Поход на столицу

Знамя из плоти

Три дня Арран не выходил из Храма Тлена.

Иллиан Вейн ждал у Двери, не смея войти. Даже его многовековая выдержка дроу дала трещину — он впервые в жизни по-настоящему боялся. Не смерти, нет. Смерть для темного эльфа была лишь переходом в иную форму существования. Он боялся того, что могло выйти из-за Двери.

На рассвете третьего дня камень Двери пошел рябью, как вода в пруду, и оттуда вышел Арран.

Иллиан не узнал его.

Тело Аррана больше не принадлежало семнадцатилетнему юноше. Оно вытянулось, стало шире в плечах, но сохранило ту неестественную худобу, которая бывает только у долго болеющих или у мертвецов. Кожа приобрела оттенок слоновой кости — бледная, но не мертвенно-серая, как у личей. Глаза... глаза изменились сильнее всего. Из карих, с багровыми искрами Ксал'торана, они превратились в два куска полярного льда. Синие, почти белые, они светились в полумраке подземелья собственным холодным светом.

На лбу Аррана горела руна Тлена — стилизованное изображение треснувшего черепа с короной. Она пульсировала в такт сердцебиению, которого Иллиан, как ни старался, не слышал.

Одежда Аррана исчезла. Вместо нее тело покрывала тонкая пленка инея, которая по мере движения превращалась в подобие плаща и одежд — черных, с серебристой изморозью по краям.

— Владыка... — Иллиан опустился на колени, коснувшись лбом холодного камня.
— Встань, — голос Аррана звучал иначе. В нем появилась глубина, эхо, будто говорили сразу несколько существ, наложенных друг на друга. — Мне нужен мой дух.

Он щелкнул пальцами, и из тени, дрожа и подвывая, выполз Ксал'торан. Древний дух хаоса, пожиратель душ, съежился до размеров небольшой собаки. Его багровые глаза потухли, щупальца безвольно волочились по полу.

— Господин, — прошептал он голосом, полным ужаса. — Я лишь служил тебе...
— Ты служил себе, — оборвал Арран. — Ты хотел использовать меня, чтобы выбраться из пустоты. Ты добился своего. Теперь ты свободен. Но свобода имеет цену.

Он протянул руку, и Ксал'торан взлетел в воздух, сжатый невидимой силой. Дух захрипел, его форма начала распадаться.

— Я могу уничтожить тебя, — равнодушно сказал Арран. — Могу вернуть в пустоту навечно. Или... могу дать тебе новую роль.
— Какую? — просипел дух.
— Будешь моим знаменосцем.

Арран сосредоточился. Холод внутри него, дар Мораны, хлынул наружу. Он вливал свою новую силу в Ксал'торана, но не для того, чтобы усилить, а чтобы переплавить, изменить.

Дух закричал — это был крик существа, которое рождается заново. Его тело вытянулось, расплющилось, превратилось в длинное полотнище черной материи, на которой багровыми нитями проступил тот же символ, что горел на лбу Аррана — руна Тлена.

— Будешь моим знаменем, — повторил Арран, прикрепляя полотнище к посоху, который услужливо подал Иллиан. — Ты будешь развеваться на ветру и пугать моих врагов. А когда я разрешу — ты будешь жрать души павших. Согласен?

Знамя дрогнуло, на его поверхности проступило подобие лица с раскрытым в беззвучном крике ртом, но тут же исчезло. Ксал'торан принял участь.

— Мудро, — кивнул Арран. — Иллиан, веди меня в город. Пора поговорить с теми, кто пойдет за мной.

Некрополис встретил своего нового повелителя тишиной.

Жители города мертвых — некроманты, гемоманты, пожиратели душ, простые рабы и торговцы смертью — высыпали на улицы. Они чувствовали изменение. Магия в воздухе стала другой. Она стала гуще, холоднее, требовательнее.

Арран шел по главной улице, вымощенной костями, и люди падали ниц перед ним. Одни от страха, другие от благоговения, третьи потому, что их ноги подкосились от давления его ауры.

На центральной площади, там, где когда-то стоял рынок рабов, теперь собрался Совет магистров Академии. Пятеро древних существ в черных рясах ждали его.

Самый старый, лич по имени Морвус, чье тело давно истлело и держалось лишь на магии и серебряных скрепах, шагнул вперед. Его голос звучал как скрежет надгробной плиты.

— Мы признаем в тебе избранника Мораны, — проскрежетал он. — Но мы не признаем в тебе правителя. Некрополис всегда жил по своим законам. Совет правит городом. Ты можешь заседать в Совете, но не можешь приказывать нам.

Арран остановился. Он посмотрел на лича, и в его синих глазах не отразилось ничего.

— Ты боишься потерять власть, Морвус, — сказал он. — Ты сидишь в этом городе триста лет, копишь знания, манипулируешь студентами. Ты забыл, что такое настоящая сила.

— А ты будто знаешь, мальчик, — оскалился лич. — Ты всего лишь получил дар богини. Это не делает тебя великим.

Арран улыбнулся. Это была страшная улыбка.

— Хорошо. Я докажу.

Он поднял руку, и небо над Некрополисом почернело. Тучи, вечно висевшие над городом, сгустились в такую черноту, что даже магические фонари погасли. Стало холодно. Так холодно, что дыхание превращалось в лед, а кровь в жилах начала застывать.

— Морана, — позвал Арран. — Покажи им свой лик.

Земля под ногами Совета разверзлась. Из трещины, шириной в десяток шагов, повалил пар, а затем оттуда поднялась Она.

Богиня Тлена не покидала своей тюрьмы, она лишь проецировала часть себя в мир живых. Но даже этой части хватило, чтобы пятеро магистров упали на колени, сжимаемые ужасом, которого не испытывали столетиями.

Она была прекрасна и ужасна одновременно. Фигура женщины, сотканная из инея, тумана и боли. Ее глаза — две бездны, в которых тонули души.

— Ты звал меня, муж мой, — сказала она, и голос ее прозвучал в головах у каждого жителя города. — Кого мне убить?

Арран указал на лича Морвуса.

— Его. Медленно.

Морана взглянула на лича. Тот попытался бежать, но ноги не слушались. Богиня не двинулась с места, но Морвус начал рассыпаться. Серебряные скрепы, державшие его тело, ржавели на глазах, кости превращались в труху, а его душа, которую он так тщательно оберегал от пожирателей, вырвалась наружу прозрачным силуэтом.

— Вкусно, — облизнулась Морана, втягивая душу. — Можно еще?
— Позже, — Арран кивнул в сторону оставшихся четверых магистров. — Эти признают мою власть. Правда?

Магистры закивали, стуча зубами (у кого они были).

Морана исчезла так же внезапно, как появилась. Тучи рассеялись, холод отступил, но осадок в душах остался навсегда.

Арран повернулся к городу.

— Слушайте все! — Его голос, усиленный магией, разнесся на многие лиги. — Я иду войной на Империю людей. Я иду убивать их бога. Мне нужна армия. Некроманты — вы поднимете мертвых. Гемоманты — вы дадите силу живым. Пожиратели душ — вы будете моими офицерами. Все, кто пойдет со мной, получат долю в добыче. Души врагов, их земли, их богатства. А те, кто останется... — он сделал паузу, — те останутся здесь. И будут молиться, чтобы я не вернулся.

Тишина взорвалась криками. Тысячи глоток заорали, приветствуя нового повелителя. Некрополис, город тишины и смерти, впервые за свою историю загудел, как растревоженный улей.

Война начиналась.