Погружение во тьму

Уже больше года снится один и тот же сон. Словно наваждение, из ночи в ночь, без перерыва. Радион просыпается, стряхивая с себя остатки кошмара, тяжело дышит, глядя в потолок. Первые минуты образы слишком яркие, словно воспоминания, затем они распадаются на сотни обрывков, и кошмар отступает.

Но тяжёлое дыхание продолжается ещё какое-то время. Этот сон очень яркий, его трудно отличить от реальности, и всякий раз, попадая в его зыбкую паутину, Радион верит в реальность происходящего. Ему кажется, что это воспоминания. Но как можно вспоминать непроходимые леса тайги, если ты в них никогда не был? А они снятся отчётливо, и Радион знает, что это тайга. Подобная уверенность в нём с самого первого сна. Лес, окутанный туманной дымкой. Вокруг уходящие вверх хвойные деревья, подступы к которым окружают болотистые мхи. Даже ступая по ним во сне, Радион ощущает, как вязнут ноги. Он ощущает холод. Ощущает тяжесть дыхания.

Радион останавливается, за спиной слышны шаги. Хруст ломающихся под тяжёлой поступью веток. Дыхание, ровное и глубокое. А следом лес начинает погружаться в темноту. Она плавно, подобно густому туману, окутывает деревья, шевелит ветками, обволакивает поросшие мхом кочки. Заставляет болотистые низины пузыриться чёрной, густой жижей.

Радион пытается уйти, он хочет укрыться, убраться как можно дальше. Но ноги вязнут среди болотистого мха, среди огромного количества мелких, сухих иголок. Вырывая с огромным трудом ноги, он делает шаг за шагом, цепляется за деревья, подтягивает тело и вновь шаг. За ним ещё, но темнота погружает в себя весь мир. Тени от деревьев сливаются с ней, превращаясь в одну мрачную массу.

Лес шепчет десятками голосов, и они гулким эхом разлетаются между деревьев. Пролетают мимо Радиона, заставляя тело покрываться сотнями мурашек. Словно ледяное дыхание, невиданного, ужасающего зверя.

Радион продолжает бороться, его ноги скованы, сердце гулко бьётся в груди, руки цепляются за стволы деревьев, а в голову вползает паника. Она словно живое существо, вначале поселяется на глубине подсознания, а затем вступает в свои права. И чем глубже он вязнет в трясине, чем чернее становится ночь, чем громче шепчут голоса, тем сильнее страх проникает в глубину подсознания.

А затем свет. Крошечная точка, мелькающая за деревьями, и Радион кричит. Он зовёт на помощь, пытается привлечь к себе внимание. Но его голос тонет в нарастающем гуле...

***

Открыв глаза, Радион Рожков смотрит в потолок. Его окружает звук монотонных ударов железных колёс. Поезд мчится сквозь ночь, неся сотни пассажиров в вагонах купе и плацкарта. Необходимо всего несколько секунд для осознания своего места нахождения.

Радион помнит, как сел в поезд на станции вокзала. Сам он родом из волжских степей, поэтому решиться на столь дальнюю поездку стало для тридцатидвухлетнего мужчины почти подвиг. Домосед и консерватор Рожков никогда не любил активные виды отдыха. И тем более терпеть не мог поезда, самолёты и автобусы. Дальняя поездка, словно маленькая каторга, во время которой чувствуешь себя ущемлённым практически во всём. Разрушенная зона комфорта постоянно даёт о себе знать сравнениями того, как хорошо было дома и как отвратительно некомфортно стало сейчас.

– Кошмары? – мужской голос с соседней полки.

Радион смотрит в сторону своего попутчика. Грузный, широкоплечий вахтовик по имени Артемий Рогов. Мужчина лежит на боку, лицом к Радиону. Взгляд сонный, на часах половина четвёртого утра.

– Простите, что разбудил вас, – Рожков садится на край полки, стряхивает с головы остатки сна.

– Я привык к частым пробуждениям, – отвечает Рогов, – на вахте приходится жертвовать сном.

Радион шатаясь, выходит из купе. За окном пролетают огни, яркими вспышками освещая коридор. Он медленно входит в тамбур, открывает окно и вдыхает холодный, ночной воздух. На улице поздняя осень. В это время года тайга ещё не столь суровое место, но совсем скоро с наступлением холодов, каждый новый день станет для южанина испытанием.

Радион задаётся вопросом, почему он не смог совладать с собственными снами? Почему позволил им превратить свою жизнь в настоящий кошмар?

Закрыв глаза, Рожков вспоминает отрывки из снов. Он видит обрывки леса, погруженного в темноту. Видит тусклые огни, плывущие между деревьев. Помнит дорогу, на которую выходит. Но никак не может вспомнить одно-единственное слово, что увидел на указательном знаке. Название поселения, которое иногда появляется во сне.

Что-то связанное с явью или навью. Тяжело вспомнить.

Радион возвращается в купе. Сон полностью прошёл, хочется выпить кофе, крепкий и сладкий, но, к сожалению, в поезде этого сделать невозможно. Придётся довольствоваться чаем.

Артемий уже сидит за столиком, крутит в руках сотовый телефон.

– Ну как, полегчало?

– Всё нормально, – уверяет попутчика Радион, – кошмары мне часто снятся.

– В длительной дороге такое бывает. Ты уже сколько времени в пути? Суток трое?

– Дольше, – отвечает Радион, – но дело не в этом. Кошмары, это моё обычное состояние сна. К сожалению, в последний год именно так.

Артемий с сочувствием кивает.

Радион наливает себе из термоса чай, кидает сахар. За окном проносятся огни очередной станции. Поезд издаёт гудящий звук, оповещая о приближении к населённому пункту.

– Вы тут часто бываете, в тайге? – спрашивает Рожков.

– Можно сказать, тайга — это мой второй дом, – Рогов усмехнулся. В этот момент его лицо почти мечтательное. Радион не понимает, как может нравиться регион, в котором сплошные болота и непроходимые леса. Но Артемий выглядит более чем счастливым.

– Если бы я только смог убедить свою супругу переехать в тайгу, – продолжает Рогов, – но она терпеть не может холода. Не вылезает из-под одеяла всю зиму. Но разве в Новгородской области может быть зима! Вот север, это да, это моя стихия. Люблю, когда знаешь, что аж вся влага в организме стынет.

Радион свёл брови, нет, подобные приключения не для него.

– А ты что в тайгу поехал? Командировка?

Рожков тяжело вздыхает. Он ожидал подобного вопроса от попутчика, но врать здоровяку не хочется. А правда, кажется нелепой даже самому себе.

– У меня личные мотивы, – отвечает он уклончиво.

– Не хочешь не отвечай. У каждого свои причины срываться с насиженного места.

Какое-то время они едут молча. Каждый думает о своём. Радион вновь, глядя в сторону темноты, царящей за окном. Ещё пару недель назад, он пытался игнорировать сны, всячески блокировал воспоминания. Нарочно отвлекался на что угодно, только бы вновь не погрузиться в гнетущую темноту таёжного леса. Но только не теперь, сейчас он ринулся через всю страну с одной целью – найти ответы. Теперь Рожков готов окунуться с головой в свой кошмар, погрузиться во тьму.

На языке вновь завертелось название, увиденное во сне.

Явь. Навь. Что за слово такое? Хоть бери и вновь засыпай.

Не так давно Радион начал практиковать контролируемые сны. И это помогло ему научиться утаскивать в реальность наиболее важные моменты.

– Вы хорошо знаете местную географию?

– Побывал во многих городах и селениях. Тебя интересует, что-то определённое?

– Не могу вспомнить одно название, – признался Радион, – оно вертится на языке. Может, вы знаете? Что-то связанное с явью или навью.

Артемий задумался. Несколько минут мужчина даже не шевелился. Затем пожал плечами.

– Нет, не припомню.

Рожков махнул рукой. Да и бог с ним. Это всё равно название из сна. Его в реальности и быть-то не может. Поезд вновь прогудел и начал набирать скорость. Очередной населённый пункт остался позади. Вскоре они вновь вытянулись на своих койках. Рогов, закинув руки за голову, что-то бормотал себе под нос, словно напевая песенку. Развлекал себя таким образом в долгой поездке. А Радион вынул блокнот и начал делать заметки. С самого начала пути он решил, что будет записывать каждый свой день. Где был, что видел, какие станции проезжал. Должна получиться своего рода карта путешественника. Это помогало держать ориентир и иметь примерное представление, какое уже расстояние пройдено по этой огромной стране.

Открыв утром глаза, Радион ощутил, как яркий свет резанул по сетчатке, словно кто-то светил в лицо фонариком. Он зажмурился и тут же услышал смех Артемия Рогова.

– Доброе утро, – громко провозгласил Рогов, – это зима в тайге.

Рожков поднялся и выглянул в окно. Такой снежной красоты ему ещё никогда не приходилось наблюдать. За одну ночь весь мир словно преобразился. Яркое, утреннее солнце отражалось от ровных снежных поверхностей, проносящихся мимо поезда. Деревья покрылись шапками, склонившись под весом. А вдалеке заснеженные горы сливались с бесконечно светлым небом. Радион впервые за всю поездку ощутил прилив сил и бодрости. Он смотрел на пролетающий пейзаж, не в состоянии отвести взгляда.

– В этот раз без кошмаров?

Рожков перевёл взгляд на попутчика.

– Не помню, – признался он, – может, что и снилось, но без воспоминаний.

– Твоя станция, через сорок минут, – Рогов улыбнулся, словно за несколько дней поездки Радион стал для него настоящим другом. От такого проявления дружбы стало слегка неловко. Рожков не привык обзаводиться новыми знакомствами. Да и старые друзья никогда не были частыми гостями в его доме. В оставшееся время пути он собирал вещи, сдал постельное бельё, а когда поезд остановился на станции, горячо распрощался с Артемием Роговым.

– Мы ведь больше никогда не увидимся, – сказал Радион, выходя из купе.

– В этом и прелесть путешествия, – усмехнулся Артемий. – Жизненные пути пересеклись лишь на короткий промежуток времени. И кто знает, как эта поездка скажется на наших судьбах.

Рожков вышел из поезда, оказавшись на небольшой платформе. Здесь практически не было людей. Одноэтажная станция встретила его серыми стенами с большими, витражными окнами. Он вынул из кармана пальто блокнот, заглянул на первую страницу. Город Приисковый. Улица Центральная.

– Я думал, меня встретят, – проговорил Рожков, направляясь в сторону входа на вокзал.

– Радион! Эй!

Голос заставил его обернуться. Из окна вагона высунулось лицо Рогова Артемия. Поезд уже начинал отъезжать от станции, поэтому мужчина размахивал руками, привлекая к себе внимание.

– Я вспомнил про город, о котором ты говорил, – выкрикнул Рогов, – Навьинск! Скорее всего, тебе нужен именно он!

И в этот момент Радиона словно молнией поразило. Перед его взглядом вспыхнула абсолютно точная картинка из сна. Он выходит из леса, борясь с топями и ветками, норовившими выколоть глаза, когда появляется дорожный указатель. Название города, теперь абсолютно точно прояснившееся в памяти, – НАВЬИНСК.

– Спасибо, дружище! – выкрикнул Радион, махнув рукой, и Артемий умчался в набирающем скорость поезде. Как же могло получиться, что во сне он увидел название города, о котором никогда и ничего не слышал, но при этом город в действительности существовал? Рожков не знал, радоваться ему подобному обстоятельству или вновь погружаться в мистические раздумья. Сны, они так часто играют с иллюзиями, что верить в них порой не просто глупо, а безрассудно. С этими мыслями Рожков вошёл в здание железнодорожного вокзала, когда его внимание привлёк новый персонаж. Худой и высокий мужчина. Одет в полушубок, в руках сжимал зимнюю шапку. Лицо покрыто густой щетиной.

– Радион Рожков? – спросил незнакомец, – меня зовут Владимир Коротков. Мы договаривались с вами о сдаче комнаты в аренду.

Радион поприветствовал Короткова, ощутив лёгкое облегчение. По крайней мере, ему не придётся искать нужный дом в незнакомом городе.

Приисковый оказался не таким уж и малонаселённым пунктом. Первое, на что обратил внимание Рожков, – группа туристов. Они двигались на снегоходах вдоль дороги, одетые в яркие комбинезоны. К транспорту прикреплены лыжи и доски для сноубординга.

– Первые недели зимы, – пояснил Коротков, – любители спусков с гор тут как тут. А вы не похожи на человека, которого манит гонять вниз по склонам.

– Я не любитель экстрима, – пояснил Рожков.

– В первый раз в тайге?

– Да. Ещё никогда не заглядывал за уральские горы.

– Вам тут понравится, – уверенно отозвался Коротков, – Хакасия, красивое место. Туристическое. А вы, наверное, исследователь?

– Отчасти, – усмехнулся Рожков. Странно, почему Владимир принял его именно за исследователя, но называть свои истинные причины приезда Рожков не хотел. Оставшуюся часть пути они проехали молча. Радион не отрывал глаз от окружающей природы. Снега вокруг было в изобилии. Настоящий рай для любителей зимнего отдыха. Дом Короткова Владимира оказался довольно большим, двухэтажным. На первом жил сам хозяин со своей семьёй, на втором несколько комнат переделаны под гостевые. Здесь же размещался общий коридор и небольшой холл. Рожкова поселили в дальней комнате с мансардной крышей. Вид из окна выходил на заснеженный лес.

– Если вам что-нибудь понадобится... – начал Владимир после того, как Радион расплатился за комнату на три дня вперёд.

– Мне нужна тишина, – прервал его Рожков, – иногда я буду уходить и надолго. Возможно, на всю ночь, поэтому не стоит бить тревогу, если однажды я останусь где-нибудь в другом месте.

В ответ Коротков растерянно повёл руками, но ничего не ответил. Закрыв дверь, Радион сел за письменный стол. Несколько минут собирался с мыслями, вспоминая своего недавнего попутчика. Артемий Рогов оказал ему большую услугу, вспомнив название города Навьинск. Хотя это сильно ошарашило Рожкова, но зато более точного указателя на то, что он находится на верном пути, ещё не было. Все предыдущие предположения строились только на смутных доводах. Иногда Радион поражался тому, как он смог решиться на такой смелый поступок. Оставить всё, включая работу и друзей, сесть на поезд, купив за баснословные деньги билет, и отправиться в путешествие, ведомый снами.

Радион закрыл глаза, обхватив голову. Противоречия разрывали его с неистовой силой. Но первый шаг уже сделан, и нет возможности отступать. Сны продолжают возвращаться каждую ночь, уводя в глубины собственного подсознания. Они толкают вперёд, зовут и манят. Страх очень часто оказывается побеждённым любопытством и жаждой добраться до истины. Этот сон, он приходит не просто так. Перед Радионом предстают схожие образы, словно кто-то перематывает плёнку.

Открыв глаза, Рожков тяжело вздыхает. Нужно идти до конца. Необходимо выяснить, почему именно он. И главное, теперь есть зацепки в виде города Навьинска.

Открыв дорожную сумку, он кладёт на стол толстый альбом для рисования. Многие листы торчат из–под обложки помятыми уголками. Он открывает альбом и начинает раскладывать на столе последние рисунки. Каждый из них сделан простым карандашом. Радион не пытается изобразить свои сны в цвете, поскольку они не изобилуют яркими красками. В основном это тёмные тона, располагающие к угнетающей обстановке.

Чаще всего изображён лес. Высокие вековые деревья, нижняя часть полностью лишена веток, но зато кроны борются за солнце. На нескольких набросках виден снег. Радиону начали сниться заснеженные таёжные пейзажи за пару недель до того, как он сел на поезд.

Подняв рисунок со стола, Рожков несколько минут изучал его. В темноте, просачивающейся между деревьев, виден тусклый огонёк света. Он словно парит над землёй. Его источник неизвестен, отчего свет обретает ещё большую таинственность.

Следующий рисунок изображает дорогу. Извилистая, заснеженная, уходящая вглубь леса. Она не просёлочная, а покрыта асфальтом. Рядом с дорогой табличка, указывающая начало населённого пункта. Только на рисунке нет названия. Радион берёт карандаш и пишет "НАВЬИНСК". Несколько минут разглядывает законченный рисунок. Художественная ценность его совершенно не интересует. Важна только суть.

Радион зашторивает окна, погружая комнату в полумрак. На часах половина первого по полудню. Ещё не время спать, но Рожкову сон нужен не для отдыха. Ему нужно продолжать поиски.

***

Рожков оборачивается. Голоса отчётливым эхом прилетают из глубины леса. Ветер подхватывает их, разносит среди деревьев и растворяет в шелесте крон. Вновь страх, но на этот раз с ним можно совладать. Радион полностью отдаёт себе отчёт в том, где находится. Он может контролировать происходящее, хотя оно постоянно пытается ускользнуть.

Извилистая дорога покрыта слоем снега. Но коммунальный транспорт уже расчистил асфальт, создав вдоль дороги снежные холмы. Радион стоит на обочине. За ним указатель с названием города. Указатель к нему спиной, но Рожков знает, куда держит путь. До Навьинска осталось совсем немного. Обладая даже самыми малыми знаниями, он начинает чувствовать себя более уверенно.

Он думает о городе. Пытается представить себе, как тот выглядит, и лес словно расступается. Вековые деревья уступают место новому образу, которого ещё никогда не было в его снах. Радион видит огромный поток света, уходящий высоко в небо. Он величественен и настолько сильно выбивается из общего пейзажа, что кажется почти мистическим.

Неразборчивый голос доносится из-за спины, очень отчётливый. Рожков оборачивается. Перед ним человек. Лицо скрывает шарф, неестественно намотанный вокруг лица. Шарф ярко-красного цвета, в то время как вся остальная одежда на незнакомце чёрная.

Незнакомец не смотрит на Рожкова, хотя стоит точно напротив него всего в полутора метрах. Он смотрит поверх головы Радиона, на источник света. И в глазах этого человека отражается блеск.

– Что это? – спрашивает Радион, указывая на свет, но мужчина не замечает его. Он проходит мимо. А вслед за ним идут ещё люди. Их много, и все они смотрят в сторону Навьинска. Они идут медленно, но уверенно.

Радион пытается привлечь внимание ещё нескольких человек, всё тщетно. И тогда Рожков вклинивается в бесконечный поток людей. Их становится всё больше и больше. Они выходят из леса, идут по дороге. Заворожённые, неспешные, но при этом бесконечно зачарованные.

Лесной ветер, продолжает шептать на своём языке, подгоняя путников.

А когда лес расступился, стал виден город, в центре которого огромный световой столб. Своим светом он пробивал облака, устремляясь в небо. Люди стекаются к нему со всех сторон. Они идут по улицам, по дорогам и тротуарам. Они идут на этот свет, проходят в него и исчезают.

Рожков останавливается, оглядывая улицу. Люди потоком обходят его со всех сторон и продолжают идти. Они словно не замечают других домов и строений. Их интересует только центр города.

Кто-то кладёт руку ему на плечо, и обернувшись, Рожков видит перед собой Артемия Рогова. Лицо мужчины осунувшееся, исхудавшее, а в глазах только покрасневшие белки.

– Ты нашёл, что искал? – спрашивает Рогов, и его голос кажется Рожкову чужим. Нет, Артемий говорил совершенно по-другому. Перед ним стоит копия бывшего попутчика. Плохо сделанная копия.

– Нет, – отвечает Радион, – я только в начале своего пути.

– Навь, явь, – шепчет Рогов и расплывается в улыбке, – я думал, тебя не интересует всё это. Мертвецы, они ведь знают больше, чем живые. Главное, не потеряйся в этой нереальности.

Рогов убирает руку с плеча Артемия и продолжает свой путь в общем потоке людей.

Но в какой-то момент оборачивается и жестом предлагает идти за ним. За спиной Рогова свет приходит в движение. Он оживает, становится существом. Огромным монстром, извивающимся и поглощающим всех на своём пути. Но люди продолжают идти, словно мотыльки, влекомые ярким, губительным светом.

***

– Вы когда-нибудь управляли снегоходом?

Радион пожимает плечами. Ему не приходилось управлять подобной техникой. Он не любил ни мотоциклы, ни велосипеды. У отца была машина, и в подростковом возрасте Рожков старший сажал сына за руль. Но любовь к транспорту так и не привилась.

– Да, пару раз, – соврал Рожков, не моргнув глазом. Если сейчас он не получит в своё пользование этот транспорт, то ему никогда не выбраться за пределы Приискового в одиночестве. Придётся нанимать водителя и долго объяснять, почему необходимо уехать вглубь тайги.

– Хорошо, – кивнул Владимир Коротков, – я дам вам снегоход в аренду. Тем более что на другом транспорте не покинуть пределы города. Завтра обещают снежный буран. Вскоре весь наш край занесёт сугробами.

– Постараюсь вернуть до темноты, – пообещал Рожков, перекинув ногу через сидение.

Снегоход показался очень громоздким, и лёгкое чувство волнения переросло в настоящую панику. Набрав в лёгкие воздуха, Радион решил, что другого выхода нет. Пора бороться со своими страхами не только во сне, но и наяву.

"Явь и навь", – пронеслось у него в голове словно заклинание.

– Так куда вы направляетесь? – поинтересовался Коротков, – я вырос в этих краях и могу подсказать дорогу.

– Меня интересует Навьинск, – ответил Рожков.

Владимир машинально отстранился. В глазах промелькнул странный блеск. Но именно этот блеск дал понять, что Коротков знает, о каком городе идёт речь.

– Серьёзно? – переспросил мужчина, – вы ищете этот город?

– Да, – совершенно спокойно ответил Рожков. Он посмотрел на Короткова испытывающим взглядом, – хочу навестить своего друга. Вы ведь подскажете мне, в каком направлении двигаться. А то я боюсь, что не совсем хорошо запомнил дорогу.

– В Навьинске живёт ваш друг?

– Именно так.

Коротков посмотрел в сторону огромного горного массива, заросшего деревьями. В глубине тайги можно найти что угодно, стоит только отбросить в сторону предрассудки и смело ступить на её территорию. Тайга откроет тайны и двери, впустит тебя в свой мир, навсегда растворит в нём, забрав не только душу, но и сердце.

– Я подскажу дорогу, – соглашается Коротков, – поскольку путь неблизкий, не хочу, чтобы вы заблудились. Постарайтесь добраться до Навьинска до темноты. Иначе попадёте в снежный буран, и тогда я не смогу помочь.

Разложив карту, Коротков сделал жирную пометку, прочертив дорогу от города к городу.

– Вот здесь, – сказал он, – надеюсь, ваш друг вас встретит.

– Он в курсе моего приезда, – вновь соврал Рожков, убирая карту во внутренний карман куртки.

– Тогда мне остаётся только пожелать удачи. И главное, чтобы ни случилось в пути, не сходите с дороги. В наших краях, это очень важно.

Первые минут десять Рожкову пришлось бороться с нравом снегохода. Мощный двигатель ревел под ним, но постепенно удалось усмирить строптивый транспорт. Радион вывел снегоход на дорогу и не спеша направился в сторону указателя, выводящего за пределы города. Понемногу он начал наслаждаться дорогой. Яркое солнце искрилось на поверхности снега, окутывающем весь мир. Выехав на территорию леса, Рожков испытал новый каскад эмоций. Он никогда не думал, что заснеженный лес может привести в такой восторг. Поездка превращалась в великолепное путешествие, тем более, сны его не обманули. Он двигался в нужном направлении, уверенный в поисках искомого. И именно оно поможет избавиться от ночных кошмаров.

***

Владимир Коротков проводил снегоход взглядом. Ему было с самого начала ясно – Радион не умеет управлять подобной техникой. Но он дал ему возможность отправиться вглубь тайги. Отпустил, осознавая неспособность южанина к диким условиям севера.

– И чего он только туда попёрся? – проговорил Коротков.

Снегоход исчез из виду. Владимир, растирая руки, вошёл в дом. Не снимая обуви, быстрым шагом прошёл через коридор и, толкнув плечом дверь, вошёл в кабинет. Вся комната была завалена самой разнообразной литературой. Журналы и толстые тома мировой классики лежали на полу, подоконниках и книжных стеллажах. В центре стол с большим монитором. Сев на стул, Коротков посмотрел на своё отражение в экране. Навьинск знаком ему. Город примерно с десятью тысячами жителей, стоит на реке Нгопчу. Поговаривают, что Навьинск изначально представлял собой общину. Образована она в тринадцатом веке, и на долгие столетия скрылась от посторонних глаз. Во времена царской России местные народности поговаривали о городе, в котором процветает идолопоклонничество. А когда в советское время Навьинском заинтересовались спецслужбы, оказалось, что это самый обычный город. В прошлом он действительно был общиной, но уже давно утратил все свои традиции. Жители согласились признать власть советов, благородя чему Навьинск получил статус города. И две шахты по добыче руды.

Владимир поднялся со стола. Образ Радиона никак не выходил у него из головы. Настолько отчаянного поступка Короткову не доводилось ещё никогда видеть. Рожков отправился в путь, не имея ни навыков, ни подготовки. Он был похож на сумасшедшего. Взгляд в глазах Рожкова, когда речь заходила о Навьинске, заставлял мурашки бежать по коже. Ровно месяц назад Владимир встречал парня, искавшего Навьинск. И когда он уехал вглубь тайги, его больше никто не видел. Организовали поиски, сделали запрос в Навьинск, местная полиция провела розыск, но никто в городе не видел человека с описываемой внешностью. А ещё за три месяца до этого искали девушку лет двадцати, она утверждала, что Навьинск снится ей во снах. И она пропала без следа.

Зайдя на кухню, Коротков щёлкнул включателем на электрочайнике. За окном начал хлопьями валить снег. До наступления бурана осталось не более трёх часов. Владимир попытался вспомнить, когда впервые попал в Навьинск. Это было семь или девять лет назад. Город не произвёл на него большого впечатления. А жители там, самые обычные люди. В них Коротков не увидел никаких зачатков язычества. Сами навьинчане только отмахиваются от своего прошлого, утверждая, что от него ни осталось ни следа.

– Так почему же вы туда так мчитесь, – прошептал Владимир. Он прошёл в коридор, взял с полки красный шарф и, намотав его на шею, вышел на улицу. Над заснеженными, хвойными горами нарастало огромное, серое облако. Любителям лыжных прогулок придётся на несколько дней поставить лыжи в угол. В эти дни тайга решила показать иную сторону своего характера, закрывая яркий солнечный свет.

***

Когда начал падать снег, Радион Рожков не придал этому большого значения. Его путь лежал через лес, а над головой светило яркое солнце. Но когда темнота наползла на макушки деревьев, снег усилился, утратив свой солнечный блеск. Тайга погрузилась в серые краски. Сбавив скорость, Радион почувствовал падение температуры. Он и не знал, что холод может наступить так резко. Дыхание моментально сковало, пришлось натянуть на лицо балаклаву. Постепенно петляющая дорога начала сливаться с общим пейзажем. Радион начал искать на руле включение фар, нажимая на все рычажки и кнопки подряд. В какой-то момент свет вспыхнул, осветив дорогу. Надавив на газ, Рожков решил поторопиться. Он успел привыкнуть к управлению снегоходом. Машина оказалась быстрой и послушной. С каждой минутой становилось всё темнее, вскоре дорога начала сливаться с окружающим пейзажем. Свет фар с трудом пробивался сквозь снегопад, а ветер словно превращался в дикого зверя. Радион ощущал усиливающиеся удары, превращающиеся в снежный буран.

Остановив снегоход, Рожков вынул карту, отыскав на ней жирную пометку, он всё же так и не смог определить своё местонахождение. Как только замолчал двигатель снегохода, лес окутал голос ветра. Над головой хрустели деревья, пронизанные нарастающим морозом. Радион пригляделся, заметив над деревьями яркое световое марево. Оно пробивалось сквозь снежную завесу и, казалось, не таким огромным, чтобы принадлежать целому городу. Но это был первый островок жизни, который Рожков встретил за последние три часа. Он обернулся, глядя на дорогу. Серая пелена скрыла пройденный путь. Она скрыла и деревья. Но в сумраке Радион заметил тени. Невысокие, они не могли принадлежать людям. Силуэтов было несколько, застыли в десятке метров от снегохода, словно выжидая. Волки, пронеслась мысль. Радион никогда не видел волка вживую и встретить целую стаю, да ещё в тайге, – смертельная опасность. Он завёл двигатель, направившись в сторону свечения. Всего через несколько поворотов дорога раздвоилась. Правая часть ушла в крутой поворот, за которым главенствовала темнота. А левый выводил на свет. Недолго думая, Радион сделал выбор в пользу света и уже через десять минут снегоход вывез его из леса.

Он очутился на заснеженной городской улице. Вокруг только частные дома. На центральной улице выключен свет, но в домах видны огни. Навьинск показался городом просторным и многолюдным.

Центральная улица шла ровной линией, а где-то впереди виднелось большое скопление света. Скорее всего, это был центр города.

Проехав ещё пару районов, Радион увидел одноэтажное здание с вывеской «Белый и чёрный. Бар». Расценив находку как возможность погреться и пообщаться с местным населением, Радион свернул на стоянку.

Пурга пронизывала ледяным дыханием непривыкшее тело южанина. Рожков последние шаги до двери бара преодолел бегом. Вломившись в заведение, он обратил на себя взгляды всех присутствующих. Их оказалось немного: бармен, официантка и два посетителя, мужчины в возрасте за самым дальним столиком.

– Добро пожаловать в «Белый и чёрный», – тут же встретила его приветливо официантка. – Кофе?

– Да, – удивлённо ответил Радион, – как вы догадались?

– В такую погоду это самый популярный напиток, – официантка направилась к бармену выполнять заказ, оставив Рожкова выбирать место.

Он сел возле окна. Сквозь морозные узоры был виден снегоход. Раскачивающиеся на ветру лампы создавали игру теней. Чёрный цвет темноты постоянно менял образы с белым освещением, создавая причудливые картины.

– Ваш кофе.

В нос ударил аромат. Радион ощутил, как у него заурчало в желудке.

– Я могу сделать заказ?

Девушка положила перед Радионом меню.

– Вы не местный, – утвердительно произнесла официантка, пока Рожков вчитывался в меню.

– Я приехал в гости, – совершенно спокойно ответил Радион.

– В Навьинск, в гости? – сарказм в голосе официантки было невозможно не заметить. – вы серьёзно?

Радион посмотрел на девушку. Она отвечала ему взглядом, переполненным любопытства.

– Да, – ответил Рожков. – Почему-то это многих удивляет. Пожалуй, обойдусь только кофе.

Официантка ушла, оставив гостя одного. Рожков вновь уставился в окно. Итак, в Навьинск он попал, преодолев сложный и очень долгий путь. Но что теперь? Куда двигаться дальше?

Раскрыв сумку, Рожков разложил на столе рисунки. Сны должны подсказать дальнейший путь. Они вели его всё это время и ещё ни разу не ошиблись. Очень странно работало его подсознание. Рожков никогда не был в этих местах, но видел их во сне. Словно кто-то или что-то транслировало ему местные края. На большинстве рисунков только лес и светящиеся между деревьев огни. Пару набросков дороги, на одном из которых указатель города. И ещё рисунок старого, заброшенного дома. Радион увидел его во сне лишь однажды, пару месяцев назад. На рисунке в окнах дома горел свет, а на крыльце изображён силуэт человека. Во сне он махал рукой, словно зазывая к себе.

– Вы художник?

Радион поднял голову. Официантка стояла рядом с его столиком, в руке чайник с кофе.

– Любитель, – отозвался Радион, начиная собирать рисунки.

– Я знаю этот дом, – официантка указала на рисунок, – значит, вы уже бывали в Навьинске.

– Нет, я здесь впервые.

Она подлила кофе, с любопытством бегая взглядом по рисункам.

– Вы знаете, где этот дом находится? – поинтересовался Рожков.

– Я могу вам рассказать, как до него добраться.

В глазах официантки Рожков заметил не просто любопытство, девушку буквально разбирало на части, так сильно она хотела понять, что незнакомцу нужно в их городе. Рисунки не отпускали её взгляда. Она внимательно присмотрелась к изображению дороги, идущей через лес.

– Вы рисовали дорогу с натуры? - она указала на рисунок с указателем города.

– Да, – соврал Рожков, говорить правду про сны он не хотел, – успел сделать зарисовки до наступления бури. Ну так что, подскажете, куда ехать?

***

Это было одинокое строение в два этажа высотой. Вокруг только деревья, и рядом со зданием высокий столб, на котором раскачивался фонарь. Он создавал свечение, заметное из далека.

Припарковав снегоход возле входа, Рожков поспешил в дом. Ветер к тому моменту усилился и буквально сбивал с ног. Свет в окнах не горел. Радион постучал в дверь кулаком. Переминаясь с ноги на ногу, он подождал какое-то время, а затем надавил на ручку и потянул дверь на себя. Та поддалась, и Рожков оказался в просторном помещении.

Дом встретил его скудным убранством. Диван в центре комнаты, одно кресло и камин. Здесь был шкаф и крошечная кухонная мебель. Возле камина — дровница, полностью заполненная просушенными поленьями. Только сейчас Рожков ощутил, как сильно он замёрз. Набросав дров в камин, он нашёл на одной из полок спички и жидкость для розжига. Запалил огонь и протянул к нему руки. Приятное тепло обдало замёрзшие ладони.

Этот дом ещё не конечная точка странствий. Город до сих пор неизвестен, а причина возникновения ночных кошмаров не раскрыта. Жаль, что он не сможет оповестить Владимира Короткова о своём местонахождении. В такую погоду в тайге дозвониться куда-либо невозможно.

Ветер завывал за окнами, сотрясая деревянные стены дома.

Огонь от камина тускло освещал помещение, создавая уютную атмосферу. Радион вытянулся на полу, расстегнув куртку. Тепло от живого огня согревало быстро, настраивая на сонное состояние. Самое время, чтобы вновь погрузиться в видения. Найти этот дом в незнакомом городе – большая удача.

Закрыв глаза, Радион начал вспоминать прошедший день. Утром он был в поезде, мчавшемся через тайгу, а теперь совершенно один вдали от цивилизации. Чувство при этом у Рожкова возникало сродни детскому восторгу. Выход из зоны комфорта увенчался не просто успехом, он стал открытием, подарив возможность испытать себя.

Рожков сел. В его памяти всплыл образ силуэтов, появившихся в темноте. Волки окружили снегоход, когда он разбирался с картой. Хозяева тайги, хищные звери, почуявшие чужака. Но пока он находится в доме на территории города, опасаться нечего. Уже завтра утром, когда буран стихнет и вновь появится солнце, он сможет продолжить исследовать Навьинск. Это станет хорошей возможностью осмотреть город и найти место для остановки.

Он поднял взгляд к потолку. Что-то скрипнуло на втором этаже. Это не похоже на ветер. Скрип повторился. Похоже на шаги. Они проследовали через весь этаж и слились с завыванием ветра.

Здесь кто-то есть, пронеслась в голове мысль. Дом с виду выглядел жилым, но Рожков стучал несколько раз. И только холод заставил его злоупотребить гостеприимством.

Рожков поднялся с пола, подошёл к лестнице. На самом верху только темнота. Холл освещал лишь огонь из камина.

– Здесь есть кто-нибудь?

В ответ только ветер.

Радион не спеша поднялся на второй этаж. Перед ним появился небольшой коридор и две двери. Одна открыта. Заглянув за дверной проём, Рожков увидел окно. Свет уличного фонаря освещал помещение, давая возможность рассмотреть даже детали. Письменный стол стоял слева от окна, на нём лампа и какие-то бумаги. Рядом со столом диван – очень старый и промятый, с выцветшей обивкой. Над столом, на стене, рисунки. Листов двадцать, не больше. Вынув фонарик, Радион осветил лучом света изображения. Его взгляд медленно переходил с одного рисунка на другой. Все они были сделаны простым карандашом. Изображали лес тайги со светящимися между стволами деревьев огнями, дорогу с указателем города, снегоход, стоявший среди пурги и вокруг него силуэты волков, столб, раскачивающийся на ветру, и дом. Тот самый дом, в котором он сейчас находился.

Но все эти рисунки были его собственными. Радион прикоснулся к одному из листов, словно пытаясь проверить, настоящий ли он. Настоящий. Сорвав рисунок со стены, Рожков всмотрелся в детали. Силуэт дома просматривается в темноте, и только уличный фонарь частично освещает фасад. На крыльце человек машет рукой зрителю, зовёт за собой. Рожков замечает в очертании нарисованного лица своё. Нет, он не рисовал самого себя, это сделал кто-то другой. Кто-то развесил все его рисунки в этой комнате. Но каким образом?

За окном послышался звук снегохода. Луч света скользнул по стене. Мотор прогрохотал возле крыльца и затих. Рожков выглянул в окно. Первое, что он увидел, был красный шарф. Такой же, как во сне на одном из людей, шагавших в сторону центра города. Но этот человек знаком Радиону.

Коротков Владимир окинул взглядом дом и, увидев в одном из окон Рожкова, махнул рукой.

– Хорошо, что я нашёл вас, – сказал Коротков, стряхивая снег с одежды. Радион спустился по лестнице, с удивлением разглядывая Владимира.

– Я решил, что не стоит бросать вас одного.

– Я способен добраться до Навьинска сам, – ответил Рожков, проходя через холл.

– Вижу. Вам это удалось несмотря на погоду. Честно сказать, мне просто показалось, что вы...

– Не найду нужную дорогу?

Владимир посмотрел на Рожкова строгим взглядом. Он не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне.

– Окажетесь в затруднительной ситуации, – пояснил свои слова Коротков.

Радион выдохнул. Он и вправду что-то завёлся. Владимир проявил заботу к своему гостю. Стоит ценить такие моменты, а не воспринимать их как личное оскорбление.

– Простите, – выдохнул Радион, – дорога была трудной. К тому же мне показалось, я видел волков.

– Всё нормально, – заверил Коротков, – давайте я вас чаем напою.

Владимир скинул со спины рюкзак и вынул из него достаточно еды, чтобы желудок Рожкова заурчал.

– Как вы нашли меня? – поинтересовался Рожков.

– На въезде в город есть только одно заведение, способное принять людей в столь поздний час. Бар "Чёрный и белый" работает до часу ночи. К тому же официантке не составило труда запомнить человека, ищущего заброшенный дом.

– Заброшенный? – Рожков удивлённо огляделся. Дом выглядел малообжитым, но не заброшенным.

– Вы, наверное, хотите знать, зачем я на самом деле еду в Навьинск? – спросил Рожков, когда они уже пили горячий, травяной чай.

– Это так сильно терзает, что вы готовы рассказать всё первому встречному? – с иронией спросил Владимир.

Радион усмехнулся.

– Для вас тайга – дом. А для меня смена не просто места, но и мышления.

– И в чём тогда ваша история? – поинтересовался Владимир, раскинувшись на диване. Теплота, идущая от камина, обволакивала его, создавая уют.

– Я ищу Навьинск, хотя у меня нет в этом городе ни одного знакомого человека. Этот город стал сниться мне по ночам год назад. Каждую ночь, без исключения. Один сюжет, но с постоянно меняющимися деталями. Именно эти детали и заставили начать поиски города. Они привели меня сюда

– А что за детали? – поинтересовался Коротков, отпивая чай. Рожков вспомнил про свои рисунки.

– Мелочи в виде названий или указателей.

Владимир задумчиво кивнул.

– Дорога, наверное, снилась, – предположил Владимир

– Почти постоянно, – подтвердил Рожков, – я всё время выхожу на неё из леса.

Владимир отпивает ещё глоток, медленно, задумавшись над словами Рожкова.

– И указатель в сторону Навьинска, – продолжает строить предположения Коротков.

– Это в последнюю из ночей. Всё, как вы говорите. Прям один в один.

– А этот дом, – Владимир смотрит на Радиона, – он снился?

– Да, – робко отвечает Рожков, – один раз.

– И этого было достаточно, чтобы проехать полстраны в поисках места, которого на самом деле могло и не быть?

Рожков опустил взгляд. Коротков совершенно верно описал его действия. В них отсутствовала логика. Но когда тебе снится один и тот же сон на протяжении целого года, начинаешь игнорировать здравый смысл.

– Я не хотел сюда ехать, так просто, не узнав ничего заранее. Но мне пришлось...

Рожков поднял взгляд, но диван оказался пустым. Радион оглядел комнату. Владимир Коротков исчез. Вот только что он был здесь, а теперь словно растворился.

– Владимир? – проговорил Рожков, оглядываясь, – вы где?

Ветер за окном вновь сотряс стены дома, заставив в камине языки пламени содрогнуться от гуляющих сквозняков. Радион поспешил к входной двери и, распахнув её, выскочил на улицу. В свете раскачивающегося фонаря было видно только его снегоход. От Владимира Короткова и след простыл. Он вновь вернулся в дом, подошёл к камину. Стакан с чаем, любезно приготовленным Коротковым, стоял прямо перед ним, на подлокотнике дивана. Рожков прикоснулся к чашке. Ещё горячая. Над головой раздался скрип половицы. Шаги. Кто-то в действительности есть на втором этаже. В груди всё сжалось. Происходящее так сильно похоже на его сны. Но ведь сейчас Рожков бодрствовал. Он ощущал аромат чая и запах горящих поленьев, тело мёрзло от холода, и все предметы чёткие, не как во сне. Подойдя к лестнице, он всмотрелся в темноту и начал подниматься на второй этаж. Уже на самом верху, услышал стук в дверь. Затем кто-то вошёл в дом. Сильный порыв ветра пронёсся по холлу, затушив камин.

Радион услышал голос:

– Здесь кто-нибудь есть?

Он повернулся и увидел человека. Тот стоял к нему спиной. На нём такой же рюкзак, как и у Рожкова. Такие же головной убор, ботинки, куртка. Даже голос был знаком. Это был он сам. Цепляясь руками за стены, словно во сне, Радион продолжил идти в уже знакомую комнату. Оглядев стену, увидел новые рисунки, они появились поверх старых. Их точно не было, когда Рожков вошёл в комнату впервые. Теперь присутствовали изображения поезда, купе и попутчика – широкоплечий мужчина со знакомыми чертами лица. Изображение холла, камина, огня... Сквозь завывание ветра до него донёсся звук. Монотонные удары колёс. Звуковой сигнал поезда, оповещающий о приближении населённого пункта. И голос. Знакомый голос, но всё ещё далёкий. Он называет Радиона по имени, словно зовёт вернуться.

Рожков прикасается к своим рисункам. На самом верхнем из них штриховка карандашом. На этом рисунке нет ничего, кроме темноты, в которую погружается силуэт человека...

***

– Радион, вы ещё с нами?

Рожков открывает глаза. Он лежит на спальной полке в поезде. За окном пролетают огни небольшого таёжного городка. Поезд здесь не останавливается, он продолжает набирать скорость, проваливаясь в ночную темноту. Перед ним проводница, за её спиной какой-то мужчина. Видно только очертание, он довольно крупных размеров. Должно быть, очередной вахтовик. В тот же момент Радион осознаёт, что этого человека он знает больше, чем кого-либо другого.

– К вам попутчик, – отчеканивает проводница и жестом предлагает мужчине войти. Артемий Рогов садится на свою койку, благодарит проводницу и, как только дверь закрывается, протягивает руку Рожкову.

– Привет, – взгляд, как и все предыдущие разы, яркий, счастливый и полный жизни.

Рожков не отвечает и ложится обратно на койку, спиной к попутчику, он не удостоил Рогова рукопожатием.

– Меня зовут... – голос на заднем плане растворяется в собственных мыслях...

– Артемий Рогов, – шепчет Рожков. Сколько раз это уже происходит? Он сбился со счёта уже после двадцатого пробуждения. Точно, двадцать восьмой круг. Рожков сползает с койки и на шатающихся ногах выходит в коридор. В темноте раскачивается из стороны в сторону под монотонный стук колёс. Рожков проходит в тамбур и упирается ладонями в дверь, смотрит через замёрзшее окно на проплывающую тайгу. Двадцать восьмой раз он возвращается в Навьинск. Но не может выбраться из проклятого круга. Этому кошмару не будет конца. Силы на исходе.

Поезд набрал скорость, отстукивая дробь железными колёсами. В памяти пролетели бесконечные образы знакомств с одними и теми же людьми: Артемий Рогов – его несменный попутчик; официантка из бара "Белый и чёрный", у которой Рожков за разы знакомств не спросил имени, и Владимир Коротков, показавший верный путь до Навьинска, а затем бросившийся за ним вдогонку.

– Где явь, а где навь, я уже давно потерял, – шепчет Рожков.

Он не знает, как разорвать этот круг. Как выбраться из него. Каждый раз Радион возвращается в Навьинск, и каждый раз его коллекция рисунков пополняется новыми образами. Теперь комната заброшенного дома завалена бумагой. Он привозит новые зарисовки своего путешествия, складывая из них целые кипы. И всякий раз на них изображены события, которых ещё не было в его жизни. Новые места, новые люди, новая жизнь. Совершенно иная.

Рожков берётся за ручку двери, глядя на проплывающую тайгу. Несколько секунд всматривается в погружаемую темноту, словно зачарованный. Он продолжает бороться, его сердце гулко бьётся в груди, руки цепляются за железную ручку двери тамбура, а в голову вползает паника. Она словно живое существо, поселилась в глубине подсознания. И чем сильнее Радион вязнет в бесконечных кругах зацикленного времени, чем чернее становится ночь, чем громче шепчет голос тайги, тем сильнее страх проникает в глубину подсознания. А затем свет. Радион открывает глаза. Он видит огоньки, мелькающие между деревьев. Глотая ледяной воздух, он шагает в сторону света, шагает в надежде, что они помогут вырваться из окутывающей его темноты.