рассказ, всматриваясь в голограмму бабушки. – Подожди, ба... это же тот самый скафандр? Тот, в котором ты высаживалась в Долине Маринера?

Пожилая женщина невольно коснулась нашивки на плече – потрёпанного временем логотипа первой миссии. Её пальцы, покрытые тонкими шрамами от марсианских песчаных бурь, дрогнули.

– Ты помнишь ту историю? Мне кажется, я рассказывала её всего один раз, когда тебе было пять. Прошло уже девять лет…

– Каждый год пересматриваю запись того разговора, – призналась Лия. – Ты говорила, что даже красная пустыня когда-нибудь оживёт, если...

– Если вложить в неё душу, – закончила фразу Марта Сергеевна, и её голос внезапно сорвался.

На экране голофона цифры отсчитывали последние минуты стабильного соединения. Женщина в отчаянии сжала руки, будто пытаясь физически удержать мгновение. Сколько бы десятилетий ни прошло, Марте Сергеевне всегда было мало этих драгоценных минут, украденных у межпланетных расстояний. Когда они с мужем улетали на Марс в составе первой колонии учёных, их дочери Кире было всего четырнадцать лет – сейчас ей тридцать девять.

Глава 2

После каждого видеозвонка с бабушкой Лия чувствовала, как Марс зовёт её сильнее. Голограмма стареющей женщины в потрёпанном скафандре, рассказы о красных песках Долины Маринера – всё это заставляло сердце биться чаще.

Родители-экологи понимали и разделяли чувства дочери. Кира Андреевна и Тимофей Владимирович работали над новыми проектами куполов, которые были бы пригодны не только для Марса, но и для Земли. Родная планета угасала на глазах. Ледники, что ещё вчера сверкали на картах, сегодня превращались в синие лужицы. В заповедных куполах, где искусственный интеллект круглосуточно регулировал состав воздуха, последние снежные барсы дышали через фильтры. Озоновый слой был истощён до предела.

Науке уделялось всё больше внимания, для детей учёных были созданы специальные учебные заведения. Школа межпланетных наук – как раз одна из них. Это место стало для Лии вторым домом. Здесь девушка блистала – пять побед в био-олимпиадах, перспективный проект «Биокупол для растений», который отметило международное научное сообщество. На старательную учёбу Лию вдохновляла мечта о марсианской жизни. Крепкие объятия бабушки и дедушки, совместная работа с родителями под куполами, новые вызовы и бесконечный простор для исследований – всё это могло стать реальностью через каких-то пять лет. По официальной информации, именно столько времени оставалось до старта третьей марсианской колонии.

***

Шокирующая новость свалилась на мир неожиданно. Была середина мая и непримечательный дождливый день. Учебный год подходил к концу. После третьего урока всех учеников попросили собраться в КОРе – куполе общих решений. Шарообразное стеклянное помещение с парящими сидениями было местом встреч ребят с руководством и гостями школы.

– Друзья, собрание наше быстрое, но по крайне важному делу, – пока ученики занимали места, Константин Викторович, директор школы, уже стоял за голографическим подиумом в форме развернутой космической карты, на которой сияли траектории между Землёй и Марсом. – Вчера мы получили экстренное сообщение с Красной планеты. Основные купола Северного поселения дали множественные трещины. Песчаные бури нового типа разрушают защитные покрытия.

Он провёл рукой по панели управления – карта сменилась графиком.

– Совет колонизации принял решение: третья экспедиция отправится не через пять лет, как планировалось, а через год. В худшем случае, даже раньше.

В зале повисла гробовая тишина.

– Как вам известно, наш девиз: «Школа – стартовая площадка для великих достижений». И сегодня данное выражение как никогда актуально – у вас, уважаемые ученики, появился реальный шанс доказать это на практике.

Проекция внезапно сменилась: вместо графика возникла гигантская модель «Стрелы-Х» – космического поезда Земля – Марс, вагоны-капсулы которого сверкали под светом далёкого Солнца.

– Помимо взрослых участников, со всей Земли готовы отобрать сто особо перспективных подростков в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет. И среди них может оказаться... – Константин Викторович выждал паузу, наблюдая, как в зале замерли даже самые непоседливые школьники, – кто-то из вас.

В этот момент с потолка спустился дрон-помощник и разбросал по залу голограммы с критериями отбора – изображения приземлились ровно перед лицами учеников. Купол общих решений заполнил гул, и в его густоте затерялись слова директора:

– Но важно понимать: это не туристическая путёвка, а важнейшая миссия и билет в один конец. Этот выбор определит всю вашу жизнь.

Глава 3

Лия сидела перед голопроектором в своей комнате, раз за разом перечитывая положение об отборе.

«В течение шести месяцев кандидатов ждут три вида испытаний. По ходу испытаний будут набираться баллы. Максимально возможное количество – 100. Проходной балл будет определён в конце отбора. План отбора с данного региона – 5 человек.

Критерии отбора и оценки представлены ниже.

Уровень вашей физической подготовки определят разнообразные тесты в условиях 0.38 g.

Примеры испытаний: выдержать длительную социальную изоляцию, побороть сенсорный голод, справиться с внештатными ситуациями за сутки.

У кандидата должно быть как минимум три победы в олимпиадах по одной из дисциплин: астробиология, робототехника и автоматизация, геология планет, экологическая инженерия.

За дополнительные умения – знание основ медицины и технические навыки – можно набрать до 10 баллов».

– Хах, три победы! У меня их пять, – фыркнула Лия и откинулась на спинку стула. Особенно значимыми ей казались заработанные в восьмом классе: проект по лишайникам-мутантам и первенство в олимпиаде по экологической инженерии с проектом «Биокупол для растений». Но…

За спиной раздался стук.

– Можно? – в дверном проёме стоял отец, держа в руках две чашки дымящегося чая. Его глаза наткнулись на голограмму с критериями отбора.

– Ты уже изучила требования? – спросил Тимофей Владимирович, ставя чашку перед дочерью. Аромат гималайского улуна мягко окутал комнату.

Лия выключила голопроектор и потянулась к чаю, чувствуя, как тёплый пар касается её лица.

– Шестьдесят семь процентов, – прошептала она. – Вот мои шансы пройти отбор.

Отец присел на край кровати, его пальцы обхватили чашку крепче.

– По чьим подсчётам?

– Моим. Олимпиады и научные проекты – на максимуме. Психологические тесты – тоже. Но физподготовка...

Она недовольно поморщилась, вспоминая свои последние попытки пробежать норматив.

– Ты знаешь, – отец сделал глоток чая, – когда я подавал заявку во вторую экспедицию, мог отжаться всего пять раз.

– Правда? – Лия подняла глаза.

– Честное слово. Но я знал одно: если чего-то хочешь по-настоящему, тело подчинится. Да, я не попал во вторую колонию, но жалеть об этом мне не приходится – оставшись на Земле, я встретил твою маму, а позже у нас появилась ты. Вряд ли череда этих событий могла случиться на Марсе.

Тимофей Владимирович положил ладонь на плечо дочери.

– У тебя есть шесть месяцев. Не на то, чтобы догнать других, а чтобы превзойти саму себя.

Лия глубоко вдохнула аромат чая, вдруг осознавая, что этот разговор значит куда больше, чем все расчёты. Отец верил в неё – не в проценты, а в неё саму.

– Значит, завтра иду записываться в Центр адаптации, – твёрдо сказала девушка.

Отец улыбнулся, и в его глазах словно отразились далёкие марсианские пустыни. Тем же вечером Лия случайно подслушала разговор родителей: как учёных, специализирующихся на куполах, их включили в состав третьей экспедиции.

Глава 4

Центр космической адаптации выглядел как гигантский кристалл кварца, возвышающийся над городом. Приближаясь к главному входу, Лия вдохнула побольше воздуха и попыталась унять дрожь по всему телу.

– Волнуешься? – спросил охранник-киборг, сканируя сетчатку девушки. Его механический глаз щелкнул. – Не бойся: Марс любит смелых.

В зале собралось около ста кандидатов. Среди них Лия заметила уже знакомые лица. Женя Молотов – на год старше, коренастый парень, сын инженера-строителя марсианских куполов. Алиса по прозвищу «Сова» – высокая и худая девушка в очках с ночным видением, дочь астрофизика. Училась с Лией в параллельном классе. А ещё был Марк из семьи вторых колонистов. В этом году парень окончил десятый класс. Лия пересекалась с ним на олимпиаде по астробиологии – той самой, на которой победила. Проект Марка по выживаемости земных лишайников в условиях марсианских пещер получил второе место.

Тренер Волков – крепкий двухметровый мужчина с бритой головой и узкими желтовато-зелеными глазами – трижды хлопнул в ладоши, привлекая внимание публики:

– Сегодня начнём с пробежки. Один километр при 0.38g. Упал – вылетел. Вопросы?

Задавать вопросы этому исполину никто не решился. Лия накрепко застегнула магнитные кроссовки. Система зашипела, снижая гравитацию. Первые шаги ощущались нереальными – каждый толчок отправлял девушку слишком высоко.

– Чемпионка! – крикнул кто-то справа. Лия повернула голову – ее обгонял Марк. – Колени держи выше и смотри вперед, а не под ноги!

Его темные волосы развевались в искусственном ветре, а тело работало, как слаженный механизм. Девушка стиснула зубы и ускорилась.

После первого испытания группу покинуло четыре человека. Лия вытерла пот со лба, чувствуя, как дрожат ноги. Она справилась.

С тренировки кандидаты возвращались вместе. Женя и Алиса спорили о гравитационных аномалиях, а Марк неожиданно замедлил шаг рядом с Лией.

– Ты живёшь возле школы? – девушка кивнула. – Я тоже. – Марк посмотрел в сторону парка ретро-флоры, где под куполами алели последние земные клёны. – Люблю возвращаться этим путём – ближе и живописнее. Составишь компанию?

Лия почувствовала, как загорелись щёки, но согласилась. Попрощавшись с группой, она свернула на дорожку, выложенную биокерамической плиткой. Под ногами зазвучал лёгкий перезвон, словно земля приветствовала их с Марком шаги.

Пройдя вглубь зелёного массива, парень сел на скамью у искусственно созданного пруда.

– Мои родители – биологи купольных экосистем, – Марк развернул голопроектор, и в воздухе возникло изображение марсианской теплицы с потрескавшимися стеклами. – Они не просто строят дома для переселенцев, но пытаются создать жизнь там, где её изначально не могло быть.

Он увеличил масштаб, показывая лиловые пятна на внутренней поверхности купола.

– Видишь эти колонии? Генетически модифицированные цианобактерии. Папа называет их «кровью Марса».

Лия протянула руку – голограмма дрогнула, обнажив трещину, через которую сочился красный песок.

– Они проигрывают, – голос Марка стал тише. – Каждый новый штамм вырождается через 2 месяца. Без естественного солнечного спектра и магнитного поля...

Он резко выключил проектор и достал из рюкзака прозрачный контейнер с зеленоватой слизью.

– А вот мой ответ. Лишайник-мутант, выращенный в условиях 100%-ного аналога марсианских пещер. Он питается перхлоратами и выделяет кислород даже при -60°C.

Контейнер засветился изнутри, когда Лия взяла его в руки.

– Ты летишь, чтобы заменить их бактерии на свои?

– Я лечу, чтобы дать им новую парадигму. Не заплатки для дыр, а жизнь, которая не боится Марса. Если мой эксперимент сработает, через десять лет их купола станут ненужными.

Лия перевела взгляд вверх и сощурилась от солнечных лучей.

– Но если не сработает?

Вопрос остался без ответа.

– А ты? – Марк сел в полоборота к Лие, его пальцы всё ещё слегка подсвечивались светом контейнера с лишайником. – Зачем тебе Марс?

– Чтобы доказать, что твой лишайник – не единственный выход.

Марк приподнял бровь, но не перебивал.

– В восьмом классе я собрала штамм, который выживал при -70°C. Потом – биокупол, где земные растения росли на аналоге реголита без подпитки с Земли. Она повернула к нему лицо. – Ты хочешь заменить купола слизью, а я хочу сделать так, чтобы они стали не нужны – но не потому, что мы закислим планету бактериями. Она сама начнёт дышать.

– Мечтательница! Ты сколько лет на это закладываешь: пятьсот? Тысячу?

Лия продолжала:

– Твой лишайник – костыль. Да, он сработает завтра. А послезавтра мутирует, и всё разрушится. Мой проект – фундамент. Сначала купола, потом первые растения в открытом грунте, потом…

– Потом кислород, озоновый слой, магнитное поле, – Марк закончил за неё, скрестив руки. – Ладно. Допустим, твои купола сработают. Что тогда с моими бактериями?

Лия ухмыльнулась:

– Они станут удобрением для моих теплиц.

Глава 5

Позади остались три месяца изнурительных тренировок – ровно половина срока, отведённого на испытания и выбор подходящих кандидатов. Лия стояла перед зеркалом в Центре адаптации, разглядывая свои руки. Пальцы, которые раньше ловко управлялись только с нейропланшетом, теперь уверенно держали скалолазные карабины. Число набранных Лией баллов насчитывало 58, но самые сложные испытания, по словам Волкова, ждали впереди.

Хотя, по ощущениям, адом были уже первые недели. После пробежек в 0.38g девушку тошнило, мышцы горели, а голова кружилась так, что приходилось садиться на пол, чтобы не упасть. Однажды Лия не удержала равновесие и врезалась плечом в стену – синяк держался две недели. Но она не сдалась. Большой поддержкой были слова отца и… Марк.

– Эй, мечтательница, – после диалога у пруда это прозвище приросло к Лие. Пока девушка, красная от напряжения, пыталась удержаться на тренажёре, Марк стоял рядом и подбадривал. – Не зажимайся. Расслабься, представь, что ты пушинка.

– Пушинки не бегают марафоны и не страдают на марсианских испытаниях, – огрызалась Лия, крепче сжимая перекладину влажными пальцами. Но, чудесным образом, его слова всегда придавали сил.

Кандидатов осталось сорок семь. Из старых знакомых Лии вылетела только Алиса: «Сова» не прошла психологический тест – сломалась на 38-м часу изоляции. А вот Женя Молотов уверенно продвигался вперёд. На середине испытательного срока парень занимал четвертое место в рейтинге, имея 67 баллов. На последнем испытании, имитирующем пожар в кислородном модуле, Молотов выволок потерявшего сознание парня из зоны задымления, вручную перекрыл утечку, когда автоматика отказала, а по пути умудрился собрать образцы погибающих растений. «Для отчёта биологам», – ответил Женя на вопрос Волкова: «Зачем?».

Связь Лии и Марка за три месяца стала крепче. Однажды после тренировки они сидели на крыше Центра, глядя, как закат окрашивает город в золото.

– Ты знаешь, что на Марсе закаты голубого цвета? – спросил Марк.

– Знаю, – вздохнула Лия. – Но они не пахнут дождём.

Несколько недель девушка ловила себя на мысли, что будет скучать по Земле. По воздуху, пахнущему озоном. По шелесту листьев в парке. По крикам чаек над озером.

– А ты никогда не думал, – осторожно начала она. – Что, если бы мы использовали наши знания, чтобы спасти Землю, а не бежали с неё?

Марк замер.

– Думал. Но Земля – это падающий самолёт, Лия. Можно пытаться чинить его в полёте, но сначала надо убедиться, что у тебя есть парашют.

Глава 6

Аварийный симулятор представлял собой герметичную капсулу, разделенную на пять отсеков, каждый из которых имитировал разные сценарии поломок на марсианской станции.

– Правила простые, – голос Волкова, обычно резкий, сейчас звучал почти отечески. – 24 часа внутри. Отказы систем будут происходить по случайному алгоритму. Ваша задача – не сойти с ума и не допустить разгерметизации. Если кто-то не выдержит – тяните за красный рычаг. Никакого стыда в этом нет – главное выжить.

Лию и Марка распределили в один отсек – гидропонную лабораторию. Зазвучал голос компьютера: «Разрыв трубки с водой. Утечка кислорода. Температура падает». Экран перед кандидатами замигал красным.

– Началось, – хмыкнул Марк, срезая лезвием ножа поврежденный участок трубки. Лия в это время закручивала клапан, чтобы остановить утечку. Пальцы дрожали – больше от адреналина, чем от страха.

– А кто мне говорил, что пушинки не бегают марафоны? – Марк бросил на Лию смеющийся взгляд, пока заклеивал трещину термопленкой. – Ты себя явно недооценила – оказалось, они ещё и системы жизнеобеспечения чинят!

– И не болтают лишнего, когда есть чем заняться, – парировала Лия, изо всех сил давя на сорванный клапан. – Как закончишь, помоги перекрыть этот проклятый вентиль!

Марк улыбнулся. Он любил в Лие ее безобидную дерзость. В словах девушки совсем не было злости – только вызов, который заставлял его кровь бежать быстрее.

Но и это испытание, и последующие компьютерный вирус, бунт ИИ, изоляция связи оказались цветочками – ягодки пошли в самом конце.

«Внимание, сбой гравитации».

Искусственная тяжесть то пропадала, то возвращалась с перегрузом. Голову будто сплющило, в ушах зазвенело. Лию несколько раз швырнуло в стену.

– Постарайся пристегнуться, быстро! – Марк поймал её за руку, прежде чем она врезалась в панель управления. Кабина симулятора вздрогнула, и мир перевернулся с ног на голову.

– Скоро стабилизируемся, – руки Марка потянулись к системе. Пальцы щёлкали по переключателям, пока Лия восстанавливала дыхание.

Гравитация резко пришла в норму. Марк задержал взгляд на девушке.

– В следующий раз будешь пристёгиваться? – спросил он тихо. На мониторе замигал зелёный сигнал – испытание было пройдено.

Когда через 24 часа кандидаты вышли на свет – до конца смогли продержаться лишь шестнадцать, – Волков с гордостью обратился к ребятам:

– Вы протянули дольше, чем 80% людей в истории этого теста, – сказал он, вручая каждому термос с горячим чаем и бутерброд. – Марс не для всех. И это нормально.

Глава 7

Голограммы бабушки и дедушки мерцали в темноте комнаты, как призраки из другого мира.

– Купола трескаются быстрее, чем мы успеваем их чинить, – Андрей Максимович положил руку на плечо жены.

Лия сжала под столом колени. Она ждала этого разговора три месяца.

– Мы летим, – мама выдохнула, будто сбрасывая камень с сердца. – В основной группе. Должны были сказать раньше, но...

– Я знала, – Лия перебила её и удивилась собственной твёрдости. – И я делаю всё, чтобы пройти с вами.

Тишина. Бабушка медленно покачала головой:

– Ты уверена? – такой вопрос ошарашил Лию. – Мы до сих пор видим во сне земные берёзы. Иногда просыпаемся и ищем за стеклом купола птиц... Но их здесь нет.

Пальцы Марты Сергеевны дрогнули и замерли в воздухе – женщина словно пыталась дотянуться до внучки.

– Здесь не будет запаха дождя, Лия. Ни полевых цветов, ни криков чаек над водой. Для твоих родителей полёт на Марс – это долг, но у тебя есть выбор.

Родители переглянулись – что-то ёкнуло в их сердцах, но глаза оставались сухими. А Лия себя не узнавала: по телу побежали мурашки, в области солнечного сплетения сжался неприятный комок. В ноздрях откуда-то появился аромат мокрой земли после грозы, в ушах захрустел первый снег.

– Я...

Но голос предательски дрогнул.

– Подумай, – в эту минуту Андрей Максимович был не учёным и не марсианским колонистом – он был обыкновенным человеком, который однажды лишился всего того, о чём говорила жена. И тосковал. – Время есть.

Связь прервалась. Лия осталась сидеть в темноте. Впервые за месяцы тренировок она почувствовала тревогу относительно своей мечты – что, если она не знает, чего хочет на самом деле? Сердце девушки будто раскололось пополам – между красными песками Марса и синим шариком Земли.

Глава 8

Дождь стучал по куполу Центра космической адаптации. Одиннадцать кандидатов в терморегулирующих костюмах стояли перед массивной дверью симулятора. На табло горели их имена и баллы. За шесть испытательных месяцев Марк набрал 93, Женя – 88, а Лия – 83. Шансы пройти были у каждого из них.

Волков скрестил руки на груди.

– Ваше последнее испытание называется «Чёрный марсианский день». На него отводится шесть часов. Трое в модуле. Справятся сильнейшие.

Дверь с шипением открылась. Холод ударил в лицо, как пощёчина. Лия тут же почувствовала, как влага на ресницах превращается в иней.

– Трещина в секторе C! – Женя мгновенно рванул вперёд, его рука с хрустом сжала повреждённую панель.

Марк бросился к пульту управления:

– Реактор перегревается! Лия, герметик!

Девушка схватила тюбик, но пальцы, одеревеневшие от холода, не слушались. Вязкая масса вылилась мимо – минус 2 балла.

– О нет!

– Спокойно, – Марк мельком улыбнулся. – Просто дыши.

Шёл четвёртый час. Температура в модуле упала до -30°C. Дыхание превращалось в белесые клубы.

– Раненый в коридоре! – Лия поползла по обледеневшему полу. Манекен весил как настоящий человек. Она тащила его, спотыкаясь о разбросанное оборудование – минус 1 балл.

– Ты справишься? – Женя, прижавший трещину, скрипел зубами.

– Да.

Марк в это время вручную перенастраивал реактор. Внезапно симуляция ударила его током – он вскрикнул, но не отпрянул.

– Всё под контролем? – крикнула Лия.

– Нет. Но это и не нужно, – парень стиснул зубы. – Надо просто не сдаваться.

Последние минуты казались вечностью. Но вот он, долгожданный момент: система ожила, дверь открылась, впуская в модуль свет, тепло и свежий воздух.

Забыв про усталость, все кандидаты устремились к табло:

Девушка заморгала чаще, пытаясь согнать с глаз пелену. Пульс в ушах заглушил внешние звуки. Между лидером таблицы Марком и Женей, занимающим пятую строчку, было три человека, набравшие 95 и по 92 балла.

– Шестая…

– Пятеро лучших – добро пожаловать на Марс. Если пройдёте финальную подготовку. – объявил Волков. Его взгляд задержался на Лие – самой младшей участнице отбора. Как опытный тренер Волков знал: у этой девушки были высокие шансы пройти. Но строгая система отбора и Марс не дают поблажек – значит, в этот раз Лие стоит повременить с полётом. Или для чего-то ей стоит задержаться на Земле…

Марк стоял рядом с подругой. Его рука потянулась к запястью Лии:

– Не надо, – она отстранилась. – Поздравляю.

Лия вышла из зала. В раздевалке было пусто – последний месяц отбора она оставалась единственной представительницей своего пола. Провернув замок, Лия заплакала навзрыд – впервые за полгода она позволила себе эту слабость.

– Прощай, Марс.

За окном лил дождь. Тот самый, которого не будет на Красной планете.

Глава 9

Лаборатория школы пахла стерильностью и свежесрезанными водорослями. Прикусив нижнюю губу, Лия наносила последние штрихи на голографическую модель своего проекта. Три месяца с момента провала превратились для девушки в бесконечную череду экспериментов. «Биокупол 2.0» должен был стать её искуплением.

– Добавь образец №7, – пробормотала Лия, вливая в биореактор пробирку с мутноватой жидкостью. Это были те самые марсианские бактерии Марка, которые она тайком взяла в архиве олимпиадных проектов.

Реактор зашипел. Лия замерла, наблюдая, как фиолетовые нити её лишайников вдруг ожили, обвивая чужие бактерии. На мониторе вспыхнули показатели:

– Боже... – пальцы девушки дрожали, переключая параметры. – Это работает!

Лия рванула к двери, забыв выключить оборудование. Коридоры школы мелькали, словно в тумане. Нужно было срочно найти учительницу по астробиологии, показать ей результаты, доказать...

Внезапно девушка во что-то врезалась.

– Осторожнее на поворотах, мечтательница, – знакомый голос прозвучал глуше, чем обычно.

Марк. Он вытянул руки, придерживая Лию, и робко улыбался. Тот же острый взгляд, та же уверенная осанка. Только на запястье появился медицинский браслет с мигающим жёлтым индикатором.

– Ты... – Лия машинально сделала шаг назад. – Почему ты не на подготовке? Старт меньше чем через месяц!

Марк усмехнулся и поднял руку с браслетом:

– «Марсианская астма» – такое вот поэтичное название для дефекта лёгких. Проявилось на фоне тренировок в специальных условиях. На Земле это не доставляет проблем, а на Марсе низкое давление и состав атмосферы подпишут мне смертный приговор.

– И совсем нет шансов?

– Сейчас – нет. Медицина бессильна, а комиссия не рискнёт, – парень пожал плечами, в его глазах читалось смирение. – Да я и сам всё понимаю…

Лия почувствовала, как у неё похолодели пальцы.

– Значит, твоё место...

– Всё верно, освобождается. – Марк кивнул. – Ты следующая в списке, Лия. Приступай к подготовке, через месяц можешь лететь вместо меня.

Девушка замерла, силясь переварить свалившуюся на неё информацию. Марс. Родители. Мечта всей жизни...

– Подожди, сначала я должна кое-что тебе показать. – Лия схватила Марка за руку и потащила в лабораторию.

В биореакторе бушевала жизнь. Фиолетовые и зелёные культуры переплелись, создавая причудливые узоры. На экране светились данные:

Марк подошёл ближе, его глаза расширились.

– Мои бактерии и твои лишайники! Но как?

– Симбиоз, – прошептала Лия, околдованная происходящим в реакторе. – Они дополняют друг друга. Это может очистить Землю, Марк.

Он медленно обвёл взглядом лабораторию, потом посмотрел на девушку.

– Ты понимаешь, что предлагаешь? Отказаться от Марса ради...

– Не «отказаться», – перебила его Лия. – Выбрать другую миссию. Не менее важную.

Марк задумался. Его пальцы сжали край стола.

– А если мы отправим наши образцы с экспедицией? Пусть они работают и на Марсе, пока мы...

– Останемся спасать дом, – закончила Лия.

Марк вдруг рассмеялся – легко, от всей души.

– Знаешь, мечтательница, что-то мне подсказывает: мы справимся с падающим самолётом. У нас появился парашют.

Глава 10

Голофон замигал, заполняя комнату голубым свечением. Напротив Лии и Марка материализовались фигуры: слева – родители в марсианских комбинезонах с нашивками «Северный купол», справа – бабушка с дедушкой, чьи лица покрывала сеть глубоких морщин.

– Внучка! – несмотря на возраст, голос Марты Сергеевны по-прежнему звучал бодро и тепло. – Вести о твоём прорыве уже долетели до Марса, так что показывай сразу!

Лия рассмеялась, поправляя прядь волос. В свои двадцать два года она казалась совсем взрослой.

– Смотрите, – девушка подвинула к камере прозрачный контейнер, где в питательном геле пульсировали фиолетово-зелёные узоры. – Третий штамм «Феникс». Не только разлагает отходы, но и меняет состав атмосферы, благодаря чему восстанавливается озоновый слой. На промышленных территориях уже на 12% меньше ультрафиолетового излучения.

– А на Марсе ваш первый образец совершил чудо, – дедушка Андрей провёл рукой по экрану, показывая изображение цветущего купола. – Эти ненасытные создания за два года снизили уровень перхлоратов в почве на 75%. Теперь у нас есть целая оранжерея земных роз!

Марк обнял жену за плечи. Его медицинский браслет, когда-то жёлтый, теперь мигал устойчивым зелёным.

– В Центральный регион вернулись пчёлы, – сказал он. – Наши биокупола с гибридными растениями дали им новый дом. На прошлой неделе зафиксировали первый улей за двадцать лет.

Бабушка звонко рассмеялась:

– Вы представляете? Цветы на Марсе и пчёлы на Земле! Наши внуки своими руками творят чудеса!

– Кстати, о чудесах, – добавила Лия, – вчера пришли данные последних исследований: в северных морях вновь появились кораллы. Пусть крошечные, но это лишь начало. По подсчётам, через пять лет мы восстановим 60% повреждённых экосистем.

На экране замигал таймер. Марк, как всегда, взял слово в последние минуты:

– В нашей лаборатории «Терра-Нова» тестируем новую терапию. Если всё получится, уже через год я смогу лететь на Марс без риска для лёгких. Но... – он переглянулся с Лией, – мы решили остаться. На Земле много работы.

Лия выключила голофон и подошла к панорамному окну. За стеклом серебрились «Стальные ивы» – разработка их с Марком команды. Деревья, тянущие яды из земли и превращающие их в чистый кислород. Меж ветвей звенели птицы.

Марк приобнял жену:

– Через полгода обещают запустить «Стрелу-Х2». Тогда наши семьи смогут прилететь в гости. И мы к ним, когда я пройду терапию.

Лия прикрыла глаза, чувствуя, как в груди теплеет от осознания, что больше не нужно выбирать между двумя мирами. Теперь у неё есть и Земля, и Марс. А самое главное, – человек, с которым можно осуществить любую мечту – даже самую невозможную.

Двое смотрели на звёзды. Совсем скоро среди них появится новая – сверхскоростной поезд, который навсегда соединит два мира: земной и марсианский.