Погрешность Мироздания

  Боль пронзила, как удар молнии. Из кромешной темноты начали появляться бесформенные образы, постепенно складывающиеся в смазанную картину, будто нарисованную белым фломастером по чёрной бумаге.   Проливной дождь. Маленькая девочка куда-то спешит, прижимая к груди большой зонт.

  Подросток преграждает ей путь. Резкий толчок, удар в спину — девочка падает, вскрикивая. Коленки обдираются в кровь, руки скользят по мокрому асфальту.

  Из-за угла выскакивает чёрная, мокрая от дождя дворняжка. Худенькая, дрожащая, но полная решимости. Она бросается вперёд, яростно разрывая одежду обидчика.

  Парень теряет равновесие и падает лицом в лужу, брызги летят во все стороны. Он пинает собаку. Та взвизгивает, но не отпускает.

  Девочка бросает взгляд на палку у обочины. Страх уходит, остаётся только решимость и желание защитить. Палка в руках. Первый удар. Второй. Подросток вскрикивает и отступает. Ранее уверенный голос теперь звучит испуганно.

  — Вот же психованная!

  Картинка меняется.

  — Папа! Помоги! — детский голос дрожит от слёз. — Её ударили… Она защищала меня, а теперь ей больно…

  Отец, вышедший в коридор с чашкой чая, застывает. Его взгляд мечется от окровавленной морды пса к грязной испуганной дочери.

  — Всё будет хорошо, — спокойно говорит мужчина.

  Бережные движения отца обрабатывают раны, а девочка, держащая бинты, изо всех сил старается помочь. Аккуратно повторяет каждое действие, несмотря на дрожь в пальцах.

  Именно в этот момент к ней приходит осознание:

  — Пап, я хочу быть как ты. Хочу помогать. Чтобы никто не оставался один, когда ему больно.

  Новая вспышка. Мир перед глазами проясняется и постепенно обретает краски.

  По дороге домой из школы внимание привлекает доска объявлений — на ней висит яркая листовка, рекламирующая клуб кэндо для детей и подростков.

  — Пап, можно? Там палки. Только как мечи. Мне это очень надо!

  Следующий кадр. Более чёткий, более осязаемый.

  Старый спортзал, скрип деревянного пола, громкий голос инструктора. Всё новое, пугающее, но куда страшнее снова остаться беспомощной.

  Провал. Затем новая сцена.

  Тренировки становятся для неё отдушиной. Местом, где можно кричать. Выплёскивать злость, боль, страх. Всё, что невозможно выразить словами.   Последний учебный год. Горы учебников, тетради, скомканные листы и пятна от кофе на полях.

  — Ты точно поступишь, — звучит твёрдый, уверенный голос подруги. — У тебя же глаза горят, когда ты рассказываешь про животных. А упорство это уже половина победы!

  — А если нет? — устало зевнув, девушка опускает голову на стол.

  — Тогда в следующем году, но всё равно поступишь! У тебя нет другого пути…

  Университет. Бесконечные пары, кипы конспектов, въевшийся в кожу и волосы запах формалина.

  — Опять в библиотеке ночуешь? — смеются одногруппники.

  — Завтра не конец света, отдохни уже, — бормочет соседка по общежитию, накидывая плед ей на плечи.

  Первая практика. Труп котёнка на столе, дрожь в коленях.

  — Дыши, — шепчет она сама себе. — Ты справишься.

  Подработка, ветеринарная клиника. Первый рабочий день.

  Через месяц — благодарность от хозяев спасённого кота. Год спустя ей уже поручают более сложные случаи.

  «Я могу помогать. Я действительно могу...»

  А ещё через несколько лет вместо университета по утрам она посещает больничную палату. Отец, неумело скрывающий боль, каждый раз пытается встречать её с улыбкой на лице.

  Кровь из носа капает на учебники, вместо пятен кофе на полях слёзы, размазывающие чернила. Заваленная сессия, академический отпуск, бессонные ночи и гора пустых бутылок в мусорном ведре.

  И вот — тёмная улица. После очередной сложной смены, пьяная до чёртиков, она возвращается домой.

  Мужчина в подворотне орёт что-то бессвязное. Неожиданный бросок вперёд. Незнакомец нападает. Острый холодный укол в горле. Пальцы судорожно сжимают шею, тёплая кровь заливает руки, в глазах темнеет.

  Но сознание вернулось и зрение начало прояснятся. Больше не было никакой подворотни, крови, боли и алкогольного опьянения. Девушка осмотрелась по сторонам, но вокруг не было ничего кроме бескрайнего космоса. Она не чувствовала ни пола под ногами, ни собственного веса, лишь глухое эхо учащённого сердцебиения.

  — Хей-хей, привет! — раздался звонкий, неприлично весёлый голос. Слишком живой для этого места.

  Перед ней будто из ниоткуда появился златовласый мальчишка лет десяти на вид. Тонкая ткань его белоснежного хитона струилась мягкими складками, переливаясь золотыми узорами при каждом движении. Обруч с декоративным лавровым венком, серьги, браслеты и ожерелья сверкали так, будто он обокрал галактику на самые яркие звёзды. Скорее карикатура на древнего бога, чем дитя.

  — Лаки, ты уже пришла в себя, да?

  «Меня убили. Я должна быть мертва».

  Звонкий хлопок в ладоши прервал мысли.

  — Эй-эй-эй! Что за скукотища у тебя на уме?

  Пережитые, забытые и вновь показанные воспоминания только начали укладываться в логичное повествование, но отвлекала одна деталь — активно жестикулирующий ребёнок на переднем плане.

  — Внимание, внимание, позволь мне представиться! Перед тобой стоит бесподобный, несравненный, блистающий…

  Не обращая на собеседника никакого внимания, Лаки продолжила нервно потирать горло, будто пытаясь найти следы от нанесённой раны. От паники сердце пропускало удары, в ушах звенело, а прерывистое дыхание рвало лёгкие.

  — Вот это я понимаю — диалог! — протянул мальчишка, подпрыгнув от возмущения. — Меня зовут... хотя, да какая разница. Просто зови меня Богом.

  Все его движения, как и каждая поза, выглядели тщательно отрепетированными. Взмахи рук, театральные вздохи, преувеличенная грация, закатывание глаз… Настоящий спектакль для невидимой публики.

  — Да и что за уныние, что за пессимизм? У нас тут важное дело!   Лаки слегка отклонилась назад, пытаясь найти опору. Паника всё ещё не проходила, но она попыталась хоть как-то сосредоточиться на разговоре.

  — Так вот, один негодяй нарушил правила, выскользнул из одного моего мира и сбежал в твой. И, сюрприз-сюрприз, именно он и попытался тебя убить. Но великий я — та-дам! — раскусил его план!

  — Попытался? Получается, я ещё жива?

  — Жива, — мальчишка наклонился, игриво подмигнув. — Когда ты была на грани, я, так сказать, выдернул твоё бренное тельце в безопасное место. Правда, похоже, с некоторыми последствиями для целостности твоей памяти...

  — Что? — в горле резко пересохло, голос пришлось выдавливать через силу. — Зачем ты это сделал?

  — Зачем?! Я тут, вообще-то, тут не просто так сижу! Мой долг — удерживать весы миров в балансе, а ты, как ни странно, оказалась в самой середине перекоса…

  Лаки сделала глубокий вдох и крепко зажмурила глаза — может, всё исчезнет, если не смотреть? Но, увы, ничего не менялось.

  — Прекрасно. То есть я козёл отпущения?

  — Ну или главная героиня увлекательной истории. Видишь, всё зависит от подачи! Я отправлю тебя туда, откуда пришёл нарушитель и…

  — Нет. Даже не договаривай. Нет. Я не участвую. Не хочу. Не буду.

  — Так во-о-от. Восстановишь баланс душ, спасёшь мир, все дела, — он вновь весело закружился. — А взамен проживёшь более интересную жизнь, как тебе идейка? А то про прошлую могу сказать только одно — скука смертная.

  — Отвратительная идея. Просто ужасная.

  — И чтобы не было совсем скучно, — послышался щелчок пальцев, и на запястье Лаки появился серебристый браслет, излучающий золотое свечение. — та-дам! Подарочек! Хотя, если честно, я ещё не проверял его на людях. Но выглядит прикольно, да?

  — Ты просто издеваешься, — прошептала девушка, уставившись на браслет.

  «Это не бог, а безумный ребёнок с бесконечной властью».

  — Слушай, — его интонация сменилась на чуть более серьёзную, — магии у тебя в теле — ноль целых хрен десятых, так что даю поблажку. Браслет материализует разные металлические штуки. Инструменты, ну там, гвоздодёр или лопату… оружие, если вдруг понадобится. Призови предмет — и никакая магия не устоит…

  — Какая ещё к чёрту магия?! Да и твоё «вдруг», — прокричала Лаки, подняв запястье, чтобы разглядеть браслет поближе, — От тебя это звучит как «совершенно точно пригодится»!

  — Ну обычная такая магия, сама всё знаешь. Чему так удивляешься? — сказал он, удивлённо посмотрев на Лаки, будто сказанное было недостойной внимания обыденностью. — Ах, чуть не забыл, бонусом — знание всех языков! Теперь говори, пиши, пой, читай не запинаясь. Можешь потом благодарить меня в эпилоге. Щелчок — и ты полиглот!

  Начав отступать назад, бог сделал жестами вид, будто спускает невидимую завесу.

  — Ты там только сильно не пугайся, окей? Всё нормально будет, правда!

  Лучезарная и беззаботная улыбка побуждала у Лаки дикое желание кинуть в него чем-нибудь тяжёлым. И тут он начал исчезать, растворяясь в космосе.

  — Подожди! Я ещё не сказала, что согласна! — закричала Лаки, бросившись вперёд.

  — Уже и не важно! — весело донеслось откуда-то сверху.

  Мир накренился. Сопротивляться было невозможно — тело не слушалось, разум ускользал. Где-то в этой бездне всё ещё звучал голос того, кто назвался создателем:

  — Удачки!

  И тут всё оборвалось. Падение без начала и конца. Гнетущее ощущение пустоты, будто тело вытолкнули за грань мира — туда, где не существовало ни времени, ни пространства.