Погружение в реальность

Я смотрел на экран смартфона. Хотелось плакать. Пару минут назад появилось уведомление:

«Поздравьте с днём рождения Александра Скорина! 1 сентября 2036 года, ему исполняется 10 лет!»

Чёртова социальная сеть. Зачем я вообще завёл ему этот аккаунт... Да сколько можно? Ударить бы хорошенько смартфоном о тумбочку или запустить его в стену. Жаль не поможет. Покупать новый смартфон и чинить мебель тоже не хотелось.

Несколько раз пытался убрать в приложении информацию о Сашеньке, но никак не получалось. Рука не поднималась удалить его страницу. Да и нигде не было кнопки «Пользователь умер». Просто хочу нажать её. Всего одну кнопку нажать, чтобы никогда не получать счастливых уведомлений о его дне рождения. Счастья больше не было.

Интересно, а у Ани хватило духу отключить уведомления от его страницы? Она не говорила. Впрочем, мы не общались уже больше года. Наверное, не могла меня простить. Да что уж говорить? Я и сам не мог себя за это простить. И её.

Включил телевизор и вывел картинку на стену. Аня настояла на покупке проектора, чтобы можно было смотреть фильмы, как в маленьком кинотеатре. Он был направлен прямо на белую стену. Ещё два года назад я нашёл в интернете видео «Лес. 10 000 часов». Показывали, очевидно, лес. Ветер колыхал ветви деревьев, пели где-то далеко птицы. Чтобы было лучше видно, я задёрнул шторы. Сашеньке это очень нравилось. Подумать только, можно оказаться в лесу, не выходя из комнаты. Для сына это было удивительно.

Кукушка бесконечно повторяла одно и то же снова и снова: «Ку-ку. Ку-ку. Ку-ку». Где-то вдалеке застучал дятел, но кукушка не замолкла.

Я прошёл в кухонную зону. Хорошо, что она не отделена стеной. Будто и не выходил из лесной чащи, созданной проектором. К столу, напоминающему барную стойку, были придвинуты три высоких стула. Два из них в последнее время не выдвигались, зато под одним за год образовалась вышарканная колея на полу. Именно его я отодвинул сейчас и взял кружку, внутри которой оставались коричневые следы от чая и кофе. Она была моя. Кружки сына и жены стояли на полке, вычищенные до блеска.

Я открыл ноутбук. Заставлять себя работать было необычайно тяжело. Не помогал даже кофе, который я упрямо делал себе каждое утро. Моё лицо, заросшее бородой, отражалось в чёрном экране. Нужно всего-то нажать на кнопку включения. Давай, это несложно. Ещё один день.

Неожиданно видео на стене мелькнуло и лес выключился. Началась реклама.

— Новые возможности искусственного интеллекта, — произнёс уверенный женский голос, — теперь не только зрительные, но и чувственные образы прямиком из вашего воображения.

Мужчина лежал в капсуле с закрытыми глазами. Над ним медленно закрывалась стеклянная дверца, словно крышка футуристического гроба. Как только её края коснулись капсулы, вспыхнул яркий свет. В центре экрана оказался тот же самый мужчина, но уже в скафандре и с бластером в руке. Он взглянул на зрителя, и его самодовольное лицо за стеклом шлема застыло передо мной.

По экрану проплыли слова: «Любая мечта может стать явью».

Вокруг мужчины завертелся вихрь, и спустя мгновение он уже стоял на трассе, надевая шлем. Мужчина сел в спортивный автомобиль, вдавил педаль газа в пол и с визгом колёс сорвался с места.

— Абсолютно безопасная технология и полное погружение, — томным голосом проговорила девушка, пока я смотрел на удаляющийся автомобиль.

Новый вихрь образов и теперь мужчина оказался в море в окружении девушек. Свет солнца отражался от воды, волны с приятным шорохом накатывали на песчаный пляж. Мужчина вышел из моря, тяжело ступая по песку. Он провёл рукой по мокрым волосам, запрокинул голову и довольно рассмеялся. Он был счастлив.

— Создай свою реальность вместе с Neuro-World.

В левом нижнем углу появилась кнопка: «Попробовать». Справа от неё замерцали цифры, отсчитывающие пятнадцать секунд. Как только время закончится, снова включится лес.

Может попробовать?

Десять секунд.

А что я теряю? Только пульт надо взять и щёлкнуть на кнопку «Ok».

Семь секунд.

Но это же пустышка, как и этот лес.

Пять секунд.

Взял пульт и нажал на стрелку вправо, чтобы закрыть рекламу, но в последнее мгновение остановил себя.

Уже представил, как…

Три секунды.

Чёрт, как мало времени.

Две секунды.

Я быстро нажал на кнопку со стрелкой влево и тут же нажал «Ok». Кнопка «Попробовать» моргнула, и меня выбросило на сайт фирмы Neuro-World. На главной странице было написано то же самое, что проговаривала девушка в ролике. Фирма обещала, что искусственный интеллект полностью подстроится под меня и мои запросы. В самом низу висела надпись:

«Технология проходит бета-тестирование. Первые три сеанса — БЕСПЛАТНО».

Необходимо было только заполнить согласие на предоставление персональных данных и своей памяти. «Все данные будут храниться в зашифрованном виде. Доступ к ним будет только у вас и вашего личного психотерапевта, который будет курировать ваше погружение», — говорилось в договоре. Я его подписал. Обычное типовое соглашение. После электронной подписи мне на смартфон пришло письмо:

«Здравствуйте, Даниил!

Спасибо, что заинтересовались услугами Neuro-World!

Мы ждём вас сегодня, 1 сентября, в 13:00 по адресу пр-кт Мира, 18. Сеанс займёт всего один час реального времени, но для вас он продлится намного дольше.

Не забудьте прихватить свою фантазию!

До скорой встречи!»

Уже через два часа. Я начал расхаживать по кухне. Звуки леса меня только отвлекали, и я выключил проектор. Интересно, что это будет? Неужели я смогу увидеть и поговорить с... Нет. Об этом лучше не думать. Будь, что будет. Тем более, там будет психотерапевт. Наверное, это хорошо? Да, это неплохо. Неужели это сделали только для необычных сессий с психотерапевтом? Как это работает?

Чем больше вопросов я себе задавал, тем хуже становилось. Надо успокоиться. После того, что случилось с Сашенькой, психолог советовал заземляться — рассматривать вещи вокруг себя, слушать, что происходит, ощупывать предметы, чтобы почувствовать их фактуру. Это возвращало в настоящий момент. Я вновь взглянул на чёрный экран ноутбука. Он, словно бездна, не отпускал меня.

Нет, я так больше не могу.

Не выдержав, я оделся, быстро положил в карман игрушечную машинку, которую купил полтора года назад, и вышел на улицу. Пока гулял, держал руку в кармане, а в руке — игрушку. Я никогда не любил такие машинки, зато Сашенька обожал.

***

Neuro-World находился в обычном офисном здании. Проходя мимо, я увидел за стеклом белые столики и стулья, как в кафе. На столах стояли вазы с цветами. Приглядевшись, я понял — искусственные. В зале сидел молодой человек. Когда я вошёл, он встретил меня улыбкой, встал и пожал мне руку.

— Добрый день! Меня зовут Алексей. А вы, видимо, Даниил?

— Здравствуйте, да. Можно просто Данил.

— Хорошо. Рад, что вы пришли пораньше. Я посмотрел по базе, вы ещё ни разу не пользовались нашей технологией, поэтому я должен вам всё объяснить, — он пошёл, увлекая меня за собой.

Алексей направился к двери, но она открылась и оттуда вышли две девушки. Одна улыбалась и радостно что-то рассказывала другой. Одна из них, та, что слушала, была в форме Neuro-World, как Алексей. Мы пропустили девушек и двинулись дальше. За дверью был длинный коридор. Алексей продолжил говорить.

— Всё что вам нужно — расслабиться и открыть своё сознание. Это довольно просто. В сущности, это похоже на осознанный сон, только этому не нужно долго учиться. Вы быстро поймёте, что можете менять реальность вокруг себя по собственному желанию, но предупреждаю, сначала будет немного укачивать.

— Это как? Я ведь буду спать?

Наши голоса эхом разносились по коридору.

— Вы будете не спать, а как бы медитировать. В любом случае, когда вы конструируете вокруг себя ситуацию, в зоне вашего внимания начнут внезапно появляться предметы, люди, звуки, обстановка. Мозг за этим не всегда успевает.

На мгновение мне стало не по себе.

— Но вы же проследите за тем, что будет происходить в моей... фантазии?

— В момент сеанса всё полностью конфиденциально, — с готовностью ответил Алексей. — Дело в том, что, если бы я следил со стороны, сидя здесь, видел бы всё в очень ускоренном варианте. Вмешаться в таком случае просто невозможно. Вам будет казаться, что пройдёт не час, а намного больше времени.

Я запутался.

— То есть как? Почему?

— Мозг работает чуточку быстрее, чем нам кажется. Мы же, когда спим, не понимаем, что проходит целая ночь? Для нас это всего лишь несколько минут сна.

— Значит, сигнал подать не получится?

— Нет, но, если что-то пойдёт не так, вас выбросит из погружения. Вы проснётесь и всё будет хорошо! У нас, конечно, технология на стадии бета-тестирования, но мы всё учли.

— Ладно, — выдохнул я, — разберёмся.

Алексей остановился и посмотрел на меня.

— Но я просмотрю всё потом, чтобы понимать, что у вас всё было в порядке. Да и для нас, как для разработчиков такой системы, это важно. Если что-то будет не в порядке, я дам разъяснения по ситуации. — Алексей внезапно щёлкнул пальцами. — Совсем забыл. Вы хотели бы получить мою консультацию по итогу сессии? Вы хотите что-то проработать или просто развлечься?

— Посмотрим по ситуации, — ответил я и натянуто улыбнулся.

Алексей кивнул, и мы прошли в ещё одну дверь в большой зал, в котором стояли те самые капсулы из рекламы. Пять из шести были закрыты. Возле каждой стояло кресло и небольшая тумбочка. Где-то лежала чья-то сумка.

— Вы занимаете вон ту открытую капсулу, — сказал Алексей, указывая рукой в её сторону. На тумбочке рядом с ней лежала колода карт. Мне показалось это странным, но лишних вопросов я задавать не стал. Волновали насущные.

— Мне надо раздеваться?

Усмехнувшись, Алексей ответил:

— Лучше всё-таки в одежде. У вас, кстати, нет клаустрофобии?

— Нет.

Я лёг, Алексей поставил зажим с датчиком на пальце, смазал два электрода прозрачным гелем и прилепил их к моим вискам. Проверив все проводки, он сел рядом, и крышка капсулы медленно закрылась. Я услышал голос Алексея из динамиков возле головы:

— Вы готовы? Хорошо меня слышно?

Я кивнул.

— Вы можете говорить, я вас всё равно услышу. Помните: вы — главный в своей фантазии, и только вы решаете, что будет происходить. Это важно. Вы меня понимаете?

— Да.

— Теперь закройте глаза и расслабьтесь. Вы почувствуете небольшое покалывание на висках. Не пугайтесь, так и должно быть.

Покалывание действительно началось. Сначала оно ощущалось, как щекотка, но спустя несколько секунд стало неприятным, будто десятки иголок пробивают кожу. Затем всё резко прекратилось: покалывание, эта стеклянная крышка, Алексей за ней. Меня не стало. Вокруг темнота. Моего тела больше не существовало, только сознание.

Почему так темно? Вот бы...

Яркий белый свет озарил всё вокруг. Белизна была бескрайней. Может, и руки появились? И правда. Я держал ладони перед собой. Но я не стоял, а парил. Низа и верха не существовало.

— Здравствуйте. Вокруг вас светло и ничего нет? — голос Алексея раздался в голове.

— Всё так, — подтвердил я, оглядываясь в поисках хоть каких-нибудь объектов.

Передо мной возник Алексей.

— Сейчас вы в тренажёре. Я — искусственный интеллект и могу выглядеть, как угодно. Как правило пользователи видят меня, как человека, с которым общались непосредственно перед погружением. Скоро я уйду и больше вас не потревожу. Теперь представьте любую ситуацию, людей и тогда появятся и верх, и низ, и всё остальное.

Сегодня уже второй день рождения сына, который он не отметит. Ему могло исполниться десять лет. Я вспомнил, как мы праздновали его восьмилетие и вокруг вихрем закрутились образы. Они возникали из ниоткуда и тут же обретали форму. Через пару мгновений я уже стоял напротив праздничного стола. Сашенька надул щёки, чтобы задуть свечи, а вокруг сидели его друзья. Рядом со мной стояла Аня. Она наклонила голову на бок и наблюдала за Сашенькой.

И всё было хорошо.

Только картинка вокруг не двигалась.

— А почему никто не двигается?

— Вы должны всё запустить, — ответил ИИ.

— Как?

— Как вам угодно, это ваша фантазия. Мы сделали так, чтобы у человека было время сориентироваться в моменте.

Ничего не придумав толковее, я, как Алексей, щёлкнул пальцами, и комната тут же наполнилась весёлыми криками друзей Сашеньки. Аня обняла меня и положила голову на грудь.

— Какой он у нас большой уже, да? — заглянула в глаза.

Подбородок задёргался. Я готов был разрыдаться здесь и сейчас.

— Что с тобой, милый?

Она погладила меня ладонью по щеке. Моя жена такая же, как тогда. Аня со мной рядом. И сын. Наш сын. Наш Сашенька. Он только что задул свечи.

— Папа, ты сфотографировал?

Я кивнул, обнял Аню и зарылся в её волосах. Слёзы капали на них и терялись.

— Ну ты чего, это ж всего лишь день рождения, — успокаивала она меня, — ещё много таких будет.

Много...

— Папа? Ты чего? — не понимал Сашенька.

Его голос… Как давно я не слышал его голоса.

— Ничего, — я вытер рукавом слёзы, — просто ты уже такой большой.

— Да, мне уже десять!

Но я же вспомнил восьмой день рождения. И стояло всё так же, как на восьмом дне рождения. По спине пробежал холодок.

— Мы же решили, — начала говорить Аня, — что сделаем так же, как на восемь лет, чтобы не заморачиваться. Тогда всё так хорошо прошло! Помнишь?

Чёрт возьми, да. Мы об этом говорили на следующий день после праздника. Два года назад.

— Да, я помню, — прошептал я и поцеловал жену, мать моего ребёнка. Не было ничего приятнее в те минуты. И почему я раньше не испытывал этого? Стоп, а как тогда было на девятый день рождения?..

— Фу! — закричал Сашенька, — мама! Папа!

Я забыл, о чём думал, рассмеялся и выпустил Аню из объятий.

— Иди ко мне, сынок, хочу тебя обнять.

Сашенька подошёл ко мне, и я прижал его к себе так сильно, как когда-то в другой жизни. Никогда не отпущу больше. Вокруг сидели его друзья и смотрели на нас. Их глаза были пусты, а лица ничего не выражали. У одного в руках был нож для торта. Он держал его, крепко сжав пальцами рукоять, и не шевелился. На мгновение мне стало не по себе. Они не двигались, а только наблюдали. В комнате повисла тишина.

Я начал заземляться. Так, что вокруг меня? Холодильник, стол, как барная стойка, жена, сын. Я ощущаю их тепло, плечо Ани мягкое, кожа такая приятная, я глажу её большим пальцем.

Вдох.

Выдох.

Похоже, зависло что-то в программе.

Я вспомнил, что всё это симуляция.

Но Сашенька... Он был такой живой. Настоящий.

Мысли о его странных друзьях улетучились сами собой. Они ничего не значили. Всё снова продолжилось. Друзья Саши приятно улыбались, неловко резали торт, пачкали скатерть кремом и раскладывали кусочки по тарелкам. Глаза их больше не были пустыми.

После того, как гости ушли, мы с Сашенькой проговорили весь вечер. Аня сидела рядом, улыбалась, поглаживая меня по руке, заглядывая в глаза так влюблённо, нежно.

Перед сном я подарил сыну игрушечную модельку автомобиля. Она лежала в моём кармане всё это время. Не зря с собой взял, когда из дома выходил. Всё время дома, где-то в прошлой жизни, где не стало Сашеньки, я старался на неё не смотреть.

Сын крутил её перед глазами. Она была жёлтой, с открывающимися дверцами и капотом. Внутри были только сидения, руль и приборная панель. Почему-то Сашенька очень любил такие машинки.

— Подарок лично от папы? — спросила Аня, затем сокрушённо продолжила: — а вот лично от мамы — нет ничего.

— Ты организовала весь праздник, торт купила, друзей его привела. Я всего лишь купил ему машинку, — уклончиво ответил я и приобнял жену.

— Из его любимой серии моделек, Данил. Ты — хороший отец. Наверное, за это я тебя и люблю.

Она посмотрела мне прямо в глаза, положила локти мне на плечи. Так близко. Я почувствовал её дыхание.

— А я — тебя, — проговорил я и поцеловал её. Чувство вины перед ней пронзило меня. Я виноват, что она этого лишилась. Она знала это. Я это знал.

Аня меня не отпускала. Поцелуй затянулся, вокруг снова повисла тишина. Происходило что-то не то. Я не мог пошевелиться. Стало трудно дышать. Аня душила меня. Одной рукой она сдавила мне горло, а другой держала голову, чтобы я не вырвался. Хватка была твёрдой. Я почувствовал слабость, ноги подкосились. Закрыл глаза и всё провалилось во мрак. В бездну. И я — на дне этой бездны.

Лежал, а надо мной нависла закрытая крышка капсулы.

Она медленно открылась.

— Ну как вам? — спросил Алексей.

— Сколько?.. — спросил я, еле шевеля губами.

— Что?

— Сколько я... спал?

— Всего лишь час.

В симуляции прошёл целый день. Я попытался пошевелиться — это оказалось не так-то просто. Мышцы не слушались меня.

— Что происходит?

— Первый опыт, — буднично ответил Алексей, снимая с меня электроды, — поначалу всегда так.

***

Я приходил в себя несколько часов. Всё это время держал в руках ту самую машинку, которую подарил Сашеньке. Она там не осталась, но мне казалось, будто в симуляции осталось другое, что-то очень важное. Я крутил колеса машинки пальцами, находил наощупь маленькие дверцы, багажник, открывал и закрывал капот.

А ещё много размышлял про Аню. Каково ей? О чём она думала, когда мы похоронили Сашеньку, и о чём думает в эту самую секунду?

Напротив меня сидел Алексей. Мы всё ещё находились в Neuro-World. Я расположился на диване для посетителей, Алексей на стуле напротив меня. В руках он держал кружку, в которой недавно был кофе. Мне это напомнило те моменты, когда я сидел у психолога после того, что случилось с Сашенькой. Он задавал мне какие-то странные вопросы, а я как-то так же странно отвечал. «Что вы чувствуете?» — спрашивал он тогда. Что я чувствовал? Опустошение. Это даже не печаль, нет. Это нечто большее.

— Что вы чувствуете? — спросил Алексей.

Меня как будто укололи в живот. Откуда он узнал, о чём я думаю? Я ещё в симуляции? На пару мгновений меня охватила тревога. Но Алексей выглядел всё так же спокойно, он не зависал, не сидел с пустым взглядом, а изучающе смотрел на меня. Значит, живой. Наверное.

Я усмехнулся. Да все вы психологи или психотерапевты одинаковые. Как ни называй, а вопросы задавали одинаковые, как по учебнику.

— Опустошение, — ответил я уже заученной формулировкой.

— А что чувствовали тогда? Во время сеанса?

Вот это было уже что-то новенькое. Не верилось, что там всё было искусственное. Так же, как не верилось в то, что я вернулся в реальный мир. Нельзя так играть с чувствами людей. Так нельзя!

Но вернуться туда, в лучший мир всё же хотелось. Я не стал отвечать на вопрос Алексея и задал встречный:

— Как мне понять, что всё вокруг — это не симуляция, как там?

— Всё, что происходит в реальном мире, — непредсказуемо, — он достал ту самую колоду карт, которая лежала у него на тумбочке перед сеансом, и спросил, — какую карту я сейчас вытащу?

— Откуда мне знать?

Алексей не сводил с меня взгляда. Я сдался:

— Дама пик.

— Думайте об этой карте.

После этих слов он вытащил карту из середины колоды и показал. На ней был трефовый валет.

— Смотрите, это не та карта, а значит, есть основания полагать, что вы не контролируете событие, следовательно, всё реально. Есть шанс один к тридцати двум, что вы угадаете то, что я достану. А если повторить это действие, шансы уменьшаются вдвое. В виртуальной реальности я бы всегда вытаскивал пиковую даму, пока вы не захотели бы, чтобы я вытащил другую.

— Но ведь я там не контролировал события, — начал я.

Алексей меня перебил:

— Вы там контролировали события, но не совсем осознанно.

— Как это понять?

— Ваши желания контролировали всё, что происходило там с вами. Нейросеть мне кратко пересказала, что вы видели. Вы очень хотели оказаться со своей семьёй, чтобы вас любили, были рядом. Это ваше желание...

— Хватит. Так нельзя делать, понимаете? — Я сжал в руках машинку так сильно, что она слегка хрустнула. Кулак тут же разжался. Её нельзя ломать. Она оказалась целой, только капот немного сдвинулся. — Вы даже не представляете, что я пережил.

— Если потребуется помощь, — вкрадчиво проговорил Алексей, протягивая мне визитку, — звоните или пишите, вся контактная информация на ней есть. Если захотите снова пройти сеанс погружения, тоже свяжитесь со мной. Я за вами уже закреплён. Искусственный интеллект сможет вам помочь, если вы сами захотите этого. А я буду вашим проводником.

На визитке было написано, что Алексей — психотерапевт с уклоном в работу с помощью искусственного интеллекта. Никогда таких не видел.

— Считайте, у нас сегодня была такая… своеобразная психотерапевтическая сессия. Я бы на вашем месте отправился домой и отдохнул, — сказал Алексей, — поверьте мне, я просто хочу вам помочь.

— Почему?

— Просто мне самому это... — Алексей тасовал карты и пытался подобрать слова, — устройство помогло справиться с ситуацией, которая не давала мне покоя. Там, в виртуальной реальности, всё не так, как здесь. Образы, которые возникают, могут запутать, но могут и вывести на правильный путь. Я пока что не знаю, что у вас случилось, но я вам очень сильно сочувствую и уверен, что погружение действительно может помочь.

Я только кивнул.

— Подумайте над тем, чтобы вернуться, хорошо?

Я снова кивнул и молча ушёл.

***

После первого погружения я почувствовал, что на самом деле мы не так далеки с Аней. Почему мы не вместе, когда случилось такое горе? Как это произошло? Эти вопросы не давали мне покоя. Из-за них я не хотел возвращаться в реальность, но мне приходилось жить в ней. Вставать в давно опустевшей квартире каждое утро и видеть стены, на которых ещё оставались следы Сашиных рисунков.

Я хотел только одного — быть там, с сыном, с Аней, которая меня любит. И я знал, что это ненормально. А что если я открою в очередной раз дверь в квартиру и увижу семью полной? Аня будет что-то делать на кухне, Сашенька играть с машинками. И все со мной. Все снова вместе.

Но всякий раз я открывал дверь, просыпался и оказывался один.

Всю неделю после погружения я пытался дозвониться до Ани, но она не брала трубку. Я держал смартфон рядом с ухом. Долгие гудки и — ничего. Возможно, я давно был у Ани в «чёрном списке». С тех пор нас ничто не связывало, как сказала она, закрывая за собой дверь больше года назад. Почти сразу после того, что случилось с Сашенькой.

Если не взяла трубку, значит до сих пор не простила.

А я?

Я простил её?

А себя перед ней я простил?

Бесконечный круг вины не выпускал меня.

После погружения я понял это ещё сильнее. Просто я не мог себе в этом признаться раньше.

Убрал смартфон и, тяжело вздохнув, нажал на красную трубку.

Пустота. Не было больше эмоций: ни хороших, ни плохих. Хотя нет, плохие были. Самое страшное из них — уныние. Погрузившись в него, выбраться было необычайно трудно. Бывало на этой неделе, что я просто лежал, не открывая штор, слушал звуки леса и не вставал. Даже не ел. Не мылся. Просто лежал.

Несколько дней назад я заметил, что лес меня больше не успокаивал. Но как же я его уберу? Это ведь кощунство по отношению к Сашеньке, говорил я себе. Но сегодня я включил видео, в котором текла река. Она неторопливо уносила с собой время и печаль. Во время погружения не было этой ноющей, непрекращающейся боли. Кроме момента пробуждения. Но ведь пробуждение — это всего лишь миг, верно?

Краткий миг боли.

Я отгонял эти мысли, но с каждым днём тяга к новому погружению только возрастала. Хотелось столько рассказать Сашеньке! Хотелось снова прижать к себе Аню! Бороться с этим невыносимо. Надо взять времени побольше. Да. Тогда точно на всё хватит.

На автопилоте набрал Алексея и записался на сегодня же. По голосу показалось, что он был чем-то обеспокоен, но отказать мне не мог. Как раз у них оставалась свободная капсула именно на удобное для меня время.

Ещё раз попробовал дозвониться до Ани.

Вновь длинные гудки.

Шуршание.

Щелчок.

— Алло? — услышал я знакомый голос и невольно испугался. Я так давно не слышал её настоящую, что казалось, будто и этот разговор — симуляция. Ещё полминуты и всё, начну проваливаться в бездонную яму, открою глаза и увижу крышку капсулы.

— Алло, привет, Ань, — сказал я неуверенно. Мой голос дрожал.

Образ того, как она душила меня во время сеанса не выходил из головы.

— Не звони мне, пожалуйста, — пробормотала она уставшим голосом.

— Подожди, не клади трубку.

Тишина на том конце провода. Наконец, Аня спросила:

— Чего ты хотел, Данил?

— Я хотел услышать твой голос, только и всего.

Она как-то странно хмыкнула. Но трубку не положила.

— Как ты?

— Мне трудно, — честно ответил я.

— Мне тоже. Как справляешься?

— Нашёл неплохого психотерапевта, — проговорил я, держа руку в кармане, а в руке — машинку, — сейчас пойду на сеанс как раз.

— Это он сказал позвонить мне перед этим?

— Нет. Я сам захотел, — задумчиво произнёс я, а затем спросил: — Скажи мне, почему мы порознь? Сашенька ведь был нашим сыном. Не твоим, не моим. Нашим.

Аня вздохнула.

— Только, прошу, не клади трубку. Мне нужно знать. Просто мы виним друг друга, но я сам уже запутался, в чём именно наша с тобой вина.

После недолгого молчания, она начала говорить:

— А мне психотерапевт сказал, что нужно позвонить тебе и объяснить свои чувства, но я всё никак не решалась. Я ведь просто молча ушла, — снова замолчала, собираясь с мыслями, — так стыдно было после всего... Ты понимаешь, после чего. Не хотела разговаривать, потому что самой от этого плохо. И от моего поступка плохо.

— Знаешь... — начал было я с вызовом, но закрыл рот. Сказать мне было уже нечего, и я решил не выжимать из себя ненужные слова.

— Иногда я думаю, — продолжила Аня, словно не заметила, моей бессмысленной реплики, — что лучше бы машина сбила меня, а не его. Думаю, а потом ругаю себя.

Внутри у меня что-то упало, а сердце пропустило один удар. Я сел на пол, потому что стоять было невозможно — голова кружилась, ладони вспотели. У меня были те же мысли. Всё это время. Лучше бы я, а не он. Всё, что угодно, лишь бы знать, что он жив, счастлив.

Она так же винила себя, как и я. Ей так же было передо мной стыдно, как и мне перед ней.

— Давай сегодня встретимся вечером? Времени прошло много, поговорить есть о чём.

Это точно сказал я? Губы сами сложились в эти слова. Похоже, я действительно этого хотел.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Хорошо, как скажешь, — в её голосе было слышно облегчение, — давай встретимся.

Мы пообещали созвониться позже и попрощались. Она положила трубку. Я ещё не был уверен, хорошая это была идея или нет. Но я надеялся, что смогу с этим справиться, поговорить с ней в живую и рассказать обо всём, что успел увидеть, почувствовать, узнать. Просто так. Потому что она не чужой мне человек.

Но осталось ещё кое-что.

Накинув ветровку, я вышел на улицу. Нужно сделать это ещё раз — снова взглянуть на сына. Это желание было сильнее меня. Оно было сильнее всего, что есть на свете.

***

— Вы точно уверены, что хотите взять два часа? — переспросил Алексей, заглядывая мне в глаза. — Это в два раза больше времени.

Сперва я не понял, что имел в виду Алексей. Мы сидели на тех же самых местах, на которых отдыхали после моего первого погружения. Немного погодя, до меня дошло — Алексей не хотел, чтобы я оставался в симуляции дольше... не хотел, чтобы я увиделся с сыном.

— А что не так?

— Понимаете, я полностью внимательно пересмотрел запись симуляции... Она сбоила. Помните ребятишек, которые были рядом с вашим... — Алексей понимал, что нужно говорить как можно более аккуратно, но других слов подобрать не мог, — с вашим сыном. Они зависли. Такого не должно быть. И вышли из симуляции вы тоже не самым приятным образом — жена начала вас душить, помните? Такого у нас тоже ещё не было. Я вижу, как вам тяжело. Подозреваю, вы вините себя в смерти сына, что выливается в аутоагрессию. Вероятнее всего, именно из-за этого создаются те аномалии, которые я назвал сбоями.

— Откуда вы знаете про сына?

— Нейросеть подробно анализирует сеансы и даёт свои заключения... Простите, что не сказал об этом сразу.

— Что вы предлагаете?

— Предлагаю вам пройти направленную психотерапию при помощи погружения. Тогда я буду в ней вместе с вами все два часа. Ведущим будете вы, поэтому я не смогу влиять на ход погружения.

— Исключено. Не сегодня.

— Тогда у меня другое предложение. — Похоже, Алексей был готов ко всему. — Предлагаю вам взять один час самостоятельного погружения. После того, как он закончится, вы сами скажете хотите, чтобы я вам помог или нет.

Я задумался. А что если действительно не смогу совладать со своим воображением? В первый раз вообще потерял связь с реальностью, забыл, что всё — симуляция, пока дети не уставились на меня. Сейчас я хотел только одного — последний раз побыть с сыном. С его призраком, таким живым и близким. Что может пойти не так на этот раз? Один маленький сбой, ничего страшного.

Так или иначе предложение Алексея не обязывало меня ни к чему, что нарушило бы мои планы, и я согласился. Алексей улыбнулся.

— Отлично! Тогда пройдём к капсуле.

Второй раз путь до неё показался короче. Возможно, я просто не заметил его длины, потому что думал только о сыне. Я рисовал себе идиллию, но в воображении она не была такой осязаемой, как там. Хотелось скорее погрузиться в тот — лучший — мир.

Всё уже было готово, Алексей подключил электроды, крышка капсулы закрылась. Вновь я почувствовал покалывания в висках, а затем сразу оказался у себя в квартире.

— Папа!

Сердце сжалось, а в горле будто застрял комок не пережёванной пищи. Если задохнуться, то лучше здесь, в объятиях жены и сына.

— Папа, ты чего такой грустный? — Сашенька заглядывал мне в глаза, а я не знал, что ему ответить.

И всё же ответил:

— Просто мне показалось, что я так долго спал...

— Да, ты спал очень долго, — подтвердил Сашенька.

— Данил, ну, правда, вставай уже!

Я оглянулся и понял, что лежал под одеялом. За окном — солнечное утро, а Аня готовила что-то вкусное. Кажется, яичницу. Поднявшись, я почувствовал на себе чей-то взгляд. Сашенька был с Аней. Он спрашивал её, почему прозрачная часть яйца становится белой. Им было не до меня. Я стал поворачиваться.

Окно.

К нему с той стороны припал он.

Водитель, который сбил Сашеньку.

Он просто смотрел на меня, не мигая.

Его безумные карие, почти чёрные, глаза сверлили, пробивали насквозь. Волосы были взъерошены. Он положил ладонь на стекло и начал давить.

Послышался слабый треск стекла. Он хотел проникнуть, нарушить покой, разрушить семью. Снова убить Сашеньку.

Мне стало не по себе. Опять сбой.

Я начал заземляться. Так, я в квартире, на стену проектор выводит видео с лесом, по квартире разливается пение птиц и шуршание листвы. Надо просто задёрнуть шторы.

Я сделал это и наваждение прекратилось.

— Ура! Спасибо, пап!

Позабыв о водителе за окном, я смотрел теперь только на Сашеньку, как он бегал по квартире с игрушечной машинкой, которую он катал по стенам, объезжая нарисованных человечков и прокатываясь рядом с кривыми домиками и деревьями. Как раз приготовилась яичница, и мы сели есть. Сашенька, как всегда, дурачился, выедая сначала желтки и поднимая белок на вилке. Он смотрел на меня и Аню через дырки, оставшиеся после желтков и смеялся.

— Мне на день рождения подарили настольную игру, давайте поиграем?

— Что? — удивился я. Ему никогда никто не дарил настольных игр. — Какую игру?

— Она старинная... Вы с мамой точно её знаете!

Мы с Аней переглянулись и одновременно подавили смешки.

— Что за игра-то? — спросила Аня. Она как будто тоже не понимала, о чём шла речь.

— «Монополия»!

Точно. Сашенька говорил о ней. Он очень хотел поиграть в неё. Как это ИИ откопал в моих воспоминаниях этот факт? Даже в моём сознании это желание Сашеньки (одно из многочисленных), затёрлось, ушло на дно разума. Оно почему-то затмилось другими мелочами. Чувство вины прожгло грудную клетку и вновь комом встало у адамова яблока.

Как я мог забыть?

Как?

— Ну так что? — Сашенька ждал нашего решения.

— Да, доставай её, — распорядилась Аня, — только я сейчас со стола уберу, а потом раскладывайте с папой здесь всё, что нужно. Нам потребуется много места, — добавила она со знанием дела.

— Чур, я буду машинкой! — тут же заявил Сашенька.

— Тогда я цилиндром, — сказал я. Мне с детства нравилась эта фигура. Она всегда так стояла, что казалось, будто из неё выпрыгнет такой же маленький металлический кролик.

Всё разложили, я пересчитал и раздал деньги, и мы начали играть. Аня быстро скупила одну сторону и организовала монополию. У меня с Сашенькой было по несколько предприятий, и с течением времени мы ощутимо обеднели.

— Умеет мама играть, да? — сказал я весело.

— Да, — подтвердил Сашенька уставшим голосом.

За игрой я не заметил, как пролетел весь день. Скоро я должен проснуться. Я с горечью взглянул на сына. Он пересчитывал свои несколько бумажек и грустно вздыхал.

— Держи, — сказал я и протянул ему свои игрушечные деньги.

— Ты мне все-все отдаёшь? Просто так? — не мог поверить Сашенька.

— Да, я отдаю тебе все-все. Бери.

Он ещё раз посмотрел на меня, на деньги, а затем быстро их выхватил и пересчитал. Я потянулся за своей фигуркой цилиндра, но не смог сразу её поднять. Она стала ощутимо тяжелее. Подняв взгляд, я заметил, что в комнате больше никого нет. Вокруг был только лес, а передо мной — стол с игрой. Из-за дерева я услышал рычание двигателя.

Птицы замолкли и внезапно повисла ледяная тишина. Обернувшись, я успел заметить, как на меня несётся автомобиль, ревевший, как раненый медведь. Я попытался отскочить, но не успел — он больно ударил по ногам.

Рядом со мной откуда-то взялся Сашенька.

— Беги, родной, — сказал я ему, заметив боковым зрением, что автомобиль разворачивается, — пожалуйста.

Слёзы потекли по моим щекам, но Сашенька не уходил. Он стоял и смотрел прямо на несущуюся на него смерть.

Вот и всё.

Это будет, как в прошлый раз.

Опять.

Но автомобиль остановился прямо в нескольких сантиметрах от Сашеньки. В салоне никого не было.

Сын медленно повернул голову в мою сторону — его лицо всё было в ссадинах, порезах. Глаза стали белёсыми, будто покрылись плёнкой. Он был уже давно мёртв и ждал. Он ждал меня.

Сашенька развернулся и пошёл в мою сторону, медленно передвигая ногами. Я не мог вдохнуть. Кто-то сдавил мне шею. Я повернул голову, насколько было возможно и увидел Аню. Её мягкая улыбка нисколько не исказилась от усилий, которые она применила, чтобы задушить меня.

В глазах начало темнеть.

Сашенька...

Глубокий вдох, будто вынырнул из воды. Воздуха не хватало. Перед лицом — крышка капсулы. Чуть не ударился об неё лбом. Пока я восстанавливал дыхание, она медленно открылась.

— С вами всё в порядке? — тут же спросил Алексей. Он обеспокоенно заглядывал мне в глаза. Похоже, следил, не потеряю ли я сознание прямо в капсуле.

— Нет. Чёрт возьми, нет!

— Мне пойти туда с вами в следующий раз?

— Да, мне нужна ваша помощь.

Алексей кивнул и осторожно снял датчики с меня.

— Вам нужно немного отдохнуть перед погружением, а мне — подготовиться.

Я кивнул, и Алексей оставил меня одного. На тумбочке лежала колода карт. Я взял её, хорошенько перетасовал и разложил на столе. Так, где тут трефовый валет? Вытянув случайную карту, я долго не мог её перевернуть. Боялся. А что если я до сих пор в симуляции? Наконец, я перевернул её.

На меня смотрела червовая девятка.

Я выдохнул.

— Приступим, — сказал Алексей, появившись в дверях.

— Как? Вы уже подготовились?

Алексей только молча кивнул. Я вдруг спросил:

— Вы хотите стереть у меня из памяти воспоминания о сыне?

— Ни в коем случае. Как вам пришло такое в голову?

— Не знаю, — я пожал плечами, — просто не знаю. А как иначе?..

— Когда мне нужна была помощь, я тоже думал, что нужно просто стереть память. Но этого недостаточно. Мне объяснили, что главное — это принятие. Это — единственный путь.

— Можно узнать, что с вами случилось?

— Да, конечно, — Алексей вздохнул, — у меня умерла невеста.

Стало тихо. Я услышал, как гудели капсулы для погружения. Алексей не хотел рассказывать больше, а я и не просил. О таком обычно не говорят, таким с чужими людьми не делятся.

— Соболезную, — проговорил я осторожно.

Алексей слабо улыбнулся.

— Спасибо, Данил. А я соболезную вам. И я вам помогу. Мы со всем справимся, да?

Я кивнул и спросил:

— Что нужно будет делать?

— Мы с вами погрузимся в бессознательное. Это не всегда приятно, но через это нужно пройти, если мы хотим, чтобы ваша рана перестала так кровоточить. Мы увидим эту рану и залатаем её. Только вы знаете, что нужно делать. Я вас буду направлять. Вы будете Данте, а я — вашим Вергилием, — Алексей снова улыбнулся, — читали?

— Да, читал.

— Тогда приступим.

Рядом со мной открылась крышка второй капсулы. Алексей подошёл ко мне и, как всегда, подключил все электроды, но закрывать капсулу не стал. Сначала он сам лёг в соседнюю. Спустя некоторое время, я услышал его голос:

— Вы готовы?

— Да.

Крышка закрылась, в висках начало покалывать, и я провалился в сон.

Я снова оказался в собственной квартире. Вокруг был лес. Кусты и трава росли прямо из пола. Деревья уходили сквозь потолок. Где-то далеко в чаще я услышал смех Сашеньки. Он прятался.

— Папа! Найди меня!

— Я с вами, — сказал Алексей. Он стоял слева от меня. — Давайте найдём его?

— Но как? Он где-то там, — я указал на стену, которая напоминала стекло. За ней продолжался лес, но я чувствовал, что этот барьер не перейти.

Алексей молча прошёл сквозь стену и углубился в чащу. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. Подойдя к стене, я ощутил холод, исходящий от неё.

— Просто идите, будьте смелым, — донёсся из-за той стороны голос Алексея.

Я шагнул в сторону стены и прошёл сквозь неё. Лицо обдало прохладой. Я огляделся — лес простирался настолько далеко, насколько хватало зрения.

— Он там, — Алексей кивнул в сторону широкого дуба.

Я подошёл к дереву.

— Выходи, Сашенька, — ласково позвал я.

Он вышел из-за дерева.

— Как ты меня нашёл?

— Я...

Неожиданно из-за деревьев снова послышался смех. Это был Сашенька. Я оглянулся, но никого не увидел. Вновь повернулся к месту, где стоял Сашенька, но его нигде не было. Только трава примята. Алексей обеспокоенно смотрел по сторонам.

— Мы сейчас в бессознательном. Будьте готовы ко всему, — сказал он.

— Я здесь, папочка! — крикнул Сашенька где-то рядом. Алексей кивнул на кусты в пяти метрах от нас.

Мы направились туда. Всё глубже и глубже мы уходили в лес. Точнее Сашенька нас уводил.

— Выходи, — сказал я.

Сашенька вылез, раздвигая ветки.

— Ну вот, снова ты меня нашёл...

Рёв мотора разорвал тишину, словно взрыв атомной бомбы. Он казался таким громким, что я зажал уши и закрыл глаза. Мои руки кто-то убрал от ушей. Это был Алексей.

— Вам нельзя замыкаться в себе, — прокричал Алексей, перебивая шум, — это ваше бессознательное! Только вы можете это понять!

Злобный автомобильный рык резал сознание, как бензопила. Мой взгляд упал на Сашеньку. На его футболке остались капли крови. Как тогда. Я почувствовал, как моё лицо скривилось.

— Данил, вы слышите меня?

Я перевёл взгляд на Алексея и кивнул. Говорить я не мог.

— Вы знаете, почему так громко?

Я помотал головой и попробовал найти источник шума. Машин рядом не оказалось. Звук исходил от Сашеньки. Я подошёл к нему и стало так громко, что мои колени подогнулись. Сын держал одну руку в кармане шортов.

— Что там у тебя, сынок? — проорал я что есть силы.

Сашенька молча достал из кармана ту самую жёлтую машинку, которую я подарил, когда ему исполнилось десять лет. Виртуально исполнилось. Она настолько громко рычала, что казалось, будто она вибрировала и подпрыгивала у него на пальцах.

Я протянул руку ладонью вверх.

— Дай мне её, пожалуйста! Я хочу её посмотреть!

Сашенька услышал меня и спокойно положил машинку мне в руку. Я зажал её, посмотрел туда, где стоял Сашенька, но он снова пропал. Теперь напротив меня стояла Аня. Она зажимала уши руками, жмурилась и кричала, но я её не мог разобрать её слов. Машинка в руке рычала намного громче. Я подошёл к Ане взял её за руки и начал отрывать их от ушей. Она оказалась сильнее, чем в жизни, но в какой-то момент стала поддаваться.

— Я тебя прощаю, Аня! — прокричал я ей, но она начала мотать головой так быстро, будто я смотрел на неё в быстрой перемотке.

Рычание мотора давило всё сильнее. Мне казалось, будто ещё чуть-чуть и я потеряю сознание от шума. Я крикнул ей:

— Прости меня, пожалуйста!

И я обнял её так крепко, как только мог. Я закрыл глаза.

В ушах невыносимо звенело. Рычание постепенно стихало, машинка переставала вибрировать в руке. Я открыл глаза. Вокруг остался лишь спокойный лес, Аня исчезла. Я сел прямо на траву и взглянул на машинку. В ней что-то было, кто-то сидел за рулём. Приглядевшись, я узнал в водителе совсем крохотного игрушечного себя. Капот машинки был немного помят, левое крыло в царапинах. Стекло треснуло. Я поднял взгляд — никого рядом не было, кроме Алексея.

— Почему я?..

Алексей сел рядом со мной и взял машинку из моих рук. Долго думал, а затем ответил:

— Аутоагрессия. Вы не могли отпустить ситуацию, винили себя, будто сами сидели за рулём того автомобиля. Но, — Алексей поднял на меня взгляд, — вы вернули себя, отвязали сына от своего чувства вины. Вы большой молодец.

Алексей похлопал меня по плечу и вернул мне машинку. Я положил её в карман.

— Всё позади, — проговорил он и улыбнулся, — вы справились. Его любимая игрушка?

— Не совсем, — по моему лицу потекли слёзы, — он просто любил такие машинки... Я не успел ему подарить перед... — я собрался с силами, — перед смертью. А вот лес он любил всегда.

Я зарыдал. Алексей достал платок и протянул мне. Игрушка была побитой временем, истёртой, но она была всё той же машинкой, которую я купил для моего сына.

— Вы хотите здесь находиться?

— Нет, — через силу выдавил я, — больше не хочу. Это не моё место. Оно — его.

— Всё будет хорошо, — Алексей похлопал меня по спине, — давайте возвращаться?

С трудом кивнув, я ответил:

— Да, давайте.

Очнувшись в капсуле, я тут же достал машинку из кармана и заглянул в салон. Меня в нём не было. Я сжал игрушку в руке.

Алексей перетасовал колоду карт.

— Вы хотите проверить, реально ли всё вокруг?

Я взглянул на карты и помотал головой.

— Не нужно, — ответил я, вздохнув, — теперь я знаю, что реально.

— Мы можем провести ещё сеанс. Позже. Хотите?

— Нет, спасибо. С меня хватит.

Алексей встал, подошёл ко мне и пожал руку.

Придя домой, я захотел удалить из истории просмотров видео с лесом. Стереть его и больше не открывать. Всю прошлую неделю я включал его всё реже. Сам того не замечая, выключал, как только становилось совсем тяжело, но не понимал, почему это происходило со мной. И вот, наконец, я понял: лес не был настоящим. И Сашенька из той, другой реальности тоже. Когда он был ещё с нами, здесь, в нашей реальности он любил это видео, включал его. Но здесь и сейчас я больше не могу его смотреть.

Не хочу.

Каждую секунду думать, что вот-вот наступит момент, и он выглянет из-за дерева и скажет: «Всё хорошо, папочка! Я здесь!» — невыносимо.

Я жил в иллюзиях, которые сам же построил вокруг себя, заперся словно в клетке собственного прошлого. Так прошёл год. Подумать только! Единственное, что я хотел, это поговорить с самым близким, живым человеком.

Я хотел к Ане. Хотел, чтобы она была рядом.

Так нельзя дальше жить. Что мы сделали друг с другом? Мы — единственные, по-настоящему близкие люди, которые понимают, что у нас на душе.

После того, как я удалил видео с лесом, в душе образовалась ещё большая пустота, чем утром. Зияющая дыра, засасывающая все мысли, планы и воспоминания. Засасывающая меня.

Я включил видео с рекой. Шум течения заполнил всё пространство квартиры. Река уходит за горизонт, меланхолично и медленно утаскивая за собой уток, качающихся на поверхности воды.

Я достал смартфон, включил экран, нажал на имя «Аня». Долгие гудки вновь показались бесконечными.

— Алло? — услышал я её голос. Обеспокоенный, далёкий, но родной.

— Привет, — я хотел столько рассказать, но понял, что не нужно. Некоторые вещи не должны быть обличены в слова. Что-то нужно пережить или помочь пережить. Вместе. Я продолжил после небольшой паузы: — Мы хотели встретится... Ты как? Всё ещё не против?

— Нет, давно надо было.

— Да, надо... Я хочу кое-что сделать вместе с тобой. Один я... Один я просто не смогу, понимаешь?

Аня помолчала, а затем спросила:

— Ты хочешь сходить на кладбище?

— Да.

— Я тоже боюсь туда идти.

— Вместе будет не так страшно, — заверил я.

— Да, ты прав.

Уже через пару часов мы подошли к могиле. Вместе.

К кресту была приделана табличка:

«Александр Даниилович Скорин

1 сентября 2026 — 29 июня 2035»

— Давай ты?

Я достал машинку, которую хотел подарить на его не случившийся девятый день рождения и которую подарил на виртуальный десятый. Аня о ней не знала.

— Откуда она?

— Я должен был её подарить, но...

Аня молча обняла меня. Я протянул ей машинку.

— Нет, — Аня закрыла своей ладонью мою, — давай вместе.

Мы оба сели на корточки и положили машинку на могилу. Я присыпал её землёй с одной стороны, а Аня — с другой. На могиле образовался небольшой холмик.

Это подарок тебе, Сашенька. Играй там. Играй и прости нас.

Аня положила голову мне на плечо. Её слёзы капали мне на ветровку, а рука сжимала мою ладонь так сильно, как только могла.