Погреб

Подрагивающий свет гудящей лампы освещал небольшую поляну, на которой играли мальчишки. Они по очереди кидали короткие увесистые палки в сложенные из брусков фигуры.

– Да не может такого быть. Я не верю тебе, Павол, – сказал один из парней сразу после броска.

– Это чистая правда. Мне дедушка рассказывал. Раньше над миром горел свет. Настолько яркий, что освещал все вокруг. А дедушка доставлял к нему электраккумы. Но потом что-то сломалось и теперь приходится жить в темноте.

– Уж не несло ли в этот момент от деда сивухой? А что еще тебе старик сказал? Что собаки сахарное молоко дают, – весело сказал другой мальчик и метнул палку.

Она с грохотом ударилась о брусья, выбив один из них на пределы очерченного поля. Парень радостно подпрыгнул, и в этот момент Павол толкнул его, и мальчик упал на землю.

– Не смей так говорить о дедушке! – крикнул Павол.

– Да я тебе сейчас! – не менее яростно зарычал упавший парень и вскочил на ноги.

Через мгновение мальчишки сплелись будто разъяренные змеи. Остальные ребята бросили игру и стали разнимать друзей. Они растащили дерущихся друг от друга и принялись держать их, пока те не успокоятся.

– Не смей говорить… – бормотал Павол, растирая ссадины на коленях.

– Психованный, – говорил его оппонент, трогая опухшую губу.

– Слушай, Павлом, правда очень сложно поверить в то, что ты говоришь. Даже если когда-то в мире был свет, то сейчас этому нет никаких доказательств. И я, и ты родились в темноте. Наши родители родились и жили в темноте, – сказал тощий и высокий парень в лоскутной жилетке.

– Но зачем же ему врать мне?

– Взрослые не всегда бывают честны. Мой отец однажды сказал, что наш кот убежал жить в соседний лес. Но через пару дней от старшего брата я узнал, что Шерстика задавили телегой.

– Это другое, – насупился Павол.

– Даже если он и прав, то какое сейчас до этого дело. Пойдем лучше доиграем в башни.

Следующую половину часа мальчишки продолжали сбивать бруски палками. Подравшиеся стояли на разных концах площадки и старались даже не смотреть друг на друга. Под конец игры Павол сделал над собой усилие, подошел к парню с разбитой губой и протянул руку.

– Прости, – сказал он.

– И ты прости, – ответил парень, – зря я так сказал.

Напряжение спало. Мальчишки пожали руки и вместе с другими ребятами вышли с площадки. Вскоре за ними погас свет. Висящие все это время на кольцах у поясов фонарики оказались в руках. От быстрых нажатий загудели маховики и шесть лучей дрожащего света упали под ноги идущих.

– Хорошо поиграли сегодня. Успели вовремя закончить, а не как обычно в темноте доигрывали. И повезло, что кроме нас никто не пришел.

– Ага, особенно братья Соботки. Опять бы нам все испортили. Кретины.

– Согласен. Только вот свет был какой-то слабый. Дальней линии было почти не видать.

– Наверное, давно не подпитывали лампы.

– Да. Отец как раз вчера уехал. Должен скоро вернуться.

Сразу после этих слов на дальнем конце улицы появилась яркая точка, постепенно приближавшаяся к ребятам. Чем ближе она становилась, тем больше очертаний вырисовывалось из темноты. Это была тяжело груженная повозка. Пара низкорослых, но крепких лошадей тянули ее вперед. Большие колеса со скрипом медленно вертелись. На шесте висел светящий во все стороны фонарь. На козлах сидел мужчина. В самой повозке друг на друге лежали электраккумы, прикрытые куском грубой ткани.

– Здравствуй, отец! Как дела на жар-горе? – сказал парень в жилетке.

– Стой, – крикнул мужчина и потянул поводья на себя. Он всмотрелся в лицо мальчишке, узнал его и улыбнулся. – О, привет-привет. Не признал сразу. Да все нормально. Горит и заряжает. Как и всегда. Мать дома? Умираю от голода.

– Не знаю. Мы с друзьями играли. Должна быть, наверное. А ты сейчас на склад? Могу помочь с разгрузкой.

– Я устал, поэтому сначала домой. Поем, отдохну и тогда. Запрыгивай.

Парень попрощался с друзьями и взобрался на сиденье рядом с отцом. Мужчина потрепал сына по волосам и щелкнул поводьями. Повозка медленно укатилась в темноту. Оставшиеся мальчишки продолжили бродить по улицам. Навстречу им то и дело попадались люди с фонариками в руках. Они шли по своим делам, не обращая внимания на ребят. Совсем скоро башенные часы пробили наступление вечера. Это послужило сигналом, чтобы расходиться.

Павол вернулся домой. На кухне неярко горел свет. Там его мать жарила лепешки из толченой брюквы. Сероватое месиво шипело на раскаленной сковороде и приобретало хрустящую золотистую корочку. Мальчишка поднял чайник со стола и жадными глотками через носик стал всасывать воду. Оставшиеся на губах капли он вытер рукавом и сел за стол. Женщина подошла к ребенку, обняла и поцеловала в лоб.

– Откуда у тебя эти ссадины? – спросила она, прежде чем вернуться к плите.

– Да так, упал. Ерунда.

– Павол.

В голосе матери были строгие нотки. Мальчик сомневался, стоит ли рассказывать, но все-таки решился.

– Подрался с Витом. Он плохо говорил про дедушку.

– Вот как? И что же он сказал?

– Что дедушка обманул меня, рассказав, мол, раньше в мире был свет.

– И разве из-за того стоит драться?

Мальчик насупился и него не ответил. Женщина поддела ножом лепешки и перевернула на другую сторону. Она подошла к Паволу и погладила по волосам.

– Я не сержусь на тебя. Всякое бывает. Просто постарайся впредь не махать кулаками из-за слов. Не стоит оно того.

– Я помирился с ним потом.

– Вот и молодец. Горжусь тобой.

Мальчик заулыбался.

– Мама, а ты веришь в это? Ну, что раньше везде было светло.

– Не знаю. Мне бы хотелось, но, – она замялась – в общем, не знаю.

Женщина закончила готовить, отложила часть лепешек на тарелку и завернула полотенцем. Кулек она протянула сыну.

– Сходи до дедушки и отнеси ему это. И еще, в прошлый раз он что-то хотел нам отдать, но забыл и попросил напомнить ему при первой возможности.

Нужный дом находился на окраине поселка. Все соседние дома были заброшены. Деду не раз предлагали переехать ближе к центру, но он всегда отказывался. Дорога заняла у Павола немного времени, несмотря на темноту вокруг. Фонарик парень забыл на кухне, но привыкший с детства к нехватке света легко обходил камни и ямы. Горящий в окне дедовского дома свет придал мальчику сил. Последний рывок и Павол стоял на пороге. Он не стал стучаться, а лишь тихо приоткрыл дверь и занырнул внутрь. Дедушка в этот момент находился у себя в комнате. Он лежал на кровати и читал. Горящая над головой лампочка на длинном проводе заливала пожелтевшие страницы любимой книги мягким светом. Рядом на табуретке стоял железный ковш с водой. Старик с жидкой седой бородой и в толстых очках на веревке так был увлечен сюжетом, что не заметил, как в комнате появился гость.

– Привет, дедушка, – звонко сказал Павол.

Старик вздрогнул и чуть было не выпустил книгу из рук. Лампочка над ним закачалась. Мальчик не ожидал такой реакции и тоже испугался.

– Паволушик, сорванец, напугал меня. Недолго и ноги протянуть.

– Прости, я не хотел. Мама послала к тебе. Вот, – мальчик протянул сверток.

– А что там?

– Лепешки.

– О-о-о, давай скорее сюда! – старик скинул с себя три слоя одеял и уселся на краю кровати.

Он принялся уплетать лепешки одну за одной, запивая водой из ковша. Дед предложил Паволу присоединиться, но тот отказался.

– Мама говорила, что ты хотел отдать нам что-то.

– Я? Отдать? – старик искренне удивился, а потом резко вспомнил и хлопнул себя по колену. – Точно-точно! Голова моя пустая. Хорошо, что напомнил. В погребе у меня завалялась банка компота. Я все берег ее на какой-нибудь случай, а потом забыл. И вот недавно вспомнил. Не знаю, испортился он или нет. Но забирайте. Дома проверите.

«Компот? Компот!» – прозвучало в голове парня. Это слово пробудило самые светлые ассоциации. Ягоды были редкостью, а напиток из них казался чем-то невообразимо вкусным. Лишь несколько раз в жизни Павол пробовал его и то не больше половины стакана за раз. А тут целая банка. Глаза парня загорелись. Он взял дедовский фонарик и выбежал на улицу. В десятке метров от дома стоял небольшой сарай на холме. Откинув щеколду, Павол распахнул дверь. Практически все пространство за ней занимал тоннель с уходящей вглубь лестницей. Парень зажал между зубов фонарик и начал спускаться. Ржавые гвозди старательно удерживали трухлявые ступени. Каждый шаг мог закончиться падением. Наконец, под ногами оказались половые доски. Не менее скрипучие, но все же внушающие большее доверие. Павол запустил фонарик и принялся водить лучом света по полкам. Большинство из них были покрыты толстым слоем пыли и старой путиной. Куча жестяных баночек валялась в одном из углов. Парочка стеклянных в другом. Луч остановился на большой трехлитровой банке у правой стены. Стекло было мутным, но сомнений о ее содержимом не возникло. «Компот!» – благоговейно подумал парень. Тканью рукава Павол протер банку и разглядел плавающие в сладкой воде мелкие красные ягоды. Парень взял компот в руки.

– Интересно, каков он на вкус?

Протяжный скрип, медленно перетекающий в треск раздался снизу. Нескольких секунд было достаточно, чтобы осознать происходящее, но недостаточно, чтобы предпринять хоть что-то. В этом углу доски пола прогнили сильнее всего. Они еще были способны выдержать одного Павола, но вместе с банкой в руках парень оказался слишком тяжелым. Парень полетел вниз. Непривычное ощущение невесомости, а за ним удар по ногам, копчику и спине. Банка с компотом выскользнула из рук и разбилась вдребезги. Осколки перемешались с ягодами, а сухая земля жадно выпила содержимое. Боль не позволила сразу встать. Немного придя в себя, парень поднялся. Он слышал удар, но надежда еще теплилась. Лишь при свете фонаря он понял, что все пропало и крупные слезы сами собой покатились из глаз. Ощущение вселенской несправедливости охватило его. Павол потирал ушибленную спину и ревел. Спустя время ему удалось успокоиться. Нужно было думать, как выбираться.

Паволу не хватало роста, чтобы дотянуться до образовавшейся сверху дыры. В прыжке он еле касался досок кончиками пальцев. Парень стал искать, на что можно опереться. В комнате не было практически ничего, кроме одного предмета. Нечто стояло неподалеку от него, завернутое в несколько слоев ткани. Струхлевшее полотно разваливалось на куски. Под ним было совершенно незнакомое Паволу устройство. Овальная кабина с сиденьем, на котором лежал электраккум, еще два были пристегнуты под кабиной ремнями. Спереди на шарнир крепилось три прожектора, а сзади находился хвост. Над всем этим возвышались две плоские лопасти на толстом металлическом шесте. Павол не понимал, что это такое. Странное устройство пугало его. Он хотел поскорее убраться оттуда. Разгребая лоскуты старой ткани, он заметил проход. Делать было нечего. Парень решил испытать удачу. За проходом оказался небольшой тоннель с деревянной дверью в конце. Пришлось изрядно потрудиться, прежде чем створки поддались, и он выбрался наружу. Впритык к двери росли кустарники. Павол продрался сквозь них и понял, что оказался за погребом. Вздох облегчения совался с его губ. Прихрамывая, мальчик побежал домой к деду.

– Ну что, нашел компот? – спросил старик, не отрывая взгляда от книги.

– Компот? – парень понял, что после обнаружения странного устройства позабыл о разбитой банке. Грусть нахлынула вновь. Нижняя губа предательски задрожала. – Да, но я разбил его.

Дед отложил книгу и посмотрел на ребенка.

– О как. Досадно, что тут скажешь. Не порезался осколками?

Мальчик помотал головой.

– Хорошо. Не расстраивайся, Паволушик. Всякое бывает.

– Дедушка, я провалился в погребе.

– Неужто лестница рассохлась? – старик приподнялся и начал судорожно водить рукой вдоль кровати в поисках трости. – Сильно ушибся? Голова не кружится?

– Нет, с лестницей все в порядке. Да и со мной тоже. Только пара синяков. Доски пола треснули подо мной, когда я взял компот.

– О как.

Дед прекратил поиск трости, сложил руки на коленях и пристально посмотрел на внука. В комнате повисла тишина.

– Дедушка. Я там нашел кое-что.

– Что же?

– Не знаю. Какой-то механизм. Машина. В ней лежали электраккумы. Что это такое, дедушка?

– То, чего там не должно быть. Поэтому лучше забудь об этом и никому никогда не рассказывай, – голос старика был серьезен.

– Я…я, кажется, знаю, что это. Это аппарат из твоих рассказов. Ведь так?

Старик попытался придумать что-то, но каждая секунда промедления играла против него. Наконец, он признал поражение и недовольно кивнул.

– Но ведь ты говорил, что упал в озеро. Сам еле выбрался, а машину утянуло на дно. И что потом ее долго искали, но так и не смогли найти.

– Да, говорил.

– Но как же тогда…

– Очень просто. Я не падал в озеро, а автожир не тонул.

– Автожир?

– Именно так называется то, что ты видел. Я спрятал его, а когда наступила темнота, перетащил в погреб и замуровал.

– Зачем ты сделал это?

– Сейчас уже не важно. Прошло слишком много лет. Главное, чтобы ты никому не говорил о нем. На днях я засыплю погреб вместе с автожиром землей и камнями. Это навсегда останется в прошлом.

– Но почему ты больше не летал? Из-за аварии, после которой пропал свет? Может никакой аварии тоже не было?

– Нет, авария действительно случилась. И все дальнейшие полеты стали бессмысленны.

– Но почему бы не починить и не вернуть миру свет.

– Там. Уже никак. Не получится. Все плохо. Не отремонтировать, – сбивчиво ответил дед и сделал глоток воды из ковша.

– У нас в поселке столько умных людей. Уверен, что вместе они смогли бы что-нибудь придумать.

– Говорю же, нельзя никому рассказывать о нем. Это опасно.

– Почему?

– Опасно и все тут. Слушайся деда! Раз так говорю, значит так оно и есть.

Мальчик притих. Он редко видел дедушки настолько сердитым. Ему не хотелось усугублять ситуацию, но огонь любопытства слишком ярко пылал внутри. Павол решил рискнуть.

– Дедушка. Научи меня летать.

– Ни за что! Даже не проси меня об этом.

– Но ведь тогда я смогу посмотреть, что случилось. И, возможно, у меня получится…

– Нет, нет и нет. Я не буду тебя учить. Я уже сам забыл, как это делать. И это опасно. Нет! Нет!

– Но дедушка.

– Сказал же нет.

– Да в чем же дело?

– Неважно. Нет и все.

– Тогда... тогда мне придется рассказать обо всем родителям и вообще всем остальным, – сгоряча сказал Павол.

– Ты что, шантажировать меня вздумал, паразит?

Дед привстал на кровати. Мальчик отступил, готовый бросится прочь из дома. Напряжение ощущалось в воздухе. Наконец, старик свалился обратно на мягкий матрас.

– Даже если бы захотел научить, то без электраккума автожиру не взлететь. А мой домашний практически на исходе. И он мне нужен.

– А если бы я смог найти заряженный электраккум? Ты бы показал, как летать?

– Если ты поклянешься никому и никогда не рассказывать о нем, то я могу показать, как взлетать и садится. Но не надо никуда летать. Это очень опасно. А потом мы вместе замуруем его и больше не будем вспоминать.

– Хорошо, я согласен!

– Но где ты возьмешь электраккум?

– У меня есть одна идея. Я скоро. И это, можно возьму твою тележку?

Деревянное колесо крутилось и подпрыгивало на камнях. Палов бежал, по полю. С каждым шагом он боялся не успеть все сильнее. Внутри тележки лежал электраккум. Один из тех, что он нашел на сиденье автожира в погребе. Парень не стал включать фонарик. От этого было сложнее перемещаться в темноте, но если бы его заметили, то это могло означать конец всему. Только блеклый свет из окон был ему ориентиром. Павол искал нужный дом, а когда нашел, то остановился и поставил тележку на землю. Парень аккуратно обошел здание. Внутри были видны силуэты людей. Они сидели за столом, ужинали и о чем-то общались. Убедившись, что во дворе нет никого, Павол пошел дальше. Запряженные в повозку лошади недовольно зафыркали. Парень сбавил шаг, чтобы не напугать животных, и очень медленно зашагал по дуге. Плавным движением он поднял ткань, под ней нащупал электраккум, подцепил пальцами и поднял его. Нести было тяжело и неудобно, но страх быть замеченным придавал сил. Павол дотащил электраккум до тележки, заменил на другой из погреба и побежал обратно. Лошади при его виде нервно забили копытами. Стараясь быстрее положить электраккум на место, он придавил себе палец. Крик практически успел вылететь изо рта, если бы не закрывшая его ладонь. Однако этого было достаточно, чтобы напугать лошадей, и они громко заржали. Палов расправил ткань и бросился в сторону. Из дверного проема показался мужчина, а рядом с ним парень в лоскутной жилетке. Павол упал ничком и перекатился в ближайшую яму. Отец и сын подошли к повозке. Лучи их фонарей метались по округе.

– Что такое? – сказал мужчина, обращаясь к лошадям.

Животные затихли при виде хозяина. Мужчина погладил каждую по гриве и обошел повозку. Он поднял ткань и пересчитал электраккумы. Потом он огляделся вокруг. Луч фонарика в один момент прошел очень близко от Павола. Тому казалось, что его сейчас заметят. Но, к счастью, темнота надежно укрыла. Отец с сыном еще раз погладили лошадей и вернулись в дома. Сердце в груди Павола бешено колотилось. От страха руки и ноги отнялись на какое-то время, и он продолжал лежать на земле, даже когда никого рядом не было. Собравшись с силами, он встал и побежал к тележке. Улыбка появилась на лице. Теперь у него был заряженный электраккум.

Начиная с того дня Павол стал чаще навещать дедушку. Родители не понимали, из-за чего их сын теперь проводит так много времени с дедом, но были рады этому. «Твоему отцу нужна компания. А то он так и свихнуться может со своими книжками. Целыми днями лежит и читает их. А так хоть наш Павол отвлечет его. Да и для него так безопаснее. Слышал, что у соседского ребенка нашли сушеный моров трутовик в комнате. Сама знаешь, какой от него бывает эффект. Черт-те чем занимаются дети. Пусть лучше так время проводит» – говорил отец Павола своей жене после очередного ухода их сына из дома.

Первые несколько дней ушло на выкорчевывание кустов, чтобы появилась возможность раскрыть двери полностью и выкатить автожир наружу. Дед надеялся, что аппарат за годы простоя сломался и не включится, но, к его сожалению, он заработал. Старик и внук укатывали его подальше от дома в укромную ложбину рядом с обвалившимся гротом. Сначала дед показал Паволу, как запускать несущий винт и поднимать аппарат в воздух. На этом он и хотел закончить, но внук настаивал на продолжении. К своему удивлению, дед недолго сопротивлялся. Мерное гудение летательного аппарата вернуло к нему забытые воспоминания о давно ушедшей юности. Он убеждал себя, что ничего страшного не произойдет от их занятий. Лишь в одном он был непреклонен. Когда Павол заводил разговор о полете к месту аварии и возвращении света в мир, он резко обрывал его и запрещал возвращаться к этой теме. Разумеется, внук спустя день или два вновь пытался разузнать, где находится искомое место.

Сложнее всего Паволу было научиться ориентироваться в воздухе с помощью лучей прожекторов. Их необходимо было настроить таким образом, чтобы понимать, на какой высоте находишься, и при этом не врезаться ни во что. Поначалу это давалось непросто. Дважды автожир ударился о землю и только чудом не сломался. Дед после второго раза даже хотел навсегда закончить занятия. Паволу пришлось уговаривать старика несколько недель перед тем, как он согласился продолжить. Со временем парень научился управлять машиной аккуратнее и больше ни с чем не сталкивался.

– А почему вы раньше летали с электраккумами к свету? Почему нельзя было отвозить их на повозке прямо от жар-горы? – начал разговор Павол, когда вместе с дедом возвращался домой.

– Когда я был твоего возраста, старики рассказывали, что раньше так и делали. Но потом произошла большая тряска. Многие дома разрушились. Проход завалило, а долина рядом с железной стеной стала труднопроходима. Даже когда получилось раскопать проход, двери уже открыть не удавалось. Тогда-то и пригодились два автожира, что стояли много лет без дела на главном складе.

– Есть еще один такой?

– Был.

– А где он теперь?

– Сломался. Пропал. Неважно, – обрывисто сказал дед. На дальнейшие расспросы он отвечал уклончиво.

День за днем Павол становился все настойчивее и уже практически требовал рассказать ему, где находится место аварии. Парню жутко хотелось геройствовать. В голове он представлял, как сможет все исправить и вернуть миру свет. Старик понимал это. Еще он понимал, что не сможет вечно отказывать внуку. В один из дней спор разгорелся жарче обычного. Дед был настолько обессилен повторять одно и то же, что в итоге сдался.

– Ладно, все, хватит! Если тебе так хочется, то пожалуйста! Давай! Лети!

Павол возликовал.

– Ну и где же находится это место?

– Оно…Я нарисую для тебя карту. Но мне нужно время. Сейчас иди домой и отдохни как следует.

– Спасибо, дедушка! Спасибо тебе большое!

Выбежав на улицу, Павол помчался к себе домой. Он не надеялся, что дед когда-нибудь согласится, но продолжал бороться. И вот долгожданная победа. Неизвестность впереди пугала и восхищала парня. В то же время дед остался сидеть в комнате, погруженный в тяжелые раздумья.

Родителей Павола удивила чрезмерная радость сына. На их вопросы он отвечал, что просто хорошо провел время с дедушкой. Весь вечер парень прокручивал в голове, как запускать винт, взлетать и разворачивать машину в воздухе. Когда настало время ложиться в кровать, сон даже не собирался навещать Павола. Парень на протяжении нескольких часов ворочался с боку на бок. Не в силах уснуть, он поднялся и подошел к окну. За стеклом не было видно практически ничего. В один момент Паволу показалось, что вдалеке мелькнул огонек. Но сколько бы он ни вглядывался, больше ничего не мог разглядеть. Тогда парень вернулся в кровать. Усталость постепенно взяла свое. Глаза закрылись. Дыхание стало ровным.

Следующий день был одним из самых странных в жизни Павола. Его разбудили громкие голоса, что доносились с улицы. Парень посмотрел на окно и ему показалось, что кто-то светит фонариком. Подойдя ближе, он понял, что за окном никого нет. Мягкий свет шел откуда-то сверху. Родителей не было дома. Они, как и большинство жителей поселка, вышли на улицу. Никто, кроме самых дряхлых стариков не застал времена, когда в мире был свет. Непонимание, страх и восторг приплетались в умах людей. Никто не знал, почему это произошло и что теперь делать. Никто, кроме Павола.

Парень сорвался с места и что было сил помчался к деду. Он продрался сквозь толпу, выбежал на прямую улицу, которую впервые по-настоящему видел. Маленький покосившийся домишка встречал мрачной темнотой в окнах. Павол вбежал внутрь, но деда там не оказалось. Тогда парень устремился к погребу. Раскрытые настежь двери, а за ними пустота. Автожира также не было на месте. «Не верю, не верю, не верю» – крутилось в голове. Павол добежал до обвалившегося грота, где учился летать. Никаких следов деда и машины. Опустошенный и выдохшийся, он поплелся назад к дому. В комнате дедушки Павол обнаружил на прикроватной табуретке письмо. Край его был придавлен металлическим ковшом. Парень щелкнул включателем, но лампочка не загорелась. «Странно. Буквально пару дней назад дед поменял электраккум на новый» – подумал он и вышел на улицу. Хоть лившийся сверху свет был тусклым, его оказалось достаточно, чтобы различить написанное. В выведенных дрожащей рукой предложениях сообщалось следующее:

«Привет, Паволушик. Думаю, сейчас ты обижен и не понимаешь, что происходит. Не буду томить. Я взял автожир и улетел. Попробую объясниться и рассказать о своем самом большом позоре. Не думаю, что ты поймешь и простишь меня. Никто бы из жителей поселка не простил. Но я должен рассказать. Когда мне было лет чуть больше, чем тебе сейчас, мой отец заболел. Он был пилотом одного из двух автожиров и учил меня летать. После его смерти пилотом стал я. Для поддержания света в течение дня требовалось четыре электраккума. Автожир мог переносить не больше двух за раз. Каждое утро мы с товарищем вылетали от жар-горы и летели к пику. С момента моего первого самостоятельного полета прошло около года, может больше. Был самый обычный день. Мы добрались до места, оставили автожиры на площадке и пошли устанавливать электраккумы. Я закончил первый. Мне хотелось скорее вернуться в поселок. Уже находясь внутри машины, я услышал крик и громкий треск. Я бросился внутрь пещеры и увидел, что мой товарищ без сознания. Я попытался подойти ближе, но, когда наступил на железную платформу вокруг места установки электраккумов, меня ударило током. Не знаю, сколько прошло времени. Когда я очнулся, товарищ продолжал лежать. Пахло горелым. Он был мертв. Ноги плохо слушались меня. Я был в ужасе. Выполз на площадку, сел автожир и вылетел. Пока я летел, свет постепенно угасал. Когда стало темно, я приземлился рядом с гротом. Никто кроме меня не умел летать на автожире, и я понимал, что разбираться с проблемой отправят именно меня. Я не хотел умирать также, как мой товарищ. Тогда я всем рассказал, что на пике случилась авария, а мой автожир упал в озеро и утонул. Мне ужасно стыдно за это. Много раз я собирался признаться, но никак не мог найти сил. И вот спустя множество лет ты нашел мою самую большую тайну. Я понимал, что даже без моего ведома ты все равно бы полетел к пику рано или поздно. Я не мог рисковать родным внуком, поэтому отправился сам. Не знаю, удастся ли мне добраться и что случится потом. Но если да, то я взял с собой большую веревку. Ее длинны должно хватить, чтобы можно было забраться на пик. Привяжу ее сверху. Я нарисовал путь, как добраться до места. Прости меня, если сможешь. Я люблю тебя, внучок».

В горле Павола встал ком. Он перевернул письмо и с обратной стороны увидел схематично нарисованную карту мира. Поселок, озеро, жар-гора, скалы. На краю карты стояла точка с надписью «пик». И все это очерчено по кругу великой стеной. Несколько раз парень пробежался глазами по рисунку. В какой-то момент ему стало казаться, что свет становится тусклее. Наконец, Павол понял, что должен сделать. Он сорвался с места и побежал обратно в поселок. Ему нужно было убедить жителей отправиться к пику, пока не опустилась тьма.