Погадай мне

Тася была на работе, когда позвонили из больницы.

— Сегодня в 10:44 у Вашей мамы остановилось сердце, — сочувственно сказал голос в трубке. — Мы пытались реанимировать, но не удалось.

— Я поняла, — ответила Тася, не осознавая, что говорит.

На секунду ей показалось, что время замерло: остановилось насовсем и больше никогда не пойдет дальше. Что снежинки за окном, в которое она бездумно смотрела, замрут и будут висеть в воздухе, поблескивая на морозном зимнем солнце.

Вот только минуты, не давая Тасе передохнуть, тут же понеслись со скоростью света, не разбирая дороги. Морг, похороны, какие-то документы, черная ленточка на цветах. Мама всегда повязывала букеты черной лентой, считала, что это добавляет образу мрачной таинственности — поэтому Тасе казалось, что она идет не хоронить её, а поздравлять с днем рождения.

А дальше суматоха годовых отчетов окончательно укутала её в ледяной конон, отдающий могильным холодом. Каждый день она засиживалась до ночи, подбивала бюджеты, считала недостачи, прячась от мира за цифрами и стопками подписанных бумаг. Ходила курить с коллегой Лилей — вернее, курила только Лиля, между затяжками жалуясь на несправедливую начальницу «Церберессу» и хохоча над Тасиными редкими шутками. Пару раз Тася наведалась в бар, надеялась на короткую романтическую связь без обременительного запоминания имен: два раза не повезло, один раз повезло. Хотя язык не поворачивался назвать удачей жалкие обжимания на заднем сидении иномарки.

Мимо проносились витрины, увешанные новогодними огоньками, и пластиковые леса блестящих елок. Прошел корпоратив бухгалтерского отдела, на котором Тася упилась до невменяемого состояния. За ним новогодняя ночь: они с Лилей и двумя малознакомыми хахалями пытались написать желания на бумажках, сжечь их и выпить шампанское с золой — всё нужно было успеть, пока не кончилась первая минута нового года. Тася вошла в кураж, громко требовала спички и смеялась так, что шампанское пошло носом — но не смогла придумать, что написать, и сожгла бумажку пустой.

А после праздников позвонил юрист и сообщил, что пора вступать в наследство. Только тогда Тася собралась с мыслями и приехала в маленькую двушку в старенькой пятиэтажке без лифта.

У подъезда, ссутулившись, стоял Валентин — высокий бородатый мужчина в спортивной куртке, слишком легкой для такой погоды. Тася давно не видела его, но узнала сразу, то ли по широкому добродушному лицу, то ли по огромной собаке, деловито вынырнувшей из кустов.

Валентин был маминым соседом снизу, и последние лет пять их отношения напоминали затяжную партизанскую войну. Маму выводил из себя собачий лай: она страшно боялась собак и дергалась каждый раз, когда через тонюсенькие стены доносилось звонкое тявканье. Соседу же повезло еще меньше. Ядрёные ароматические свечи, мистическая музыка на полную катушку и три эпизода с затоплением — малая часть приключений, с которыми ему приходилось сталкиваться постоянно. Не так-то просто жить рядом с одним из самых известных и талантливых медиумов в городе.

— Тася, здравствуйте, — тут же вытянулся лицом Валентин. — Я слышал про вашу маму…

Тася неторопливо кивнула, стараясь оттеснить его от подъездной двери и просочиться внутрь.

— Мне так жаль. Если я могу чем-то помочь…

— Можете, — нервно буркнула она, — в сторону отойдите.

Сосед недоуменно моргнул, а потом молча шагнул вправо, пропуская Тасю в затхлое тепло темного подъезда.

* * *

Гостиная была переоборудована в приемную: темно-фиолетовые шторы, тяжелые кованые подсвечники, круглый стол с огромным стеклянным шаром. Последний стоял здесь просто для атмосферы — мама не умела им пользоваться.

— Страждущим важно знать, что они в руках профессионалов. В том виде, в котором они этих профессионалов себе представляют, — назидательно говорила мама, протирая бесполезный пластиковый череп, купленный на барахолке за копейки. Клиентов она поэтично называла «страждущими» с ноткой драматизма в голосе.

Тася щелкнула выключателем: потолочная люстра зажглась ярким белым светом, и мистическая атмосфера мгновенно расползлась по углам. Стало заметно, что бархатную обшивку на столе давно пора заменить, а пыль толстым слоем покрывает все деревянные поверхности вокруг. Тася медленно прошлась по комнате, подмечая следы человеческого присутствия: свеча на столе уже однажды горела, тапочки неаккуратно бросили в углу, потрепанная картонная коробка без крышки кривовато стояла на полке шкафа. Тася заглянула внутрь: мешочки с сушеными травами, подписанные от руки.

У мамы был мощный дар медиума: она могла поговорить с душами умерших, снять проклятие, погадать на будущее. Очередь из «страждущих» никогда не иссякала, запись была битком. Тасе же такого дара не досталось. Будучи настойчивым подростком, она пыталась вызывать души любимых писателей и гадать на костях, но получалось из рук вон плохо. Единственное, что удавалось хорошо — гадать на «суженого», нареченного судьбой. В экономическом институте, куда Тася поступила в пику маме, девчонки обожали раскладывать игральные карты в странные пасьянсы, называя это гаданием. Пару раз Тася провела для них настоящие ритуалы, и те подружки, чьих суженых она увидела, уже давно и счастливо повыходили замуж. В итоге этот дар так и не пригодился: нелепо тягаться с тенью талантливой матери, имея всего один ритуал в рукаве. Тася получила диплом экономиста и устроилась в логистическую компанию, стабильную, но погрязшую в склоках и скандалах.

Маме это не нравилось. «Экономист? Какие глупости, дочь, неужели люди сами не посчитают, сколько заработали. Калькуляторы у них отобрали что ли? Может, мы лучше суженого для тебя поищем? Давай-ка я погадаю,» — комментировала она, а Тася только закатывала глаза. Погадать она могла и сама, но принципиально этого не делала.

* * *

Через пару недель оказалось, что документы для налоговой, подсчитанные Тасей в конце прошлого года, не сошлись. Начальница бесновалась до лопнувших капилляров в глазах и брызжущей слюны. Лиля, с которой они делили кабинет, вжалась в стол всем телом, стараясь не привлекать внимания, а Тася уставше смотрела сквозь дородное, раскрасневшееся от злости лицо «Церберессы» в угол окна, где снова падали снежинки. В общем-то, ей было уже все равно. Несмотря на потраченную на похороны заначку — «откладывала на черный день, ну куда уж чернее» — в глубине души Тася надеялась, что её уволят одним днем и завтра можно будет не приходить в это чистилище. Увы, увольнение не спасло: пришлось отработать две недели.

— Нам нужно отметить твое освобождение отсюда! — Лиля затянулась сигаретой, кутаясь в бесформенный кардиган. — Будь у меня деньги, я бы тут ни на минуту не задержалась!

— А у меня их и нету, — себе под нос пробурчала Тася, но на поднятые брови подруги ответила громче. — Приезжай в гости в воскресенье, я скину адрес.

Но адрес пришлось скоропостижно сменить: хозяйка съемной квартиры позвонила Тасе почти ночью и впопыхах сообщила, что квартира нужна ей уже через два дня. Да, стоило, конечно, сообщить заранее, да вот как-то замешкались, готовились к переезду сыночки из соседнего города…

Тася, выматерившись сквозь зубы, за день распихала вещи по коробкам, загрузилась в такси вместе с фикусом и снова оказалась у подъезда старенькой пятиэтажки.

— Помочь Вам коробки занести? — спросил Валентин, выруливая из-за угла с собакой на поводке.

— Не рассыплюсь, — сквозь зубы буркнула она, с обреченностью разглядывая кучу.

— Ну не дурите, вы одна до утра таскать будете, — сосед деловито примерился, подхватил сразу две коробки и подбадривающе улыбнулся. — Упырь, не мешайся под ногами!

— Упырь? — Тася невольно вскинула брови. — Это так пса зовут?

— Он от заводчиков, в паспорте написано — Ульрих. Но имя не звучное, не удобно подзывать во время прогулки. Да и посмотрите на эту морду, чистой воды Упырь.– Пес присел на задние лапы, высунул язык и дружелюбно забил хвостом по земле, поднимая небольшой снежный ураган. — Ну, держите дверь.

Вдвоем перетаскали коробки в три ходки, помогая друг другу с дверьми. Пес, несмотря на добродушное ворчание хозяина, следовал за ним по пятам, контролируя процесс.

— Если что-то еще понадобится, вы знаете, где меня найти, — Валентин улыбнулся во весь рот и, махнув на прощание рукой, неспешно спустился по лестнице.

— Спасибо вам большое, — в последний момент крикнула вдогонку Тася, пытаясь отыскать ключи во внутреннем кармане куртки.

Алое закатное солнце просачивалось на пол кухни кровавыми пятнами. Тася затащила коробки в спальню, задвинула их в дальний угол — дожидаться особого настроения для гнездования и уюта. Торжественно водрузила фикус на обшарпанный подоконник на кухне.

«Вот мы и дома». Фикус промолчал.

Тася бессмысленно послонялась по квартире, притащила из спальни одеяло и устроилась на диванчике на кухне. Короткий диван удивительным образом убаюкал её, хотя по утру болела спина и затекли все конечности.

* * *

— Ты прости, что так долго! — Лиля в посеребренной снегом меховой шапке заскочила в дверь, где у входа вот уже минут пять поджидала босоногая Тася. — Собака не пускала меня в подъезд! Пришлось дождаться, когда хозяин её оттащит.

— Рыжая? — Тася повесила чуть влажное пальто на вешалку и пристроила её на ручку двери, чтобы ткань просохла. — Это соседа снизу. У него же добрый пёс.

— Может и добрый, но щерился угрожающе, — Лиля ввалилась в кухню и достала из сумки бутылку вина. — Зато мужчина приятный. Как зовут?

— Валентин Григорьевич.

— А чего так официально? С виду такой молодой, больше тридцати не дашь.

— Он сам так представился, — ухмыльнулась Тася, вспоминая первую встречу с соседом, тогда еще безусым и от этого похожим на школьника. — Когда пришел скандалить в первый раз…

Дальше последовал калейдоскоп баек про маму и соседа. Про то, как восторженный фанат пришел к маме, решив, что она его приворожила, но ошибся этажом. И про то, как мама собрала симпозиум медиумов, который постепенно превратился в сеанс ритуальных песен и танцев — Валентин ворвался к ним в квартиру вместе с участковым, решив, что здесь кого-то убивали. И про то, как мама вызвала несколько умерших душ за раз и набрала для этого ванную — в ритуале нужно много воды — но заболталась по телефону и затопила несчастного соседа.

— Может мне писателем стать? — потирая задубевшие от смеха щеки, Тася достала из холодильника сыр и потянулась за ножом. — Напишу мемуары «Как быть дочкой медиума и не уметь колдовать».

Она подцепила острием упаковку и дернула на себя. Пачка неожиданно лопнула, и лезвие полоснуло кожу на пальце. Тася вскрикнула и тут же сунула руку под струю воды. К счастью, порез оказался неглубоким, и кровь быстро остановилась.

— А ты что же, совсем ничего не умеешь?

— Я даже с ножом управиться не могу, какое уж тут колдовство… Могу только на суженого погадать.

— А номер телефона после такого гадания тоже выдаешь? Скоротаем с суженым вечерок, — Лиля выразительно подвигала бровями.

— Увы, нет, — ухмыльнулась Тася. — Гадание подскажет родственную душу, но только если ты с ним когда-то встречалась, хотя бы случайно. Если вы ещё ни разу друг друга не видели, то не скажет ничего.

— А потом сразу принудительная свадьба, — хохотнула Лиля, салютуя бокалом.

— Ну свободу выбора у тебя никто не отбирает. Можно с этой информацией ничего не делать. — Тася поджала губы. — К гаданиями можно относиться, как к веселому развлечению, но я подхожу с полной серьезностью. Например, никогда не предложила бы погадать женатой паре. Вдруг суженый — не твой муж? Вы могли бы вместе счастливо прожить всю жизнь, а так брак распадется.

— И потом окажется, что твой суженый — на пожизненном в тюрьме, — философски вздохнула Лиля. — Погадай мне что ли? Может быть, без твоего ритуала я никогда себе пару не найду. А у меня уже седой волос есть, хочешь покажу?

Тася на секунду засомневалась, но решила: «Почему бы и нет?» — и скрылась в гостиной. Можно было и на кухне, конечно, но мама учила, что магия впечатляет «страждущего» сильнее, если подана в красивой обертке.

Сработало. Лиля присвистнула, во все глаза разглядывая бархатный стол в окружении десятка зажженных свечей и большое плоское блюдо с налитой до краев водой. Только Тася в потертых джинсах и футболке портила мистическую атмосферу.

— У тебя есть монетка? — деловито спросила она, доставая из коробки в шкафу тканевый мешочек и принюхиваясь. Надпись гласила: «Календула и роза». Тася отмерила три щепотки сухих трав и широким жестом высыпала их в воду.

— Зачем? — Лиля уселась за стол и сложила руки по обе стороны от блюда.

— За настоящее гадание надо заплатить, а то ритуал не сработает. Но одной монетки будет достаточно.

Лиля похлопала по карманам и вытащила мелкую монетку. Покрутила в пальцах.

— Что дальше?

— Нужен твой генетический материал, — Тася пыталась быть серьезной и таинственной, но предательски защекотало в носу. Она сморщилась и звонко чихнула. Лиля с прищуром глянула на неё через стол, в глазах скакали смешинки:

— Могу свой седой волос выдернуть и отдать на благие нужды.

— Дергай уже любой, — хихикнула Тася. — И передай мне через стол вместе с монетой.

Лиля резко посерьезнела и протянула над блюдом руку. Тася ритуально сложила руки лодочкой и с забытым чувством воодушевленного ожидания ощутила тяжесть монеты. В ответ она передала подруге крупную черную свечу:

— Держи двумя руками. Когда скажу — лей воск в воду.

Потерев волос кончиками пальцев — порезанный палец чуть засаднило — Тася подержала его, согревая, и отпустила. Волос, поблескивая в свете свечей, медленно и величественно опустился на поверхность воды и утонул.

— Матушка вода, батюшка огонь, — прошептала она и дотронулась ладонью до водной глади. — Отдаю вам часть себя, поведайте, не скупитесь. Матушка вода, батюшка огонь, покажите суженного, судьбой нареченного. Матушка вода, батюшка огонь, коли сердце ведает, пусть и глаза узнают.

Тася очертила три круга, едва касаясь воды. Под пальцами закололо, будто сотня крохотных иголочек защекотала кожу, угрожая, но не решаясь ужалить.

— Лей, — приказала она, одергивая руку, и Лиля тут же плеснула растопленным воском. Вода задрожала неритмичной рваной рябью, а потом неожиданно в стороны стали расходиться плавные круги, будто бы кто-то сыпал сверху мелкими песчинками. Кругов становилось все больше, и вот вся поверхность покрылась замысловатым движущимся узором, подергивающимся в странном танце.

Движение остановилось резко: Тася моргнула единожды, а на блюде уже растянулась ровная гладь черного зеркала. Подруги склонились над ним, вглядываясь в темные глубины — казалось, там и вовсе нет дна. Сначала ничего не было видно, кроме неровных бликов свечей и их собственных отражений, и Тася решила, что суженый в этот раз не придет. Но нет — блестящими разводами, словно кто-то с той стороны плеснул чернилами, наверх из глубин поднялось изображение.

Лиля ахнула: большая рыжая собака бежала на них, а за ней стоял высокий мужчина. Сначала фигура была нечеткой, едва заметной, но потом медленно приблизилась и стало видно бороду, добродушную улыбку и широко посаженные глаза.

— Это что, твой сосед?! — Лиля вскочила со стула, пытаясь в последний раз вглядеться в растворяющееся лицо. — Мой суженый — этот твой Валентин Георгиевич?

— Григорьевич, — ошарашенно поправила Тася, так же не отрывая взгляда от теперь уже обычной воды в блюдце. Потом она вздохнула и щелкнула выключателем. Электрический свет люстры мгновенно смыл весь налет мистицизма, и только округленные Лилины глаза напоминали о произошедшем.

— Ты не шутишь?

— Колдовство не шутит. Показывает, как есть.

Лиля потерла щеки ладонями, запустила пальцы в кудрявые волосы и вдруг выпалила:

— Ты должна нас познакомить. Позови его в гости!

— Что? Прямо сейчас?

— Ну конечно, чего ждать то? — Лиля возбужденно подскочила со стула, порылась в сумочке и достала помаду. Аккуратно обновила цвет на губах и оценивающе оглядела себя в колдовском зеркале, стоящем на подножке в шкафу.

— Да ты шутишь. Уже десятый час, а мы даже не друзья, — Тася немного опешила от такого напора. — Что я ему скажу?

— Вот и подружитесь заодно, — Лилины брови сложились уморительным домиком. — Ну давай, Тасечка, помоги мне наладить счастливую личную жизнь. Вот представь, мы с ним поженимся, и я буду жить так близко, что смогу к тебе в гости в тапочках приходить!

— Я буду ужасной соседкой, — не понимая, зачем она вообще соглашается, Тася натянула свитер и стала шарить на тумбочке в поисках ключей. — Я начну слушать тяжелый рок.

— А я все равно буду тебя любить! И куплю беруши.

Тася закатила глаза и вышла в холодный подъезд.

— Одна не возвращайся! — послышалось из-за захлопнувшейся двери. Тася потопталась на месте, выматерилась и, не до конца понимая, почему это делает, спустилась на два лестничных пролета.

Валентин открыл не сразу — внутри долго слышалось копошение и лай. Потом свет, видимый через глазок, на секунду погас, а в следующий момент сосед уже предстал перед Тасей в спортивных штанах, футболке и огромных тапках в виде собачьих лап.

— Добрый вечер. Что-то случилось? — он так серьезно изучил её из-под насупленных бровей, что стало не по себе.

— Нет, все в порядке, — Тася замялась, придумывая ответ на ходу. — Просто вы великодушно помогли мне вчера с вещами. А мы с подругой отмечаем новоселье, и я решила вас тоже пригласить.

Минутное замешательство. Валентин Григорьевич запустил руку в волосы и оглянулся назад, будто ждал, что пёс подскажет ему правильное решение.

— Ну я, в общем-то, ничем не занят, — протянул он. — Поднимусь к вам минут через десять.

Тася кивнула и почувствовала себя то ли вершительницей судеб, то ли обычной сводницей.

* * *

К моменту, когда Валентин позвонил в дверной звонок, Лиля успела навести шороху, выпить вина для храбрости и зачем-то помыть грязную посуду. Тася не мешала.

Сосед, принарядившийся в джинсы и рубашку, протянул подругам еще одну бутылку вина.

— Это Лиля, моя бывшая коллега, — представила Тася выглядывающую в прихожую подругу. — А это — Валентин Гри… кхм. Валентин.

— Можно просто Вэл.

— Ой, как это необычно, — игриво затянула Лиля. — Вы что, иностранец?

— Почему? — опешил сосед. — Я тут родился и всю жизнь прожил.

Тася, критически оценив размеры кухни, пропихнула обоих в гостиную и под несмолкаемое щебетание Лили расставила на бархатный стол бокалы, сырную нарезку и фрукты.

— Может, я помогу? — усевшийся было Валентин подорвался с места. Тася пыталась пригвоздить его взглядом обратно к стулу, но неожиданно вступила Лиля:

— Ой, Вэлечка, принесите, пожалуйста, табурет из кухни… Таська, — тревожно прошептала она, едва сосед вышел за порог гостиной. — Я что-то нервничаю!

— Я вижу…

— Надо взять себя в руки, что это я в самом деле?.. Ох Вэлечка, какой вы все-таки благородный рыцарь!

Тася мысленно хлопнула себя по лбу. Валентин с табуреткой в руках на секунду замер в дверном проеме, потом все же вошел внутрь и подсел к девушкам.

События стали развиваться стремительно. Лиля, очевидно, решила, что пьяные дамы может быть не самые очаровательные, но точно самые смелые. Пока Валентин и Тася цедили по глотку из бокалов, она в мгновение ока допила бутылку.

— Таська, давай включим музыку, какая-то вечеринка тухлая! И есть ли что-то для разгона?

Тася, попытавшаяся притормозить скорость разгона, наткнулась на щенячий Лилин взгляд, печально вздохнула и достала из маминых запасов коллекционный виски. Это было определенно плохим решением. Виски ударил в голову, как профессиональный боксер, и Лиля уснула прямо в кресле, так и выбрав песни для танцев. На всё едва ли ушло пятнадцать минут. Тася, всё еще ошарашенная быстротой развития событий, накрыла подругу одеялом.

— Неделя выдалась сложная, — шепотом пояснила она Валентину, чей проницательный взгляд окрашивал её щеки красным.

— Понимаю.

— Может, на кухню переместимся? — Тася не знала куда деть руки и сунула их в карманы. А потом неожиданно добавила: — Любите жареную картошку?

— Кто ж не любит? — Валентин давился улыбкой и, когда Тася наконец закрыла дверь на кухню и поставила тарелку с картошкой в микроволновку, улыбнулся во все зубы. — Смешная у тебя подруга. Можно на ты?

— Можно, — Тася поставила перед ним не допитый бокал. — Она очень хорошая. Смешная и добрая, и всегда помогала мне на работе.

— Не сомневаюсь.

Микроволновка запищала.

— Ты бухгалтер?

— Да, — Тася принюхалась к манящему аромату, замерла на секунду и тоже положила себе порцию. — Вернее была, позавчера уволили. Пока отдыхаю. А ты кем работаешь?

— Я создаю дизайны сайтов.

— А выглядишь как дровосек, — ответила Тася и с ужасом вытаращила глаза. — Ой, я не то хотела сказать…

Вэл захохотал, потом осекся, оглянувшись на дверь, и продолжил тихо похихикивать. Тася снова стушевалась и уселась в угол с тарелкой в руках. Почему-то от его смеха хотелось краснеть.

— Да не смущайся, дровосек — тоже хорошая профессия. Хочешь чаю? — Он остановил Тасю жестом и сам поставил чайник.

— Часто здесь бывал? — Она удивленно следила за тем, как Валентин достает из шкафа чашки и заварник.

— Да, заглядывал иногда. Вначале мы с твоей мамой воевали, потом подружились. Правда, с Упырем они так и не нашли общего языка.

— А как же шум и постоянные посиделки?

— Привык потихоньку, — Валентин поставил перед ней дымящуюся чашку. — Я даже помогал, когда она ловила убийцу того миллионера… Забыл фамилию. Помнишь, по новостям показывали?

— Она мне не рассказывала! — ложка замерла, не долетев до рта. — И как это было?

— Сейчас расскажу…

* * *

Валентин оказался ненавязчивым соседом. Он никогда не отказывался помочь и пообщаться с одичавшей от одиночества Тасей.

Сначала пришлось позвонить ему, когда сломался кран — Тася бы с радостью вызвала мастера, но кто приедет поздно вечером? В другой день доставщик пиццы случайно перепутал номер квартиры, и Валентин восстановил справедливость всего за пару кусочков в качестве вознаграждения. Через неделю он не успевал со встречи с заказчиком и попросил Тасю выгулять пса; так оказалось, что у мамы на антресоли лежал ключ от его квартиры. Тася не знала, как вести себя с собаками, но Упырь был очень послушным и веселым псом — будто осознавал, что это он тут выгуливает новичка, а не наоборот.

Уже следующим вечером Тася сидела на маленькой, но уютной кухне. Одной рукой поглаживала огромную голову пса, лежащую на коленях, другой перебирала стопку бумажек на столе. Она старалась сосредоточиться, но невольно следила за фигурой Валентина краем глаза. Нарядившись в фартук, он готовил пасту.

— С бухгалтерией у меня все плохо, — жаловался он. — Полный хаос с актами приема-передач… Тась?

Тася пропустила половину сказанного, зацепившись взглядом на кухонное полотенце со щенком. Рядом с Валентином, занимающим половину кухни, мультяшный рисунок на полотенце выглядел сюрреалистично.

— Да, без проблем, — невпопад ответила она. — Я приведу всё в порядок, не переживай.

— Вообще не понимаю, как в этом можно разбираться.

— Тебе только кажется, что все сложно. У бухгалтерии своя стройная логика; в том, чтобы упорядочивать хаос из бумаг и документов, есть своя красота. И я рада помогать творческим людям.

— Может тебе свою фирму открыть для таких оболдуев, как я? Я приведу клиентов, у меня много друзей-дизайнеров.

— Может быть, — Тася пожала плечами. — Неплохая идея.

Валентин широким жестом расставил блюда, и она с легким недоумением изучила кайму на тарелке: стилизованные черно-белые псы танцевали на задних лапах.

— Люблю собак, — обезоруживающе улыбнулся он, и Тася почти улыбнулась в ответ, но остановила себя: нечего лыбиться чужим суженым.

Валентин в который раз достал из кармана джинсов вибрирующий телефон, потом тяжело вздохнул и запихал обратно. Тася не спрашивала, но он почему-то скуксился и объяснил:

— Твоя Лиля пишет.

Девушка нацепила наигранную улыбку:

— Она классная, правда?

— Да, конечно, классная. Мы сходили с ней на одно свидание, — мрачно признался он. — Я сразу знал, что это плохая идея, но она выследила меня у подъезда и очень настаивала. Даже не хочу вдаваться в подробности.

Тася и так была в курсе. Лиля позвонила ей из такси и чуть ли не кричала от возмущения: ресторан оказался отвратительным, разговор — затянутым и скучным. «Да у нас вообще нет ничего общего! — негодовала она в трубку. — Если бы не твое колдовство, я бы в жизни не дала ему второго шанса. Но ладно, так уж и быть, судьба все-таки».

— Мы вроде согласились, что это было фиаско. Но почему-то Лиля продолжает мне написывать.

— Я объясню, — решительно выдохнула Тася, почесывая псу за ухом. — Я ей погадала. Оказалось, что ты — её суженый, вот она и решила тебя охмурить.

— Это многое объясняет. Хотя… — ухмыльнулся Валентин. — Я точно знаю, что я не её суженый. Можешь, пожалуйста, как-то ей сказать, не обидев?

— Колдовство не ошибается, — тихонько прошептала она, сама не понимая, чему радуется.

— Конечно, нет. Только твоя мама гадала мне на суженую, и это не Лиля.

— А кто? — вырвалось у Таси, но она тут же покраснела и отвела взгляд. — Прости, это не мое дело… Но я точно провела все правильно.

— Видимо, нет.

Она проглотила остаток пасты и встала. Смутное, зудящее изнутри чувство требовало выхода — словно Тася уже что-то знала, но никак не могла поймать это знание за хвост.

— Мне пора. Надо твои бумаги посмотреть…

— Но я купил торт, — Валентин удивленно поднял на неё глаза. — Может останешься на чай?

Тася помотала головой, стараясь не смотреть на него вовсе. Впрыгнула в кроссовки, подмяв пятки, пробормотала что-то на прощание и выскользнула за дверь.

В подъезде было освежающе холодно. Тася медленно поднялась по ступеням, чувствуя, как громко в груди колотится сердце. Открыла дверь ключом, зашла внутрь и, не включая свет, села на тумбочку. Бумаги с тихим шуршанием осыпались на пол.

Рыжая собака бежала на неё прямо из блюда с водой, а Валентин — хотя он просил, чтобы его называли Вэл, — расплывался в привычной добродушной улыбке. Круги по воде. Горящие свечи. Порезанный палец. И кровь из раны, самая сильная субстанция, на которой проводят ритуалы. Тасина кровь просто перебила Лилин волос.

Она рванула вниз и забарабанила в дверь сразу двумя руками, подрагивая от осознания.

Дверь открылась не сразу, Тася успела искусать все губы.

— Привет еще раз, — сказал Валентин, вытирая руки кухонным полотенцем с щенком.

— Ты… ты …

Она не знала, что сказать, теребила край кофты, потом собрала смелость в кулак и посмотрела ему в глаза. Валентин наткнулся на её ошарашенный взгляд и вдруг тепло улыбнулся.

— Поняла значит?

Тася проморгалась и кивнула. Вокруг его глаз расходились морщинки — такие бывают у людей, которые много смеются. Как она раньше не замечала?

— Что ж ты раньше не сказал? — чуть хрипловато спросила она. — Давно знаешь?

— Пару месяцев. Твоя мама погадала мне за несколько недель до того как… Ты бы слышала, как она хохотала, когда узнала. Сказала, что мы — отличная пара.

Тася могла представить. Так и слышала мамин голос: «Тебе бы суженого найти!» Нашла всё-таки.

Она потопталась на месте, не заходя внутрь квартиры. Вгляделась в его лицо и попыталась понять, что он чувствует.

— Да я бы раньше пришел, — смутился Валентин. — Но там похороны были, мне показалось это неуместным.

Тася молчала. Валентин сглотнул, поджал губы и натянуто протянул:

— Может, чаю?

— Нет, — ответила она, притянула его к себе за ворот футболки и поцеловала.

* * *

Волос упал на водную гладь, покачался и утонул. Лиля капнула воском в блюдо и, не отрывая взгляд, следила за тонким танцем кругов на воде, нетерпеливо ожидая, когда рябь остановится.

Из темноты глубин поднялось чернильное изображение

— Это ж Пашка, мой одноклассник… Он мне так нравился в старших классах…

Тася улыбнулась уголками губ и задула свечу.