Пожиратель Богов

Давным-давно, много тысячелетий назад, когда мир ещё был совсем другим и не знал войны и жестокости, а на небесах жили боги этого молодого мира, все народы жили в согласии и процветании. Но богов со временем становилось всё больше. Рождались новые боги, рождались полубоги. Все они были разные, но все желали одного – власти, власти над созданным ими и их предками миром. Тогда между богами разразилась жестокая, кровопролитная война, подобной которой не видел и уже никогда не увидит мир. Боги сражались за главенство над миром. Сражались все – родители против детей, высшие боги против низших. А длилась та война много сотен лет. Многие расы, пытающиеся защитить себя и свой народ, были почти уничтожены, да и богов погибло не мало, но остановились те только когда их мир, за который они так яростно сражались, оказался на грани уничтожения. Но было уже слишком поздно. Силы богов вызывали необратимые катаклизмы, поменявшие планету до неузнаваемости.

Благодаря тем катаклизмам и возник мир, который все теперь знают. Появился горный хребет на юго-западе Сондора, именуемый Драконьим, появились высоченные горные пики на крайнем севере Новарии, появился остров Мертвецов на северо-западе, и Тёмные земли на юге и многочисленные Кровоточащие ущелья там, и Атлантский залив, затопивший Старый Гиланд, бывшую столицу Атлантии, так появились и Огненные земли на южном полюсе, и Колоссальный океан, омывающий Атлантию, Огненные земли и многие другие, менее крупные, острова.

И именно благодаря той бойне между богами, мир стал таким, какой он есть сейчас. Можно сказать, они создали его заново. Боги остановились, окончили многовековую войну за первенство и, говорят, остались жить среди людей…

Люди же в свою очередь поклялись никогда не развязывать новых войн чтобы не допустить новых смертей. К сожалению, со временем клятва стёрлась из людской памяти, забылась, была вытеснена человеческой жадность, завистью, жаждой власти и жестокостью.

Ригель

В трактир зашёл мутант. Мужчина лет тридцати или сорока, с яркими зелёными глазами, словно светящимися в темном помещении бара, с чёрными волосами, собранными на затылке в короткий хвост. За его спиной виднелся эфес его полуторного меча. А лицо посетителя было измазано кровью. Было видно, что он пытался стереть красные пятна с щёк и со лба, но только сильнее испачкался.

Ригель, так звали этого мутанта, пришёл и рухнул на стул перед барной стойкой и достал из-за пазухи горстку медных монет.

- Медовуху. Срочно, - прохрипел он.

Мутант ловил на себе недовольные взгляды посетителей, которых в это время суток было ещё не так много. А трактирщик оказался более воспитанным. Даже если он и испытывал отвращение к гостю, то мог это скрывать. Но мутант слышал биение его сердца – учащённое. Что это было? Страх? Гнев? Тревожность?

Высокий худощавый мужчина скрылся в соседней комнате, и мутант остался один на один с местными пьяницами, которые не стремились скрывать своих истинных чувств. Их взгляды были полны ненависти, презрения и страха одновременно. Они о чём-то шептались, не подозревая, что острых слух мутанта чётко слышит каждое их слово.

У Ригеля возникло странное чувство дежавю. Он усмехнулся своим мыслям, перебирая в голове все похожие ситуации. Это и вправду было забавно, ведь всё это повторялось из раза в раз в каждом новом баре, трактире или таверне, в которой он оказывался волей случая. Пару раз ему даже пришлось драться с людьми, которые посчитали себя умнее, сильнее и ловчее мутанта, что, конечно же, по определению невозможно.

Трактирщик вернулся за стойку, принеся с собой рюмку и бутылку, заказанного клиентом напитка.

Здесь было спокойно. Не смотря на брезгливые взгляды окружающих. Они хотя бы не разбрасывались оскорблениями, не пытались зарезать порождение тёмной магии, не лезли на рожон и не провоцировали мутанта. Это его радовало.

Мид-Порт был небольшим прибрежным городком. Бедным. Но зато здесь были красивые виды. Этого было вполне достаточно. Может здесь он сможет найти покой и уединение? То самое долгожданное чувство спокойствия, когда можно ни о чём не думать, просто жить в своё удовольствие. Да, давно стоило отдохнуть от работы. Хотя бы немного.

Вот так сражаешься двадцать лет с монстрами и прочей нечистью, истребляешь их, а потом понимаешь, что всего этого тебе хватило через край. Ригель столько всего повидал за двадцать лет исправной службы, и это были довольно нелицеприятные картины. Но это было его призванием и просто бросить всё он не мог.

Здесь можно было отдохнуть. А почему нет? Он не единственный, не последний мутант в мире. Хоть его вид и довольно часто погибал в боях с чудовищами, но их было достаточно для того чтобы поддерживать баланс в сформировавшейся пищевой цепочке. Полностью истребить тварей всё равно не получится. Так куда ему, уставшему от жизни мутанту спешить?

Даниэль и Валенсия

Услуги ведьм, как оказалось, стоили немало. Повезло, что с ними удалось договориться и не отсыпать им кругленькую сумму золотых, а просто добыть им неприметный магический артефакт в форме синего сердца. Всё что об артефакте знал Дэн, это его название – Сердце Океана. Ведьмы не хотели распространяться о возможностях данной вещички, ссылаясь на то, что оно нужно для другой их работёнки. А Даниэль не особо и интересовался. Если это Сердце поможет ему остановить проклятье, то какая разница?

Впрочем, сейчас Дэн начинал сомневаться в своём решении. Правда ли проще было тащиться в какой-то заброшенный храм, разгадывать в нём загадки чтобы попасть в подземное хранилище, а затем долго скитаться по лабиринту, если можно было бы найти менее жадных колдуний? Наверное, оно всё же того не стоило. С другой стороны, хотелось поскорее избавиться от проклятья, обратить его в силу, а не слабость. Всё же как были полезны сверхчеловеческая скорость, реакция, сила, слух, обоняние. Все чувства были доведены до совершенного предела, и эта сила соблазняла Даниэля.

Вэл же просто была рада помочь старому другу. Обижалась она на него не долго. Сложно обижаться на человека, который не однократно спасал тебе жизнь и прикрывал спину. Не он же виноват, что решил уйти из Гильдии и найти работу получше, найти своё место под солнцем.

Примерно тысячу раз Даниэль успел пожалеть о своём решении идти в храм богини Агонии за артефактом. Без карты, на которой старая ведьма отметила местоположение храма, он бы в жизни бы не нашёл дорогу сюда. А теперь ещё какой-то скелет в доспехах задаёт дурацкие загадки.

- Что ходит по земле, по воде и по воздуху, но всегда остаётся на месте? – спросила нечисть. Знаменитая загадка, которую Дэн в детстве обожал, наживаясь на соседских мальчишках, которые не сильны были в построении хоть каких-нибудь логических цепочек. Большинству парней в его родном городе было не до решения загадок и головоломок, они предпочитали бегать по двору с палками, изображая из себя рыцарей и знатных вельмож. А Дэн, разумеется, не упускал шанса подзаработать медяк-другой на их глупости. Задавая эту загадку мальчикам во дворе, он брал с каждого по одной медной монете, если те не могли назвать правильный ответ. И ведь что такое медный кружочек для маленького мальчика, который ещё не познал цену денег и как сложно их бывает достать? Большинство легко расставалось с звонкими монетами, но были и те, кто не хотел отдавать незнакомому оборванцу свои деньги. Ответ Дэна таким людям был до смеха простым: «Ну ты же рыцарь! Для тебя это вопрос чести! Благородные люди всегда держат своё слово».

А теперь эта загадка стала ценой его, Даниэля, спасения.

- Тень! – не задумываясь ответила Валенсия, опередив своего товарища. – Что за тупые загадки? У нас на родине такие только младенцам задают. – запричитала Вэл

- Правильно, - проскрипел скелет и, отступив на шаг в тень, испарился.

Монолитные плиты пола со скрежетом опустились вниз формируя собой лестницу в подземный лабиринт.

Алан и Лаэль

Алан вскочил, освобождаясь от страшного сна. Он тяжело дышал, холодный пот стекал в глаза. Его пробивал озноб, поджилки тряслись, он дрожал то ли от холода, то ли от кошмара, приснившегося ему.

Осознав, что всё это был лишь сон, Алан успокоился. Он попытался вспомнить, что ему привиделось, ухватиться за фрагменты, ускользающие из его памяти. Но всё было тщетно. В его голове, перед его глазами застыл один единственный образ – девушка с волосами из настоящего пламени. Её рыжие локоны сияли изнутри, как будто внутри них бушевало пламя.

Но его сердце обливалась кровью при воспоминании о незнакомке. В голове всплыли новые образы – чувства. Страх, паника. Удушье. Алан задыхался и сейчас он это отчётливо помнил. Самая ужасная смерть. Смерть подопытной крысы в магической академии, смерть навязчивого таракана, угодившего под тяжёлый сапог. Не честно. Бесславная смерть – не то, чего ожидал Алан от конца своей жизни. Но быть задушенным… это отвратительно.

Он отряхнулся, смахнул с рубахи невидимых паучков, жучков и комаров, смахнул невидимую пыль, будто это могло очистить его от пугающего наваждения, могло помочь закрыть этот кошмар.

Алан встал с еловых веток, сваленных в кучу на земле и служащих для путников пастелью, и аккуратно направился к реке, стараясь не разбудить друга-эльфа. Раздевшись, он вошёл по пояс в воду, сложил ладони в лодочку, зачерпывая воду, и умыл лицо. Полегчало. Холодная вода словно смыла с него все плохие воспоминания, а полная луна светила изо всех сил, силясь согреть парня своими холодными лучами.

Алан окунулся в реку с головой, задержав дыхание, посидел там с минуту и вырвался из-под водной глади, глубоко вдыхая полной грудью. Вода успокаивала.

Парень вышел из реки на берег. Спать не хотелось, холодная вода разбудила его, избавила от оков сна. Но с другой стороны необходимо было выспаться перед завтрашним марш-броском. Им с эльфом предстоял долгий путь.

Нормальной карты у них не было, только схематический набросок, нарисованный кем-то по воле необъяснимой прихоти. Ориентироваться по ней было довольно сложно. Благо, что Лаэль, как и любой другой, уважающий себя, эльф, хорошо ориентировался в лесу, иначе бы путешественники и вовсе потерялись.

Алан накинул рубаху, натянул брюки и вернулся на своё еловое ложе. Сон пришёл не сразу. Сначала в голове всплывали обрывки воспоминаний из недавнего кошмара, затем Алан почему-то вспомнил покойного отца – одинокая слеза покатилась по щеке к уху, оставляя солоноватый влажный след, потом вспомнил и о матушке, погибшей от горя вскоре после потери мужа, не смогла смириться с утратой. Слёзы сами полились из глаз. Алан не хотел плакать. Он обещал себе и родителям, что будет сильным и никогда не будет плакать. Но сейчас не мог сдержать обещание.

Лаэль перевернулся на другой бок. Всё-таки проснулся. Водные процедуры Алана оказались не настолько бесшумными как тот предполагал.

Парень вытер слёзы. Глаза высохли и после слёз опухли, так что сон пришёл сам собой. На этот раз снилось что-то хорошее. В мире своих грёз Алан летел высоко над землёй, любуясь незабываемыми пейзажами. Этот вид красив. Он одновременно завораживал, будоражил и пугал.