Пожиратель душ

— Уже семь лет прошло с того момента, как я пришёл к тебе, старик. Помню, как я целых полгода пытался стать твоим учеником, стоял под дождём, молил, доказывал свою решимость. Даже не верится, что сегодня я наконец‑то начну поиски святой души, чтобы вернуть к жизни свою сестрёнку. Всё это время я носил в сердце одну лишь мысль — я должен спасти её, во что бы то ни стало.

Больно вспоминать о том, что произошло, но и забывать нельзя, иначе то, чем я занимался эти семь лет, потеряет всякий смысл. Погрузиться в то время ещё раз, лишь на мгновение… Вернуться в те дни, когда мир ещё казался простым, а самое страшное, что могло случиться, — это не собрать достаточно цветов для продажи. Но я обязан помнить. Помнить каждый миг, каждую улыбку, каждый взгляд. Это та цена, которую я плачу за надежду.

Семь лет назад.

Мы с сестрой остались сиротами после первого нападения соседнего королевства четыре года назад. Отец был в рядах войск самообороны города и героически погиб, защищая восточную стену. Мать умерла при родах Силь, так что я её почти не помнил. Мы были не единственными, у кого война забрала всё. Город был полон детей с пустыми глазами и женщин в чёрных платках. Нам с сестрой лишь повезло, что за нами стал приглядывать старый друг отца, дядюшка Орландо. Хотя «приглядывать» — громко сказано. Он давал нам работу, платил честно, но всегда держался на расстоянии, холодно и отстранённо.

— Алан, смотри, какие красивые цветы! В этом году мы сможем много их насобирать. Они такие яркие, будто солнце в миниатюре!

Силь, маленькая жизнерадостная девочка с волосами цвета спелой пшеницы, стояла перед целым полем едва распустившихся лютиков и маргариток. Ей было всего восемь, но она уже умела находить радость в мелочах — в первом весеннем цветке, в тёплом ветерке, в куске свежего хлеба. Её оптимизм был моим якорем в этом бушующем море неопределённости.

— Да, спасибо дядюшке Орландо за то, что помогает нам. Сестрёнка, давай сегодня постараемся ради нас и соберём столько цветов, что дядюшке придётся заплатить нам вдвойне!

Я хлопнул Силь по плечу и улыбнулся, стараясь казаться таким же беззаботным, как она. Потом развернулся и побежал на поле, погружаясь в море зелени и разноцветных бутонов. Сестра, смеясь, бросилась вслед за мной, её светлые волосы развевались на ветру. В такие моменты я почти мог забыть о постоянном чувстве голода, о дырявой крыше нашего домика, о далёком рокоте с границы.

— Даже несмотря на то, что они сироты, они продолжают улыбаться. Это прекрасно, но даже так… Почему ты помогаешь им, Орландо? Ты же не славишься сентиментальностью.

Женщина по имени Илия, тоже работавшая на Орландо, стояла рядом с ним на краю поля. Они наблюдали, как мы наполняем свои корзинки. Илия была высокой и строгой, с пронзительным взглядом, но в её голосе иногда проскальзывали нотки чего‑то, похожего на заботу.

— Почему я это делаю? — Орландо, высокий статный мужчина в белом фраке, с тростью в руке и чёрной шляпой на голове, на мгновение задумался. Его лицо, обычно непроницаемое, смягчилось. — Думаю, что… Илия, тебе пора бы тоже приступить к работе.

Он отшутился, лёгким жестом подгоняя женщину идти собирать цветы. Орландо был известен в городе как мрачный человек с не менее мрачным прозвищем «Душегуб». Он всегда один, редко с кем разговаривает, и он единственный, кто оказывал ритуальные услуги в городе — готовил покойников к последнему пути, хоронил, проводил обряды. Дети боялись его, взрослые сторонились. Но он платил щедро, и для таких, как мы, это перевешивало все суеверия.

— Если бы не отец этих детишек, эти цветы лежали бы на моей могиле, — полушёпотом произнёс Орландо, бросив быстрый, почти невидимый взгляд на Алана и его сестру. Он поправил шляпу, резко развернулся и неспешно направился в сторону города, его трость отстукивала чёткий ритм по каменистой дороге. Его белый фрак резко выделялся на фоне грязных домов и унылых лиц прохожих.

— Тетушка, а эти цветы… Они ведь для покойника? — спросила Силь, подбегая к Илии с полной корзинкой. В её голосе не было страха, лишь детское любопытство.

— Давай не будем это обсуждать, хорошо? Вы, детвора, не должны об этом думать, — отмахнулась Илия, но её жест был скорее усталым, чем сердитым. Она взяла корзинку у Силь и высыпала цветы в большой деревянный ящик. — Иди, собери ещё. Солнце уже высоко.

Это было позднее начало весны, самое прекрасное время года, когда весь мир после затяжной зимы начинал просыпаться. Воздух пах влажной землёй, травой и надеждой. Время сельскохозяйственных работ, поэтому все фермеры были на своих полях за городом, занимаясь рутинной, но жизненно важной работой. Однако был у этого сезона и большой минус. Город Акрополь, в котором они жили, был приграничным. И как только сходил снег и дороги становились проходимыми, соседнее королевство Арилия уже несколько лет подряд пыталось его захватить — пока безуспешно. Акрополь был самым укреплённым городом на всём пограничье. Взяв его, вражеские войска получали открытый путь к самой столице Круция всего за пару дней форсированного марша. Мы, дети, слышали об этом в обрывках разговоров взрослых, в тревожных взглядах солдат на стенах.

Спустя пару часов мы наконец закончили собирать цветы. Мои руки были исцарапаны, спина ныла, но корзинки были полны. Мы погрузили несколько десятков ящиков в повозку, запрыгнули внутрь на мягкую подстилку из сена. Илия, взяв поводья, щёлкнула языком, и лошадь тронулась, не спеша покачиваясь на ухабах. Добравшись до большого, мрачного дома дядюшки Орландо на окраине города, мы помогли разгрузить ящики в прохладный полуподвал, где уже стоял терпкий запах сухих трав и чего‑то ещё, чего я не мог определить.

— Спасибо, детишки. Держите, за сегодня, — его низкий голос прозвучал неожиданно мягко. Он протянул мне две бумажных купюры — по сто круциев каждая. Для нас это были огромные деньги. Этого хватало, чтобы прожить целую неделю, если экономить. Повезло, что хоть дом у нас остался от отца — маленький, покосившийся, но свой. Было бы куда хуже, если бы пришлось тратить деньги на жильё или жить на улице.

— Алан, давай что‑нибудь вкусненькое купим и пойдём домой! — Силь схватила меня за руку, её глаза сияли. — Сестрёнка, для тебя — что угодно!

— Конечно, Силь. Сегодня будет пир горой! Идём, — я сжал её маленькую ладонь в своей. Взяв сестрёнку за руку, мы решили сходить на рынок, за едой. По дороге Силь без умолку болтала о цветах, о птичках, о том, как она хочет котёнка. Я улыбался и кивал, но часть меня уже была там, в будущем, на занятиях по магии, которые должны были начаться через несколько дней. Это был мой шанс. Шанс стать сильнее, чтобы защитить её.

От лица Илии.

— Выглядишь мрачнее, чем обычно. Что‑то случилось? — спросила Илия, когда они остались в подвале одни. Орландо прислонился к каменной стене, снял шляпу и провёл рукой по лицу. Он выглядел не просто уставшим, а измождённым, словно пробежал не пару кругов вокруг города, а весь путь до границы и обратно без остановок.

— Только наступила весна, а они опять за своё. Каждый дарованный нам небесами год — одно и то же, — его голос звучал глухо, с непривычной для него горечью. С Илией он позволял себе быть другим — не «Душегубом», а просто человеком, усталым и разочарованным.

— Неужели уже начались стычки на границе? В этом году они действуют намного раньше, чем в прошлые.

— Мне доставили уже пятнадцать тел за вчера и сегодня. И нам нужно похоронить их в течение пары дней, иначе… — он махнул рукой, не договаривая. — Я не на такую работу подписывался, когда становился пожирателем. Это была… другая жизнь.

— Пожирателей нет уже очень давно, так что не приплетай их сюда. И вообще, не ты ли сам решил этим заниматься? Так что не время хныкать. Иди и займись делом, а я пока разгружу оставшиеся цветы, — Илия, несмотря на резкие слова, положила руку ему на плечо на секунду. Затем, дав ему лёгкий, но решительный пинок под зад, заставила двигаться. — Вперёд, старик. Мёртвые ждать не любят.

С тех пор прошла пара дней. Внешне всё шло как раньше — спокойно и неторопливо. Орландо разбирался со своими мрачными делами, которых с каждым днём становилось всё больше. А в это время Алан, впервые шёл на занятия по магии, которые проводила стража самообороны города для всех детей старше десяти лет. Помимо меня, в тот день пришло ещё четверо. Занятия проводились в единственном учебном заведении города — небольшом здании в два этажа, разделённом на шесть классных комнат и тренировочный зал. Каждую комнату занимал свой класс, делившийся по возрастным категориям до шестнадцати лет. Мой класс находился на первом этаже, в самом дальнем углу, откуда доносился запах сырости и старого дерева. А самый престижный, шестой класс, единственный, что располагался на втором этаже, был обит деревом и имел даже небольшие витражи.

От лица Алана.

Наконец‑то я смогу выучить магию, которую так давно хотел изучить. Жаль, что пришлось оставить Силь одну дома, но я пообещал ей, что вернусь пораньше и расскажу всё, что узнаю. Когда‑нибудь, когда я стану сильным магом, мы будем жить без страха. Я открою дверь в класс, уже последним — все остальные места были заняты. В комнате стоял негромкий гул голосов. Сев за свободную парту у окна, я положил перед собой потрёпанный блокнот и карандаш, подаренный когда‑то Орландо, и стал ждать учителя.

Остальные ученики знакомились между собой, но мне это было неинтересно. В центре внимания, как я и ожидал, был толстяк Олаф — сын какого‑то местного чиновника. Я видел его и раньше на улицах — он всегда ходил с надменным видом и парой прихлебателей. Сейчас он что‑то громко рассказывал, размахивая руками, видимо, снова бахвалясь тем, что уже умеет пользоваться магией «благодаря папочке». Заметив мой взгляд, он скорчил злобную гримасу, но подходить не стал — внимание окружавшей его троицы льстителей было ему, очевидно, важнее. «И лучше», — подумал я. Остальных — девочку с серебристыми волосами и двух парней — я никогда не видел. Они выглядели нормально, но у меня не было ни времени, ни желания заводить знакомства. У меня была Силь, и этого пока хватало.

Спустя пару минут в класс вошёл наш новый учитель. И он действительно выглядел необычно, резко выделяясь среди серой массы городских жителей. Длинные каштановые волосы ниспадали ему на плечи, перед глазами perched очки в тонкой металлической оправе, а на подбородке красовалась неухоженная козлиная бородка. Одет он был ещё страннее: чёрная рубашка, синий галстук‑бабочка, черные брюки и поверх всего — белая мантия до колен. На спине мантии был вышит символ: жёлтая корона в синем круге и надпись по краю: «Королевский магический орден». Я слышал о них краем уха — говорили, это самый сильный орден в королевстве, подчиняющийся только королевской семье. Что такой человек забыл в нашем захолустном приграничном городке?

— Итак, — его голос был сухим и безэмоциональным. — Меня зовут Норус. Я буду учить вас магии и магическим знаниям. Теперь прошу вас: представьтесь и скажите, умеете ли вы пользоваться магией или нет. Ты, первый.

Он указал пальцем на Олафа. Тот моментально подскочил, выпрямившись по струнке. Он, видимо, тоже понимал, кто перед ним.

— М‑меня зовут Олаф! Я умею пользоваться магией! Знаю пару элементальных заклинаний огня! Мой отец тоже служит в Магическом ордене и научил меня кое‑чему!

— Меня не интересует, кто твой отец. Отвечать только то, о чём я спросил. Имя и навыки. Больше ничего. Уяснил? — Норус даже не поднял на него взгляда, изучая какую‑то бумагу на столе.

— Д‑да, прошу прощения, — Олаф побагровел и беспомощно опустился на место. В классе на секунду воцарилась тишина. «Вот к чему приводит хвастовство», — с едва уловимой усмешкой подумал я. Хотя внутри кольнула зависть — он уже что‑то умел, а я нет.

— Следующий, — Норус указал на девочку с серебристыми волосами.

— Да. Меня зовут Силиция. Приятно познакомиться. Пользоваться магией не умею, — её голос был тихим, но уверенным. Она была симпатичной, но я тут же мысленно добавил: «Не красивее моей сестры».

— Отлично. Далее.

— Есть! Меня зовут Генри! Магией пользоваться не умею! — выпалил рыжеволосый парень, явно перевозбуждённый.

— Слишком громко. Далее.

— Меня зовут Анри. Магией умею пользоваться, — произнёс его сосед, тёмноволосый и не по‑детски спокойный.

— Отлично. Следующий.

— Я Фолк. Магией пользоваться не умею, — пробормотал последний парень, вертя в руках какой‑то болтик.

— Хорошо. И последний, — взгляд Норуса остановился на мне.

Вот и моя очередь. Я встал, стараясь не выдавать волнения.

— Меня зовут Алан. Магией не умею пользоваться.

— Отлично. С представлениями закончили. Теперь перейдём к делу. Начну с самого начала. Что такое магия? — он обвёл класс взглядом. — Это сила, которая исходит из источника маны, называемого сосудом маны. Вы преобразуете её в заклинание и используете. Всё ясно?

Все утвердительно кивнули, и он продолжил, начав расхаживать между рядами.

— Итак, магия делится на три основных категории: первого, второго и третьего типа. Первый тип — это элементальная магия, которая, в свою очередь, делится на подкатегории: огонь, земля, вода, воздух, молния и так далее. Второй тип — это бесформенная, или универсальная, магия. Её нельзя отнести к какому‑то одному элементу. Примеры: магия внушения, магия обнаружения, телекинез, создание барьеров. Последняя, третья категория, — это светлая или тёмная магия. Более подробно мы разбирать их пока не будем, это тема для старших курсов. А сейчас… все за мной. Направляемся на тренировочную площадку.

Все встали и, перешёптываясь, потянулись за учителем через заднюю дверь класса на небольшой задний двор, где под открытым небом располагалась тренировочная площадка — несколько деревянных манекенов, мишени и огороженный песчаный круг. Кроме нас, там никого не было — видимо, разные классы занимались в разное время. Выстроившись в неровную шеренгу, мы стали ждать дальнейших инструкций.

— Слушайте внимательно. Сейчас мы попробуем научиться использовать самую слабую элементальную магию — малый огонь. Попробуйте ощутить манну внутри себя. Сосредоточьтесь. После чего направьте её в ладонь и чётко произнесите: «Малый огонь». Вот так.

Норус выставил вперёд ладонь, повёрнутую к одной из мишеней. Спустя пару секунд концентрации, его губы беззвучно шевельнулись, и на его ладони с лёгким шипением сформировался небольшой огненный шар размером с яблоко. Он рванул вперёд и с глухим стуком вонзился в деревянную мишень, оставив на ней почерневшую вмятину.

— Для начала советую просто попробовать ощутить манну внутри своего тела. Не спешите. Почувствуйте тепло, пульсацию, движение энергии. И лишь потом попытайтесь направить её в ладонь.

Звучало это просто. На деле же, как я вскоре понял, было невероятно сложно. Я закрыл глаза, пытаясь отрешиться от окружающего мира, от шороха листьев, от приглушённого смешка Олафа. Я искал внутри себя то самое «тепло». Но чувствовал лишь биение собственного сердца и покалывание в онемевших от неудобной позы ногах.

— Я покажу, как НЕ надо, — внезапно раздался голос Норуса.

Я открыл глаза. Олаф, красный от напряжения, с перекошенным лицом, выкрикнул: «Средний огонь!». Из его сведённых судорогой пальцев вырвался не шар, а целая огненная струя, которая с грохотом снесла мишень с подставки и врезалась в земляной вал позади. Сам Олаф после этого закатил глаза и тяжело рухнул на песок, будто подкошенный.

— Вот что бывает, если переусердствовать и потратить всю манну разом, — без тени сочувствия констатировал Норус, подходя к лежащему телу. — Тело слишком перенапрягается, сосуд маны истощается, и человек падает без сознания. Чтобы такого не происходило, нужно в первую очередь тренировать сам сосуд, увеличивая его вместимость и свою выносливость. Олафа отнесут в лазарет. Остальные — продолжайте пробовать. У вас есть время.

Ко мне подошла Силиция.

— У тебя получилось что‑нибудь почувствовать? — спросила она тихо.

Я покачал головой, испытывая досаду.

— Постарайся представить, что внутри груди у тебя маленькое солнышко. Оно даёт тепло. Попробуй направить этот лучик, как ручеёк, вниз по руке, к ладони, — она говорила медленно, её слова были похожи на подсказку во тьме.

Я снова закрыл глаза, следуя её совету. Солнышко… тепло… ручеёк. Спустя несколько минут мучительной концентрации я, кажется, уловил нечто — слабый, едва заметный поток тепла где‑то глубоко внутри, не в груди, а скорее в области живота. Я попытался мысленно подтолкнуть его, направить. Но «ручеёк» тут же рассыпался, растворившись. Я вздохнул, открыв глаза. У Силиции же на ладони уже трепетал крошечный огонёк, величиной с бусину. Она улыбнулась, сконцентрировалась, и огонёк, дрогнув, полетел к мишени, оставив на ней едва заметную чёрную точку.

— Молодец, — одобрительно кивнул Норус, появившийся рядом. — Для первого дня более чем достаточно. Остальные, не отчаивайтесь. У кого‑то получается быстрее, у кого‑то медленнее. Магия требует терпения больше, чем таланта. На сегодня занятия окончены. Завтра продолжим.

Я шёл домой, чувствуя странную смесь разочарования и азарта. У меня не получилось. Но я почувствовал что‑то. И этот огонёк Силиции… Он был таким маленьким, но таким реальным. Я обязательно научусь. Ради Силь. Ради того, чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощным.

От лица Орландо.

— Сколько можно? Прошло всего пара дней, а их уже за сотню перевалило. Не удивлюсь, если у нас скоро будет самое большое кладбище во всём королевстве, — Орландо сидел за столом в своём кабинете, уставленном странными инструментами и пыльными фолиантами. Перед ним лежали списки имён, грубые, наспех составленные отчёты. — И это только официальные потери. Сколько ещё лежит там, у границы…

— Хватит ныть. Я не могу так работать, когда ты бубнишь, как старая мельница, — Илия поставила перед ним кружку с дымящимся горьким отваром. — Если у тебя есть свободное время, потрать его с пользой. Кстати, что‑то детишек давно не видно. Лучше бы позвал их — помогли бы с работой, которой становится только больше. Хоть какая‑то отдушина в этой могильной тишине.

— Алан с сегодняшнего дня учится магии четыре дня в неделю. Поэтому они не будут так часто приходить, как раньше, — Орландо отпил глоток и поморщился. — Проклятая полынь.

— Оу, неплохо. Почему бы и тебе не взять его в ученики? По‑настоящему. Я думаю, из него вышел бы способный пожиратель. В нём есть… стержень. И печаль, которая рано или поздно потребует выхода.

— Из меня вышел бы плохой учитель. Да и не стоит ему становиться тем, кого презирают в нашем обществе обычные люди. Пожиратели душ… это клеймо на всю жизнь. Пусть лучше будет простым магом, если получится. Солдатом. Кем угодно, только не изгоем, не похожим на меня.

— Наверное, ты прав. Это слишком большой груз ответственности для десятилетнего паренька, — Илия вздохнула, села напротив. — Но нам‑то стоит подумать, что делать дальше. Судя по словам выживших пограничников, которых ты… обрабатываешь… готовится большое нападение на город. Массовое. Но оборона города, командование, магический орден — они словно ничего не замечают. Слепо верят, что наши крепкие стены и горстка магов из ордена смогут отразить любое нападение. Как семь лет назад.

— Это действительно глупо. Они считают город неприступным, потому что на него можно напасть лишь с юга, со стороны равнины, — Орландо подошёл к запылённой карте, висевшей на стене. — Забывая, что на западе — Море Мёртвых, в котором любое судно гибнет за два дня, а на востоке — Лес Душ, который обходят стороной даже дикие звери из‑за сильных злых духов, обитающих там. Но духи — не вечная преграда. Их можно обойти, усмирить, договориться… если знать как.

— Ты думаешь, они попробуют пройти через лес? — в голосе Илии прозвучало неверие.

— Не попробуют, а уже идут. Разведка доносит о странном затишье именно с восточного направления. Как будто лес… проглотил посланные туда дозоры. Или пропустил. В любом случае, пара недель у нас ещё есть. Стычки пока были лишь с разведотрядами с юга. Я уверен, что основные силы залягут на недельку‑другую, перед мощным наступлением. А пока… — он повернулся к Илии, и в его глазах, обычно мёртвых, вспыхнула твёрдая решимость. — Пока стоит подготовиться. И подумать о тех, кого ещё можно спасти.