Какой-то праздник отмечаем со всей роднёй и друзьями нашей семьи. Всего восемнадцать человек. В большой комнате возле дивана раздвинут стол, и добавлен к нему обеденный. Стульев не хватает, проблему решают импровизированные скамьи: между стульями положены толстые широкие доски, накрытые покрывалами. На столах много еды, о большинстве современных разносолов мы даже не знали. Папа и дядя Толя (мамин брат) по-очереди играют на баяне. Все поём, хотя не у всех с вокалом отлично. Никого это не смущает: в ноты попадаем и ладно.
После очередной песни тётя Аля (мамина сестра) замечает, что с торта, что посреди стола, срезана одна розочка. Посмеялись. Чокнулись, кто водкой, кто морсом, закусили. Снова поём.
Пропала вторая роза. Задумались, кто и как мог это сделать. Снова почокались, поели. Опять поём, и в середине песни торжествующий возглас тёти Али:
— Ага, попался!
И держит за руку донельзя смущённого дядю Толю, а в руке его нож, на нём последняя розочка. Все ему «ешь, не жалко» и ржут. А он и не любит их вовсе. Просто, из хулиганских побуждений спёр. Тут все захотели чаю, или кофе с тортиком. Кстати, кофе молотый заваривали, как обычный чай, только в молочнике. Про джезву мы даже не ведали. Всем было вкусно. Всё по кайфу.
Через каких-то тридцать лет из присутствующих останется меньше половины, и собираться мы будем значительно реже.