Погоня за призраком

Глава первая

1661 год. Побережье Гвианы. Прошло уже четыре года с того момента, как наши герои волей случая, либо судьбы, либо самого Провидения, оказались в этой колонии, за которую продолжали бороться французы, англичане и голландцы, в результате чего невозможно дать однозначный ответ, кому она принадлежала во времена этого повествования.

Красавица Алгома, вместе с Оливером Адамсоном, в ожидании нового пополнения, любовались своим сыном Ричардом, по прозвищу Орлиный глаз. У остальных корсаров, за исключением незначительных событий, нового ничего не произошло. От некоторых торговцев они узнали, что на их родину вернулась монархия, посадив на трон Карла II, сына казнённого короля. Но семерых друзей это мало волновало, поскольку при любой власти им грозила одна дорога — на виселицу. А здесь для них полное раздолье.

Однажды Матье Жирар, аббат Луи и Преподобный Эдуард отправились на излюбленную вечернюю прогулку, во время которой двое последних проводили духовные беседы, а юнга, внимая их красноречию, задавал вопросы то одному, то другому. У каждого было за поясом по кремнёвому пистолету и мачете, не считая трубки. Огнестрельное оружие они брали только в качестве самозащиты, либо на случай непредвиденных обстоятельств. Будучи примерными учениками, корсары быстро овладели стрельбой из лука и метанием копья. Поэтому, попасть в летящего пеликана, либо в бегущего пекари им не составляло проблем, выпустив стрелу из тетивы.

Вдруг со стороны берега послышались многочисленные разговоры и чьи-то стоны...

— Диалект не туземный. Большинство голосов слышится на непонятном наречии, но проскакивают и английские слова, — прислушиваясь, сказал протестантский пастор.

— Надо подкрасться к берегу и узнать, в чём дело, — набивая трубку, предложил аббат Луи.

— Не нравится мне всё это! — решил поддержать разговор Матье Жирар. — Сегодня утром, когда мы с доктором ходили порыбачить, я заметил в нескольких милях от берега корабль. Потом нас отвлекла стая чёрных кайманов. Чтоб не оказаться в желудках этих рептилий, нам пришлось забраться на утёс. После корабль словно ветром унесло. Как мы ни старались вглядываться в морскую даль — безрезультатно! Я уже вспомнил миф о «Летучем голландце», но Пьер наотрез отказался от этой мысли, аргументировав это перегревом на солнце, либо усталостью.

Через некоторое время их взорам представилась следующая картина: несколько десятков вооруженных кнутами англичан вели толпу чернокожих людей, среди которых мужчины были закованы в цепи, а женщины рядом несли на руках детей. Позади всех, сильно отстав от остальных, босыми ногами шла молодая, красивая девушка, одетая в лохмотья. Вдруг к ней подошёл конвойный, и, сказав несколько нецензурных слов, стал её бить кнутом.

— Что он делает, подлец! Я ему сейчас покажу, как надо обращаться со слабым полом! — наведя дуло пистолета на негодяя, проговорил Матье.

Но, так и не выстрелив, он, потеряв сознание, рухнул на землю. Очнулся только в своей хижине, когда над ним хлопотали доктор Пьер Дюбуа и индейский лекарь.

— Мадонна! Это был он! Призрак! Я его вспомнил! — то ли во сне, то ли в бреду, кричал Матье.

— Призраков не существует! Мы с Преподобным Эдуардом уже об этом говорили и продолжаем говорить, — вежливо произнёс Луи Великий.

Пока доктор делал юнге кровопускание, духовные отцы рассказали, как всё произошло.

— Это так называемая работорговля. Аборигены Нового Света не желают работать на колонистов, что вполне оправдано; поэтому последние решили привлечь к труду чёрных рабов, — выпуская из трубки кольца душистого дыма высказал своё мнение протестантский пастор.

— Но ведь это не по-человечески! — сказал Пьер Дюбуа, у которого от волнения на лбу раздулись вены, — все люди братья и равны перед Богом, независимо от цвета кожи и вероисповедания! Скажите, отец Луи, и вы, отец Эдуард, я верно говорю?

— Иначе быть не может! — почти одновременно ответили духовные наставники.

В это время в хижину вошёл Симон Петерсон и сказал, что у Алгомы начались схватки, а Оливер куда-то исчез, как сквозь землю провалился. Нужен немедленно доктор.

— Оливер! Берегись... Призрак... В этот раз я не смогу тебя спасти! — Не унимаясь, продолжал бредить Матье Жирар.

Глава вторая

Вот и появилась на свет маленькая Тува, по прозвищу дочь Земли; но, странное дело, где же её отец? Уже два дня и две ночи Оливера Адамсона не видно и не слышно. Может он попал в плен? Или его растерзали хищные звери? Чтобы получить ответы на эти вопросы, Соколиное перо послал в соседнее село гонца за Великим Оракулом.

Колдун долго вглядывался в огонь, над которым висел котелок с благоухающим зельем. Потом, войдя в транс, произнёс следующую речь:

— Сын Воды жив, но находится в опасности и нуждается в помощи своих ближних... На него напал двуногий зверь, который посылает ему множество своих врагов, прячась за его могучую спину. Ещё я вижу неживое, засохшее дерево, с которого упали два одинаковых плода, и покатились в разные стороны... Сейчас они рядом; один торжествует, тогда как второй взывает о помощи. Пока над ним властвует Земля, но, если вы не поторопитесь, его унесёт Водная стихия!

Собрав всё необходимое для дальнего похода, отряд, с благословения Соколиного пера, двинулся на поиски лоцмана. Сопровождал корсаров индеец Бижики, что в переводе с туземного — бизон. Пятидесятилетний Кариб знал всю округу вдоль и поперёк, более того, ему уже не раз доводилось искать и находить заплутавшего в дебрях человека.

— Неподалёку живёт одна пуританская семья, — показывая рукой в сторону, прервал молчание преподобный Эдуард, — первоначально, со времён гонения гугенотов, здесь обосновались их далёкие предки и стали серьёзно заниматься выращиванием сахарного тростника, передавая это занятие из поколения в поколение... Сейчас у них своя большая ферма с наёмными работниками. Я думаю, им может быть известно про вчерашний корабль с рабами, что, как мне кажется, имеет прямое отношение к исчезновению Оливера Адамсона.

— Вы говорите про Генри и Эмму Льюис, да? Преподобный отец, — спросил юнга Матье, — у них ещё дочка Оливия, голубоглазая красотка, каждый день на лесной прогулке поёт псалмы своим звонким голосочком?

— Ты прав, мой мальчик, — кивая головой, ответил пастор, — Я сам её учил духовному песнопению.

Друзья, вслед за отцом Эдуардом, направились к дому Льюисов. В это время, сидя у крыльца, под навесом, Оливия читала родителям Священное Писание. После короткого приветствия корсары спросили, известно ли им что-нибудь о корабле с «живым» грузом и о пропавшем Оливере Адамсоне?

— Это поразительно, друзья! — ответила первой Эмма — то, что здесь произошло пару дней назад, не лезет ни в какие рамки!

— Мы всегда были хорошего мнения об этом человеке, — далее продолжал Генри Льюис, — о, Великий Боже... вы не поверите, но, будучи пьяным, этот мерзавец возле нашего дома избивал плетью милую темнокожую девушку, сопровождая свои действия оскорбительными словами. Потом, когда уже Луиза лежала без чувств, просил за неё тысячу ливров. Нам стало жалко бедняжку и мы заплатили эту сумму. Теперь у Оливии появилась младшая сестра; она её учит говорить по-английски, а перед сном читает ей Библию. Бедной Луизе ещё не опомниться после побоев подлеца...

Разговор со словоохотливым пуританином мог бы продолжаться ещё бесконечно долго, но время не ждёт, и корсарам пришлось удалиться, предварительно поблагодарив семью Льюисов за полезную информацию.

— Матье, ты помнишь то место, где видел корабль? — лаконично спросил аббат Луи.

— Да, монсеньор. Невозможно забыть этих чёрных кайманов, — слегка иронично ответил юнга.

— Если «Мадонна» ещё не покинула Новый Свет, то шанс спасти лоцмана в наших руках, — нервно закуривая, констатировал факт католический священник, — и ещё... С сегодняшнего дня я начинаю верить в призраков.

— Кажется, я вас понял, и полностью с вами солидарен... — согласился со своим духовным коллегой Преподобный Эдуард.

Корсары опрометью понеслись на берег. Английская шхуна стояла на якорях в небольшой бухте. Увидев её, юнга понял, почему она в прошлый раз внезапно исчезла из виду. Никаких чудес не произошло; просто корабль резко свернул в похожую на подкову заводь, обрамлённую высокими скалами.

Далее, Бижики обнаружил расщелину, ведущую прямо к бухте, и довёл товарищей до самой воды. Соорудив из обломков сухого дерева три плота, отчаянные храбрецы ринулись покорять «Мадонну».

Глава третья

— Ждите здесь моего сигнала, — сказал товарищам Бижики, и, с проворностью обезьяны, за считанные секунды по якорной цепи забрался на палубу, где сразу встретился глазами с дозорным.

Но, не успел последний взять в руки аркебузу, как клинок летящего томагавка раскроил ему череп. На этот шум прибежал второй неприятель, которого индеец поприветствовал отравленной стрелой в горло. Через мгновение два оскальпированных тела полетели за борт.

— Рекогносцировка пройдена, — одной рукой делая пригласительный жест, другой опираясь на фальшборт, Бижики позвал товарищей к себе.

Эти слова могли оказаться последними в жизни индейца, над головой которого сверкнула абордажная сабля; но, не знающий промаха, кремнёвый пистолет Джона Смита, одним метким выстрелом заставил стоящего за спиной Бижики врага, вместе с холодным оружием упасть на пол. Когда корсары забрались на палубу, у краснокожего друга на поясе висело три скальпа.

— На выстрел никто не отреагировал; значит на судне, кроме нас больше никого нет, — с уверенностью подвёл итог индеец, — я спущусь в трюм, а вы пройдите по всем каютам.

Осматривая каждую пядь, Бижики, прирождённый следопыт, понял, что на корабле находилось не менее двухсот рабов и около пятидесяти членов экипажа. Внезапно в трюм вошёл, задыхаясь, Симон Петерсон и сообщил, что они нашли Оливера Адамсона; связанный, он без сознания лежал в капитанской каюте. Осмотрев его, доктор Пьер Дюбуа ничего опасного для жизни не обнаружил.

Когда лоцман пришёл в чувства, ему дали поесть и привели в порядок; после он рассказал ту страшную историю, что с ним произошла пару дней назад. Охотясь на пекари, Оливер не подозревал, что за ним следят люди его брата двойника, про которого Адамсон до сих пор ничего не знает. Далее, словно стоя перед большим зеркалом, он увидел своё отражение. На фоне этой фантасмагории, вкупе с сардоническим смехом, исходящим из уст стоящего перед ним призрака, лоцман почувствовал сильный удар по затылку, который заставил его потерять сознание и очнуться уже здесь, в кругу своих товарищей.

Пока корсары обменивались тёплыми словами, Преподобный Эдуард, пристально смотря в иллюминатор, заметил целую флотилию индейских каноэ, летящих в сторону «Мадонны». Интересно знать, какие намерения у краснокожих?

— Бледнолицые изменники! Вы от нас не уйдёте! — раздался гортанный голос Соколиного пера, — Оливер, сдавайся! Ты будешь жестоко казнён у столба пыток; твой скальп будет висеть на самом длинном шесте...

Раздались залпы мушкетных выстрелов, послышался свист летящих стрел... Несколько Карибов, при помощи лассо, пытались добраться до палубы, но, встречая пудовые кулаки Луи Великого, падали за борт. Корсары оборонялись, как могли, пуская в ход скромный запас оружия и свой безграничный интеллект. Парируя первую атаку со стороны индейцев, они израсходовали все до единого патрона; что же им теперь делать? На корабле имелось шестнадцать пушек, но в данной ситуации они практически бесполезны, так как большинство каноэ находились на очень близком расстоянии. «Мадонна» со всех сторон окружена кровожадными дикарями, для которых скальп дороже человеческой жизни. Вот уже к шхуне подплывают несколько лодок с Карибами, в руках у которых горящие факелы.

— Друзья! У нас осталась одна надежда, — решительно произнёс Оливер Адамсон, — скоро настанет время отлива; поэтому, нам необходимо поднять якоря и пуститься в открытое море; иначе мы превратимся в жаркое.

Корсары последовали совету лоцмана и вскоре двухмачтовая шхуна понемногу стала отплывать, раздувая белоснежные паруса. Будучи уже на приличном расстоянии, «Мадонна» послала в сторону карибских лодок несколько пушечных залпов, что заставило дикарей вернуться обратно на берег. Вдруг послышался выстрел и звук падающего тела. Корсары переглянулись; все были на месте, тогда что это могло быть? Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. В капитанской каюте лежал, ещё живой, но сильно обтекающий кровью... Тот самый... Призрак. А в сторону берега, со скоростью барракуды, плыл, довольный своей выполненной миссией, Кариб.

Глава четвёртая

Продолжая данный рассказ, вернёмся к событиям, которые происходили с того момента, когда юнга Матье, приняв Томаса Гилберта ( такое настоящее имя брата-двойника Оливера Адамсона ) за призрака, так и не выстрелив, рухнул на землю.

Как уже читателю известно, авантюристы «Мадонны» занимались торговлей людьми, а именно — чернокожими рабами. Шхуна принадлежала Томасу, соответственно казна была в его распоряжении. На этот раз сделка с колонистами им принесла, как никогда, чрезмерно высокий доход. В результате, жажда наживы и нежелание поделиться с товарищами, заставили Томаса пойти на опрометчивые поступки. Получив за товар крупную сумму денег, он решает навсегда избавиться от своих соратников. Для начала Томас приказывает изловить Оливера Адамсона, о существовании которого ему было известно. Когда им это удалось, у Гилберта созрел окончательный план действий. Он, под видом своего брата, вместе с авантюристами, врывается в индейский посёлок; там они устраивают внезапный погром, отправив к своим предкам несколько десятков Карибов, среди которых, помимо мужчин, были женщины и дети... Оставив своих товарищей ( которым, всем до единого, пришлось отдать Богу душу у столба пыток ) погибать, Томас Гилберт убегает. Таким образом индейцы, под предводительством Соколиного пера, погнались за мнимым Оливером Адамсоном, которому ничего не стоило добраться до «Мадонны» вплавь, оставив сундук с деньгами на берегу. Увидев данный трофей, Карибы на некоторое время задержались, позволив Томасу доплыть до шхуны. Что было дальше, уже известно читателю.

— Выслушайте мою предсмертную исповедь, — хватаясь за рану, еле слышно заговорил Томас Гилберт, когда все взоры были пристально устремлены на него, — Оливер! Ты мой брат, которого я ненавижу даже сейчас, лёжа на смертном одре. Поэтому, делая в жизни разные гнусности, я каждый раз выдавал себя за Оливера Адамсона, в результате чего ты однажды попал в немилость королю, и, во избежание виселицы, как Вечный Жид, стал странствовать по свету. Наша мать, умирая при родах, так и не узнала о существовании Томаса, появившегося на свет через несколько мгновений после тебя. Когда наш отец, неся на руках первенца, звал о помощи, я уже, благодаря, проходившей мимо, моей будущей кормилице, издавал первые крики, лёжа на траве. Недолго думая, папочка продаёт тебя одной знатной семье, где ты рос, не зная никакой нужды, и не подозревая что где-то рядом живёт и выживает твой брат, которому, чтоб не умереть от голода, пришлось встать на большую дорогу.

— Так значит это благодаря тебе четыре года назад мы оказались в лапах у Карибов!? — выпуская дым из трубки прямо самозванцу в лицо, грубым тоном спросил Джон Смит.

— Верно, — из последних сил выдавил Томас Гилберт, — но, перед тем как вас бросить на произвол судьбы, мной овладели братские чувства, заставившие снарядить вас всем необходимым... А сейчас послушайте самое важное, ибо я чувствую что покидаю этот мир... — захлёбываясь кровью, так и не докончив свою последнюю исповедь, тот самый призрак испустил дух.

Далее мы не станем во всех подробностях описывать, как его тело, согласно морскому обычаю, было отправлено во владения Нептуна, либо Посейдона; но подведём некоторые итоги данной главы. Корсары, завладев «Мадонной», долго не могли решить, куда направить свой курс. В Англии их ждал эшафот, в Гвиане — столб пыток.

— Первым делом нам нужно осмотреть этот чёртов корабль на наличие пресной воды, провизии и оружия, — подал мудрый совет капитан Джон Смит, — иначе, клянусь своей бородой, так мы долго не протянем!

Съестных припасов оказалось не более чем на неделю, что крайне разочаровало корсаров. Видимо, команда Томаса Гилберта закупала провизию по мере необходимости в торговых портах. Зато трофейного испанского вина на корабле было с избытком, что вполне могло заменить пресную воду. В оружии тоже недостатка не было. Жаль, что корсары об этом не знали пару часов назад, во время атаки шхуны Карибами. Вдруг лоцмана Адамсона осенила одна заманчивая мысль, которую он, встав перед товарищами, выразил вслух:

— Теперь слушайте меня. Отныне перед вами не Оливер Адамсон, чьё имя все эти годы порочил мой брат, выдавая себя за меня. Настало время мне сделать то же самое! Друзья, с этого момента зовите меня Томасом Гилбертом. А сейчас мы плывём на Тортугу, на наше пиратское пристанище, где наберём команду отважных морских волков, а после будем бороздить океаны!

— Браво! — в один голос согласились корсары.

Глава пятая

— Бижики, у тебя ещё есть возможность вернуться к своим родным, — после короткого совещания предложил индейцу Томас Гилберт (с этого момента мы будем называть Оливера Адамсона таким именем).

— Нет, сэр! — категорично перебил его Кариб, двусмысленно показывая на скальпы, висевшие у него на поясе, — Бизон останется с вами и будет делать всё что вы прикажете. Отныне враги белого вождя будут и моими врагами!

По большому счёту, пополнение в лице Бижики для корсаров было большой находкой. Поэтому, протестовать никто не стал.

Далее, Преподобный Эдуард предложил отправить бутылочное послание, адресованное семье Льюисов, так как из всех местных знакомых только они умели читать. Корсары последовали совету пастора, и уже к вечеру, на поверхности водной глади, сверкая солнечным нимбом, всё дальше и дальше отдалялась от шхуны винная бутылка, неся в себе всю правду, сильнее которой только её старшая сестра, под названием истина!

А тем временем в индейском посёлке, возле лобного места, на длинных шестах висели сорок семь новых скальпов. Их вид ободрял Карибов, ибо они отомщены. А у подножия деревянного истукана, рядом с которым по обычаю старейшины раскуривают трубку мира, в качестве даров лежал позолоченный сундук с ливрами. Тот самый трофей, благодаря которому Томас Гилберт избежал столба пыток. Если бы Карибы знали, что в их казне имеется целое состояние, на которое можно купить огромное поместье... Но сейчас им не до чего! Невозможно описать тот бедлам, который устроили авантюристы «Мадонны». Ведь каждый из них в прошлой жизни был отчаянный головорез, либо висельник, которому нечего терять. Будучи под началом не менее кровожадного Томаса Гилберта, их порочные страсти возрастали. Каждое совершённое ими злодеяние сопровождалось грубым насилием. Для них не существовало никакого закона, кроме того, который исходил из уст их предводителя. Как факир, как чародей, он подчинял их своей воле! Нищета и трудное детство Томаса научили его ненавидеть своих ближних. В результате он, подставляя родного брата, толкает ведомых ему товарищей на очередное злостное деяние, которое оказалось роковым! Но, у каждого человека, даже самого жестокого, перед смертью возникает некое чувство, позволяющее ему хоть немного обелить душу на Небесных весах. Таким образом, Томас Гилберт, перед последним вздохом, хотел предупредить Оливера Адамсона, чтобы тот взял его имя. Ибо, как уже говорилось ранее, все «ратные подвиги» он совершал под видом своего брата. В особенности это распространялось на пиратской деятельности, когда отважный корсар «Оливер Адамсон» eдва не оказался повешенным на рее. Но существует и другое чувство, которое позволяет на расстоянии одному человеку читать мысли другого. Видимо, таковым обладает Оливер, который, под видом невозмутимого корсара Томаса Гилберта, вместе с капитаном Джоном Смитом, доктором Пьером Дюбуа, Луи Великим, Преподобным Эдуардом, Симоном Петерсоном, юнгой Матье и Бижики, не прощаясь с читателем, покоряют просторы Великого океана.

От автора

Крушение "Корсара"

Погоня за призраком

Сильнее правды лишь истина!