Погорелец

Небольшой город покрывался густым туманом, темнел с каждой минутой. Изредка на закрытых улицах загорались огоньки костров, возле которых кучковались люди, согревая себя в эту промозглую ночь. Пошёл дождь. Капли разбивались о плащ-палатки, тенты, настилы и пошарпанные зонты, издавая характерное постукивание. Со временем этот звук перерастал в барабанящий грохот, который, скорее всего, не прекратится ближайшие несколько часов, а возможно — целый день. Грязь хлюпала под протектором ботинок. Земля вязкая, тянула обувь внутрь, чуть ли не сдёргивая её с ноги. Дожди в этих местах сильные, оказывая, как правило, разрушительные последствия. Всё бы ничего, если бы они не были затяжными. Ещё и как назло поднялся сильный ветер. Те, кто разбили костры снаружи, быстро ретировались и спрятались внутри заброшенных зданий, зажигая лампадки. Выброс мог произойти в любую секунду. Кстати о выбросах... Обычно они имели постоянный характер, который можно предугадать. Легко узнать, когда он надвигается, и когда нужно прятаться в бункер, подвалы. Но из-за природных катаклизмов его приближение может ускориться. И вот тогда выброс становится непредсказуемым. Он может быть слабым — дрожь земли и лёгкое помутнение в глазах. А может унести жизни всех, кто находился в этот момент на поверхности. Благо, что это известно опытным сталкерам и исследователям. Таковые давно бродили по поверхности, и, скорее всего, большинство из них уже быстрым шагом бежали к любому укрытию, которое находится в земле глубже, чем два метра от земли. Так хочет поступить и одинокий бродяга в поле, которого так не вовремя застал выброс. Пробегая по травяным кочкам, Войла прыгает на деревянный мостик и перебегает быстро бегущую речку, постепенно заполняющуюся водой... Огибая грибницу мухоморов, бежит дальше по твёрдой тропинке. Подскользнувшись на влажной траве, заворачивает за большую ель, чуть ли не скатывается по лестнице в разрушенный бункер, забирается в самую глубь. По телу проходит дрожь, в глазах на момент темнеет. Похоже, произошёл мощный выброс, раз задело даже в бункере. Войла скатывается по стенке и снимает с лица балаклаву, схватывая пыльный воздух, откашливаясь и протирая от пота лоб.

— Вот так тряхануло... Походу, придётся отсидеться несколько часов, — мужчина произнёс это вполголоса, откашливаясь. Он глубоко выдыхает и расслабляет плечи. Костёр сейчас разжигать опасно, мало ли что может случиться во время выброса. Заняв положение поудобнее, Войла достаёт из рюкзака фонарик и, включив его, осматривает помещение. Ничего не поменялось. Безобидные мутировавшие жучки-паучки, паутина, пыль, грязь. Снова выдохнув, Войла закрывает глаза. По земле барабанит дождь, в бункере ощущается сырость. Мимо сталкера пробегает крыса, тихонько попискивая. Шлёпает двумя хвостами по мокрому полу, схватывает маленького жучка и убегает куда-то к себе в нору.
— Да... Не позавидуешь зверушкам, — шепчет Войла. Достав ножик вместе с маленькой деревяшкой, начинает вытачивать из дерева какую-то фигурку. Конечно, эти самые зверушки уже приспособились. Они давно не переживают по поводу выбросов, и подавляющая часть выживает.
Либо просто чудным образом, либо научившись прятаться в такие же подвальные помещения, бункеры. Войла был свидетелем того, как прямо перед выбросом к выжившим в бункер заскочил лось и, вжавшись в стену, тихо стонал и мычал от страха.
Способы выжить ищут все, даже не совсем разумные твари. За размышлениями о животных и о способах выжить проходят часы. Совсем скоро на лестнице в бункер показался лёгкий свет от луны.
Сталкер зевает, осматривая вырезанную фигурку крыски, морщит нос, стряхивая с ног щепки. Дождь, кажется, ещё не унялся. Но выброс прошёл, и теперь можно было с осторожностью, но всё-таки продолжать путь. Выбравшись из бункера, мужчина натягивает на голову балаклаву, а сверху кепку.
Моросит. По телу пробежался приятный холодок. Взяв ствол в руки, Войла быстро двинул к лагерю. Нужно убедиться в том, что с живущими там людьми всё в порядке. Морщась от неприятного шлёпающего и шмякающего звука слякоти и размывшейся земли, Войла добирается до прямой тропинки в город. Совсем скоро виднеются огоньки фонарей, укреплённый забор и КПП. Как раз из подвала под будкой показалась голова в каске. Добежав до мостка, Войла отдышался. Закинув автомат за спину, спокойным шагом подошёл к КПП. Мальчишка в каске внимательно всматривается в его одежду и внешний вид, хмыкает, после открывает ворота. Кивнув человеку внутри будки КПП, Войла спокойно прошёл внутрь поселения близ Токсово. На улицу потихоньку вылазили люди, дабы осмотреть, все ли уцелели. Санитары уносили с улицы трёх молодых людей, не успевших спрятаться. Лица были поражены струпьями, глаза полопавшиеся... В целом, типично для людей, не переживших выброс.

Проводив взглядом санитаров с носилками, Войла идёт в главное здание. Там уже потихоньку стягивались другие путешественники, сталкеры и исследователи. Спокойно выдохнув, он понял, что пострадали только несколько человек. К счастью, это не значимые фигуры в его жизни. Скинув с плеча автомат, он медленным шагом пошёл к стойке, за которой стояла миловидная пухленькая девушка. Натянув балаклаву на лоб, мужчина улыбнулся.
— Вечер добрый, Анют. Рад видеть тебя, — Войла забавно гыгыкнул и сверкнул своей проплешинкой между двух передних зубов. Девушка тихо смеётся в ладонь и, как обычно, выдаёт частому посетителю ключи от его комнаты в этом своего рода «общежитии».
— Ладно тебе, я тебя рада видеть ещё больше! Среди местных, ц, туниядцев..., — Анна улыбнулась, подставив руку под щёчку, начала накручивать на палец локон волос, разглядывая симпатичного, но замызганного грязью погорельца. Ещё раз сверкнув своей улыбкой, Войла берёт ключи. На лице мужчины красуются язвочки от ожогов, которые, кажется, были знакомы каждому здешнему обитателю.
— Вырезал сегодня фигурки какие-нибудь? Покажи, очень интересно!, — Анна хихикнула и упёрлась ладонями в стойку.
— Вырезал. Видел в бункере крысу с двумя хвостами. Изобразил её, вот, — Мужчина достаёт из рюкзака незамысловатую деревянную фигурку.
— Прелесть! Никогда всё-таки не пойму, как ты это так искусно делаешь..., — девушка рассматривает фигурку. Выпрямившись, она посмотрела горящими глазами на Войлу, — Не хочешь сегодня заскочить ко мне на ужин? Устал, наверное. Я как раз буду готовить оладьи, твои любимые!
— Заскочу обязательно, если не появится никаких дел... Я уже три ночи без сна, ищу Шурика.
— Шурика? Это тот-то бандит одноглазый? Он ещё тебе, кажется, оружие постоянно чистил на заднем дворе.
— Не бандит он, сколько раз повторять... Но да, именно его я и ищу... Ладно, Аннушка. Я побежал. Ещё увидимся, — Войла улыбнулся ещё раз, от чего заставил даму расплыться по стойке.
Уже проводив взглядом убежавшего Войлу, Анна заметила оставленную им фигурку. Хотела было позвать, но решила поставить эту выточенную крыску к другим фигуркам, которые Войла иногда у неё забывал. Этими фигурками любовались прихожане, а некоторые — изучали. Ибо это был отличный способ детально рассмотреть какую-нибудь тварь или изображённого человека — то есть узнать что-то новое. Поднявшись на второй этаж, Войла идёт к комнате самого главного информатора, ныне известного ему в этом районе. Тот знал всё, что происходило в ближайших городах, лагерях и просто подвластных ему источниках информации. Постучавшись, Гуляев беспардонно заглянул внутрь. У информатора в комнате было ещё пару людей, с которыми он разговаривал. Но, завидев знакомое лицо, постарался побыстрее ответить на вопросы, выдал какие-то бумаги и новостные сводки и выпроводил гостей, а вот Войлу, наоборот, пригласил к себе.
— Тимофей Глебович, ну что, как там с новостями?, — Войла присаживается на стул возле стола Тимофея и смотрит на фигуру невысокого мужчины. Информатор повернулся к нему лицом. Щетина, морщины, узкие, но выразительные голубые глаза. Немного нахмуренные брови. Несмотря на все тяжёлые условия проживания в таких местах, одет мужчина очень прилично. Бардовый пиджак, чёрная рубаха и тёмно-красный галстук.

— Да, всё как обычно... До того как выброс прокатился, в соседнем городе объявили карантин, так сказать. Там все на ушах были из-за кучи трупов, а оказалось, воду кто-то колодезную отравил, вот те и пожалуйста. Мародёры, скорее всего. По крайней мере мне так думается, — Тимофей кивает плечами и садится в своё кресло, доставая сигареты и закуривая, — Люди поднимают панику, что никто так и не найдёт способ деактивировать аномалию, которая и создаёт выбросы на земле... Говорят, туда государственные силовики отправили с десяток военных машин — всё в пух и прах, ничего не осталось. Говорят, что нужно найти какой-то там артефакт, который всосёт эта аномалия, и её можно будет перемещать или вовсе изничтожить. Ну и так сказать, говорят, что это всё будет. А когда это будет, никто не обсуждает. Потому что найти этот артефакт шансы нулевые, чего ещё тут сказать. Он был создан первым выбросом, и, по мнению учёных, он двигается всё дальше с каждым выбросом. А таких выбросов уже было... Сам знаешь.
Почесав подбородок, Войла посмотрел на Тимофея.
— Мда... Плохи дела... Так или иначе, они должны когда-то да прекратиться.
Тимофей Глебович кивает и выдыхает сизую дымку, постукивая пальцами по столу. Войла заёрзал на месте, когда в разговоре повисла пауза.
— А что там, ну, с Маринкой?.. Не слышно ничего? Не видел никто?.., — мужчина сглатывает и трёт ладони друг о друга.
— Объявления везде повесил, никто не видел твою жену. Если она такая, какой ты её описал, то труп, подобный ей, вынули после седьмого или восьмого по счёту выброса из какого-то болота. По всем приметам подходит, и по татуировкам на бедре, так сказать. Я, конечно, продолжу делать вставки в новостных сводках. Но, пожалуйста, готовься принять как данное её смерть...
Войла вдруг рыкнул и ударил кулаком по столу, смотря в пол. Кажется, он уже не в первый раз терпит неудачу в отношении потерянной жены.
— Ладно... Не списывай её со счётов до самой моей смерти. Одиночество меня съедает всё сильнее... Уж готов прыгнуть на любую. Но как только её найду... Не знаю, второй раз с ней распишусь, но уже в условиях этой катастрофы…
Cпустя несколько минут напряжённого молчания, Войла, кажется, успокоился и немного поник. Вздохнув, он смотрит с прищуром на Тимофея. Войла тихо вздыхает, и, поблагодарив Тимофея за новости, встаёт со стула. Голос его кажется был совсем погрустневшим.

Информатор лишь кивнул и опустил голову, проводив взглядом сталкера. Выйдя за дверь, Войла ещё несколько раз недовольно ударил кулаком по стене, выдохнул и достал из кармана ключи от комнаты. А потом вспомнил, что обещал Анне зайти к ней. Ничего, сейчас ещё пошатается, кой-чего узнает, и как раз подоспеет к шести. Всё равно ещё только пять часов вечера, торопиться ему некуда.
Войла направился к местному оружейнику. Надо отдать ему свой автомат, чтобы почистил, да и так, по мелочи. Спустившись по лестнице, мужчина заворачивает за угол и уже видит знакомое лицо за лавкой.
— Миха! Мишаня!,— Войла давит улыбку и чуть ли не подскакивает к лавке оружейника. Из-за больного горла громко выкрикнуть не получается, но хриплый голос и сам оружейник узнает, поднимая голову.
— Доброго времени суток, Гуляев. Ну как, полазил где, нашёл интересного чего?, — мужчина в возрасте хмыкнул, слегка улыбнулся и убрал из рук разобранную деталь от машины.
— Есть чего интересного, но это пока не важно. Вот, держи тебе ласточку, почисти, обслужи как полагается. Плачу сотню, как обычно, — Войла снимает с плеч автомат и суёт его в окошко оружейника, который с удовольствием берёт ухоженное оружие сталкера.
— Молодец, заботишься о ней. Не зря я её тебе со стены снял, — оружейник осмотрел автомат и поставил на приклад возле стола, — Чего там интересного у тебя?
— Йетова, смотри, что нашёл, — Войла вытаскивает из рюкзака маленький артефакт. Похож на игральную кость, только в размере больше, — Поизучал я эту фигню, похоже, она отпугивает дичь. Птицы, зайцы — все разбегаются. А ты знаешь, как я охочусь. Ну вот я на карачках к глухарю подполз, а он ка-ак рванёт. А я их только так, как орешки, ну Миша! Зато ни один волк не подошёл к палатке. Хотя было парочку мутировавших...
Михаил взял в руки артефакт. Поправив очки, стал его рассматривать. Седовласый сделал вердикт:
— Хорошая вещица. Оставь у себя, пригодится. Хотя тебе, как опытному охотнику, наверное, нет ничего сложного в том, чтобы волка завалить.
— Оставлю. Может, как выгодно станет — продам. А так... Больше особо ничего интересного. Ходил искать схрон один, бандитский. Нашёл немножко боезапаса, да и продовольствия. Больше ничего не было, зря только мотался. Ну, хотя бы Шурика там поискал. Хоть и безуспешно...
— Ты не расстраивайся, найдётся ещё Шурик. А теперь шуруй, не отвлекай от работы, — старикан усмехнулся и надел перчатки.
— Ну-у, дружище. Я же не с пустыми руками к тебе пришёл, — Войла гыгыкнул и снял с рюкзака флягу, — Доставай стопки, по парочке пропустим…
Час пролетел незаметно, как и несколько стопок ядрёной ржаной водки. В груди тепло, голова слегка гудит. А вот старикашке хоть бы хны, трезвый. Войла уходит, дабы не свалиться прям на месте. Вспоминает на полпути к своей комнате о Анне — меняет направление. Смотрит на настенные часы. Порядка девяти часов. Она точно должна быть у себя. Идя медленным шагом по коридорам, Войла протёр лицо, встрепенулся и постарался принять более-менее трезвый вид. Хотя по характерному запашку так и не скажешь.

Дойдя до двери, он немного мнётся, а после стучится. Дверь почти тут же открывается, и Войле, кажется, чуть не прилетело ей по лбу. Миловидная девушка сначала охнула от испуга, а потом улыбнулась.
— Привет! Я уже думала, что ты не придёшь... Я уже всё приготовила! Ты же пока по лесам мотаешься, на одних сухпаях сидишь?.. Войла?.., — девушка провожает взглядом зашедшего мужчину, который тут же свернул в ванну, начал умываться холодной водой, сняв с себя подвёрнутую ко лбу балаклаву и кепку.
— Что с тобой? Плохо себя чувствуешь?, — Анна идёт за ним, опирается на дверь и смотрит за мужчиной.
— Принюхайся, поймёшь. Воняю, как скотина. А хотел трезвым прийти. Ну ладно... Зато задобрил Мишку, а то он так бы вредничал сильно. Да и поболтали о том о сём. Накрывай на стол, Ань...
Анна вздрогнула и тут же убежала на кухню готовиться к приходу Войлы из ванной. А сам мужчина, умывшись, уставился на себя в зеркало. Весь в язвах, весь в ожогах. И веко глаза снова опустилось вниз. Снова надо у хирурга попросить подшить и подтянуть кожу. Пригладив русые тёмные волосы, Войла выходит в коридор. Снимает бронежилет, подсумки. Достав по-быстрому из рюкзака спортивные штаны, натягивает их, спокойным шагом направляется к кухне, откуда слышал тихое улюлюканье Анны. Зайдя в помещение, он почуял запах оладьев, мясного гуляша и крепкого чёрного чая. Плюхнувшись за стол, потёр глаза, как заспавшийся школьник. Анна быстро накрыла на стол, поставила две тарелки: с оладьями и с гуляшом.
— Кушай, кушай. Я так рада, что ты ко мне забежал. Думала уж не посетишь свою старую подружку.
— Какую там старую..., — Войла забавно хмыкнул и улыбнулся, взглянув на Анну. Она мило застеснялась, отведя взгляд и прихватывая кончиками пальцев прядь волос. Трапеза проходила в относительной тишине. Иногда Анна задавала вопросы, Войла на них отвечал, а после забивал рот вкусной едой.
— Войла, а ты что будешь делать-то? Три дня не спавши и опять в дорогу?.., — девушка подпёрла голову рукой, потягивая чай и иногда подъедая оладьи.
— Иначе никак, Анют... Нужно заниматься собирательством. А то я вряд ли долго проживу. Да и Шурика надо искать... Всё-таки пропажа нешуточная. Друг мой хороший..., — Войла отвлёкся от еды и посмотрел на Аню, сглотнув. Заглянул в её глаза, смутился и снова сунулся в тарелку. Анна улыбнулась.
— Всё, не отвлекайся. Сейчас поешь, а потом поспишь как положено, — Девушка заправила за ухо прядку волос, поставила на стол кружку с чаем.
— Ага... Главное прямо здесь не свалиться, а то чую, к этому идёт.
Мужчина с большим аппетитом съел гуляш, догнался оладьями со сметанным кремом. В течение всего ужина он забавно клевал носом, но, кажется, был в себе и не засыпал. Иногда потирал ладонью лицо. В конце он запивал всё съеденное чаем, болтая о чём-то с Анной и закрывая глаза от усталости...
— Войлушка, ты если уж совсем падаешь в сон, давай я тебя провожу к себе... Войла?, — девушка склонила голову и заметила, что в моменте мужчина просто заснул. Анна встала с места и слегка пошатала за плечо Войлу. Не просыпается. С большим усилием Анна подтаскивает стул, на котором сидел здоровяк, к дивану. С усилием разложив диван, она двигает стул ещё ближе и потихонечку сваливает Войлу на мягкую поверхность. Свалившись на диван, Войла тут же захрапел со страшной силой. Анна прикрыла рот рукой, покачав головой из стороны в сторону. Отодвинув стул обратно и хлебнув чая из своей кружки, присаживается к Войле. Перевернув его на спину, мягко гладит по голове и осматривает тело, покрытое язвочками. Но, на удивление, довольно крепко сложенное. Анна берёт плед с края дивана, укрывает им Войлу и кладёт ему под голову подушку. Постояв над ним пару минут, долго мнётся, прежде чем легонько целует его в лоб, словно заботливая мама. Войла приоткрыл глаза, фыркнул и, схватив твёрдой рукой Анну чуть ли не за шиворот, уронил к себе на диван. Анна громко ойкнула и вжалась в угол дивана. Почувствовала резкий запах пота, грязи, болотного мха и крови. Войла что-то бормотал с приоткрытыми глазами.
— Войла... Войла, очнись!.., — Анна упирается руками ему в плечи. Войла вдруг вскакивает на месте, чем пугает и без того перепуганную Анну. Встряхнув головой, смотрит на неё.
— Анют... Прости. Свалился я, да?.., — Получив утвердительный кивок, мужчина упирается локтями в бёдра и, склонившись, трёт руками лицо. Гуляев поднимается, а за ним тут же подскакивает и Анна, подхватывая его под руку, мало ли, чтоб не упал.
— Сейчас... Сейчас...
— Всё в порядке! Правда, со мной всё хорошо. Не переживай.
— Я понимаю... Иди отдыхай, я умоюсь да пойду, — Войла аккуратно убрал руку девушки и откашлялся.
— Да что ты, Войла... Всё хорошо. Ты сходи в душ, а я тебе у себя постелю. У меня и кровать всяко помягче, чем раскладушка в твоей комнате. Даже не знаю, как она твой вес выдерживает. Ты же всё-таки вон какой кабан. Ладно, не буду тебя заговаривать, — Анна кивает пару раз, а после удаляется в соседней комнате. Вздохнув, Войла потирает лоб и снова отправляется в ванну. По пути смотрит в зеркало, щурится и начинает раздеваться. Мужчина снимает с себя одежду, залезает в душевую кабину и включает тёплую воду. Долго рассматривая кафельные узоры на стенах, он в конце концов берёт в руки мыло, начиная намыливать каждый сантиметр тела и промывать каждую складку кожи. Смыв с себя кровь, пот, грязь и всё, что не является приятно пахнущим, он вышел из душа и надел на этот раз только боксёры и спортивные штаны. Майка ничем не отличалась по запаху от его тела до того, как он помылся. Войла вычесал пальцами волосы, протёр глаза от грязи. Закрыв за собой дверь и выключив свет, Войла направился в комнату к Анне. Она сидела в кровати с книжкой под маленькой лампадкой. Читала.
— Ты уже здесь... Быстро, — Войла закрыл за собой дверь в комнату и сел на край кровати к Анне. Помявшись, лёг пластом на кровать, даже одеялом не покрылся. Девушка заботливо накинула на Войлу одеяло и смущённо уткнулась в книгу. Войла, в общем-то, совсем не ожидал, что будет спать в одной кровати с Анной. А она словно и не заметила, как он сморщил нос в каком-то то ли недовольствии, то ли отвращении. Мужчина вздохнул, медленно развернулся на боку и утыкнулся Анне в плечо лбом. Спустя некоторое время он прикрыл глаза.
— Доброй ночи, — послышался тихий бас откуда-то из-под одеяла.
— Доброй ночи, Войла, — девушка тихо вздохнув, закрывает книгу, пряча её под подушку. Следом выключает свет, погружая комнату в темноту, а бренный разум Войлы — в спокойствие…