Погасшие огни

Погасшие огни

1

Денис наслаждался, глядя на ожившую ниспадающую стену белого дождя, словно вырывавшуюся из ослепляющих огней прожекторов, подвешенных ровными рядами под бесконечным одеялом пасмурной ночи. Этот живой водопад воды и света, движущийся ровным монотонным маршем, приближаясь к земле, исчезал, подобно тому, как пропадали только что родившиеся в его сознании мысли, созданные вдохновениемвечерней разгулявшейся непогоды.

«Дождь, - повторял Денис про себя, - наверное, только он может рассказать мне о том, кем я на самом деле являюсь…»

В глазах у него резко потемнело, и в ухе заскрипел отвратительный голос СД программы:

«Осторожно! Отключённые воспоминания!»

Денис нервно протёр глаза, вглядываясь в происходящее во дворе, отгоняя от себя бурю негодования, заливавшую его опустившийся от прожекторов взгляд.

Во дворе тюремного корпуса фигуры начинали двигаться подозрительно медленно, из чего можно было сделать вывод о назревающем нештатном происшествии, давно ставшем обыденностью, происходящей последнее время не реже одного раза в неделю.

Охранник, стоявший на часах, убедившись в полнейшем отсутствии какой-либо коммуникации между заключёнными, сделал Денису знак и неестественным шагом проследовал по стене к бытовым помещениям.

Денис напряжённо прищурился, рассматривая группу из восьми человек бродившую на небольшом загоне восемь на восемь метров подсвеченную теми самыми прожекторами, вдохновлявшими его совсем недавно, на полученное предупреждение от чипа-процессора. Люди ходили под дождём, в тонких светоотражающих рубахах, перевязанных поперёк красными канатами, прошитыми толстой металлической проволокой; головы их были непокрыты, и вода тонкими струями текла по лицу и шее, пробираясь глубоко под рубаху, пронизывая их иступлённые тела до самой подошвы.

Глядя на заключённых, Денис совсем не заметил, как один ряд прожекторов начинал медленно угасать, уводя за собою во тьму половину пространства, на котором так мирно до поры до времени паслись съёжившиеся от холода и сырости арестанты. Света на площадке становилось всё меньше, а движения всё больше. Кто-то во дворе начал кричать, вначале в полголоса, а затем во всё горло, не жалея связок и барабанных перепонок тех кто находился в непосредственной близости.

В полумраке, искрами взметнулись несколько металлических лезвий и уже через секунду тело одного заключенного оказалось на мокром асфальте, а трое других склонившись над ним, продолжали сверкать и сверкать своими огоньками до тех пор пока их ножи, покрытые кровью целиком вместе с рукоятями и рукавами, вовсе не перестали отсвечивать какого либо притаившегося луча света. Дело было сделано быстро и хладнокровно. Денис молча смотрел на происходящее, не отводя взгляда и не выдавая в себе ни капли удивления. Эту гнетущую тишину, повисшую, казалось на целую вечность, смог прервать только приближавшийся со страшным грохотом топот тяжёлых сапог, похожий на барабанную дробь, возраставшую перед своей кульминацией.

- Ты что смотришь? Нажимай «паралич»!- заорал вбегающий на пульт охраны старший куратор корпуса.

Денис медленно поднял на него брови и лаконично ответил:

- Тебе надо, ты и нажимай…

Куратор подпрыгнул к пульту, оттолкнув ногой мешающий на пути стул; в одну секунду скинул пластиковую крышку и рубанул, что было сил по светящейся кнопке. Все заключенные, кроме того что уже лежал без чувств, мигом рухнули на землю, испытав на себе критический электрический разряд проходящий по металлическим лентам, смоченным холодным дождём, доносящим боль с особым удовольствием до каждого нервного окончания их ссохшегося тела.

- Интересно, они хорошо запомнят этот вечер?- улыбнулся уголком губ Денис, ставя на место отброшенный стул с треснувшей от удара спинкой.

- Я постараюсь, чтобы ты его запомнил надолго!- прошипел куратор.

- Нет, этого точно не будет. Их всё равно уже не спасти. Это же нечипованные свиньи, чем их будет меньше, тем больше останется нетронутой информации.

Куратор хотел ответить, но подумав, резко схватился за глаза, ударил ладонью по столу и быстрым шагом покинул помещение.

Денис ещё раз пристально посмотрел на корчившиеся от боли тела, от которых теперь усилившиеся порывы ветра сметали тёплый дымок пригоревшего человеческого мяса. Выждав ещё с секунду, он, нажав кнопку связи, сделал доклад общему диспетчеру и аккуратно внёс в информационный журнал, короткую запись, о произошедшем инциденте.

Ночь прошла в созерцании пустынного двора, после дежурного разноса тел по моргам и лазаретам; куратор больше не появлялся. Денис поймал себя на мысли, что он, наверное, мог уже сделать на него доклад, тогда как бы в подтверждение этой гипотезы, дежурная рация пропищала, и из неё донёсся суровый голос старшего корпуса приказавшего незамедлительно после окончания смены зайти к главному Привратнику (именно так именовалась должность начальника тюрьмы) для получения особо важного распоряжения.

Привратник был человек строгий, но справедливый, такие как Денис вызывали у него расположение, весьма, впрочем, не долговечное. Поход к нему означал, в любом случае, серьёзные изменения, предсказать которые никоем образом не представлялось возможным, всё же в душе Денис был рад этому; ему хотелось что-то изменить в своей жизни, и не было уже большого значения в лучшую или худшую сторону.

Промотав на работе время ожидания, Денис шёл по коридору, вспоминая и забывая события произошедшие с ним накануне вечером. Старший корпуса шёл впереди заслоняя своей широкой спиной большую часть обозримого пространства. С того момента как Денис встретился с ним после смены, они не перекинулись ни единой фразой касавшейся работы или личной жизни; так всегда проходила их коммуникация, в отличии от назойливого куратора, который постоянно лез к нему со своими ненужными расспросами - о чём можно было говорить человеку ничего не помнящему и ничего не знающему кроме своей службы с таким же человеком, отличавшимся от него лишь мыслью о том, что он не обделён искрой душевного благородства.

- Заходи!- прохрипел старший корпуса, пропуская Дениса вперёд себя в кабинет Привратника. «Привычка,- усмехнулся Денис в душе,- какого ещё обращения ждать от недоразвитого цепного пса Привратника».

В кабинете без секретаря, за огромным столом сидел Привратник и с великим упоением вчитывался в многоэтажные стопки бумаги, источавшие на всё окружавшее пространство упоительный запах сладковатого масла. Рядом сверкала небольшая печка, установленная на прогрев перед продолжительной работой, заключавшейся в сжигании всех обработанных за сегодняшний рабочий день документов. Денис отметил насколько строгая обстановка царила в кабинете во всех смыслах данного выражения: стол, стул, диван, печка и небольшой столик, помещавший на себе только квадратный графин в сопровождении двух походных стаканчиков – составляли полный перечень вещей, обитавших в «логове привратника». Денис уже догадывался, что такая аскеза могла означать только особую изощренную форму лицемерия, способную удивить тех, кто отличался не слишком богатой фантазией.

После непродолжительного ожидания посетители, наконец, поймали на себе сосредоточенный взгляд хозяина кабинета, оторвавшегося от своих неотложных ароматных бумажек.

- Добрый день, Андрей Викторович, как вы просили, после смены у вас,- пролепетал грозный тюремщик, уместивший в одном предложении едва ли не больше слов, нежели ему довелось произнести за весь сегодняшний день.

- А, да-да-да… Денис, проходи, садись на диван, - привратник привстал со стула, положив обе руки на стопки рассыпающихся документов.- Ты можешь идти!- обратился он к старшему корпуса наипризрительной интонацией.

Денис прищурил глаза в непонятном предвкушении, наслаждаясь неопределённостью своего положения. То, с каким выражением лица выбегал сейчас его начальник также добавляло ему положительных эмоций, и, даже то, что он сам мог через мгновение выйти через туже дверь в намного более плачевном состоянии, не могло испортить ему настроение.

- Денис Лгунов!- начал восторженно привратник, - работаешь у меня уже десять лет и ни разу не схлопотал ни одного выговора!

Денис уверенно покивал головой.

- На тебя часто пишут докладные твои сотоварищи (не буду говорить кто), заключённые тоже бывает жалуются… Однако, для меня – это только подтверждение твоей квалификации.

- Издержки профессии…

- Да-да… Не будем об этом. Слушай, а правда говорят, что ты сам добровольно отказался от всех своих воспоминаний, отдав их государству в безвозмездный дар.

Денис опустил глаза, делая вид смущённого человека:

- Они мне не нужны, Андрей Викторович. Зачем создавать проблемы в обществе…

- Ты, безусловно, прав, Лгунов, но почему бы не продать их государству или обменять кому-нибудь на целое состояние?

- У меня на то есть причины.

- Знаешь, именно это меня в тебе настораживает. Либо ты очень глуп и посредственен (что, конечно же вряд ли), либо весьма хитёр и предпочитаешь пожертвовать чем-то малым ради какой-то глобальной перспективы.

- У меня нет амбиций, Андрей Викторович…

- Ну, хорошо, Денис, я не буду тебя сканировать, программа СД в твоей голове несомненно это уже давно сделала и, видимо, если она ничего не нашла, то мне там нечего копать и подавно.

Денис аккуратно кивнул в ответ, заложив руки за спину.

- Я тебя, вообще, позвал сюда по другому поводу, Лгунов… Не догадываешься по какому?- Привратник сделал серьёзное, даже чуть ли не свирепое лицо.

- Нет, господин Привратник,- ответил Денис, уверенно глядя ему прямо в глаза.

- За твою верную службу, я назначаю тебя куратором 7го корпуса и добавляю к этому должность коменданта моего особого управления. Завтра всем твоим коллегам будет сообщено моё решение, назначение будет сопровождаться повышением заработной платы, ответственности и, разумеется, моего к тебе доверия. Готов ли ты к этому?

- Да, господин Привратник!- Денис, был наслышан о внимании к своей персоне со стороны главного повелителя тюрьмы и знал, что он уже несколько раз приятно о нём отзывался, присматриваясь к реакции других своих подчинённых. Видимо, он решил воплотить свой замысел и запустить перестановку, когда кто-то из его команды начал слегка пробуксовывать.

- Я очень рад нашему с тобой сотрудничеству, Лгунов. Возвращайся домой и отметь хорошенько своё назначение,- привратник язвительно прищурился на один глаз. - Да и ещё…, завтра вечером после работы мы пройдём в одно необычное место, так сказать, закрепим нашу с тобой дружбу, так что не переусердствуй сегодня с празднованием, а теперь всё – свободен! Дорогу назад показывать не буду.

Привратник тут же перевёл взгляд на свои бумаги, словно и не было у него причины отвлекаться от любимого занятия, а Денис, сохранив последние сказанные ему слова на флеш память, покорно вышел из кабинета.

Успех, так долго обходивший его стороной, наконец, порадовал его своим вниманием. Денис почувствовал прилив позитивной энергии, ему показалось, что сердце в его груди застучало с новой силой, кровь по венам побежала быстрее, а воздух, вдыхаемый им в тусклом душном коридоре, наполняет его лёгкие чистым дыханием зелёного реликтового леса. И будущее, о котором он так долго мечтал начинало становиться явью – признание его заслуг, удивление коллег и начальства – всё это было завтра, а сегодня дома его ожидали жена, ужин и возможность выспаться перед новым днём в новой должности, ожидаемой сродни новому рождению.

2

Запланированный ужин был сегодня таким же как всегда, радость исчезла вместе с последними воспоминаниями ещё до того как он добрался домой; и на вопрос жены: «Как прошла смена?», Денис ответил лаконичным: «Всё в порядке».

Как обычно рутина на работе, рутина дома, словно и не было никакого инцидента с заключёнными, ссоры с куратором и разговора с Привратником; дело постепенно шло ко сну, очищению КЭШа, как его называли операторы СД модулей. Но только вот сон этот сегодня ему совсем не давался, возможно, сказывалось нервное возбуждение, заметное только его внутренним системам.

- Денис Александрович, желаете перед сном погрузиться в «воспоминание»?- спросила вкрадчиво программа внутри его разума.

- Желаю,- ответил мысленно Денис.

- Осталось одно воспоминание – неформатируемая обучающая история, датируемая 13м ноября 2…. годом.

Денис знал наизусть каждую соринку на полу в этом воспоминании, однако, снова согласился его посмотреть, чтобы хоть как-то заставить себя заснуть.

- Инициализирую доступ,- пробубнила программа.

- Инициализируй…

- Три…, два…, один… воспоминание:

Темнота в закрытых глазах начала растворяться и сквозь появившиеся фрагменты, уже отчётливо виделась картинка, воплощающая в себе очертания восстающих призраков прошлого его затуманенного разума.

- Ваши мозги и всё, что в них находится – собственность «Айвот СД мемериз»,- прозвучал сиплый голос профессора в университетской аудитории.

Денис медленно оглянулся, проводя взглядом по знакомым лицам своих молодых сокурсников. Все они сидели на твёрдых неудобных сиденьях с высокими спинками, на небольшом расстоянии друг от друга. Такие молодые, увлечённые, полные несбыточных надежд, любви и нетерпения к любой несправедливости.

- А наши тела?- спросила милая кокетливая девчушка с заднего ряда.

- Ваши тела, это мусор, - ответил весело профессор,- можете им пользоваться на своё усмотрение.

В аудитории раздался громкий смех.

- У людей в наше время есть всё, но едва ли это всё имеет какую-либо цену, - продолжил профессор. Я даже не могу вспомнить, куда ездил с семьёй на выходные, и ездил ли, и вообще, зачем мне потребовалось куда-то ехать, если я ничего этого уже не помню.

- А мне кажется не терзать себя воспоминаниями, это намного лучше, чем жить в постоянной тревоге и размышлениях,- произнёс юноша, похожий на Дениса.

- Возможно, вы правы… Скоро сами сделаете свои выводы.

- Вы расскажете нам, как же мы докатились до такой жизни?- спросил другой мужской голос.

- Конечно, если большая часть из вас ещё не знает эту историю,- профессор встал со стула оглядел пристально аудиторию, прикрыл глаза и медленно глубоко вздохнул.

- Распаковывает фаилы,- послышался тихий шёпот со всех сторон. Видно было как студенты «порабощены» интеллектом своего учителя, его манера говорить открыто, не скрывая от них истину, это именно то, что подкупало их, лучше звонкой монеты и оценок, с трудом достававшихся у своенравного старикашки.

Профессор некоторое время «загружался», после чего начал говорить:

- В далёком 2035 году молодой японский учёный Садзоку Уширу сделал потрясающее открытие, заключающееся в существовании нового поля не материальных объектов. Он назвал его «полем информации». Открытие было настолько опередившим своё время, что Уширо через год был удостоен за него знаменитой юмористической Шнобелевской премии. Не пережив такого разочарования он незамедлительно сделал себе сепуку, и очень зря, потому как уже через пять лет стал посмертным лауреатом Нобелевской премии (что, кстати, является исключительным случаем). Причиной этого стали трагичные события, предсказанные Садзоку в своей незаурядной на тот момент теории. Дело в том, что для поддержания темпов экономического роста мировым сообществом было принято решение о запуске, запрещённых раннее исследований с применением искусственного интеллекта. И как бы это странно не звучало, искусственный разум не стал враждовать с человечеством, а наоборот, системно обновил все фундаментальные науки, выведя общество на новую ступень эволюции и создав предпосылки для глобальной революции.

Однако, что-то пошло не так. Не вдаваясь в множество составляющих можно сказать, что в мире нет ничего бесконечного, как бы это странно не звучало: пространство, несмотря на то что оно постоянно расширятся, время несмотря на свою непостижимость, всё имеет свои рамки и законы развития, не исключением стала и информация. Открытия, сделанные искусственным интеллектом, и миллиарды в миллиардной степени гигабайт данных, хранящие эту информацию, обеспечили приближение к этому самому пределу. А приближение к границам возможного, рождают процессы, направленные на поддержание порядка в системе, то есть катастрофы для тех, кто к этому пределу приблизился.

17 октября 2039 года произошёл информационный коллапс. Об этом, конечно, слышал каждый из вас. Результатом стал колоссальный сбой всех информационных систем, поражение искусственного интеллекта, а также массовое безумие миллионов людей, подключённых нееросистемами к своим девайсам. Человечество с трудом пережило эту катастрофу и на восстановление оборудования и биоматериала ушли несколько столетий упорного созидания.

Люди не могли не измениться; всё, что послужило предпосылками к тем событиям, должно было стать нам горьким уроком и в итоге мы пришли к тому, что называем сегодня информационное дозирование или «информационным карантином».

Информация, имеющая первостепенное значение для работы государственного аппарата, системы здравоохранения и безопасности не может лишиться своих мощностей, наука также необходима человечеству как воздух. И как бы это странно не звучало, информацию пришлось так сказать «экономить» и экономить решили на обычных людях, введя строгие нормы регулирования, запрещающие не только творческое самовыражение, свободомыслие, но также и простые воспоминания, оставив нам с вами небольшую часть от самых значимых моментов нашей жизни. Контроль над этими процессами заложили в чип процессор находящийся внутри головы каждого из нас. Звучит – это всё немного странновато, зато нам обеспечена безопасность и комфортное существование…

Воспоминание Дениса на этом не заканчивалось, однако, к этому моменту или минутой раньше он почти всегда начинал погружаться в дремоту, перетекающую в глубокий восстанавливающий сон. То же самое произошло и сейчас – его сознание словно испарялось, улетало прочь от аудитории, профессора и глобального информационного сбоя. Он чувствовал как его мысли словно пушечный снаряд, выпущенный из реактивного орудия, преодолевали километры за километрами, пронизывая сначала лёгкое воздушное пространство, а затем более грубую сдавленную оболочку, защищавшую что-то скрытое от него в его собственном разуме. И вдруг после мгновений, показавшихся ему вечностью, он словно провалился к неизвестности, высвободился от оков, сковывавших по рукам и ногам, и начал созерцать всё до чего раньше не мог дотянуться. Скорее всего, сон до которого он долетел, был тем самым воспоминанием, стёртым им добровольно уже много-много лет назад, но каким-то чудесным образом возродившимся, как пробуждается из пепла огненная бессмертная птица феникс.

И вот теперь он видел себя со стороны, моложе чем сейчас, но старше, чем тот юноша, впитывавший с жадностью каждое слово преподавателя в аудитории.

Он сидел на полу в маленькой комнате. Это была их старая квартира, забитая хламом и игрушками - беспечная жизнь молодой семейной пары, воспитывающей двух очаровательных малышей. Денис, вдруг вспомнил, что у него были дети, которые вот так вот запросто сидели с ним на ковре, играя в пирамидку и конструктор. С кухни доносился приятный запах поспевавшего ужина. Денис поймал себя на мысли, что больше никогда его жена так не готовила как в тот вечер и сквозь толстую пелену забвения, он почувствовал наполнявшее его счастье, теплом проникающее в самые далёкие участки сознания.

Лица детей, такие светлые и добрые. Погружённые в игру, блестящие глазки, розовые щёки и губы, открывающие ему свою улыбку как божественное откровение, озаряет обычных маленьких сердцем людей, приближая к себе до небывалых высот, оставляя в душе зерно истинного, непознанного упоения. Смех звенящий у него в ушах, казалось он слышал его постоянно не смотря ни на что, но вот теперь он думал как ему его не хватает, думал, что не может жить без него и слёзы начали катиться по его щекам наяву или во сне, он точно не мог этого разобрать, как вдруг прозвенел звонок…

В дверях появились люди в военной форме, с серыми пустыми лицами и безумными вызывающими страх мёртвыми глазами, но по-настоящему он испытал ужас, увидев огромного квадратного человека, в чёрном капюшоне, скрывавшем лицо от любого осторожного взгляда. Он точно знал, почему ему так страшно, но сформулировать себе это у него никак не получалось.

Дальше он слышал только крики его жены, которую он держал изо всех сил не подпуская её к солдатам. Она ругалась, сквозь дикие, разрывающие гортань рыдания, оскорбляла всех – чёрного человека, солдат, правительство и в первую очередь его – Дениса. Не в силах больше себя контролировать он закрыл лицо руками и бесшумно зарыдал. Так прошло около пяти минут, перед тем, как он снова увидел жену. Теперь она уже сидела за столом на стуле и молча смотрела в пустое пространство. Детей в квартире не было, остались только их игрушки и вещи, от которых им посоветовали избавиться как можно быстрее. Денис не помнил, что чувствовал в тот момент, сейчас же он просто себя ненавидел.

Сон закончился, так неожиданно, словно его кто-то выдернул из одной действительности и безжалостно швырнул в иную, не оставив даже секунды на пробуждение. Угрюмо прозвучало программное сообщение: в его сознание вторглась СД и попросила незамедлительно принять меры в связи с возникшей по непонятным причинам ошибкой снов и воспоминаний.

- Принимай сама меры, мне до этого нет никакого дела,- пробурчал Денис и безучастно продолжил спать уже другим, спокойным сном без эмоциональной ретроспективы.

3

Утро начиналось не как обычно. Программа не издала ни единого звука, и у Дениса закралось интересное предположение. Впрочем, развеять или подтвердить его не составляло большого труда, однако, он почему-то не хотел пробовать бунтовать против системы именно сейчас, когда он первый день заступал на новую долгожданную должность.

По дороге на работу в голову лезли странные мысли; он точно помнил, что должен проехать три туннеля, затем, проехав мимо четырёх зданий суда и полиции, непременно окажется на бульваре имени Великого Людвига. Машина везла его и других надзирателей, беспомощно таращившихся все как один в спинку сиденья впереди сидящего соседа, до самого входа в здание городского исправительного учреждения.

Денис, не решаясь повернуть голову к окну, боковым зрением ловил все особенности на пути следования, которые он предсказывал до микронной точности. Странность его состояния усиливалась повышенной нервозностью, от которой ему время от времени становилось дурно, и к горлу подкатывала тошнота, обычно диагностируемая чипом процессором, но сейчас не вызывавшая у него, ни единого замечания.

«Если программа СД в его голове дала сбой или просто самоотключилась, тогда ему как можно раньше надо об этом доложить в ближайший центр воспоминаний,- подумал он. В противном случае - утечку информации отследят, и он очень скоро окажется на том самом дворике в холщовой рубахе с металлическими канатами в окружении отъявленных головорезов, мечтающих получить награду от начальства за истерзанные тела не покорившихся системе арестантов».

Гул турбины автобуса внезапно прекратился, и на секунду воцарилась гробовая таинственная тишина. Пассажиры стали осторожно оглядываться по сторонам в поисках причины того, почему они стоят в десяти метрах от дороги в технической парковочной зоне, с выключенным двигателем без сообщения о неисправности транспортного средства. Никто не решался встать со своего места и обеспокоить вопросом тех, кто прибывал по соседству.

Молчание длилось не долго, голос в динамике салона прохрипев несколько бессвязных звуков, выдал следующее сообщение:

- В салоне находится нарушитель правил пользования памятью, преступник будет задержан и наказан полицией округа в соответствии с законами информационной безопасности Унитории. Оставайтесь пожалуйста на своих местах до дальнейшего распоряжения.

Денис почувствовал, как всё его нутро затряслось от ужаса и несправедливости; в следующее мгновение двери автобуса открылись и в него с грохотом запрыгнули двое солдат с автоматами наперерез.

Отбивая шаги уверенной жёсткой походкой вдоль рядов с оцепеневшими пассажирами, главный из них повелительным тоном незамедлительно озвучил свои требования:

- Уважаемые граждане, просим хранить спокойствие и отключить флэш воспоминания – проходит антитеррористическая операция.

Одним взглядом он по очереди сканировал всех сидящих в автобусе, не допуская ни единой секунды промедления.

Солдаты быстро продвигались по салону; Денис уже осознал, что попался и только мысленно повторял слова, похожие на мольбы, которые, несомненно, должна была считывать его недееспособная мозговая программа. Приклад автомата, ударившийся о локоть, заставил его потерять дыхание, и он не поднимая глаз, вслушивался в каждый звук, доносившийся до него сверху до низу.

- В глаза мне смотри,- прокричал солдат, так громко, что перепонки Дениса задрожали, а уши машинально прижались к плечам. Ему оставалось только выполнить грубое приказание коменданта.

Пассажир, сидящий через проход на соседнем сиденье справа, весь побелевший от страха с трясущимся подбородком, также смотрел на служителя справедливости. У Дениса появилась крохотная надежда.

- Вставай, сука! Пора на выход!- солдат схватил человека за горло, завернул ему назад шею, так что голова находилась теперь в полном его распоряжении, и потащил несчастного из автобуса, словно бездушный мешок, не имевший цены, никчёмно волочившийся по полу.

- Всем оставаться на своих местах, следующая остановка исправительная колония Айвот Мемериз,- прочеканил бездушный голос автобуса.

Сердце у Дениса от радости выпрыгивало из груди, казалось, он был на миллиметр от гибели, и вот как будто, чудесное провидение заставило судьбу смилостивиться над его ничтожным существованием. Двигатель снова начинал набирать обороты, автобус сделал крюк вокруг технической зоны, переехал тротуар и снова вышел на трассу. Денис был не в силах противиться своему любопытству выглянув в окно, увидел как извивающееся тело, замотанное в чёрный изолирующий материал изо всех сил добивают прикладами, стараясь попасть именно туда, куда нужно было бить на поражение.

До пункта назначения оставалось около десяти минут и всё это время, воспоминание недавнего происшествия не давало ему покоя. Пульс не успокаивался, мысли разбегались. Глядя на своих коллег, мирно засыпающих по дороге, он вспомнил свой вчерашний день, как раскованно держался на службе, равнодушно принимал свою судьбу в кабинете Привратника. Он сейчас с трудом поборол дрожь в пальцах, а эти глупые счастливчики по соседству давным-давно всё забыли и с безмятежностью аквариумных рыбок продолжали плыть в океане бессмысленного созерцания.

Воспоминания пришлось отложить, когда среди пассажиров он случайно поймал один неестественный взгляд, будто увидев своё эмоциональное отражение. Человек, бледный как тень, смотрел на него, не отводя глаз, с тем же выражением непередаваемого восторга, только что спасённого от смертельной опасности. Денис быстро отвернулся и уставился в спинку сиденья с таким усилием, что почувствовал, как от напряжения затекает его шея. К счастью, автобус, быстро прибыл к месту назначения, и Денис, дождавшись пока все пассажиры покинут салон, благополучно спустился по ступеням на остановку. Надо было просто вести себя так, словно ничего не происходит, просто жить и работать как раньше, не обращать внимание на происходящее вокруг, вот только сделать это было совсем не просто.

4

Сухие поздравления коллег по работе, разбавленные бумажной волокитой, ожиданием у кабинетов бухгалтеров, кадровиков, прочие бессмысленные процедуры наполнили первый рабочий день Дениса в новой должности. В конце концов, он так устал, что уже не думал обо всём, что происходило с ним во сне и по дороге на работу. Звонок по окончанию смены, к сожалению, звал его сегодня не домой, как обычно, а на встречу с привратником, от ожидания которой он, в отличии, от вчерашнего дня, пребывал в изрядном волнении.

Привратник принял его ещё вежливее чем накануне, встал из-за стола, подошёл, пожал руку и по отечески потрепал по плечу.

- Лгунов, с тобой всё в порядке? Странновато выглядишь!- он сел на краешек своего стола, достал из кармана пачку сигарет и игриво посмотрел на Дениса.

- Привыкаю к новым обязанностям, господин Привратник.

- У нет… Можно просто Андрей,- он сунул себе в зубы золотистую сигарету, которая тут же сама разгорелась. – У нас с тобой теперь, видишь ли, будут совсем другие отношения, не как у подчинённого и начальника. Мы скорее как отец и сын… несмотря на небольшую разницу в возрасте,- привратник усмехнулся, выпуская изо рта клубы пряного дыма.

- Дело, которое нам предстоит сегодня не похоже на работу. Это больше похоже на целую жизнь, новую жизнь для тебя,- Привратник продолжал говорить, всматриваясь в тлеющий огонёк своей сигареты.- Смотри, есть несколько правил: обо всех узнаешь потом, но главное как ты, наверно, догадался - держать язык за зубами.

Он поднялся с края стола и медленно подошёл к Денису осматривая его то с левой то с правой стороны.

- Что ты видишь в этом кабинете, Лгунов?- всё более вкрадчиво говорил он.

- Стол, диван, печку, бумаги, два стула, графин, стаканы и вас разумеется,- зажатым голосом ответил Денис.

- Хорошо, это очень хорошо, Лгунов… А ещё?

- Пол, стены, лампы, тени от ламп и… всё,- пожал плечами Денис.

- Правильно, но есть ведь кое что, чего ты не видишь, правда? То что у меня в карманах брюк, что в ящике стола, что внутри печи, что написано на бумаге… в конце концов есть воздух, магнитное поле, поле информации, ты ведь их не видишь, Лгунов, а всё оно есть, и находится в сантиметрах от тебя, правда?

- Я не понимаю к чему…

- Подожди! Просто отвечай!

- Скорее всего… всё именно так, как вы говорите,- покорился Денис.

-Да. Ты не видишь сотой доли того, что есть на самом деле, а думаешь…- привратник засмеялся истерическим смехом.

После того как смех перешёл в глухой кашель, он остановился, снова присел на угол стола и многозначительно выставил вперёд руку с недокуренной сигаретой.

- Лгунов, ты забыл назвать сигарету!- его глаза гневно засверкали.

- Я счёл сигарету частью вас, поэтому не стал на ней останавливаться,- попытался оправдаться Денис.

Привратник злобно смотрел в пустоту, иногда закрывая глаза и что-то бормоча себе под нос.

- Ах ты маленький лгун, Лгунов… мне это нравится,- привратник смотрел на него как ни в чём не бывало. Пора тебе увидеть другую жизнь, надеюсь, ты отнесёшься к ней так же снисходительно как к моей дурной привычке.

Они шли туда, где Денис никогда не был. Он знал тюрьму как свои пять пальцев, однако, те коридоры, по которым вёл его привратник, были далеки от знакомых ему мест содержания обычных заключённых.

Открыв несколько дверей картой пропуском, они вышли на улицу во двор, о существовании которого сложно было догадаться даже посвященному во все тюремные секреты сотруднику. Окружённый с четырёх сторон глухими стенами, двор скрывал в себе некоторые особенности. С одной стороны был подъезд с массивными металлическими воротами, а с другой спуск в неглубокую шахту, с лёгкостью вместившую бы в себя средних размеров грузовой транспорт.

- Пойдём!- проговорил привратник и направился в глубь тоннеля. – Это дорогой мой, Лгунов, тот самый воздух, содержимое стола и сигарета, которую ты не заметил и никому, о ней, следовательно, не расскажешь.

Они шагали в полной темноте, пока впереди не показался маленький огонёк. Привратник шёл аккуратно, шёпотом считая шаги. Если слух Денису не изменял, получилось около ста пятидесяти восьми.

Привратник подошёл к огоньку и тот охотно его просканировал. После чего настала очередь Дениса. Дверь загудела и медленно пришла в движение.

- Заходи не стесняйся, будь как дома,- уговаривал привратник. – Да и ещё, забыл предупредить, некоторые вещи могут тебя удивить, некоторые восхитить, а от других тебе может стать не по себе… Приготовься на всякий случай.

Первые несколько минут никакого впечатления на Дениса не произвели, они шли всё по таким же коридорам, что и в основном корпусе - тот же цвет стен, дверей, те же светильники, плиточный пол при полнейшем отсутствии окон.

Где-то вдали послышался странный гул, напоминающий высокочастотный вой нескольких усиленных турбин. Только подойдя к последней двери, Денис чётко мог идентифицировать этот гул, как постоянное монотонное массовое рыдание.

- Пришли! Стучать не будем,- неуместно пошутил Привратник.

Двери открылись, и перед ними предстала огромная зала, преисполненная множеством суетливо перемещающихся объектов. Со всех сторон доносился поток самых разнообразных звуков, но, безусловно, в десятки раз, преобладал над всеми звук душераздирающего плача.

Помещение было невообразимых масштабов, похожее на посадочную полосу, такую же нескончаемо длинную, упрятанную глубоко под землю, словно тайный город превосходивший своими пространствами надземную часть исправительного учреждения.

- Это экспериментарий, секрет всех секретов нашей с тобой цивилизации. Люди, в белых комбинезонах - самые выдающиеся специалисты в области неероподавления, а эти вездесущие страдающие мешки с кровавыми пятнами – естественно испытуемые заключённые.

На секунду, Денис подумал, что если ад существует, то, скорее всего, идею этого места позаимствовали именно оттуда. Сотни или может тысячи кроватей, в каждой из которой, было что-то по всем визуальным признакам терзаемое сильнейшим потрясением. Как он не готовился к увиденному, всё равно не мог сдержать охватившего его леденящего ужаса. Ему даже начало казаться, что это всего лишь сон или компьютерная симуляция, где можно найти выход просто закрыв глаза отдать команду на завершение доступа, но действительность продолжала поражать его неокрепшее восприятие.

- Ну как? Впечатлён?!- радостно прокричал Привратник, не упустивший случай воспользоваться обескураженностью Дениса. – Знал, ты будешь поражён увиденным!

- Что тут происходит?!- прокричал Денис, стараясь преодолеть крики испытуемых.

- Пойдём вначале найдём местечко потише, там и поговорим!- Привратник махнул рукой и двинулся вдоль рядов с окровавленными кушетками.

Проходя за Привратником, Денису удалось в деталях разглядеть всё то, что творилось в непосредственной близости. Он уже во второй раз за сегодня пожалел о том, что не сможет забыть весь этот ужас в пример своему вчерашнему существованию.

Люди, скрытые под белыми плотными одеялами находились в постоянном движении, при этом, вероятно не прибывая в сознании. Множество проводов подключенных к аппаратам воздействующих каким-либо на них образом, толстым плетённым стволом уходили внутрь в область, где можно было распознать голову. Также можно было рассмотреть и ремни, с помощью которых тела были прикреплены к кушетке, не дававшие им упасть на пол. Кровь пропитывала покрывала в тех местах, где вероятно соприкасалась с головой и руками испытуемых, а ноги бились в постоянной судороге, словно бежали куда-то подальше от всего этого кошмара.

Денис чувствовал, как тело его не слушалось, ещё мгновение и он упал бы на пол, где несомненно начал бы биться в горячке безумной истерии. Открывшаяся перед Привратником дверь, куда ему нужно было проследовать, показалась ему настоящим спасением. Зайдя в помещение Денис, не дождавшись приглашения, рухнул на мягкий роскошный диванчик, вызвав на себя испытующий взгляд Привратника, пристально всматривающегося в каждое его движение. Только отойдя немного от увиденного, Денис стал обращать внимание на окружавшие его особенности помещения.

Первое, что бросалось в глаза, были картины в широких разноцветных рамках, висевшие безо всякого вкуса там, куда их только можно было повесить. Роскошная мебель, старинной работы, выполненная незаурядным мастером заполняла пространство наряду с небольшими статуэтками и стоявшими по углам помещения высокими золотыми светильниками на резных ножках имитирующих стволы райских деревьев. Привратник, вдоволь налюбовавшись смятением Дениса, отправился наконец к небольшому шкафчику, выполненному в том же гарнитуре; за дверцами которого явилось множество бутылочек с ассортиментом различных настоек, водок и прочего алкогольного наслаждения.

- Это коньяк – напиток французских королей, выпей, а то лица на тебе нет,- с этими словами Привратник протянул Денису бокал с переливающейся на дне светло-коричневой жидкостью. – Мой настоящий кабинет, Лгунов. Жизнь, о которой я тебе говорил, частью которой можешь стать и ты.

Тут нет никакого нарушения закона, все кто должен знать, знают, а кто не должен сразу же об этом забудут… Однако, не стоит портить людям настроение ненужными мыслями. Чувствуешь у тебя внутри расцветает огненный цветок, он разгорается и разрастается по всему телу, пей пей, только знай меру, тащить тебя назад никто не будет…

Ради красоты стоит жить, Лгунов… и страдать,- продолжал привратник,- иначе тогда она покажется тебе всего лишь обыденностью, а это величайшее преступление – не понимать красоту и её не ценить. Думаешь, я не страдаю от того, что каждый день вижу здесь, думаешь, эти крики не действуют на меня, не разрушают меня? Я страдаю, Лгунов, также как и они, страдаю хуже, чем они, но я должен нести эту обязанность, потому что в этом моё предназначение и тут есть фундамент нашего с тобой мироустройства.

- Что с ними происходит?- прохрипел, чуть захмелевшим голосом, Денис.

- Скорее, уместнее вопрос – кто они? Кем были до того как попали сюда?- привратник покивал головой, поднося Денису ещё одну порцию королевского напитка.- Это люди, не адаптировавшиеся под СД; чипы в их головах не работали или работали не правильно изначально. Система пыталась бороться с сильным разумом, но потерпела неудачу. Тут, как говорится, «пришли на помощь» наши технологии. Людей с невосприимчивым к СД мозгом часто выявляются ещё в детстве - неопытные создания не знают, как себя маскировать и очень легко становятся добычей хранителей информации. О а, с этими мерзавцами, по-другому я назвать их не могу, лучше никогда не встречаться.

Денис слушал внимательно, запивая мелкими глотками каждое предложение привратника.

- Так вот, попавшись к ним в руки, начинается то о чём я даже рассказывать не стану под страхом, возможности быть лишённым всего того изобилия, что ты сейчас имеешь счастье наблюдать. Могу сказать лишь, то, что истязания полученные этими бедолагами носят различный характер – физический, моральный, эмоциональный и кто его знает, чего там эти изуверы ещё смогли напридумывать. Вот теперь я могу ответить на твой вопрос – «что с ними происходит?» Они лежат под белыми покрывалами с подключенными к мозгу десятками датчиков и каждую секунду, без перерыва в течении дней, месяцев и даже лет воссоздают в своей памяти те самые ужасы, что проделывали с ними хранители…

Лицо Дениса стало белым, как чистый лист бумаги, виски сдавила невыносимая боль и весь выпитый коньяк с благоговением растекавшийся по его телу, вдруг снова собрался в его желудке, чтобы незамедлительно вырваться наружу.

5

Сложно передать с каким нетерпением Денис ждал утра следующего дня, в надежде на то, что СД программа устранит все неисправности и вновь станет блокировать все его воспоминания. Велико было желание похоронить в памяти всё им увиденное накануне, однако, произошло то чего он так опасался: память работала идеально, в мельчайших подробностях восстанавливая картину не только вчерашнего дня, но и событий давно ушедших лет, по которым Денис успел сильно соскучиться.

За завтраком он не удержался и завёл с супругой совершенно ненужный разговор о детях и о том, что она помнит из долгих лет их совместной жизни. Жена долго смотрела в пол, тёрла рукой глаза, а потом просто перестала реагировать на любую коммуникацию с его стороны.

Весь следующий день на работе прошёл без происшествий; Привратник, видимо решил дать Денису отдохнуть и осмыслить события вчерашнего дня. Коллеги, не замечавшие в своём новом руководителе никаких перемен, продолжали тихо посапывать, клюя носом в разноцветные экраны мониторов. Время работы подходило к концу, но Денис уже воспринимал его иначе, он думал о завтрашнем дне, ощущал беспокойство и неуверенность. В довершение ко всему, по дороге к центральному пункту сбора с ним случилась странная встреча, предвкушение которой не давало ему покоя с того самого происшествия в автобусе.

Кто-то выдернул его из толпы, пробегавших по коридору освободившихся со смены надзирателей и, положив руку на плечо аккуратно увлёк за собой в угол затенённого коридора.

- Меня зовут Владимир Пистрохин, а ты, я знаю, Денис Лгунов,- прошептал ему странный перевозбуждённый человек.

- Очень хорошо, но…- смутившись, Денис не мог подобрать слов для ответа.

- В автобусе… Не говори, что не помнишь,- напирал незнакомец.

- Я и не говорил,- прошептал в ответ Денис.

- Значит, я не ошибся?- лицо мужчины озарилось приятной улыбкой.

- Послушай, Владимир. Зачем тебе этот разговор? Я друзей не ищу, да и тебе не советую…

- Как ты тогда собираешься выжить со своей нечипованной, пришибленной головой? Или хочешь оказаться на месте этого бедолаги, которого превратили в котлету ещё до того, как мы доехали до работы?

- А как тогда у тебя получилось?

- Вот об этом я и хотел поговорить,- он судорожно огляделся по сторонам, убедившись, что они не привлекли к себе лишнего внимания.- Такие как мы должны держаться вместе, чтобы выжить среди этой отвратительной каши. Садись завтра в обед за 581й столик, за стуком вилок и стаканов смогу тебе кое-что рассказать, чтобы никто не слышал.

Денис недоверчиво посмотрел на незнакомца. По его приятному, но, всё же, очень возбуждённому лицу было понятно, насколько давно он находится в тюрьме своей эмоциональной свободы. «Ему не с кем даже поговорить, а держать себя в рамках на людях постоянно доставляет ему невыносимое испытание. Может быть, он жаждет найти себе подобного, настолько, что готов пренебречь своей драгоценной безопасностью,- думал Денис, тревожно провожая, растворившегося в толпе своего нового единомышленника».

Денис понимал, что такое знакомство не было ему полезно, особенно теперь после его доверительных отношений с привратником, однако, просто взять и не прийти на встречу было уже невозможно.

Пистрохин измотан и морально и физически, скорее всего если его поймают, а его несомненно поймают, то без сомнения промоют его так, что он выдаст все свои явки и пароли, не задумываясь о последствиях. К тому же Денис твёрдо для себя решил получить от него информацию об эксперементарии, о котором Пистрохин точно кое-что мог рассказать исходя из особенностей своей профессии.

Шёл уже третий день новой жизни Дениса, жизни без контроля СД и каждую ночь в те самые дни он видел абсолютно безумные сны. Воспоминания вставали перед ним как происходящая наяву жизнь, продуманная с каждой малейшей деталью. Он помнил всё – детство, юношество, зрелость. Помнил отца и мать, каждое их слово за семейным ужином, помнил каждый день, каждую минуту своей прошлой жизни; и он не знал, должно ли быть так на самом деле, если в твоей голове не сидит СД. Страх быть схваченным хранителями и восторг от всего увиденного в воспоминаниях постоянно сражались друг с другом, это было похоже на неповторимое приключение – словно он простой тюремщик стал любовником самой прекрасной на земле женщины, муж которой по меньшей мере может четвертовать его при малейшем подозрении.

Однако, напротив него сидел Пистрохин – нервный, больной, с испитыми впалыми глазницами, и Денис глядя на него понимал, что, скорее всего, смотрит в зеркало своего собственного будущего.

- Эта теория поля информации и информационного коллапса – полная хрень!- начал безо всяких предисловий Пистрохин. Вообще, в его манере было говорить прямо, то что думает, видимо именно такая черта его характера и страдала больше всего от постоянно требующейся от него конспирологии.

- Не было никакой мировой катастрофы, так - скрутили бошки нескольким сотням тысяч неприкаянных бедолаг и всё – остальное разогнали как конец света. Электронику вырубить, вообще, не составило труда.

- Хм…- помотал головой Денис.

- Не веришь? Посмотри, не было лучшего способа, чтобы заставить это стадо стать тем, чем оно является в данную минуту. – Мне дорого обошлась моя свобода. Я ломал СД почти год. Приходилось писать самому себе скрытые послания, постоянно делать интеллектуальные упражнения, спать по три часа и неделями ничего не есть. Наконец, я нашёл способ, как заставить этот голос молчать…

- Давно ты работаешь в тюрьме?- Денису, наконец, удалось хоть что-то сказать.

- Десять лет.

- А давно ты стал таким как сейчас?

- Свободным… Лет пять назад.

- Есть ли ещё люди?

- Есть… конечно, есть, но тебе незачем о них знать,- осклабился Пистрохин.

- Может, мне и о тебе не зачем было знать,- прибавил с улыбкой Денис.

- Может, но ты ведь узнал… Я… уже не жилец. То что произошло тогда в автобусе, скоро случится со мной, но я ни на миг не пожалел и не пожалею о том, что испытывал эти пять прекрасных лет.

Знаешь, что они творят в центральном корпусе? И это всего лишь верхушка айсберга. Они могут всё и они делают с нами всё! Самое мерзкое извращение с любым человеком – не важно - мужчина, женщина, ребёнок; какая разница, ты ведь этого даже не вспомнишь.

Пистрохин начинал горячиться и Денис сделал ему знак вести себя немного тише.

- Они убили моего сына,- прошептал он со слезами на глазах. -Они привезли его в экспериментарий и мучили, мучили…

- Кто они? Зачем они это делают?

- Подозреваю, что не только из одного лишь удовольствия. Программа не совершенна, она не может противостоять сильному сознанию. У них есть страх, что существуют люди, способные разрушить их мир. Если СД в твоей голове была побеждена, значит ты – угроза. Они должны поломать тебя, заставить страдать и подчиниться, при этом бесконечно изучая все твои нейронные показатели, тем самым совершенствуя свою структуру, делая её восприимчивой к новым формам сопротивления…

- Чем может навредить один или несколько человек такой непобедимой армии?

- Не знаю, вот чего точно не скажу - это для меня загадка,- Пистрохин почесал затылок и залпом выпил целый стакан чая.

- Твой сын, он был… Какой он был? Почему его схватили?

- Тяжело говорить, я вспоминаю о нём каждый день… Определить как работала его СД было невозможно, все данные уходят на центральный сервер, а оттуда на другой и так далее. Кто принимает такие решения, тоже тайна… Дорого бы я заплатил, чтобы узнать имя этой мрази… Я с трудом себя сдерживаю, приходя сюда. Ведь я помню всех тех, кто его мучил, помню, кто и как отдавал приказы, помню каждый его крик, капли кровавого пота выступавшие у него на лице и руках от невыносимых мучений. Помню его предсмертные крики, помню как…

- Сам убивал его по приказу привратника…- Денис договорил за Пистрохина и почувствовал, как перед ним стоит целая панорама из нескончаемой белой залы, кровавых простыней и кушеток, с душераздирающими криками, сдавившими ему голову.

Пистрохин прожигал его глазами, протянув к нему дрожавшие руки. Недоумение и ненависть перемешались в его лице. Не в силах что-либо произнести он выскочил из-за стола, зацепив при этом пустой стакан, который с пробуждающим визгом рассыпался на тысячи осколков.

Денис сам не понимал, что происходило с ним в эту минуту; его сознание находилось, будто в воспоминаниях Пистрохина. Придя в сознание, он нашёл себя одного сидящего за столиком №581 в окружении продолжавших трапезу сотрудников тюрьмы.

6

Тем временем Пистрохин уже выбегал в коридор административного корпуса, расталкивая всех, кто стоял у него на пути. Охрана, надзиратели и остальной персонал смотрели на него с удивлением, однако никто ничего не предпринимал. Он был безумен и одновременно собран как никогда, им двигала некая цель, о которой ему как будто уже довелось позабыть.

Дверь в кабинете Привратника распахнулась, едва удержавшись на петлях, и уже через мгновение, устранив все преграды, Пистрохин кинулся на свою ошеломлённую жертву. В руках у него мерцала обыкновенная столовая вилка, ей он, по всей видимости, пытался выколоть глаза своему обидчику. Возможно, поставив перед собой задачу по проще, ему бы удалось нанести Привратнику серьёзные повреждения, но попасть в глаза постоянно вертящейся головы, оказалось не так уж и просто. Наконец, у жертвы получилось на секунду выскользнуть из-под Пистрохина и с неистовым рвением кинуться к спасительной двери.

Казалось исход для Привратника уже наступил, однако, в последний момент, ценой потерявшейся вилки Пистрохин обхватив руками ноги своего мученика, снова увлёк его в глубь кабинета. Теперь он аккуратно пробрался ему за спину и сложил на шее Привратника нерушимый стальной захват, оставлявший ему всего несколько секунд предсмертной агонии. Глаза главного тюремщика налились кровью, а изо рта вырвался сухой хриплый скрежет прощания со всеми мирскими наслаждениями. Ещё лишь секунда отделяла Пистрохина от свершившегося правосудия, как вдруг захват его ослаб и оба – палач и жертва бессильно опрокинувшись, рухнули ниц на пол один поверх другого.

Ноги привратника трясла судорога, но постепенно он стал приходить в сознание. Скинув с себя грузное тело неудавшегося убийцы, он увидел, что затылок Пистрохина окровавлен, также впрочем, как и вся его голова. Привратник уселся на пол, потирая отдавленную шею, проклиная охриплым голосом всю свою беспечную охрану, не удосужившуюся остановить злоумышленника на ранних подступах к его логову.

Денис сидел в своём новом кабинете, сложив на груди руки, уставившись в маленькую точку на безупречно белоснежной стене. Он с самого первого часа своего пребывания заметил эту странность, так как везде вокруг в интерьере не было ни единого изъяна. Ему захотелось её убрать – стереть, смыть, соскоблить лезвием, но точка от всех этих стараний становилась только жирнее и чернее. У Дениса закралась интересная аналогия, размышления о которой занимали весь его оставшийся рабочий день. Даже сидя напротив раздражённого привратника и отвечая на его бесконечные вопросы, он не переставал думать об этом маленьком пятнышке на своей стене.

- Ты знал Владимира Пистрохина?- Привратник присматривался к каждому движению своего подчинённого.

- Да, я недавно с ним познакомился, - старался продумывать каждое слово Денис.

- Насколько недавно? О чём вы говорили в столовой?

- О моих неполадках с СД, о его сыне, об эксперементариуме…

- Ого, очень хорошо! Вижу, у тебя нет секретов. Жаль только, что уже слишком поздно.

- Что вы подразумеваете под словом «поздно»?

- Ты ведь знаешь, что учудил этот Пистрохин?

- Я знаю, что с вами случилось,- Денис, придал голосу максимально сочувствующуюинтонацию.- Только если бы было «поздно», мы бы сейчас не разговаривали.

- Лгунов, ты часом не болеешь? Меня чуть не убили, а ты комедию разыгрываешь! Ты мой телохранитель и допустил такую оплошность. Ты ходил с отключенным СД и никому не сказал. Ты разговаривал о том, о чём нельзя никому и слова говорить. И, наконец, после вашей беседы, этот заговорщик кинулся на меня с заточенной вилкой. Знаешь, что тебя ждёт за всё это?

Лицо привратника было всё исполосовано, мелкими царапинами и глубокими маленькими ранками, придававшими ему вид совершенно нелепый и безобидный. Денис несколько раз поймал себя на мысли, как бы не рассмеяться и тем самым не привести своего начальника в состояние неконтролируемого бешенства.

- Позвольте мне отвечать, господин Привратник,- смиренно пробормотал Денис.

- Попытайся.

- Сегодня утром перед вашим появлением, я подал официальный рапорт на ваше имя, где изложил информацию о наличии сбоя в моей программе, а также дал рекомендации, относительно медика эксперементариума Владимира Пистрохина…

- Ты врёшь! Я ничего не получал.

- Может быть, у вас слишком много документации, Андрей Викторович и вы не можете контролировать поток её поступления?

- У меня вчера сломалась моя печь, и я действительно немного закопался, но никаких рапортов я точно не получал!

- Проверьте вот эту стопочку, где-то не глубоко.

Привратник вынул нужный документ и начал внимательно вчитываться. Бумага была зарегистрирована секретауриумом сегодня в восемь утра, текст в сокращённом варианте был следующим:

«Я Денис Александрович Лгунов, комендант особого управления и куратор корпуса №7 специального исправительного учреждения Айвот мемериз довожу до Вашего сведения, что около двух дней тому назад я начал наблюдать неадекватное поведение программы неероподавления в своём сознании. Программа отказывается принимать участие в мозговой активности своего пользователя… Тогда же утром мною был установлен подозрительный субъект проявляющий необычную активность не свойственную пользователю СД сознания. Для выявления нарушения информационного карантина мною было принято решение, организовать встречу с Владимиром Сергеевичем Пистрохиным с целью его разоблачения. Информирую Вас о том, что при возникновении опасности для жизни посторонних лиц мною будут приняты соответствующие меры по обезвреживанию преступника…»

- Ха, ловко, ничего не скажешь, Лгунов! – Привратник подошёл к столику и налил себе полный стакан воды. – И что же ты предпринял, чтобы не допустить возникновения опасности?

- К сожалению, ситуация вышла из под контроля и опасность всё таки возникла не преднамеренно… Однако…

- Однако?

-… Повлиять на её развитие у меня всё таки получилось,- Денис достал из кармана кастет замазанный кровью и аккуратно положил его на стол около привратника.

Привратник нервно допивал воду, не отводя глаз от кастета. Затем достал из кармана зажигалку и подпалил уголок рапорта Дениса.

- Никто не должен знать о твоём сбое. Скажи мне, что это так?

- Единственный кто знает уже, скорее всего, никому о нём не расскажет…

7

Денис теперь не сомневался в том, что нажил себе смертельного врага, несмотря на спасённую жизнь без какого-либо вознаграждения. То как он всё устроил, подложив зарегистрированный им ранее рапорт в стопку, ещё не прочитанных бумаг Привратника, так же не играло ему на руку, однако позволяло выиграть немного времени. У него было тонкое предчувствие, что в недалёком будущем произойдут события, которые приведут его и его начальника к неминуемому финалу.

Выходя из кабинета в коридор Денис молча прошёл, не поднимая головы на группу одетых в униформу людей, дежуривших около двери. Они вызывающе обвели его взглядом, с хрустом разминая толстые мясистые пальцы, облачённые в чёрные кожаные перчатки.

Быстрым шагом направляясь по коридору, наклонив голову он не видел ничего кроме своих ботинок, при этом мог досконально описать любого стоящего на пути человека. Он знал их голоса, мысли, знал всё, что с ними происходило сегодня, вчера и много лет тому назад. На мгновение он остановился, пытаясь осознать, что с ним на самом деле происходит. Он почувствовал сильный хлопок, потрясший до основания всё его сознание, а через секунду хлопок повторился, и что-то тяжёлое ударило его в затылок.

Его били три здоровых надзирателя. Денис упал, и прижав колени к животу, старался закрыть голову руками. Пудовые кулаки и башмаки градом валились на его тело. От каждого удара всё сильнее перехватывало дыхание, заливая взгляд кровавыми яркими вспышками. Когда Денис почувствовал, что урон, который он получает, может угрожать его жизни, он попытался подняться, но тут же, ноги резко отбросило в сторону, и он снова рухнул на землю, со всей силы хлопнувшись головой об пол.

Скорее всего, это заставило нападавших прекратить избиение, и они, что-то громко выкрикивая Денису и окружавшим зевакам, поспешили удалиться. Денис, конечно, был уже без сознания; удар, полученный им при падении, лишил его чувств минут на тридцать, которые, по всей видимости, он провёл лёжа на полу, дожидаясь прибытия медицинской бригады.

Придя в сознание, он почувствовал, как гудит всё его тело, отбитые внутренние органы, сломанные рёбра и сильное головокружение. Из положительных моментов можно было отметить ясность сознания и возможность самостоятельно двигаться.

В кабинете врача ему наложили пластыри и повязки, укололи обезболивающее, настоятельно посоветовав завтра взять день отпуска для восстановление. Врач описал «недомогание» Дениса как падение с лестницы, с улыбкой прибавив, что СД программа не должна была получить повреждения, и она незамедлительно сотрёт из его памяти, все негативные воспоминания. Денис иронично приподнял брови, молча удаляясь из кабинета залечивать свои душевно-телесные раны, полученные им при «злосчастном падении».

Дома жена встретила любопытным взглядом, сопровождавшимся обыденным вопросом: «Как прошла смена?», получив в ответ своё любимое: «всё в порядке». Денис почти ничего не поев, ещё раз осмотрев свои раны, поскорее отправился спать.

Оставшись наедине со своими мыслями, ему с непреодолимым желанием захотелось поговорить с одним человеком и к своему удивлению, то ли во сне, то ли наяву он отчётливо ощутил присутствие сознания Пистрохина. Они как будто всё также сидели за столиком номер 581, только вокруг было безлюдно и никто не мог им помешать своим вниманием.

- О! Я вижу и тебя кто-то хорошенечко отдубасил сегодня!- начал разговор Пистрохин, довольно потирая ладони.

- Всё закономерно, Владимир. Не скажу, что приятно, но закономерно…

- Не скажу, что рад видеть тебя, но приношу тебе мои соболезнования,- он ехидно улыбнулся, усаживаясь на стуле поудобнее.

- Что с тобой сейчас происходит?- неуверенно спросил Денис.

- Наверное, лучше бы мне не отвечать тебе на этот вопрос,- Пистрохин, заметно опечалился. – Но, я ни о чём не жалею. Я хоть и не такой башковитый как ты, но тоже могу улавливать некоторые закономерности.

- Ты понимаешь, выбора у меня не было…

- Плевать, это меня уже не интересует… Скажи, зачем ты пришёл?- Пистрохин вдруг стал серьёзным и безэмоциональным.

- Мне нужны ответы.

- Это чушь! Ты знаешь все ответы, Лгунов, просто боишься себе признаться в определённых выводах.

- Что я такое? Как это вообще возможно, Пистрохин?

- Когда Привратник отключил твоё СД, ты стал тем, кем являлся всегда.

- Кем?

- Это не просто объяснить.

- Сделай одолжение.

Пистрохин молча отвернул лицо.

Денис положил голову на стол, накрыв её сверху руками.

- Пистрохин, мы с тобой раньше общались? До того случая в автобусе?- Денис начинал думать, что Пистрохин – это демон, который решил довести его до сумасшествия.

- Ты же знаешь, что общались! И не просто общались – мы с тобой жили рядышком не одно десятилетие.

Денис уставился на него как на восставшего призрака.

- О чём ты хочешь сказать, безумец? – прошипел Денис.

- Ты забрался ко мне в голову, сейчас, когда я страдаю в этом аду, накрытый белой тряпкой, без надежды на избавление…- что-то сдвинулось в равнодушном лице Пистрохина.- Пообещай мне одно Лгунов, прежде чем я ещё скажу тебе хоть одно слово, просто пообещай... Наверно, я заслужил за все эти мучения, но теперь избавь меня от них, избавь, как только узнаешь, или как только осознаешь, то что можешь сделать это,- наверное, Денис впервые увидел в нём слабость, доведённого до крайности мученика.

Денис чувствовал, как по лбу его течёт градом пот. Он потянулся, чтобы взять руку Пистрохина, но тот быстро её отдёрнул.

- Я обещаю, любой ценой…- он посмотрел ему прямо в глаза.

- Хорошо, тогда слушай,- спокойным голосом начал Пистрохин. – Поле информации существует, но работает по каким-то иным законам, и теперь эти законы ты можешь переписывать…

Ты - есть центр поля информации и одновременно его полная противоположность. Точка, которая станет концом одного и началом другого. Ты – это то, чего они так боялись, и ты пришёл благодаря одному из них. Я не понимаю, как такое произошло именно с тобой, тебя выбрали или это просто совпадение…

В теории ты можешь управлять всем, особенно легко тебе должны даваться программируемые системы, такие как СД, в частности. Скорее всего, ты ещё не научился управлять теми кто не находится в СД, но скоро и это освоишь. Главное не допусти своего коллапса. В твоих силах перевернуть всю нашу жизнь, такой возможностью нельзя не воспользоваться.

И ещё, отомсти за моего сына, отомсти за своих детей, я точно знаю, у тебя получится, хотя это всё уже не вопрос мести – это вопрос эволюции, если хочешь... но сделай это для нас, просто сделай.

Прощай Денис, и помни о своём обещании,- последние фразы Пистрохина становились практически беззвучными, голос его искажался, а лицо принимало необычные формы. От таких искажений Денису становилось дурно во сне, однако он ни слова не забыл из всего сказанного и мысли начинали в нём бежать с какой-то новой неосознаваемой скоростью. Первые лучи солнца тайком пробивались на его спящее лицо, предвещая скорое пробуждение.

8

Денис оттолкнулся от кровати, ступая в новый мир широким уверенным шагом. Боль его почти не беспокоила и только несколько ссадин на теле выдавали в нём последствия вчерашних происшествий.

На работу он поехал не на рабочем автобусе, а на дорогом такси, на котором, по всей видимости, никогда не ездил до сего дня. В своём выборе он достаточно быстро удостоверился, когда они обогнали, припаркованный в технической зоне автобус, сопровождаемый комендантским автомобилем.

Войдя в здание колонии, он сразу же направился в кабинет Привратника, игнорируя всех, кто встречался ему на пути.

Сегодня в здании было как никогда многолюдно, словно все повылазили из своих отделов и вспомнили о самых неотложных делах, заброшенных годами ранее.

У двери привратника стояло несколько человек, среди которых Денис сразу узнал трёх надзирателей, весьма негуманно обращавшихся с ним вчера вечером в коридоре после визита к начальнику. Не проронив ни слова, они лишь украдкой взглянули на него, словно это не они, а он избивал их вчера до потери сознания.

Огромный охранник в изящном чёрном костюме перекрыл Денису вход в кабинет, навязчиво толкнув его рукой в грудь:

- Тебе нельзя туда, приятель!

- Почему?- спокойно спросил Денис.

- Просто убирайся и не задавай ненужных вопросов!- пригрозил охранник.

Денис сделал шаг назад, затем снова подошёл к охраннику и спросил уже по-другому:

- Говори, кто сидит в кабинете, быстро!

Охранник выкатил на него красные от злости глаза, приготовившись незамедлительно наказать не унявшегося выскочку, если бы через мгновение с ним не приключилась странная перемена и в ответ он пролепетал тихим заискивающим голосом:

- Тут господин Наставник, собственной персоной, личный помощник и заместитель самого верховного Людвига. Затем он сложился вдвое, прижимая обе руки к воспалённым глазницам.

Слово Наставник звучало в повседневном лексиконе довольно редко, однако это не означало, что его значение было необходимо кому-либо объяснять. Титул Наставника обеспечивал своему владельцу многие и многие преимущества. Составляя опору Правителя, они – Наставники могли вершить судьбу совсем не простых людей и управлять целыми районами Унитории, а подчинялись они лишь напрямую Совету и, конечно, непосредственно, Правителю.

К удивлению всех присутствующих, Денису оставалось только аккуратно отпихнуть от двери незадачливого стража и без приглашения ступить в знакомое ему «логово Привратника».

В кабинете всё также стояло на своих местах – стол, стул, диван, графин, стаканы, только хозяин его теперь располагался не на своём месте, а вытянувшись по струнке стоял перед сидящим за столом начальством, бледный с оцарапанным лицом, напоминая окоченелый труп эксгумированный после недельного захоронения.

Полный человек в синем костюме в старомодном галстуке, красного цвета, именно такого вида как носят только люди стоящие на высших ступенях власти, являл собой олицетворение мощи и стати правления Унитории – самого могущественного государства нашего времени.

Пришествие Дениса, изменило цвет лица Привратника с мертвецки белого на сине-бордовый, ноги его слегка подкосились, но лишь не более чем; на лбу набрякли чернильные вены, а в глазах запылал огонь негодования.

Оба присутствующих: и Наставник, и Привратник, смотрели на Дениса, не скрывая раздражения.

- Лгунов, как ты тут оказался?!- Привратник, явно имел расчёт на то, что Денис не появится на работе как минимум недели полторы, а то и больше, поэтому не умевший скрывать удивление, он судорожно перебирал в голове возможные варианты развития ситуации.

- Молодой человек, как вы вошли сюда, кто вас пустил?- грозно спросил Наставник.

- Меня впустила ваша охрана, замечательный юноша в чёрном костюме, господин Наставник,- самым располагающим образом ответил Денис.

- Кто вы?

- Я – Денис Лгунов, куратор корпуса №7, комендант управления главного Привратника данного исправительного учреждения.

- Объясните мне, зачем вы пришли сюда?- Наставник рассматривал Дениса уже немного благосклоннее, улавливая в его поведении определённую интригу, начинавшую щекотать его заржавевшее любопытство.

- Господин Наставник, вчера, мне довелось сохранить жизнь своего руководителя, устранив опасного вольнодумца и террориста, работавшего здесь в качестве учёного секретного отделения, с наивысшем уровнем допуска.

- Что?- лицо Привратника покраснело от злобы настолько, что шрамы и царапины стали на нём совершенно невидимы.

- Это правда, Привратник? Лгунов говорит правду?- с улыбкой повторил Наставник.

- Да. Только допустил это нападение именно он… и он его, скорее всего, спланировал…

- Подожди-ка, дорогой мой, до того, кто его спланировал, мы ещё не добрались, а вот допустил его именно ты!- Наставник, ткнул пальцем в снова побелевшую от страха физиономию Привратника. – Странно, зачем тогда вы сейчас его в чём-то обвиняете,- обратился он к Денису?

- Господин Наставник,- уверенно отвечал Денис,- позвольте рассказать мне небольшую историю с весьма интересным финалом, который, как мне кажется, вас не разочарует… Так вот,- Денис говорил быстро, но максимально разборчиво, не меняя интонации,- этот вольнодумец-террорист Владимир Пистрохин – на самом деле был подельником моего непосредственного начальника. Программисты эксперементариума разработали для него свою собственную версию СД, подчиняющуюся не правительству Унитории, а непосредственно моему руководителю.

- Это недоказуемая чушь!- бросил гневно Привратник.

- Позвольте продолжить… Пистрохин был агентом Привратника, живущий, как ему казалось без контроля разума, но на самом деле находясь под контролем этого человека,- Денис кивнул на перекосившееся от злости расцарапанное лицо начальника.

- Пистрохин, думая, что он собирает некое подобие сопротивления, на самом деле не подозревая сдавал руководству всех реальных преступников против контроля памяти.

- Не вижу тут никакого преступления!- нервно засмеялся Привратник.

- И это замечательно, потому что дальше будет веселее,- улыбнулся в ответ Денис. – Моя СД программа была отключена Привратником на следующий день после моего повышения, с целью, я могу совершенно точно это утверждать, собрать на меня компромат через Пистрохина, который в свою очередь во всём был управляем Привратником. Думаю, после проверки, которую они мне устроили, меня в зависимости от её результатов, ждало следующее: либо тюрьма и лаборатория эксперементариума, либо служение Привратнику с установленной доработанной программой СД по примеру Владимира Пистрохина.

- Молодой человек, если вы ради этого устроили такое представление, то поверьте, мы просто теряем наше и ваше время,- разгневанно прохрипел Наставник.

Лицо привратника заметно повеселело, во взгляде у него появилось выражение близкого возмездия.

- Не совсем ради «этого», прошу вас потерпеть всего минуту, обещаю, я постараюсь вас не разочаровывать.

В ответ на кивок головы Наставника, Денис продолжил:

- Владимир Пистрохин должен был кое что совершить, как ему казалось отомстить за убийство сына; СД программа, написанная Привратником, должна была указать ему виновного. И этим виновным должны были назначить вас, сконцентрировав всю месть Пистрохина на вашей персоне. Однако, во время моей с ним беседы у него произошёл сбой и он с чем было в руках кинулся на своего хозяина – Привратника, скорее всего действительно приложившего руку к тому самому злодеянию. А вот если бы этого не произошло, то сегодня в это самое время, мы бы с вами не разговаривали, а случилось бы следующее: эти двое вкололи бы вам лошадиную дозу успокоительного, погрузили в операционную и аккуратно, не причиняя физических повреждений установили бы вам скрытое управление, той самой программы, успешно испытанной ранее на Пистрохине.

- Это всё звучит… я бы сказал мало правдоподобно,- неуверенно произнёс Наставник,- а что ты скажешь?!- повернулся он к Привратнику.

Тот, в свою очередь, стоял словно завороженный, трясущимися пальцами перебирая складки на брюках.

- Ему нечего сказать, а вы можете проверить! Откройте нижний ящик стола за которым сидите, затем пройдите к стене, где при желании можно обнаружить потайную дверь ведущую в небольшую операционную.

Привратник не стал ничего оспаривать, он только молча смотрел, как доставался шприц наполненный лекарством из ящика его стола, открывалась дверь его маленькой тайной комнатки, где ему доводилось перепрошивать мозги своим незадачливым подопечным. На страницах его дневника были также сделаны особые записи, которые косвенно подтверждали всё сказанное ранее его комендантом и куратором 7го корпуса.

Наставнику было достаточно всех представленных доказательств, а онемевший Привратник, не способный дать ни единого объяснения, был заботливо выведен охраной из своего кабинета и сопровождён под стражу, до выяснения всех интересующих следствие подробностей.

Через полчаса вслед за Привратником кабинет покинул Наставник; как вспоминали потом все окружающие, он был в отличном настроении, его толстое блестящее лицо, казалось, светилось какими-то необычными оттенками. И дело было вовсе не в том, что он раскрыл заговор, вероломно спланированный жестоким Привратником, не успевшим вовремя замести следы несостоявшегося преступления, и не тем, что он незамедлительно нашёл отличную замену старому хозяину тюрьмы новым – умным и находчивым Денисом Лгуновым. А разгадка, известная одному лишь человеку, крылась в голове Наставника, да в пустом шприце, заключённом в одном из ящиков широкого стола нового главного Привратника особого исправительного учреждения.

9

- Контроль над воспоминаниями – то с чего всё начиналось.

Я - Денис Лгунов, знаю, наверное, всё обо всём. Помню не только свои воспоминания, но и воспоминания миллиардов людей. Знаю все тайны и секреты каждой Унитории этого заключённого в оковы информационной тирании мира. Могу управлять всем, чем можно управлять, уничтожать и созидать, убивать и миловать и всё это находится в моём сознании, но…

Есть всего одно воспоминание, оно без сомнения принадлежит мне, оно очень короткое, которое я никак не могу вспомнить полностью. Я помню только, как я ещё ребёнок сижу над раскинувшимся передо мной городом с несметной россыпью домов, мостов, дорог, машин и миллионами людей, бегущими, говорящими, думающими, спящими и страдающими.

А справа от меня находится кто-то и он говорит мне: «Смотри, как красиво! Ничего с этим не сравнится – ни власть, ни деньги, ни знания!»

И я соглашаюсь, не в силах оторвать взгляд от всего великолепия мира!

«Ты идёшь туда теперь,- говорит незнакомец,- идёшь туда, чтобы зажечь мои погасшие огни!»