Погружение в нирвану или все ради лайков.

Идея ударила Олю, как обухом по голове. Точнее, как телефоном по лбу — она засыпала во вк, листая ленту новостей, где все знакомые уже успели “перезагрузится” в проруби, найти потерянное здоровье и повысить иммунитет. Духовно перевоплотилась даже троюродная тётя Зина из Волгодонска, чьё главное достижение — идеально ровные ряды огурцов, теперь блистала в купальнике в пол и ушанке.

— Всё, Кать, приплыли, — мрачно констатировала Оля, швыряя телефон в подушки.

— Мы — социальные аутсайдеры. Отстаём от жизни. Нас обогнали по духовному развитию даже огурцы тёти Зины. Ситуацию надо срочно исправлять. Нырять! Прямо сейчас!

Катя, в этот момент героически пытавшаяся открыть банку шпрот отёкшими от чипсов пальцами, даже не взглянула на неё.

— Нырять? В январе? В воду? Ты уверена что тебя не ударило тем самым телефоном? Может, сначала к неврологу?

— Не понимаешь! — взвизгнула Оля, вскакивая. — Это теперь обязательный пункт в резюме современного человека!

—Опыт работы: три года в офисе, владение Excel, окунание в прорубь. Нас без этого на работу не возьмут! Нам кредит не дадут! Нас на родительское собрание не пустят! Потому что мы — не очищенные!

Логика, как видите, была железобетонной и не оставляла шансов на тёплую, разумную жизнь.

Они влетели в магазин с такой решимостью, будто от их покупок зависели судьбы миров. Консультант Саша, который только что мечтал о кофе, вздрогнул, увидев двух разгоряченных девушек в пуховиках.

— Мужчина, срочно нужно обмундирование для краткого, но эффектного ледяного заплыва! — объявила Оля, хватая с полки невинную спортивную майку.

— Наша духовность тает быстрее, чем мороженое на батарее!

— Эм... может, купальные костюмы? — робко предположил Саша, показывая на отдел с яркими бикини.

— Вы издеваетесь? — возмутилась Катя. — Это же для бассейна! Нам нужно что-то более брутальное! Чтобы нырнуть, прошипеть от восторга и вынырнуть с идеальным кадром для соцсетей, пока щёки ещё розовые, а не синие!

Оля порылась на распродажной полке и вытащила единственный оставшийся комплект. Цвет напоминал что-то среднее между ядовитым болотом и светящейся в темноте гусеницей.

— Судьба! — объявила она, размахивая тканью перед носом Саши.

— Последний! И цвет… стратегический. Если потеряю сознание и упаду в сугроб, меня будет видно за версту. Берём как есть.

Для полного стилевого решения Катя выбрала шапку с помпоном, который смотрелся как пришитый к макушке яркий предупредительный знак.

— Идеальная синергия, — с удовлетворением констатировала она, глядя на своё отражение.

— Кислотное бельё и сигнальный помпон. Теперь мы полностью экипированы не только для погружения, но и для максимально быстрого обнаружения спасателями в случае чего. Это называется — продумать всё до мелочей.

У кассы Саша, пробивая тапки, не удержался:

— Девушки, может, всё-таки лучше валенки? Или горячий чай в термосе?

— Чай — это после! — махнула рукой Катя. — Сначала — подвиг. Потом — литрами глинтвейн!

Такси, вздохнув, тронулось с места, увозя двух самоназначенных полярниц и их пёстрые трофеи из магазина.

Шофёр, мужчина с лицом, на котором читались годы созерцания человеческих глупостей, оценивающе покосился в зеркало.

— Юные леди, а позвольте поинтересоваться конечным пунктом вашей загадочной миссии? — спросил он с вежливой, почти похоронной, учтивостью. — Или вы просто коллекционируете спортивный инвентарь, чтобы украсить им квартиру?

— Мы держим путь к проруби! — отрапортовала Оля с пафосом первооткрывателя.

— На встречу с природной стихией! — добавила Катя, делая торжественный жест рукой и задевая помпоном о потолок салона.

Водитель медленно кивнул, как будто услышал подтверждение самого страшного диагноза.

— Ах, прорубь! Классика! То есть я правильно понимаю стратегию: сначала вы платите за такси, чтобы доехать до места, где вам будет бесплатно, мучительно холодно, а потом, высока вероятность, вам вызовут «скорую», чтобы оттуда уехать? Финансово продуманный маршрут.

— Мы не для «скорой»! — возмутилась Оля. — Мы для… духовного роста! И для ленты во вк!

— Прекрасно, — без тени улыбки ответил шофёр.

— Значит, расти вы будете вертикально, из проруби, с хештегом #помогите. Я угадал?

—Могу подождать на берегу, пока вы подрастёте. У меня бензин не резиновый, но любопытство — да!

— Мы быстренько! — заверила Катя. — Нырнули-вынырнули. Бодрячком.

— Бодрячком, — повторил водитель, переводя взгляд на её ярко-салатовый пакет. — Понятно. То есть вы сейчас, простите за цинизм, заплатили мне, чтобы я довёз вас до места вашей добровольной, кратковременной клинической смерти. А вы знаете, что у нас в тарифе не включены услуги по спасению утопающих? Это уже по отдельному прайсу. Или по велению души.

— Нас не надо спасать! — фыркнула Оля. — Мы же… закалённые!

— Ещё нет, — парировал шофёр, плавно поворачивая руль.

— Но скоро будете. Хорошо промороженные, я бы даже сказал. Ладно, едем. Только, если можно, без громких криков «тону!» на обратном пути. У меня салон новый, обивка пугается резких звуков. И я тоже.

Впереди маячила главная точка программы — чёрная дыра во льду. Девушки уткнулись в запотевшие стекла, с азартом выдувая на пальцы целые клубы пара. Шофёр, покачивая головой, включил печку на максимум, мысленно прикидывая, сколько стоит химчистка салона от запаха страха, мокрых пятен и разбитых надежд.

Подойдя к краю чёрной полыньи, девушки осознали, что теория закончилась. Началась суровая практика, в прямом смысле холодная.

— Ну что, — с фальшивой бодростью произнесла Оля, — начинаем процесс очищения!?

Процесс раздевания напоминал неловкий стриптиз на полярной станции.

Катя застряла в собственном пуховике. Молния, ещё в магазине подававшая признаки характера, теперь наглухо вцепилась в ткань.

— Он… он не хочет меня отпускать! — прошипела она, дергая замок. — У него, видимо, инстинкт самосохранения развит лучше, чем у меня! Оля, помоги, а то я так и умру в этой пуховой ловушке!

Оля, уже скинувшая куртку, с видом сапёра подошла к подруге и дёрнула за молнию со всей дури. Пуховик сдался с тихим скрежетом.

Свитера и джинсы. Мороз, до этого казавшийся «бодрящим», теперь впивался в кожу острыми клыками. Каждый слой одежды сопротивлялся, будто живой.

— Ой, мои джинсы примёрзли к телу! — завопила Оля, пытаясь стянуть узкие штанины с онемевших ног.

— Не может быть, ты же ещё не в воде! — удивилась Катя, с трудом натягивая на дрожащие руки свой кислотно-салатовый топ. Ветер прошёлся по её оголённой спине, и она издала звук, средний между всхлипом и смешком.

— Ааа! Так вот что значит «дыхание природы»! Прям как ножом по почкам!

Наконец, они остались в своих купальниках и шапочках. Тела покрылись мурашками размером с добрый горох. Ветер свистел, наслаждаясь моментом.

— Кать, — дрожащим голосом произнесла Оля, глядя на свои синеющие ногти, — а ты чувствуешь эту… близость к природе?

— Чувствую, — проскрежетала Катя, пытаясь сохранять стойку, а не сбиться в комок.

— Она стоит прямо за моей спиной и дует мне под лопатку ледяным сквозняком. Очень… сближает.

Они переглянулись — две яркие, трясущиеся фигурки на фоне бескрайнего льда. Эффект был одновременно комичный и жалкий.

— Ладно, — вздохнула Оля, собрав остатки воли в кулак.

— Терять уже нечего. Кроме чувства собственного достоинства. Оно, кажется, уже замёрзло и отвалилось. Поехали?

Их прыжок в следующий момент был продиктован не духовным порывом, а отчаянным желанием поскорее прекратить это ледяное издевательство над собственным телом. Хотя, как выяснилось, в воде было ещё «веселее».

Таксист молча вез двух молчаливых девушек, чьи зубы выбивали ритм, достойный трэш-метал группы. Он включил печку на максимум, но, кажется, холод исходил от самих пассажирок, как от открытой дверцы морозилки. «Господи, пронеси... чтобы не померли в салоне», — мысленно крестился он, поглядывая в зеркало на два синеватых лица.

Дома их ждал не триумф, а тактическое отступление на территорию прихожей. Они рухнули на пол, образуя живописную композицию «Две тюленюги в луже от растаявшего снега».

— Итак, — произнесла Оля голосом, похожим на скрип несмазанных санок. — Миссия выполнена. Мы — герои цифрового фронта. Наши три секунды героизма уже, наверное, набирают лайки.

— Чувствую невероятную лёгкость, — прохрипела Катя, не шевелясь. — Как будто лёгкие кто-то вынул, постирал в ледяной воде и кое-как запихал обратно. Это и есть та самая «перезагрузка»?

На следующее утро история перешла из жанра «экстремальная комедия» в жанр «медицинская драма с элементами фарса».

Олино тело решило, что раз уж оно побывало в ледяной воде, то теперь должно с лихвой компенсировать упущенное тепло. Столбик градусника завис на отметке, которая обычно сопровождает плавку металлов или церемонию открытия ада на земле. Было ощущение, будто внутри неё тихо и методично топится печка, а снаружи при этом — арктический шторм.

Катю настигло чувство, будто её глотку не просто протёрли наждачкой, а провели по ней полномасштабные шлифовальные работы, а потом для надёжности запустили туда поселить семью ершиков для мытья пробирок. Каждый глоток слюны был похож на испытание — проглатывание битого стекла с налётом ностальгии по тёплому чаю.

Их носы перестали быть частью дыхательной системы и превратились в автономные гидротехнические сооружения. Поток был таким мощным и непрерывным, что мог бы с лёгкостью обеспечивать водой небольшой филиал водоканала или орошать пустыню Сахара. Запасы салфеток таяли с катастрофической скоростью, обнажая суровую реальность: они не стали сильнее духом, они стали ближе к пачке салфеток с надписью “трехслойные”.

Они лежали в позах, достойных античных скульптур, если бы те изображали не героев, а жертв сезонного помешательства. Сопли, температура и кашель устроили в их организмах такой разгул, будто праздновали победу над здравым смыслом с размахом карнавала в Рио.

Но! У них было то самое фото. Две перекошенные в гримасе лица, больше похожие на маски ужаса, чем на лица просветлённых, на фоне чёрной, недоброй полыньи. Подпись была шедевром сарказма:

«Всё прошло отлично! Дух вознёсся, тело слегка приболело. Спасибо тёте Зине за идею! Теперь мы точно знаем, где искать наш иммунитет — в отделе выдачи больничных листов. #крещенскиеканикулы #телоотдельно #духгдепропалнеизвестно»

Под постом развернулась целая драма. Лайков — море. Тётя Зина написала: «Молодцы, родные! Закаляйтесь! А я в субботу иду на йогу на скале над пропастью, смотрю страху в глаза! Присоединяйтесь, места ещё есть!»

На это Катя, уже под третьим одеялом, хрипло пробормотала: «Она, я смотрю, не на шутку решила эволюционировать в птицу. Или в лепёшку на дне ущелья. Сложно сказать».

Оля и Катя переглянулись через гору использованных салфеток. Потом, как по команде, накрылись одеялами с головой, образовав два мрачных кургана.

— Знаешь, какой главный итог? — донёсся из-под ватного кокона голос Оли.

— Мы думали, что победим стихию. А стихия просто посмотрела на нас, вздохнула и прислала нам свой маленький, вирусный презент. Настоящий победа — это не прыжок в прорубь. Это утреннее пробуждение с мыслью: «О боже, я ещё жива», и последующая трёхчасовая битва за то, чтобы просто дойти до чайника.

— Ага, — отозвался второй курган. — Моё следующее приключение — это гонка до аптеки за очередной пачкой лекарств. С препятствиями в виде собственных слабеющих ног. А ещё я поняла, что женская дружба — это когда ты можешь молча протянуть подруге вторую упаковку жаропонижающего, и вам обоим всё понятно.

И они заварили тот самый чай, который предлагал им продавец. Потому что единственное, что должно быть по-настоящему горячим после такого подвига — это напиток с мёдом и лимоном. И желание никогда, слышите, НИКОГДА больше не верить в волшебные свойства ледяной воды. Кроме, разве что, свойства вызывать бурную, творческую работу иммунитета по созданию новых, более устойчивых к глупости, антител.