Поход клюнутого. Том 2

- Так что вот, вашбродь... изловили злодеев!

Торгрим сердито засопел в бороду. У дварфов, склонных по жизни к соблюдению правил и трепещущих над добродетелями, за такие обзывательства полагалось отвечать, если придется — то на беспристрастном суде, а если совсем заиграешься, то и на двобойной площадке. Но дрищеватый парнишка в сползающем на брови шлеме даже честного топора не стоил — ремня разве что.

Вашбродь возвышался над дварфом стальной статуей, надменно склонив, в допущенную доспешным воротом меру, голову в яйцевидном шлеме-армэ. Немного выправляло ситуацию то, то Бинго, даже ссутулившись, над вашбродью вполне себе нависал, создавая таким образом паритет, основанный на среднем арифметическом.

- Кто таковы? - вопросил вашбродь низким голосом, который на пути из-под забрала обзавелся легким неприятным дребезжанием.

Ответа на этот вопрос дварф, к своей досаде, не заготовил — все равно никогда не успевал разинуть рот прежде Бингхама. Но в этот раз гоблин по пути нажевался ягод с некоего сомнительного куста, на который даже бабочки старались не присаживаться. Взгляд его сделался далеким и мечтательным, и всю дорогу от куста до выскочивших на дорогу рухуджийских встречающих Бинго провел, покачиваясь в седле и словно бы упустив из виду действительность. Поначалу это Торгрима более чем устраивало, потому что бесконечное гоблинское вранье уже давно перестало его организмом усваиваться, но теперь дварф ощутил легкую тоску по бескостному языку Бингхама.

- Странники мы, - объяснился Торгрим неуклюже и постарался изобразить легкий этикетный полупоклон. - Путешественники, в некотором роде исследователи... спелеологи отчасти, а также историки, философы, рукодельники, чуточку артисты, на самую малость собиратели фольклора, при нужде и защитники, хотя чаще, все-таки, поигрываем в нападении.

И подумал, что зря ушел так далеко от спелеологии, по части коей мог бы, по крайней мере, ответить на самые каверзные вопросы, ибо всякий дварф докторскую по этой науке защищает в возрасте от восьми до одиннадцати. Ну и про нападение прозвучало излишне многозначительно, и то, что это правда — не вполне извиняло неуместность представления.

Вашбродь несколько секунд рассматривал его, и Торгрим почти физически ощутил, как его взвешивают на весах приличия. Очевидно, репутация дварфов как спокойного, солидного и благонадежного племени играла в плюс, а вот косо подрезанная борода, от которой все еще попахивало паленым волосом, расхристанная кольчуга и, самое главное, сомнительная компания навалились на другую чашу весов, как телега навоза.

Не надо было покладисто позволять себя задержать, подумал Торгрим уныло, но опять же — детонатором всякого рода общения в их тандеме всегда работал Бинго, а в этот раз он даже ухом не повел, когда из-за кустов высыпали ребята в однотипных табардах, наставили копья и самострелы и велели спешиваться. Дварф, будучи предоставлен сам себе, рассудил, что это уже рухуджийская застава, сейчас доставят к леди Кейтлин, ангелу чистой красоты, обещанному араканским комендантом. А там все пойдет как по маслу — вручение грамот, визирование подорожной, истерический хохот над письмом несчастного Лукаса и, возможно, даже стаканчик на дорогу во имя доставленного удовольствия. Так что он покладисто слез с пони, оставив топор при седле, подергал Бингхама за штанину, пока тот тоже не спешился, и пошел куда направили. Однако вместо приличной заставы со шлагбаумом, жилыми постройками и рудиментами фортификации их доставили на небольшую полянку посреди леса, где обретался загадочный вашбродь без знаков различия.

- Ты, - стальная статуя пихнула Бингхаму под нос стальную перчатку с выставленным пальцем. Вообще-то со всеми выставленными пальцами — шарнирные сочленения настолько тонкие, чтоб каждый палец работал по отдельности, редкому хумансовому доспешнику удавались. - Назови ваши имена, злодей!

Бинго недоуменно помотал головой, с трудом сфокусировал взгляд на металлических пальцах, маячащих под носом, понюхал их, попытался укусить. Вашбродь пугливо отдернул руку, словно опасаясь, что и металл не спасет.

- Кто злодей? - уточнил гоблин недоуменно.

- Ты злодей! - поспешно подсказал конвоир, в очередной раз заламывая шлем, чтобы на глаза не проседал.

- Я злодей? - Бинго покосился на Торгрима в поисках истины, но дварф только скрипнул зубами, не имея моральной силы опровергнуть это допущение. - Ну да, злодей... Так точно, мы злодеи. Я Бингеббельс, он Торгриммлер.

Хвала Мортаммору, мрачному дварфийскому богу странников, ягоды начали попускать, возрадовался Торгрим.

- С какой целью на нашу землю вторглись? - насел вашбродь, не теряя темпа.

- Все тебе скажи, - откликнулся Бинго с издевкой. - А ты что, тоже злодей? Ежели так, давай исполним наше злодейское секретное рукопожатие.

- Чегооо?... - ахнул пацанчик в шлеме, от возмущения содрогнувшись так, что шлем сполз до самого носа. - Как ты назвал ихбродь, презренный...

Гоблин лениво на него покосился через плечо, и Торгрим с замиранием сердца отметил, что зрачки у него по-прежнему раззявлены так, что можно через них мячиком бросаться, да и доставку руды вагонетками из забоев порой устраивали через туннели поуже.

- А ты что же, предлагаешь служебные тайны выдавать невесть кому? Не, злодейские дела — они сугубо для узкого круга подсвеченных... подвинченных... посвященных.

- Послушайте, достопочтенный сэр, - воззвал дварф, смекнув, что не настолько пока и попустило, чтобы выдыхать с облегчением. - Мы честь по чести едем по своим личным надобностям. Подорожную имеем, все дела, да только на вашей территории ее для начала заверить надобно у некоторой леди Кейтлин.

- До которой весьма охоч комендант оттедова, - присовокупил Бинго непонятно зачем, возможно — в порыве специфической злодейской откровенности, которая обычно случается за пару минут до нелепой гибели.

Вашбродь нетерпеливо простер длань между путниками.

- Извольте предъявить.

- Я ж говорю, заверить сперва... - Торгрим осекся, пораженный в мозг блистательной догадкой. - Впрочем, чего уж там, извольте, сэр... или мадам.

Он выволок из поясной сумы пару бумаг, запечатанный конверт деликатно придержал, а аккуратно сложенный лист со свисающей араканской сургучной печаткой постарался четко вложить в латную перчатку.

- Какой он тебе мадам, - цыкнул Бинго, присмотрелся к латной фигуре, оценил размеры и, насколько позволяли жесткие доспешные обводы — контуры, и озадаченно поскреб загривок. - Погоди-ка, мне не примерещилось ли, что мы уже встречали одну такую? Прямо как выкапанные... Эгей, железяка, у тебя сестры нету, которая по Аракану ездит вся такая же цельнокованная и на драки нарывается?

- Мои сестры, - сурово отчеканил непреклонный вашбродь, и в этот раз голос его прозвучал определенно по-женски, - Приличные дамы, сидят в родовом имении, овладевают вышиванием и экономистикой, за исключением дуры Паулины, которая сбежала с бродячим цирком. Не думаю, однако же, что ее можно встретить в Аракане, и уж тем паче что кто-то ей доверит боевое снаряжение.

- Хорошее дело, - крякнул дварф. - Я про вышивание, не про дуру Паулину. Цирк — хоть и тяжкий труд, а все едино баловство.

Вашбродь поднес(ла) подорожную к прорезям шлема, подвигал(а) так и эдак, силясь прочесть, наконец нетерпеливо махнул(а) рукой, и от ближайшего дерева отлепился плотный хозяйственный дядечка. Подбежал, аккуратно прихватился руками за армэ, венчающий конструкцию лидера, и стащил его вверх.

Торгрим, хоть и был всегда невысокого мнения о человековых канонах красоты, тут помимо воли зубами скрипнул. Лицо леди Кейтлин и от природы-то писаной красотой не блистало, а тут еще два длинных сабельных шрама располосовали правую щеку до самого виска, выворотившись наружу багровой засохшей коркой, а слева набита была иссиня-черными чернилами паутина с залипшими в ней мошками — такое не на каждом пиратском бриге-то увидишь, не то что на человеке в рыцарских латах и на государственной должности. Рухуджи, чтоб его, оплот неформалов, как и предупреждали. Вот волосы, возможно, и могли бы оказаться красивыми, да только обрезаны были короче, чем себе в среднем позволяют тифозные больные. В черепе отчетливо заметна была вмятина, оставшаяся от удара булавой или тупым оголовком боевого молота.

- Отказываюсь от своих намерений, - объявил при виде этой картины Бинго.

Предводительница подняла на него подозрительный взгляд.

- От каких таких намерений?

- От злодейских.

Леди сдвинула редкие брови в откровенном жесте неудовольствия.

- Это ж хорошо, - подсказал Торгрим поспешно. - Это на него благодать снизошла, и он о своем исправлении рапортует.

- И заверяю вас в своем искреннем расхищении, - добавил Бингхам с каменным лицом.

- В восхищении, хотел он сказать.

Бинго укоризненно покосился на дварфийскую макушку.

- А вот и нет.

Рыцарша с трудом отцепила от него исполненный нехорошего взгляд и опустила его на бумагу. Медленно потаскала со строчки на строчку, демонстрируя, что грамотность — не самая сильная ее сторона.

- По делам ха-рак-те-ра а-мур-но-го, - зачла она вслух. - Это что бы значило?

- Это про любовь, то бишь, - объяснил Торгрим торопливо. - Мы свататься едем, нам назначено... лесную гоблинскую вождицу вот за этого нашего боярина.

- Медовые соты впридачу дают, а то б не позарился я, - уточнил Бинго доверительно. - Они ж своими топорами стучат не переставая, вот специально с собой прихватил такого специалиста, чтоб все они пристыженно заглохли.

- К племени Рваноухих, что ли?

- Ничего ни про каких Рваноухих не слыхал, да и сейчас бы еще таких порченых в приличный дом приводить, - легко уклонился Бинго, даже не заметив ловушки-проверки, попросту следуя своему обыкновению пускать язык расчищать себе дорогу... или уж сметать с игровой доски все, помимо боевых порядков. - И вообще племена — это у летунгов, у нас, гоблинов, все-таки кланы, и я лично к принцессе Грузильде из Сумеречных Кусак. Да, да, смотрите и завидуйте, можно даже потрогать на счастье.

Торгрим еле заметно вздохнул и примерился, как отсюда пробиваться, когда бингхамово вранье вскроется. Среди деревьев можно было различить еще нескольких рухуджийцев, так что отступление легким не будет. Можно у этого, шлемом нахлобученного, отобрать его короткое копьецо... но будет значительно эффективнее схватить за ноги его самого, и если Бинго догадается отпрыгнуть или пригнуться, раскрутить его, как карусель, снося всех вокруг, а там дальше...

Но нет, никто не предложил держать вора или хотя бы дурака, а дяденька, который помогал со шлемом, и впрямь сделал к Бингхаму коротенький шажок и опасливо потер его плечо заскорузлым пальцем.

- Ничего себе, - с уважением признала рыцарша. - У нас-то ставки делались, кто дольше в девках засидится, так Грузильда всегда в фаворитах числилась. Надо бы скорее ставку свою сменить, а, дядька Охрим?

- Верно говорите, вашбродь, - признал дяденька смиренно.

- И останусь я одна в том списке, - фыркнула мадам не без горечи. - Хоть и в проигрыше, зато в выигрыше.

- Тоже дело поправимое, - не растерялся Бинго. - Ежели вы пресловутая леди Кейтлин, то у нас к вам еще помимо подорожной одно дело будет.

- Да я-то она, - призналась рыцарша, кокетливо оглаживая железной рукой легкий пушок на черепе. - А что за дела такие?

- Метлой бы их отсель, вашбродь, - воззвал встревоженно дядька Охрим. - Пущай себе едут, сватаются, мозги не пачкают. Сожрет их Грузильда, так туда и дорога им, ишь, шляются тут, потом вещи пропадают.

- Погоди, дядька. Пусть уж говорит, раз рот раскрыл.

- Ежели позволите, вашбродь, - Торгрим сцапал Бинго за локоть, беззастенчиво отпихнул с дороги парнишку, опять проигравшего шлему раунд вслепую, и отволок гоблина на несколько шагов к краю полянки. - Бинго, ты не дури. Ты не понял, что ли, что несчастный комендант Лукас отродясь эту мадам не видал без шлема? В доспехе-то она, ежели тебе такое нравится, и впрямь дама аккуратная, а вот каково ему станется, ежели она к нему с лучшими чувствами, а он ей в лицо глянет неподготовленным? Нестерпимо горько обоим сделается, и боюсь, что не в хорошем, свадебном значении. Не надо бы письмо ей передавать.

- Письмо? - Бинго озадаченно закатил глаза. - Ах да, точно, письмо... у меня почему-то про мешок отложилось, что мол в мешок ее запихнуть и тащить, а чтоб не брыкалась, стукнуть по кумполу... ей не привыкать. Кто из вас, варваров, про мешок талдычил?

- Это ты и был.

- Правда? Быть того не может. А хотя... да, может. Мешок славной идеей выглядит, я б даже сказал, ничего другого не приходит в голову. Давай так, ты займи чем-нибудь ейного дядьку, и остальных дядек, сколько сумеешь, а с мешком я сам уж управлюсь.

- Бинго!!! - взвыл Торгрим, в ярости прихватил гоблина длинной рукой за шею. - Да приди ж ты в себя наконец, вот же нажрался ягод поганых! Я чего говорю, сворачиваемся и дальше едем, а они пускай тут дальше сами в переглядки через шлагбаум играют.

- А мешок?

- Да не мешок, а письмо, долбоклюй ты развесистый!

- Точно, точно, письмо, - Бинго непринужденно извлек из торгримовых пальцев конверт с посланием Лукаса и, вывернувшись из дварфийской хватки, текучей походкой возвратился к терпеливо ожидающей рыцарше. - Вот извольте, достославная леди Кейтлин, вам тут письмо передать просили. И, кстати, найдется ли у вас мешок? Взаймы, само собой, обратно получите даже скорее, чем думаете.

Торгрим, скрежеща зубами, за гоблином не пошел, остался на месте, лихорадочно пытаясь подсчитать, скольких видел рухуджийских солдат и как сквозь них пробиваться, когда офонаревший гоблин выйдет за рамки приличия. Подумать только, поначалу казалось, что Бингхам проблемен в своем естественном, неизмененном сознании!

- Тут тебе не лавка хозяйственная, - осадил гоблина дядька Охрим. - Вашбродь, бросьте вы, письма до добра не доведут. Вон батюшке вашему помните, как официальное письмо притаранили, так он с тех пор и просыхать перестал.

- Да он и раньше прикладывался, - отмахнулась леди Кейтлин, неуклюже дербаня конверт бесчувственными латными пальцами. - Открой-ка мне!

- Мне позвольте, - Бинго отобрал конверт, подтянул к себе пацанчика, которому шлем уже до челюсти надвинулся, насадил конверт на шпиль, торчащий из шлема, и с громким треском разодрал его об этот шпиль по всей длине. - С моим удовольствием.

Леди Кейтлин развернула извлеченный лист и, сморщив от натуги лицо, приступила к его изучению. Торгрим мягкой поступью придвинулся к дядьке Охриму и потянул его за рукав.

- Скажите, уважаемый, вы тут явно за глас опыта и разумения... От ягод таких, крупных, сиреневых, вдоль дороги которые — долго ли таращит?

- Ох ты ж батюшки, - содрогнулся дядька. - Много ли ты слопал, болезный?

- Что ж я, дурак — с куста есть немытое? Это он вон, - дварф кивком обозначил Бинго, который перекатывался с носка на пятку в ожидании реакции адресата. - Много ли — не уследил, но с каждого куста по пути дергал по пригоршне.

Дядька недоверчиво сморгнул.

- Более полудюжины?! Да как он жив еще?...

- Вот разнылись, слабачье, - фыркнул Бингхам насмешливо. - У нас из этих ягод варят на зиму варенье. Или из таких же точно. А я в детстве сластеной был...

- Разве был дождь? - перебила леди Кейтлин, тревожно задирая голову от письма.

- Никак нет, вашбродь, - доложил дядька услужливо. - Уже неделю как ни капельки.

- Откуда ж тогда у него за башней радуга? И вот, это вот слово... вы, пишет, олончель. Что за олончель-то такая, это он оскорбить хочет?

- Откуда олончель-то взялась, - нахмурился Бинго. - Борода, ты всему счет ведешь, про олончель тоже я загнул? Нельзя, нельзя мне долго быть трезвым, из меня тогда такие эльфизмы лезть начинают, что всемером не отмахаешься.

- Нет, - сумрачно оправдал его Торгрим. - Хотя трезвым я тебя вообще, считай, никогда не видел, а эльфизмами ты и поддатый неплохо оперируешь. Но в твоей версии был барабан, а виолончель сэр комендант внедрил вопреки и явно зря.

- Похоже на правду, - успокоился гоблин. - Считайте, леди Кейтлин, что вы не олончель, а хороший маршевый барабан. Так оно понятней станет и суть шире раскроется.

- Хм. Ну, коли барабан, то вроде не обидно получается. Ежели я верно истолковываю это вот все, и про мечи здоровые и про грудь на грудь — он меня на поединок выкликает, так я разумею? И слова-то какие подобрал, культурные и вежественные, кроме олончели этой поганой — захочешь, не откажешь.

- Так ведь не про то... - начал было Торгрим, ошарашенный такой трактовкой, но Бинго уронил ему на плечо тяжелую руку и азартно закивал.

- Ну, так и быть тому, - просияла леди Кейтлин всем своим страховидлым обликом, и от этого просияния вроде как даже симпатичной сделалась. - Наконец нормальный мужик, а не фуфло в тулупе, которое нос воротит и биться с бабой отказывается. Сбегай, дядька Охрим, до ихнего этого бруса, передай, что часам к восьми, в аккурат караулы проведав, буду к ним и выдам этому сударю полное удовлетворение. Благодарствую, почтенные странники, что не погнушались вызов передать — иные заробели бы!

- Только не мы, - заверил Бинго, гордо задрав голову. - Борода вот, не судите по росту, беспримерно отважен, сам предлагал за того парня с вами задраться... или это я был?... или не задраться, а че там было-то... Да не суть, главное что по пути.

На полянке возникло легкое суечение. Дядька Охрим с несчастным видом побежал назначать свидание, леди Кейтлин, по-пацански свистнув сквозь зубы, повелела нагреть сургуча для печати, а парнишка в шлеме не сделал ничего содержательного, зато свалился, запнувшись о корень, и тем всех донельзя позабавил.

- Ты что ж натворил-то, аспид, - тихонько укорил Бингхама дварф, когда рыцарша отошла в сторонку, чтобы на услужливо подставленной кем-то спине пропечатать их подорожную.

- А что я натворил? - удивился Бинго искренне.

- Тебя о любовном содействии просили, а ты им драку назначил?

Гоблин со снисходительным вздохом потрепал Торгрима по лысине.

- В кого ж ты дурень такой? Скажешь тоже, любовное содействие. Я же не ведьма, чтоб зелья варить приворотные! Единственное, что можно сделать для двух людей, друг другу предназначенных — это свести их глаза в глаза, и чтоб сопливые не лезли под руку. А там уж прирежут они друг друга, или разойдутся в вечном презрении, или впрямь любовь вспыхнет — это не нам с тобою решать, а богам или, как гласит одна новомодная теория, внутренней ихней алхимии.

Рухуджийский пограничник пихнул в обмякшую торгримову ладонь поводья пони, другой принес подорожную, заверенную помимо араканской теперь еще и рухуджийской печаткой и еще одной подписью, исполненной, в противовес витиеватому почерку Гаферта, крупными корявыми буквами. Лагеря здешних бойцов повидать так и не удалось... впрочем, Бинго на краткое время пропал из виду и вернулся, что-то жуя. На миг сердце Торгрима тревожно замерло, но это оказалась не добавка ягод, а жареная лапка некрупной птички или, возможно, большой лягушки — дварфы в своих подгорных чертогах давно привыкли относиться к мясу без предрассудков.

- На пожрать пробило, - пояснил Бингхам, чьи зрачки потихонечку начали сжиматься, а на физиономии помаленьку проступало непонимающее выражение. - Не знаю, кто эти люди, но они вроде славные. Там костерок есть за деревьями, может, сядем с ними, познакомимся?

- Нет уж, - сурово отрезал Торгрим. - Хватит, уже познакомились. Садись в седло, и мы едем дальше. По пути можешь рассказать, кто такая принцесса Грузильда и насколько велик риск, что она нас правда сожрет.

Бинго вздохнул, кивнул и, запихав свою добычу в рот костью наружу, полез в седло.