Погоня

Не жалея лап, лис мчался по серебрящемуся на солнце свежевыпавшему снегу прочь от режущего слух собачьего лая. Но как он ни старался, разгоряченные охотничьим азартом псы постепенно приближались, и уже не оставалось сомнений – они скоро нагонят.

«Почему, почему, почему…» – раз за разом пронзала разум навязчивая мысль.

Он отказывался поверить, что может вот так, в одно мгновение, по прихоти капризной судьбы превратиться из удачливого хищника в добычу и сам оказаться в роли загнанного зверя.

«Не хочу, не хочу так закончить! Нужно ещё, поднажать ещё!..»

Однако зимний лес с его сугробами, оврагами и пригорками в качестве платы за возможность дальнейшего продвижения требовал слишком много драгоценных сил, так необходимых для продолжения стремительного бега. Лис не мог противиться нарастающей усталости – лапы зверя постепенно ослабевали, облачка пара из судорожно приоткрывающейся пасти вырывались всё реже, а движения тела обрели такую неуверенность, что едва удавалось сохранять равновесие.

«Я... я... не хочу умирать...»

Предательски подкосившиеся передние лапы не позволили лису перескочить через очередной снежный нанос и он, кувыркнувшись, завалился в рыхлый сугроб.

«Почему... – взгляд ярко-рыжих глаз устремился к далёким, будто застывшим на фоне чистого голубого неба облакам, видимым в просвете между кронами деревьев. – Неужели не спастись? Неужели именно так чувствует себя добыча? Обречённой, растерянной…»

Голоса собак проносились по лесной чащобе, словно предвестники неминуемой гибели. Кроме того, слышались и другие, не такие громкие, но вызывающие намного бОльший страх – человеческие. Лис не особенно хорошо понимал, что это за существа, но он знал – даже свирепые псы беспрекословно выполняют любые их приказы. А это говорило о многом.

Неожиданно зрачки зверя, превратившиеся от яркого света в тонкие вертикальные линии, сместились чуть правее. В той стороне, на недосягаемой высоте, рассекая крыльями воздух, гордо проплывал крупный орлан.

«Мне бы так... – мысленно восхитился лис удивительной птицей, – ты тот, кому не страшны ни западни, ни погони. Ты – истинный хозяин своей жизни!»

В какой-то момент лису показалось, что небесный охотник обратил на него взор. Но в качестве кого крылатый хищник мог рассматривать скованного усталостью лиса? В качестве лёгкой добычи? Или же он видел просто жалкого сдавшегося на милость судьбы зверя из семейства псовых, который вызывал лишь презрение и не годился пойти хотя бы на корм?

Подумав о последнем, лис ощутил себя даже более ничтожным, чем его обычная добыча, которая всегда сопротивлялась до последнего вздоха. Так неужели он может считать себя достойным представителем прославленного хитростью и находчивостью вида – лисицы обыкновенной – и при этом не попытаться, по крайней мере, бороться до конца?

Превозмогая слабость изнурённого бегством тела, лис всё-таки сумел перевернуться и подняться на лапы. Он продолжил двигаться в прежнем направлении. Впрочем, делал это просто потому, что считал должным – насчет собственного будущего лис иллюзий не питал. Никакая хитрость не поможет уйти от своры псов, следовавших буквально по пятам.

И вот, пошатываясь и надрывно хрипя, зверь взобрался на очередной пригорок, за которым лес и белое снежное покрывало вдруг резко обрывались. Впереди, под синью промёрзшего неба, виднелся край обрыва. Осторожный взгляд вниз не оставил сомнений – дальше пути нет.

Отступая назад от края, лис снова заметил силуэт проплывающего вблизи солнца орлана.

– Ну что, удивлён? – бросил зверь в пустоту. – Видишь, я не сдался! И никогда не сдамся!

Он развернулся в сторону преследователей. Среди деревьев, подобно сумеречным теням, мелькали силуэты жаждущих расправы псов.

– Думаете, что убьёте меня легко?! И не надейтесь!

Наконец, скалясь и вцепившись в жертву не знающим жалости взглядом, на пригорок взобралась первая собака. Но завидев, что лис тоже ощерился, она замедлилась – видимо, решила дождаться остальных. Подоспевшие псы сразу зашли с боков, будто осознанно отрезая любой возможный путь к бегству.

– Не слишком честно, не находите? – лис медленно попятился. – Вас трое, я один. Вы прямо-таки не оставляете мне шансов... И всё же…

«Хотя бы одному я успею вцепиться в глотку!» – со злостью подумал он.

Глаза лиса блеснули безумством слепой ярости – возможно, последнего чувства, которое он испытает перед смертью. Зверь готовился к заключительному прыжку, и намеревался совершить его уже после следующего шага назад – из более удобного положения. Но в этот самый момент…

Он запоздало понял, что отступал слишком долго и успел достигнуть некрепкого края обрыва.

Вслед за задними лапами, провалившимися вместе с куском свисавшего над краем снега, в появившуюся брешь немедленно отправилось и всё остальное. Псы сначала недоумённо замерли, а потом, опомнившись, метнулись вперёд, но внизу просматривалась только бесконечная белизна, и ни одного рыжего пятнышка.

– Нет, ну ты понял? – подошедшие двое охотников, одетые в утеплённые камуфляжные костюмы, но выглядящие при этом крайне замёрзшими, явно пребывали в скверном расположении духа. – Миха, как так? Мы сегодня вообще ни с чем вернёмся?

– Похоже на то, – согласился второй, закидывая ружьё на плечо, – свалился с обрыва бедолага. А высота там... – осторожно заглянув за край, мужик присвистнул, – тут даже сугробы не спасут. Разбился.

– И спускаться не меньше часа... Ладно, пёс с ним, пошли назад, а то не успеем вернуться до темноты.

***

Так вот и закончилась человеческая охота – неудачей, полным разочарованием. Только псы не слишком расстраивались по поводу ускользнувшей из лап добычи – им то важнее процесс, испытываемый азарт и выплеск охотничьих инстинктов.

А что насчет лиса? А что насчёт лиса... С ним всё в порядке. Ну... почти...

«Почему, почему, почему?! – раз за разом пронзала разум назойливая мысль, – Почему, вырвавшись из одной безвыходной ситуации, я сразу попадаю в другую?!»

Безвыходность ситуации, на которую сетовал лис, заключалась в том, что его сжатые челюсти сводило от напряжения, а разомкнуть он их не мог, ведь иначе чем он сможет держаться за торчащий чуть ниже края обрыва корень? Вскарабкаться наверх тоже не получалось – для лап попросту не имелось опоры.

«Держаться, нужно держаться, нужно думать, нужно найти решение!»

Однако время шло, а чудесная спасительная идея не спешила посетить рыжую голову. Может, просто потому, что реальность вообще не признаёт всяческих чудес и строго придерживается незыблемых законов мироздания? В любом случае лису оставалось надеяться лишь на невозможное или на... Нет, до такого он бы точно никогда не додумался, однако именно это и произошло!

Внезапно кожу лиса пронзило нечто острое, и неведомая сила потянула зверя вверх, после чего швырнула в снег, словно беспомощного щенка.

И вскоре он увидел прямо перед собой его – сильного, гордого и с глазами, в которых, казалось, заключена мудрость целого мира орлана. Так кого он всё-таки видел в едва держащемся на лапах лисе? Добычу? Ничтожество, неспособное отстоять даже собственную жизнь? Или, может...

Несколько взмахов крыльев, и величественная птица вновь отправилась покорять манящую свободой стихию – небо. Нет, орлан не считал лиса ничтожеством. И не видел в нём добычи. Он видел пример. Пример того, как более слабые отчаянно борются за жизнь и не сдаются даже тогда, когда, казалось бы, судьба предрешена и спасения ждать неоткуда. И он завидовал... Завидовал тому, что будучи одновременно хозяином и пленником пустого и холодного неба, никогда не ощутит доступного другим вкуса – вкуса трудной, но насыщенной и настоящей жизни.