Погружение в тишину

Цена прощения

Как нам простить самих себя

За все проигранные войны?

Когда в груди, уже скорбя,

Стоят лишь тени, что безмолвны.

Порок...

Как ржавчина на сталь,

Въедается в нутро, в сознанье.

Измена...

Мутная вуаль,

Где нож — лишь способ наказанья.

Мы пьем всю боль до самого дна,

В плену у собственных ошибок.

И жизнь — лишь вечная война

Средь мертвых, призрачных улыбок.

Как нам простить самих себя

За все проигранные войны?

За то, что, веруя, любя,

Мы стали к боли неспособны.

Мы учимся сквозь этот яд,

Сквозь горечь преданной души,

Что те, кто нас судить хотят,

В себе несут те же гроши.

Расплата...

Сожженных знамен,

Растёт побег — незримый, тонкий.

В судьбе — разлом,

Лишь пепел горький,

Что выпиваем перед сном.

Но шрам, что кровоточит на спине,

Стал компасом на новый путь.

Мы побеждаем — в тишине,

Давая прошлому уснуть.

Как нам простить самих себя

За все проигранные войны?

Когда, от страха цепенея,

Встречаешь взгляд совсем нескромный.

Мы пьем всю боль до самого дна,

В плену у собственных ошибок.

И жизнь — лишь вечная война

Средь мертвых, призрачных улыбок.

Взлететь бы ввысь,

Но груз вины с лихвой

Нам отрывает крылья.

Как нам спастись из пустоты,

Если лишь в ней наш шторм спокоен?

Кричать —

Как сильно мы пытались

Не превратиться в горстку пыли.

Соврать,

Что сквозь запреты и измены

Беспрекословно мы любили...

Душа...

Мы разломили на осколки,

Что прорезают изнутри.

Хоть собери опять, хоть склей —

Но прежними уже не будем...

Опоры рухнули вниз с треском,

Последний столб я сам сломал.

И все попытки вновь подняться

Лишь превращаются в провал.

Наивной мыслью о спасении,

Пройдя руины былых судеб,

Вдруг осознаю: в том падении

Уже никто мебя не судит.

Я — лишь песчинка в той пустыне,

Лишь камушек из тех руин,

Забытый временем, отныне —

Среди своих. Совсем один.

Мой мир повёрнут на изнанку,

И я теперь хожу по небу.

Ни сапогов, ни старых тапок —

Лишь вакуум, что стал как небыль.

Всё вывернуто швом наружу, вкривь,

Где логика сдала границы.

Я больше не ищу в падении срыв,

Я — тот, кто не боится...