Поход за радугой

Автор данного перевода выражает благодарность своим бета-тестерам. Всем. Но в первую очередь, конечно, Еленусу (читатель, не пропусти эпиграф к главе 27!) и Эду Бдительному. Thanks for all!

Посвящается мастерам, демиургам и другим гончарам, точно знающим, что пишут на лбу големов. Отдельно - мастеру пиротехнической прозы Нику Перумову. И особенно - Павлу Шумилову.

Лира, баронесса и Повелительница, умерла. Воля твоя, автор. Но я искренне верю, что монополия Эрэ Илуватара на Пламя Неугасимое может быть поставлена под сомнение.

Даже на Арде. И даже для Эру, а не только для Эрэ.

Поход за радугой: часть первая

Судьбе не говорите: "Да", -

Она не любит это слово,

И вместо сладостного плова

Грядёт лишь бедная руда.

Судьбе не говорите: "Так", -

Она беззубо ухмыльнётся,

Поманит, хмыкнет, увернётся -

Лови луну, слепой ишак!

Судьбе не говорите: "Что ж..." -

Ей ненавистны эти звуки.

Смиренного раздавят муки:

Огонь и яд, сума и нож.

Судьбе не говорите: "Нет".

Строптивцы - редкая добыча,

И кровь тореадору бычья

Сладка, как нищим - звон монет.

Молчите пред лицом судьбы.

Сжимайтесь! Бейте! Рвите жилы!

С пути идущего к могиле

Рок отступает без борьбы.*

[* - здесь и далее (кроме особо отмеченных случаев) стихи автора перевода]

1

- А ну, стой! Кто такие? По какому делу?

Заставив лошадь шагнуть вперёд и слегка развернуться, я протянула старшине караула потрёпанный вощёный конверт. Внутри лежал лист пергамента (по традиции, официальные подорожные документы на бумаге не оформляются - только на пергаменте, более стойком к возможным передрягам в пути). А на листе имелся текст, лживый примерно на треть... ту самую треть, которая давала мне полномочия, которыми я не обладала, и указывала исходный пункт путешествия, не имевший с истиной ничего общего.

Зато украшавшая пергамент подпись Тарлимута, одного из командоров Союза Стражей Сумерек, была подлинной на все сто. Что, несомненно, к лучшему, ибо подделать подпись и заверяющий знак Тарлимута (ко всем прочим достоинствам, опытного мага со склонностью к Свету и огненной стихии) было бы... сложно. Практически нереально.

Прочитав подорожную, старшина преисполнился почтения. Ещё бы он остался равнодушен! С магами обычные люди, как правило, разговаривают уважительно; меж тем именно магом (и не рядовым, а магистром стихии земли) я числилась в предъявленном документе.

- Магистр Илина, - обратился ко мне по фальшивому имени старшина. - Здесь не указано, кто именно вас сопровождает. Написано лишь: "со спутниками". Кто эти люди?

- Это мои спутники, - с нажимом, переходящим в лёгкую угрозу.

Голос мой хрипел и взрыкивал. Побочный эффект воздействия плотно охватывающего шею ожерелья-ошей­ника. Кое-кто из стражников, не ожидавших ничего подобного, вздрогнул, один вообще подскочил, словно уколотый в... филейную часть тела. Мало кто ожидает, что женщина моей далеко не массивной комплекции может перерычать волкодава. Но старшина, хотя стоял ближе всех, даже не дрогнул. Очко ему в плюс.

- Это я понял. Но кто они такие?

Вот тебе и уважение к магам. Правда, тут столица, и сроднившиеся с Силой встречаются даже слишком часто. А младший магистр если и птица, то полёта невысокого. Я, не поворачиваясь и глядя с высоты седла в глаза старшине, ткнула пальцем себе за спину.

- Клин, вольный охотник из Дэргина. Рессар из Тральгима - ...слуга.

Старшина смерил взглядом "моих спутников".

Устэр Шимгере, беглый аристократ из Дэргина, которого я привыкла даже мысленно называть по прозвищу, Клином, наверняка ответил ему встречным взглядом. Сидящий на крупном породистом коне, одетый в чёрную, жёлто-коричневую и тёмно-серую кожу поверх кольчужного жилета, с мечом у бедра, экипированный длинным луком и полным колчаном стрел, он выглядел именно так, как должен выглядеть вольный охотник, нанявшийся охранником. Взгляд Клина соответствовал общему впечатлению: пристальный, жёсткий и вместе с тем обманчиво рассеянный. Типичный взгляд воина. Нетипичной была лишь пульсация тревоги на дне синих глаз южанина. Я ощущала этот пульс, даже не оборачиваясь, спиной. Но также я знала, что по внешнему виду Клина этот непокой вычислить сложно.

А вот сидящий на облучке повозки Рессар играть в гляделки наверняка не стал. Посмертный слуга был одет не столь вызывающе, как Клин. Светлый лён рубахи. Любимая возчиками шляпа с очень широкими полями, способная уберечь владельца от средней силы дождя. Грубые, отчасти вылинявшие тёмные штаны, заправленные в сапоги с короткими голенищами. Действительно, прислуга и прислуга... если не обращать внимания на лёгкие утолщения, выдающие присутствие метательных ножей, и неподвижный взгляд. Слишком неподвижный. Рессар отличался от Клина так же, как опытный и малозаметный телохранитель отличается от здоровяка-охранника, выставляющего молодецкую стать напоказ. Как стилет от мясницкого ножа, как набросок карандашом, сделанный мэтром на помятом листе, от вставленного в раму многокрасочного батального полотна, написанного учеником. Так, как убийца отличается от воина.

Насмотревшись на Клина с Рессаром, старшина снова посмотрел на меня. И я поняла, что ножи, припрятанные моим слугой, он заметил.

- Рессар из Тральгима - это, конечно, не настоящее имя?

- Настоящее.

- Вы так легко называете его прилюдно?

- Рессар - истинно мой. - Рыкнула я. - Любой вред, какой ему пожелает причинить знающий настоящее имя, встретят Печати магии... и не только они.

Старшина прищурился.

Моя речь подобала даже не магу, а дворянину. Внешность... здесь тоже имелись некоторые противоречия, отчасти природные, отчасти нарочитые. Мужского покроя дорожный костюм скрывал тело худое и жилистое, как сыромятный ремень. Глаза пили свет, как две чёрные дыры; у людей очень редко можно встретить радужки, не отличающиеся цветом от зрачков. И мало кто остаётся равнодушным, когда видит мои глаза. Очень мало кто. Кожа у меня бледная, как у любого книжного червя из Древней Башни - но в седле я себя чувствовала уверенно, что среди книжников бывает редко. Ну и аксессуары. Четыре разных кольца на пальцах, все с разными, невзрачного вида камнями. Широкие серебряные браслеты на запястьях, густо покрытые чеканкой и служащие оправами для натыканных без видимой системы капель янтаря. Уже поминавшееся ожерелье-ошейник, спиралевидная брошь над сердцем... в сумме - просто эстетический ужас. Но магу земли носить амулеты и талисманы, особенно сделанные лично, не то, что не зазорно - естественно...

Хорошо ещё, что мой любимый меч-бастард тихо лежит в повозке, а то старшина окончательно запутался бы, гадая, что это за чучело такое на него рычит.

- Вы разрешите нам осмотреть груз, магистр?

- Осмотреть - да.

Взмахом руки старшина подозвал пару подчинённых, и те шустро подбежали к повозке. По тому, как они косились на Рессара, стало ясно, что ножи заметил не только старшина. Однако мой слуга оставался недвижим, так что стражники без помех влезли под кожаный полог.

- Командир! - высунулся вскоре один из них. - Гляньте!

Старшина глянул. И я заранее знала, что привлекло интерес стражей порядка. Конечно, покрытый глубоко вырезанными символами ящик из старого тёмного дерева, загромождающий собой заднюю часть повозки. Ничто иное просто не могло вызвать подозрений.

Покинув повозку, старшина снова подошёл ко мне. Двигало им стремление оказаться подальше от Рессара. А вот пара рядовых досмотрщиков осталась у моего слуги за спиной.

Ну-ну.

- Что в ящике?

- То, что внутри, вас не касается.

Хмурые взгляды со всех сторон. Стражники не любят, когда им мешают исполнять их работу. Сильно не любят. Статус младшего магистра магии земли не перекрыл этой нелюбви. Илина стояла всего на одно деление выше рядового мага и на два деления выше ученика. Может быть, в иной ситуации и в ином месте старшина не стал бы напирать, но он охранял столицу королевства, а не склад списанных портянок. В окружении своих людей он просто не мог сдаться сразу.

- Откуда мне знать, если ящик закрыт? Откройте.

- Этот, как вы выразились, "ящик" зачарован. И зачарован так, чтобы ничто изнутри не нашло дорогу наружу. Ибо заперто внутри зло, большое зло. Куда больше, чем вы можете представить. Я не имею права открыть его для вас, старшина...

- А для меня вы его откроете?

Я повернулась к новому действующему лицу маленькой привратной драмы.

В мире встречаются существа, способные резать вооружённых стражников, как повар режет капусту (например, Рессар). И в мире встречается магия (в том числе атакующая и тёмная). Поэтому ворота редко охраняют одной лишь силой оружия.

Мой мрачный взгляд встретился с фальшиво беззаботным взглядом лысеющего субъекта в потрёпанной мантии. Из-под этой сине-белой мантии, расписанной замысловатыми "морозными" узорами, выпирало изрядное брюшко и мыски новеньких сапог. А над правым плечом лысеющего, не отличавшегося большим ростом, пучком ботвы торчала вытянутая физиономия прыщавого юнца - очевидно, ученика мага.

Хм... ученик-то он ученик, но то ли из-за возбуждения, то ли ещё из-за чего-то, а силой прыщавый прямо-таки лучился, без труда затмевая ауру своего учителя. Недостаток контроля и малоопытность - да. Но на другом конце весов - нешуточный потенциал, не уступающий моему собственному. Если прыщавый решит, что он должен ударить...

- Кто вы? - спросила я (вернее, почти рявкнула - из-за ошейника).

- Огли Цаттер. Магистр Острасского Круга Магов, воздух, вторая ступень. К вашим услугам, милочка, - ухмыльнулся лысеющий. - А этот юноша за мной - Беруф, ученик.

Я приподняла бровь.

- Вторая ступень?

- Именно.

Отвечая, Огли Цаттер уже не ухмылялся. Оно и понятно: магистра второй ступени могли поставить на пост у ворот лишь в качестве наказания. Да и такого, как Беруф, ординарному магу в ученики не дадут никогда. Разве что Беруф не только феноменально силён, но заодно и феноменально растяпист. Настолько, что его бестолковость возмещает притягательность его таланта.

- Что ж, отвечаю на ваш вопрос, магистр: нет.

- Нет?

- Нет. Содержимое... ящика опасно. В специально подготовленном подземелье Древней Башни я бы его открыла. Здесь, в двух шагах от населённых кварталов - нет.

Ухмылка Цаттера окончательно испарилась.

- Старшина.

Начальник караула передал магистру Цаттеру мою подорожную. Тот внимательно изучил написанное. Очень внимательно. Потом посмотрел на меня. Большого труда мне стоило не поёжиться под взглядом воздушника, несущим самый настоящий, физически ощутимый холод.

- Магистр Илина, - медленно сказал он. - Вы хорошо знаете командора Тарлимута?

- Не особенно.

- Но вы его видели?

- Разумеется.

- Опишите.

- С какой стати я должна это делать?

- С такой, что здесь я решаю, кого пропускать, а кого не пропускать.

Я наградила Огли Цаттера взглядом, не обещающим добра. Однако подчинилась, напрягла память и выдала требуемое описание. Увы, на этом маг не остановился и потребовал рассказать, где и когда я его видела. Тут уж пришлось врать.

Задача состояла в том, чтобы врать как можно меньше и как можно тоньше. Магистр Цаттер не менталист, но воздушники тоже весьма тонко чувствуют ложь... и он мог бы почуять враньё, если бы моя сила и ожерелье на моей шее не препятствовали верификации. Но всё равно, чем больше правды я скажу, тем лучше. Потому что его новости с севера могут быть свежее моих.

Да какое - могут! Они наверняка свежее: магистр ведь встречает проезжающих через северные ворота и должен быть в курсе всех слухов. Если же он поймает меня на лжи...

Так что когда Цаттер спросил, что конкретно содержит ящик, я врать не стала. Просто промолчала. Как старшина караула не мог дать слабину, имея перед собой всего лишь магистра третьей ступени, так и я не могла сдать позиции без сопротивления. Покладистость вызвала бы больше подозрений, чем ершистость. Маги земли и воздуха собачатся не только из-за естественного антагонизма подвластных сил, но и просто по традиции.

- Вы что, не хотите попасть в город?

- Хочу, - незамедлительно ответила я. - И сотрудничать я готова. Но поддаваться на ваши провокации не собираюсь.

- Требование осмотреть груз - это, по-вашему, провокация?

- С учётом полученных мной приказов - да!

Наградой мне был тихий смешок. Витавшее вокруг напряжение резко спало.

- А вы изрядное шило, магистр Илина.

- Взаимно, магистр Цаттер. Взаимно.

- Значит, вы не скажете, что находится в том замечательном экранирующем кофре?

Успел прощупать? Посреди разговора, да ещё так, что я не заметила? Вряд ли. Скорее, он провёл прощупывание ещё до появления на публике. И вряд ли напрямую, скорее, через специальный артефакт. Иначе я бы уловила. Потому что на самом деле я давно переросла третью ступень.

А вот что он там смог нащупать сквозь экранировку...

Ладно. Буду максимально честной.

- Кости.

- Что?

- Там, внутри, лежат кости, - ответила я. - Полный скелет костяного дракона.

Слово "полный" я слегка подчеркнула.

- О! Знатная добыча.

- Да. Но больше теоретически, да и не для вашей стихии.

- Ясно... что ж, тогда платите пошлину и проезжайте.

- Груз, принадлежащий Кругу, не облагается пошлинами.

- А я о грузе ничего не говорил. Поскольку повозка условно пуста, она может проехать невозбранно. Но за двух конных придётся заплатить. Магистрат должен откуда-то брать деньги на содержание мостовых, не так ли?

Я испортила Цаттеру удовольствие, посреди его речи бросив старшине караула мешочек с серебром. Внутри было ровно столько, сколько положено брать за въезд в столицу двух всадников.

Ясное дело, мешочек этот я приготовила заранее.

Однако и воздушник нашёл способ сунуть мне жабу за шиворот. Когда мой маленький отряд уже проехал мимо него, он бросил вдогонку, повысив голос:

- Скажите, Илина... кому на самом деле принадлежит покойник на облучке?

Ответ не пришлось давать экспромтом. К этому вопросу я тоже была готова, так что заготовленная полуправда соскользнула с языка легко и гладко:

- Увы, он не мой. - "Чистая правда. Посмертного слугу делала не я, он часть моего наследства...". - Рессар подчиняется мне лишь временно. - "Ага. Лишь до тех пор, пока я не умру".

- Увы?

- Ещё ни один маг земли не создал голема, способного сойти за человека. И вряд ли когда-нибудь создаст.

- А вы практичны.

- Скорее, честна, - ответила я, вновь разворачивая коня, чтобы проехать в ворота.

Огли Цаттер рассмеялся мне вслед. И смех этот мне не понравился.

2

Римляне, предвидя беду заранее, тотчас принимали меры, а не бездействовали из опасения вызвать войну, ибо знали, что войны нельзя избежать, можно лишь оттянуть её - к выгоде противника.

Н. Макиавелли "Государь"

Столица Остраса называется почти так же, как всё королевство: Остра. С ударением на первом слоге. Город этот не из старых (ему немногим более 700 лет) и не из Десятки Великих, но достаточно крупный. Если верить некоторым знатокам, в кольце внешних стен, которое мы только что благополучно миновали, постоянно живёт не менее 130 тысяч человек. Плюс жители предместий, плюс приезжие... а сверх того разный неучтённый люд, не платящий податей, вроде воров, нищих, бродяжек и прочих крысоедов, что сами себя зовут правскими ловкачами.

Остра - человеческий город, как и всё королевство. Но как любой крупный город, являющийся к тому же центром оживлённой торговли, он довольно равнодушен к чужакам. На его улицах можно встретить саххартов, ринтов, экари и других разумных, и мало кто лишний раз посмотрит им вслед. Если, конечно, чужак не окажется одним из вымирающих тьефа, могущественным эйлони, отрешённо-загадочным асванну, старейшиной саххартов со свитой и охраной или кем-то ещё в том же духе.

Я раньше бывала в Остре и не привлекала лишнего внимания, хотя многие, узнав, кто стоит перед ними, шарахались прочь, как от пасти Эрготра. Но это раньше. Теперь я предпочла бы обойтись без чужого внимания вообще. Та ещё задачка.

Нагнав Клина, я поинтересовалась, понизив голос:

- План помнишь?

- Конечно.

- Тогда вперёд.

Свернув в ближайший проулок, я спешилась и сделала вид, будто что-то ищу в седельной сумке. На самом деле я только для вида шевелила руками, роясь в сумке и бормоча при этом: "Да где же оно? Где? Вот зараза драная!..". По-настоящему я сосредоточилась совсем на ином.

Пора было прибегнуть к магии.

Никаких затверженных формул. Никаких заклятий. Для исполнения задуманного эти костыли мне не потребуются, хватит и аккуратного оперирования чистыми силами. Медитация, ясновидение, управление собственным восприятием и слияние с подвластной стихией... с этих азов начинают ученики, ещё не представляющие себе подлинных высот магического искусства. И одновременно это та симфония, партитуру к которой каждый раз заново расписывают под изменчивые обстоятельства искушённые маги.

Тело продолжало копаться в сумке и бормотать. Сознание раскрылось, словно цветок. Бесплотной вуалью моя мысль накрыла несколько кварталов Остры, отринув видимое глазом ради иного зрения. Такие вещи вообще-то совсем не в моём обычном стиле. Сходный поиск считается коньком магов воздуха. Ну и что? Во-первых, ясновидение, к которому я прибегла, лежит в области духа и слабо соотносится со стихийной магией как таковой. Во-вторых, в воздухе всегда присутствует хоть немного влаги, а вода - это вторая из моих стихий. Для силовых трюков с водой желателен хотя бы туман, но я в данный момент оперировала не энергией, а знанием. Ощущениями. И то, что количество рассеянной в воздухе влаги мало, роли не играло.

Ну, почти.

Дома, мостовые и жители Остры послушно раскрыли мне свои тайны. Вот здесь какой-то маг-недоучка гонял крыс. Плохо гонял: нити заклятия до сих пор висят в подвале, а крысы уже вернулись. Вот этот квартал накрыт заклинанием против пожаров. Хорошее заклинание, прочное. Хотя и не слишком долговечное: пара "узлов" плетения уже распустилась. То ли маг схалтурил, то ли нарочно ограничил действие заклинания определённым временем, что куда вероятнее. Вот перебирает три платьица своей единственной куклы девчушка лет семи. Её аура переливается нежными оттенками бирюзы и перламутра; если девчушку вовремя заметят хмурые старцы из Древней Башни, быть ей отличным менталистом. А вот врач поит больного микстурой, замешанной на лёгкой лечебной магии: что-то друидическое пополам с, как ни странно, огнём. Хотя... а, так у страдальца приступ лихорадки. Тогда ясно. Заклинания огненной стихии для лечения мало пригодны, но вот выжечь заразу из гнойника или прогнать озноб - самое то.

Но всё это и ещё многое другое, несущее следы магии, меня сейчас не волнует. Цель этого сеанса ясновидения куда более узка.

Я быстро, но тщательно проверила себя и свою лошадку, воспользовавшись камнем в броши как опорой. Ничего. Впрочем, этого я ожидала: Цаттер не настолько самонадеян, чтобы цеплять лишнее к магистру земли. Если его на этом поймают, вони будет... так. А вот повозка. Далеко Клин с Рессаром не отъехали, просто не успели. И здесь, как я опять-таки ожидала, магистр Цаттер наследил. Лёгкое эфирное плетение, содержащее минимум энергии и оттого почти неощутимое, висело на задней оси повозки. Очень похожий узор красовался также на левом заднем копыте коня, несущего Клина.

Штука известная. Стоит накрыть строго модулированным "зовом" некую площадь (например, Остру с предместьями), как шпионский знак оживёт и отрезонирует на той же "волне", указывая своё положение с точностью до пары шагов. Вместе с тем при сканировании на других "волнах" значки, считай, неощутимы. Почти. На высших уровнях сродства со стихией, до которых я сейчас поднялась, шпионские знаки обнаружить не сложно. А раз я их "вижу", то вполне могу и "стереть". Позволять шпионить за собой? Ещё не хватало!

Два кинжальных выпада. Два всплеска тонкой магии. Растрепать причёску таким выбросом силы нечего и думать, но плетениям воздушника, куда более чувствительным, хватило. Вместо аккуратных резонирующих петель остались лишь болтающиеся, быстро тающие обрывки.

Вот так.

Выйдя из краткосрочной медитации, я выудила из седельной сумки средних размеров кошель. И быстренько побросала в него все лишние цацки, начиная с колец и заканчивая ожерельем-ошейником. Последнее я чуть не расплавила волной тёмной силы, удержавшись в самый последний момент. Честно сказать, эта зараза мне прямо-таки осточертела. И не потому, что искажала звуки речи, удерживая в постоянном напряжении мои голосовые связки, а потому, что почти так же сковывала мои мысли, заодно укрывая главную из подвластных мне сил. В ошейнике я была магистром земли Илиной... правда, слишком искусной для заявленной третьей ступени. (Но это не так уж странно: есть масса возможных причин, из-за которых маг может не занимать в официальной иерархии достойного места). Без ошейника я снова могла почувствовать себя Эйрас сур Тральгим, некромантом из рода некромантов.

Хорошо-то как! Словно в одночасье выздоровела, сбросила с головы дерюжный мешок и вышла из душного подвала на свежий воздух. Хорошо!

Однако осторожность не помешает.

Вовсю светить своей аурой в Остре не следует, фонтанировать тёмной силой - тем более. Только-только избавилась я от пригляда со стороны Огли Цаттера, только-только успешно завершила проникновение - первое действие из четырёх задуманных[1]. И разом испортить всё достигнутое... нет уж.

[1 - В "Трактате о хитростях войны и мира, в том числе шпионаже, диверсиях, фальсификациях, подлогах, отравлениях, покушениях, заклинательных приёмах и иных средствах тайной дипломатии" перечислены следующие действия, предпринимаемые агентом во враждебном окружении: 1) проникновение, 2) изучение, 3) влияние, 4) отступление. Разумеется, Эйрас распланировала свою активность в Остре, сообразуясь с рекомендациями этого трактата.]

Кстати, я сперва убрала шпионские знаки воздушника, а уж потом сняла ожерелье со всем остальным барахлом, потому что в качестве некроманта прибегать к искусству магии в пределах городских стен было бы, мягко говоря, опрометчиво. Если рассудить трезво, старшие магистры ОКМ не могли оставить без пригляда свой город. Но о сплетённой ими сети, о её размерах, густоте и чувствительности я могла только догадываться. Если даже я - я, чей пик способностей лежит совсем в иной плоскости! - способна накрыть густой вуалью иного зрения два десятка городских кварталов, обнаружив все источники магических возмущений, то опытный наблюдатель, имеющий соответствующий дар, или хорошо настроенный артефакт должны работать ещё лучше.

Вся надежда на то, что никакой наблюдатель не может хранить бдительность вечно. И что не имеющий собственного разума артефакт не способен отвечать на незаданные вопросы.

Снова оседлав свою лошадку, я поскакала к ближайшим торговым рядам. А оттуда - прямиком в Банный квартал. Времени на покупки и на последующие процедуры ушло немало, но зато по истечении этого времени я снова преобразилась. Смытая водой, выжатая из тела искусным массажем, исчезла усталость от долгого пути. Отправилась в сумку дорожная одежда мужского покроя, сменившись не столь вызывающей мантией мага - тёмно-синей, неброской, без вышивок и узоров, но сшитой по последней острасской моде из переливчатого нимарского шёлка и потому весьма дорогой. Я подзабыла, как кусачи столичные цены, но при покупке мантии поневоле пришлось об этом вспомнить.

А ещё по моей просьбе, подкреплённой звоном монет, одна специалистка банного ремесла втёрла мне в кожу крем-краску, превратив меня в обладательницу умеренного "загара", тогда как другая специалистка в это же время осветлила и выкрасила мои волосы, придав им оттенок красного дерева, после чего уложила их "рогатыми косами".

В итоге, осмотрев своё отражение в большом, в полный рост, серебряном зеркале, я накинула сверх оговорённой платы два золотых.

Клянусь честью, если бы в моём кошельке оставалось больше, - отдала бы больше!

Уважаю работу профессионалов.

...однако уважение уважением, а деньги мне нужны. Причём срочно. В Остре не только модное готовое платье дорого стоит. Прежде, чем воссоединиться с моими спутниками, придётся нанести визит в банк - один из тех, где семейство сур Тральгим имеет анонимные вклады. Благо банков таких штук пять, а вкладов на разные суммы ещё больше.

Если вы имеете счёт в банке, это, разумеется, хорошо. Другое плохо. Мы недаром вкладывали деньги анонимно. Кто же в наши-то убогие времена после Великой Войны любит некромантов? Вот именно. И очень жаль, что придётся показаться в банке лично.

Или не придётся? Может быть, двинуть прямиком в гостиницу, где должны встретиться я и Клин с Рессаром? А там перепоручу снять некоторую сумму одному из них...

Хорошая идея. Жаль только, что Рессара в большинство банков просто не пустят. Посмертный слуга - это всё-таки нежить, подвид зомби. А в тех банках, куда его пустят, непременно заинтересуются, для кого снимает деньги со счёта столь необычный посланец. Ну а Клин... ему я доверяю недостаточно.

Прежде всего потому, что плохо понимаю его мотивы.

Зачем он увязался за мной? Чего ради суёт свою голову в жернова? Мною движут кураж, скука и самоуверенность, а ещё (как всегда) любопытство. Есть и иные мотивы, о которых лучше лишний раз не думать. Но Клину-то что нужно от затеянной мной рискованной игры? Он ведь прекрасно знает, каковы шансы, и знает, что ставка - не больше и не меньше, как наши жизни. Я бы ещё поняла, если бы он был в меня влюблён. Влечение всех заражает идиотизмом. Но Клина женщины (увы!) не интересуют. Что возвращает нас к вопросу стоимостью в тысячу золотых: какого рожна этому странствующему авантюристу надо в моём обществе?

Тысяча золотых... а что, это мысль.

Нехорошо усмехнувшись, я отправилась в сторону "Гривы льва", условленного места сбора, прихватив лишь сумку с талисманами "магистра Илины" и ещё другую, побольше, со старой одеждой и кое-какими дорожными мелочами. Отправилась пешком. После Банного квартала мне почему-то захотелось прогуляться. Моя тёмно-синяя мантия делала прогулку почти совершенно безопасной. Ни стража, ни уличные грабители, ни задиристые приезжие, - никто, находясь в здравом уме, не станет приставать к состоятельному (а следовательно, могущественному) магу...

- Добрый вечер, красавица!

...кроме другого мага.

Да и кто сказал, что маги - субъекты сплошь здравомыслящие?

Ладонь, опустившаяся на моё плечо, слегка лучилась - нет, не жаром, даже не теплом, лишь намёком на него. Но мне и того хватило. Огневик! Чтоб ему запаршиветь, раздуться, лопнуть и сгнить без погребенья, слеподыру лопоухому!

Развернувшись лицом к незнакомцу, я посмотрела на нахальную ладонь (не шибко чистую, что особенно меня возмутило). Пристально так посмотрела, со значением. Увы, намёк остался без внимания: как огневик держался за меня, так и продолжал держаться. Пришлось поднять взгляд к его лицу, но ещё до того, как я заглянула в помутневшие глаза незнакомого мага, густой винный дух сообщил мне причину его поведения.

Огневик был попросту пьян. Не до припадания к матери-земле или передвижения на четырёх костях, но вполне достаточно для неудержимой зигзагообразности походки. Отсюда, кстати, и стремление за что-нибудь (в данном случае - кого-нибудь) уцепиться, и плохо сдерживаемая эманация силы. Возможно, что на следующее утро сей субъект не вспомнит о нашем знакомстве. Это было бы очень кстати.

Зато всё остальное было настолько некстати, что хоть волосы дери.

- Вечер добрый. Вы кто такой?

- Я? Я м'... маг. И ты маг. И красавица. Давай п'... повеселимся! Э?

"Нашёл красавицу, пьянь косоротая!"

- Прошу меня извинить, но я не в настроении веселиться с вами. Всего хорошего.

Резко крутанув рукой, я избавилась от нетвёрдой хватки огневика, развернулась и быстрым шагом двинулась дальше. Прогуливаться мне резко расхотелось, но не возвращаться же в общественные конюшни из-за такого пустяка, как встреча с пьяным нахалом.

- Ну-ка с... стой!

Прямо передо мной поперёк улицы выросла сеть, состоящая из раскалённых до белизны нитей. Прохожие шарахнулись, наиболее робкие и вовсе поспешили прочь. Вот тебе раз! А мне-то казалось, что огневик в нынешнем своём состоянии не способен творить заклятия, даже простейшие, вроде этого... Ошибка вышла. Как выяснилось, способен. И что теперь?

Думай, Эйрас, думай! Да в темпе!

Отвечать заклятием на заклятие неразумно. Огненную сеть я смету без усилий, но ценой станет всплеск тёмной магии на улице Остры, заметный не меньше, чем дымный хвост пожара. Ещё можно воспользоваться контрмагией воды. Для гашения огненных заклятий - самое то. Но я, к сожалению, не тренировалась в обращении к чистой силе воды и не дам гарантии, что сумею не подмешать к её энергии свою природную тьму. Сила земли из стихийных мне ближе всего, с ней я бы чувствовала себя увереннее. Но земля по самой сути своей не может нейтрализовать огонь без "эха". А если выяснение отношений с огневиком затянется? Ещё явится кто-нибудь из коллег-магов выяснять, что тут творится... нет уж, спасибо, сама справлюсь. Иная магия, не относящаяся к Четвёрке Первооснов? Что ж, одна такая есть. Тьма. Спасибо, в другой раз. А остальные виды магии, более-менее знакомые мне, вроде магии духа, целительства или алхимии, либо не годятся в принципе, либо требуют времени, либо...

И что у нас в сухом остатке?

Что-что... обойдусь без магии, вот что.

Я повернулась к огненной сети спиной, плавно-стремительным шагом подошла к огневику. И, прежде чем он успел среагировать, с мерзкой улыбочкой вогнала ему жёстко выпрямленные пальцы в солнечное сплетение. Правда, потом пришлось отскочить в сторону, чтобы избежать последствий. Не ответного удара, нет. Но если знать, куда бить... в общем, пока согнувшийся огневик заливал мостовую тем, что недавно съел и выпил, я поспешила удалиться. Новых попыток задержать меня он не предпринял.

Бедняга.

Впрочем, если рассудить трезво - так ему и надо. Весельчак-одиночка. Ха!

3

По собственному выбору ты решил вступить в мир, в котором могут жить только сильные. Либо ты станешь сильным, либо исчезнешь без следа.

К. Бояндин "Осень прежнего мира"

Войдя в главный зал "Гривы льва", я увидела Клина сразу. Он, обернувшийся ко входу, тоже увидел меня. Но вот с узнаванием задержался. Только когда я пересекла половину немаленького зала, уверенно направляясь к облюбованному им столу, его глаза резко расширились. Сообразил, наконец. Я спрятала улыбку.

- Клянусь пятым небом, госпожа! Вы...

Пришлось нахмуриться и резко мотнуть головой. Клин понял и тут же умолк. Ну да, ну да. Если я сочла нужным переменить не только одежду, но отчасти и внешность, об этом вовсе не обязательно кричать во всеуслышание. Вокруг найдётся немало заинтересованных ушей.

- Пойдём наверх, - бросила я. - Там поговорим. Да прикажи подать чего-нибудь съедобного. Фирменное жаркое с горчичным соусом, например.

Клин коротко кивнул.

- Наши комнаты на втором, первая дверь справа за поворотом, - сообщил он.

- Ясно.

В "Гриве льва" я раньше не бывала. Я всё-таки не специалист по столичным постоялым дворам. Но то, что я слышала об этом заведении, настраивало на умеренно оптимистичный лад. Больше всего меня привлекало сочетание девиза "4 стихии к вашим услугам" и цены (для столичного двора довольно низкой). Четыре стихии... это значит, что в спальной не будет затхлого духа, а кухонный чад не доберётся до жилых помещений; что в здании не вспыхнет пожар и летом в номерах не будет жарко, а зимой - холодно; что к услугам постояльцев будет горячая вода в почти неограниченных количествах; наконец, что ни мышей, ни крыс, ни насекомых вы в "Гриве" не найдёте. Конечно, этот постоялый двор обслуживали не магистры и даже, возможно, не ординарные маги, а всего лишь ученики, иначе цена проживания была бы повыше. Но с обеспечением простых бытовых удобств и ученик мага может справиться, как следует постаравшись. Конечно, подлинных изысков дорогих дворов, вроде снов на заказ, антуражных иллюзий и состоящего в штате целителя "Грива" не имела. Но на что мне эти изыски? Если понадобится что-то сверх привычного комфорта, я сама могу обеспечить это "что-то". Маг я или нет?

Комнаты на втором этаже полностью меня удовлетворили. Просторные, с высокими потолками и большими, два на три локтя, окнами с зеленоватым стеклом в свинцовых переплётах. Стены, обитые светло-зелёным обойным сукном, на плотно пригнанных досках пола - толстые и мягкие ковры, украшенные простыми геометрическими узорами, травянистыми, синими, белыми. Мебель простая и добротная: с минимумом декоративных элементов, зато сразу видно, что надёжна и удобна. А вот для освещения хозяин воспользовался не просто свечами или масляными лампами - настоящими кристаллическими светильниками.

Знакомые штуки. Хотя мне самой такой не сделать (для их создания надо уметь сочетать магию света, земли и огня), в моей башне они есть. Преимущественно покупные. Они никогда не гаснут и горят тем ярче, чем сильнее нагреты, поэтому их любят вставлять в люстры над свечами для многократного усиления блеска. А ещё из заклятых таким образом кристаллов делают украшения, потому что даже тепла человеческого тела бывает достаточно, чтобы они сияли ярче. Здешние были, конечно, не ювелирного качества. Попроще. Но магический свет всё равно лучше, чем висящая в воздухе тяжесть масляной гари и копоть на потолке.

Облюбовав одно из двух глубоких кресел с бархатными чехлами на сиденье и спинке, я вытянула ноги и с удовольствием приняла максимально удобную позу. Хорошо!

Как жаль, что расслабляться рано...

С огромной неохотой достала я из меньшей сумки осточертевшее ожерелье. Застегнула его на шее, переждала волну тяжёлой вязкой дурноты, сопровождающей подстройку к талисману. Прикрыла глаза, задерживая выдох. И раскрыла сознание потокам силы.

Шире, выше, глубже. Сгусток моего "я", словно упругий шар, пронизал сияющую стену защитного барьера и раскрылся безразмерной антенной, смешав зрение, осязание и слух в едином поле восприятия. Оно накрыло не только "Гриву льва" с подсобными постройками, но и окрестные дома в радиусе четырёх-пяти кварталов. Подумалось: а в этом всё-таки что-то есть. С каждым погружением такое ограниченное всезнайство приходит всё быстрее, полнее и легче. Прогресс настолько стремителен, что впору самой дивиться. Ведь мне всегда легче давалось не восприятие, а действие. Не знание, но сила, не понимание, но изменение... или мне так казалось, потому что я просто недостаточно активно работала над этой гранью своего дара? Или обмен душ дал мне мощный толчок, позволив шагнуть за пределы возможного ранее? Или это - последствие истории с Котищем Безымянным и поистине глубокого мысленного общения с Наставницей?...

Ладно. Откуда бы ни проистекали мои успехи в ясновидении, надо ими пользоваться.

Опутавшие "Гриву льва" заклятия раскрыли свою структуру, как линии на ладони. В самом деле, ученический уровень. Сплетено, словно по готовым лекалам. Только с землёй работали чуть тоньше, не без фантазии, а вот заклятия воздуха, воды, огня - просто безыскусные копии. Я сосредоточилась, прошла по всему комплексу внимательнее. В ауре простых силовых конструкций, как констатирует "Трактат о хитростях", особенно удобно укрывать тонкие нити следящих, сигнальных и иных чувствительных заклятий. Но здесь, похоже, не тот случай. Всё кажется именно таким, каким должно быть. В конце концов, "Грива льва" - не посольство, не притон и не общежитие студентов магических факультетов Белого университета. К тем я сейчас без крайней нужды ближе сотни локтей не подойду. Засекут ещё...

А как там насчёт людей?

Смена фокусировки, плавный, завораживающий гармонией звонких переливов переход. Царство материальных энергий и магических конструкций отошло на третий план, выдвинув на первый трепетные ауры живых существ. Прежде всего людей - но не только. Отчасти от недостатка опыта, отчасти намеренно я "поднялась" над энергетическими проекциями низковато, только до витального слоя. Того, на котором увереннее всего чувствуют себя целители (а во мне больше именно от целителя, чем от менталиста). В этой полосе восприятия кони выглядят внушительнее людей, хотя уже на нижних этажах ментального слоя ситуация обратная, а уж на этаже слов и абстракций различимы только по-настоящему разумные существа, всё остальное там меркнет, выцветая до бледных пятен на сером фоне.

Вот ауры знакомых скакунов: коня Клина и запряжённой в повозку лошадки. Повозка тоже рядом, и кофр с костями дракона лежит на своём месте. Рессар, как недремлющий часовой, притаился около. Хорошо, очень хорошо. Никакая зараза размером более блохи мимо него незамеченной не прошмыгнёт. А вот Клин всё ещё на кухне. Судя по "искрам" и "нитям" внимания, договаривается с поваром об ужине. Скоро закончит и поднимется, надо заканчивать с медитацией. Но сначала выяснить, не тянет ли кто-то "нити" излишне пристального внимания к выходам из "Гривы льва", к нашим комнатам, к повозке, к Клину, наконец...

Когда вольный охотник вошёл, не без напряжения удерживая заставленный съестным поднос, я закрыла за ним дверь и задвинула засов. Одновременно замкнулись контуры наложенных мною заклятий. Первого - маскирующего, чтобы никто не мог подслушать за дверьми предстоящую беседу. Второго - детекторного, засекающего близкие манипуляции с любыми стихийными силами. Третьего - преломляющего, блокирующего классические методы ясновидения. И контрольного, соединяющего первое, второе и третье так, чтобы их нельзя было разъять и нейтрализовать по отдельности (по крайней мере, незаметно и за сколько-нибудь разумный срок).

В сущности, предосторожности такого уровня после сеанса ясновидения были излишни. Но почему бы не потренироваться в практической магии, если подворачивается хороший повод?

Паранойя? Наверно, нет. Просто... перестраховка. Точно.

Выкинув из головы всё постороннее, благо заклятья позволяли расслабиться, я бесшумно прошла к столу, села, потянула носом, выбирая, какой из ароматов аппетитнее.

- До сих пор не могу поверить, - пробормотал Клин, посматривая искоса. - Вроде бы не так велика перемена, но...

- Что тебя так удивляет?

- Не что, а кто. Ты.

Как ни печально, но после этих слов я почувствовала себя польщённой. И сказала:

- Только у домохозяйки на все случаи жизни одно лицо. Чем больше у женщины свободы, тем чаще и легче она преображается. Или в Дэргине это не принято?

- Нет. Не принято.

Клин помолчал и с усилием, как мне показалось, добавил:

- На моей родине обычаи иные. А соблюдаются... строже.

- Это плохо.

- Почему?

- Потому что жёсткие моральные запреты плохо гнутся. А когда хитин морали ломается, наружу лезет такое... - встряхнувшись, я резко сменила тон. - Что-то мы разболтались. Давай есть, пока не совсем остыло.

Проголодалась я не на шутку, поэтому следующие полчаса только и делала, что жевала, глотала да запивала. Кухня в "Гриве" оказалась сносной, а после походных харчей казалась даже хороша. Но до уровня, на котором творила Шиан, моя трёхсотлетняя повариха, местные, конечно, не дотягивали. Что вполне объяснимо, хотя и печально.

Кстати, в своё время считалось аксиомой, что посмертные слуги - отличные бойцы, умелые ассистенты при магических ритуалах, надёжные помощники в быту, но никак не могут быть хорошими кулинарами и поварами. Мол, чувства у возвращённых к жизни всё-таки притупляются, различать оттенки вкусов и запахов так, как живые, они не могут. Тезис этот один из моих предков с блеском опроверг, чему по сию пору служит живым примером Шиан...

Вернее, мёртвым примером.

Обглодана последняя кость, допит последний глоток. Пора начинать разговор.

Прямой взгляд: чёрные, почти нечеловеческие глаза - и синие, настороженные.

- Клин...

- Да?

- Ты можешь помочь мне с финансовым вопросом?

- Помочь? В каком смысле?

Я усмехнулась.

- Нет-нет, никакого грабежа. Всё предельно честно и вполне законно. Надо просто снять некоторую сумму на текущие расходы с анонимного счёта. Я, как ты понимаешь, не хотела бы лишний раз светиться в банке.

- Понимаю, - протянул Клин.

По его лицу было видно: да, действительно понимает.

Небольшие счета на предъявителя, до двадцати золотых, возможно, даже до пятидесяти, серьёзного внимания не привлекают. Но вот если кто-то придёт снимать деньги со счёта, на котором лежит действительно крупная сумма, тут-то предъявителя наверняка просканируют с ног до головы. Маскирующим ошейником вроде моего от процедуры не прикроешься: в службу безопасности банков нанимают самых лучших специалистов. Может быть, не самых сильных, но именно самых лучших. И практики у них куда больше, чем у Арбитров Незримой опоры трона.

Пусть даже добытая информация не выйдет за стены банка, всё равно это риск, риск... а рисковать, даже по мелочи, нам пока рано.

- Тогда слушай и запоминай, - сказала я. И вполголоса, но с предельной чёткостью назвала банк, номер счёта, операционный пароль и пароль-подтверждение.

Клин запомнил всё с ходу и повторил. Я кивнула.

- Завтра с утра, часов с девяти, сходи и сними тысячу золотых. А лучше полторы тысячи.

Чуть помедлив, я добавила:

- Заодно можешь обменять на современный звон старинные монеты, что вы добыли в той крипте... ну, ты помнишь.

Клин потемнел лицом. Вспомнил Зуба, своего бывшего напарника и любовника, из-за которого влетел в такие неприятности, что едва не расстался с душой.

(Нет, про душу - это не фигура речи).

- Извини, - сказала я мягко.

- Не за что, - бросил он в ответ. - Ты тут ни при чём.

- Но я могла и промолчать.

- А толку? Три года жизни из памяти не выкинешь...

"Если бы только три..." - поймала я недосказанное.

Зуб и Клин были изгнаны из родного княжества вместе, под одним и тем же предлогом (именно предлогом, а не по причине) "неподобающих наклонностей". Всех деталей этой истории я не знала до сих пор, хотя догадывалась о многом. Довольно было уже того, что Клин как-то раз назвал Зуба княжичем. Да, лишь раз... но при таких обстоятельствах, что до сих пор тлеют в памяти, как остатки пожарища.

В пропасть Зуба. С этим амбициозным мерзавчиком я разобралась по-своему, так, что и в гробу не забудет. А Клин, по сию пору не спросивший, что стало с Зубом... он достаточно силён, чтобы затянуть незримую рану, как бы та ни была глубока. Дай только срок.

Вольный охотник тряхнул головой, словно отгоняя назойливое насекомое. Или слишком упорную мысль.

- Игла... Эйрас, - тут же поправился он. - Зачем ты всё это затеяла?

Я бегло посмотрела на Клина и снова отвела взгляд в сторону. Похоже, не у меня одной здесь трудности с разгадкой чужих мотивов. И просто так отбрехаться не выйдет: ко всем прочим достоинствам мой спутник, увы, неглуп.

- "Всё это", - уточнила я, - означает поход за неприятностями с целью сломать механизм фальшивого заговора некромантов, состряпанного эртом Даури и магистром Тарцем, а заодно вызволить из застенков моего коллегу Стилета?

Моей лёгкости он не принял. Ответом был резковатый кивок:

- Да. В Тральгиме у тебя было... всё. Или почти всё. Безопасное убежище, место для магических экспериментов, связи и знакомства... ты говорила, что тебя не любят? Пусть так. Но в Тральгиме все знали, что ты - природный некромант, истинная дочь своего отца. И все терпели. Сжились с таким соседством. За такое прочное положение, создававшееся веками, можно отдать... многое. Почти что угодно. Так чего ради ты...

Клин умолк, не закончив. У него самого когда-то имелось "прочное положение, создававшееся веками", вот только расстался он с ним не по своей воле. И теперь он со странной жадностью изучал моё лицо, словно надеясь высмотреть таким образом невесть какие откровения.

Скажу честно: мне стало неловко под этим пытливым взглядом. Всё-таки я, отчасти по натуре, отчасти просто по привычке, существо замкнутое. Одиночка. Я научилась хорошо это скрывать, и всё же среди людей мне... неуютно. Пока броня взаимного равнодушия, или взаимного недоверия, или взаимной враждебности при мне, всё нормально. Но когда вот так, глаза в глаза... не припомню, чтобы раньше кто-то с такой же настойчивостью пытался меня понять. Не вызнать что-то, не докопаться до "правды", уличая во лжи, не оценить изъяны в обороне. Понять.

Вот так просто.

И так страшно...

- В одной из мудрых книг, - сказала я, - не умных, а именно мудрых, я прочла: "Чтобы жило дерево, плод должен умереть. Чтобы взлетела птица, должно разбиться яйцо. Чтобы видеть небо, человек должен забыть о ямах на своём пути". Прочное положение, о котором ты говорил, осталось в Тральгиме. И очень хорошо, что осталось. Потому что самое безопасное место на свете - это утроба матери.

Клин медленно кивнул.

- "Путь величия ведёт через океан смерти", да?

- Да. Для полководца этот путь не таков, как для правителя, а для правителя - не таков, как для некроманта. Однако сходство у этих путей есть.

Клин медленно кивнул.

- А что потом? Даже если безумный замысел удастся воплотить - что тогда?

- Дорога, конечно. Сперва на север, потом... что ж, потом будет видно.

Клин снова кивнул.

- Спокойной ночи, Эйрас.

- Зови меня лучше Илиной. По крайней мере, пока не выберемся из Остры.

- Как прикажете... госпожа Илина.

Поклонившись и улыбнувшись (то и другое - чересчур изящно для обычного вольного охотника), он развернулся и выскользнул из комнаты. Я вздохнула.

Конечно, спокойнее думать, что деньги введут Клина в соблазн, и завтра, отправившись за золотом, он навсегда исчезнет из моей жизни вместе с ними. Но рассчитывать на такой исход я бы не стала, нет. Пусть денег на счёте, секрет которого я ему вверила, хватило бы Клину до конца его дней, да ещё осталось бы, что завещать близким людям (если таковые у него появятся). Пусть бегство с деньгами вывело бы его из-под ответного удара, который неизбежно последует за третьим этапом плана, влиянием. Увы, но Клин, похоже, из тех, кому мало сытой безопасности.

Я сама такая. И умею распознавать в других смесь стремления к переменам и жаждущего любопытства, которая превращает людей либо в исследователей, либо в странников, либо в отверженных. Навидалась уже. И первых, и вторых, и третьих.

...В Союзе Стражей Сумерек, контролирующем принадлежавшие Империи земли севера, но не подотчётном при этом ни одному из правителей Больших Равнин, авантюристов всех мастей хватало. Более того, они входили в тайное Содружество Посоха и Пыли. Более формальное и упорядоченное, как ни странно, чем сообщество тех же вольных охотников. Когда я возвращалась с севера, я везла с собой не только благодарственную грамоту Союза, подписанную командором Тарлимутом (ту самую, из которой я смастерила фальшивую подорожную для въезда в Остру), но и невзрачное медное колечко действительного члена Содружества.

То медное колечко до сих пор при мне. Им, в отличие от пышной официальной грамоты, я бы жертвовать не стала. И не только потому, что досталось оно мне раз в двадцать труднее, чем Тарлимутов пергамент. Просто в команде Стражей, в которую я входила во время стажировки, я впервые почувствовала себя... нет, не своей в доску, но хотя бы не полностью чужой.

Странная штука - жизнь. Что-то подобное, однажды попробовав, я искала и позже. Тщетно. Схожие чувства вернулись лишь тогда, когда я прекратила целенаправленные поиски. Когда броня отчуждения тихо треснула из-за сущих банальностей. Просто потому, что Зуб и Клин обосновались в моём доме, потому, что у меня появились собеседники, с которыми можно разделить трапезу и поговорить на отвлечённые темы.

Нет. Не совсем так. Решающим стал момент, когда пара изгнанников спускалась за мной в подвал, где всё уже было подготовлено для анимирования костяного дракона, и Клин по первой моей просьбе, без колебаний назвал своё истинное имя. Доверился. Открылся. А доверие, как известно, - клинок двуострый. Не потому ли я позволила ему ехать в Остру вместе со мной?

Это, конечно, не единственная причина, но одна из самых веских - точно.

4

Я могу появиться,

Я могу скрыться,

Я могу всё, что может присниться,

Я меняю голоса,

Я меняю лица...

Но кто меня знает, что я за птица?

Ольга Арефьева "Магия чисел"

Маги тоже спят. Но их сон не совсем такой, как у других людей. А иной раз - совсем не такой. Закрывая глаза, я думала об оседлавшем перевал замке... о замке, который, насколько мне было известно, существовал за пределами любого из плотных миров. В общем-то, я и на треть не была уверена в том, что фокус сработает. Но тем приятнее было после мгновения дезориентации осознать себя стоящей на дороге, плавно поднимающейся к распахнутым воротам.

Зеркала под рукой не было, но каким-то образом я знала, что все перемены дня минувшего истёрлись из моего облика. Здесь, в реальном сне, я была отчасти такой, какой привыкла быть, а отчасти такой, какой хотела себя считать. Здесь мои прямые волосы вернули себе исконную черноту, кожа - бледность, а багровые отсветы тёмной магии на дне зрачков перекатывались даже тогда, когда я оставалась спокойна. С потёртой кожей мужского дорожного костюма прекрасно сочетался короткий нож на поясе и меч-бастард, закреплённый на спине. На указательном пальце правой руки сидел, как влитой, перстень-печатка, передававшийся из поколения в поколение старшему из отпрысков моего рода. А мизинец левой руки скромно охватывало медное колечко. То самое, заработанное тяжким каждодневным трудом, магией и пролитой кровью.

Изгнав из мыслей всё постороннее, я зашагала к воротам. И довольно быстро миновала их, ступив на каменную мостовую обширного двора.

В прошлый раз ворота замка были закрыты, и недрёманная стража стерегла подходы к перевалу. В прошлый раз меня впустили не раньше, чем я назвала своё подлинное имя, место рождения (начиная с названия мира) и магические специализации. Впрочем, в прошлый раз мне, как и другим соискателям, было обещано право свободного прохода в это странное место. Но должен же кто-то меня встретить?

- Конечно, должен.

Я мгновенно развернулась, вскидывая правую руку к рукояти бастарда, а пальцы левой складывая в затверженную фигуру концентрации.

- Тише-тише! Я не враг.

- Друзья не подкрадываются со спины.

- Я не подкрадывался. Но даже для имеющих хозяйский ключ к этому месту точка перехода расположена как раз в воротах. Замок никого не пропускает к своему сердцу без дополнительной проверки, не исключая и своего создателя...

Руку от бастарда я убрала, но сосредоточенность, помогающую творить магию, напротив, углубила. Авантюрная жилка и разумная осторожность друг другу вовсе не помеха.

Незнакомец, изучавший меня слишком узкими раскосыми глазами, изрядно походил на меня саму. Такие же прямые чёрные волосы, почти те же осанка и рост, почти такая же одежда. Правда, кожа его имела странный желтоватый цвет, не похожий на простой загар, скорее - на природный оттенок. Скулы были слишком широкими, лицо - слишком плоским, глаза... ну, про глаза уже было сказано. Подобного расового типа на Больших Равнинах не видывали (я бы остереглась сходу записывать незнакомца в категорию уродов или магически Изменённых только на основании внешних данных). Что же касается одежды, то она представляла собой довольно специфического покроя однотонно чёрный халат, чем-то неуловимо напоминающий мантию мага.

Так как там насчёт того, что не доступно обычному взгляду?

...хаос, хаос, хаос. Беспрестанные изменения, текучие образы, тающие раньше, чем сознание успевает их зафиксировать. Бурление в радужном вихре. Невозможно определить, каковы подвластные силы, каковы возраст и опыт, как организованы мышление и память. Затягивающая неопределённость. Кусочек наивного юноши, осколок воинской непреклонности, доля зрелой мудрости и полоса усталости старца - но ничего определённого, что можно было бы ухватить, задержать, проверить. И даже в том, что передо мной мужчина, временами можно усомниться...

Я резко сбросила фокусировку, опуская левую руку и прижимая её раскрытой ладонью к бедру. Нет уж, подробно изучать ЭТО сознание я не стану. Так и рехнуться недолго.

- Как результаты? - вежливо поинтересовался незнакомец.

- Потрясающе. Идеальная маскировка сущности. Внутри себя вы можете быть почти всем, чем захотите. Или кем захотите. Наверно, и тела меняли не раз?

- Менял, - ответил он медленно. - И не раз. Видевшие меня без масок, так, как вы сейчас, зовут меня Эмо. А ваше имя, как я слышал, Эйрас.

- Совершенно верно. Впрочем, если хотите, можете звать меня по прозвищу: Игла.

- А чего бы вам больше хотелось?

- Мне, в сущности, всё равно. Разве что по имени, да ещё на "вы" - это слишком официально. Особенно если учесть, что я в сравнении с вами ещё младенец.

Эмо немедленно переключился, подстроившись под новые правила. Ещё бы, с его-то немыслимой внутренней пластичностью!

- Ты сумела угадать мой истинный возраст? - живо поинтересовался он.

- Конечно, нет. Да и говорить о твоём "истинном возрасте" так же бессмысленно, как о... ну, к примеру, кислотности шкафа с реактивами, стоящего в лаборатории алхимика. Или о годе выхода в свет применительно к обширной библиотеке. Но я прожила едва четверть своей единственной жизни, а ты этих жизней прожил десятки, если не сотни. Возможно, даже тысячи. Это должно давать иное качество опыта.

Эмо кивнул.

- Браво. Ты неплохо распорядилась той четвертью жизни, которую считаешь своей, если способна понимать такие вещи. Многим из моих знакомых это понимание не даётся до сих пор. Понимаю теперь, почему Наставница выделила тебя среди остальных...

- Наставница - это Анжелика Недеева?

- Да. Учился я, как ты понимаешь, у многих, но Наставников с большой буквы у меня было только четверо. Анжи была среди них второй. И притом единственной женщиной.

Между строк, словно сигнальная лента, сиял намёк: "Я знаю, на что способны женщины, и никогда не стану относиться к ним свысока. Можешь в этом смысле на меня положиться... но и на снисхождение не рассчитывай!"

Я кивнула. И сказала:

- К сожалению, все мои учителя, начиная с отца, были мужчинами. На моей родине среди магов человеческой расы женщины встречаются не слишком часто. А исключения вроде Ордена Чаши, куда мужчинам вход заказан, своими тайнами не делятся.

Эмо вернул мне кивок, тоже уяснив из моей речи что-то своё.

- Что ж, Игла, зайдём внутрь. Заодно расскажешь, что тебя сюда привело.

Мы прогулочным шагом двинулись через двор. Эмо при этом держался по правую руку от меня и точь-в-точь вровень, словно подчёркивая этим равенство установившихся отношений. Я нисколько не сомневалась, что если бы я не перешла на "ты", он бы с той же естественностью шёл на полшага впереди... и ни за что не предложил бы говорить на ходу.

- Вкратце проблема такова, - начала я после недолгого раздумья. - В моём родном Острасском королевстве, как и в любом другом, идёт тайная борьба за власть и влияние. До недавних пор политика меня совершенно не волновала. Но один из самых серьёзных игроков, эрт Даури, возглавляющий тайную службу короны, решил заполучить политическую прибыль за счёт моих коллег. Совместно с магистром воздуха Иренашем Тарцем они фальсифицировали заговор некромантов, которые якобы должны покуситься на жизнь его величества Нерана Седьмого, используя вдобавок запрещённые разделы тёмного искусства.

- Покушение уже состоялось?

- Нет. Но подготовка, как я понимаю, близится к завершению. Если эрту с магистром удастся их маленький мерзкий марьяж, положение моей семьи, без того не особо прочное, развеется дымом, и я превращусь в изгоя. Почти всё, нажитое поколениями моих предков, будет утрачено, да и за пределами королевства к некромантам не станут относиться лучше. Мне это, разумеется, нисколько не нравится. Поэтому я предприняла ряд действий против истинных заговорщиков...

- Каких?

- В данный момент я под чужим именем проникла в Остру, столицу королевства. Прихватила я и самое мощное своё оружие, поэтому, когда я захочу извлечь из застенка Стилета, я это сделаю без особого труда...

- Не многовато ли самоуверенности? - покосился на меня Эмо неодобрительно. - И кто такой этот Стилет? Твой знакомый некромант?

- Некромант, но не знакомый. Вернее, я знаю о его существовании и даже знаю, где именно его содержат, а вот он понятия не имеет обо мне и о моём намерении его... освободить.

- Давай по порядку, а не то ты меня окончательно запутаешь.

Двери главного здания, из которого чуть наискось вырастала громада донжона, были открыты настежь точно так же, как ворота. Но некое подспудное чувство, вроде априорного знания, появляющееся внутри обычного сна, шептало, что эта открытость - обманка, иллюзия. Похоже, замок обладал собственной душой и чуть ли не сознанием. Он пристально следил за нами, двумя мошками, забравшимися в его каменное нутро, и не потерпел бы никаких вольностей. Стражи, которые в прошлый раз стерегли замок и показались мне очень опасными, никуда не делись, просто временно скрылись с глаз. Замок мог призвать их и указать цель в любое мгновение.

Да и без стражей, сам по себе, этот колосс стоил многого.

Коридор за дверями был очень коротким и заканчивался небольшой круглой комнатой-тупиком. Когда мы вошли в неё, Эмо приложил ладонь к стене. Его мысленный приказ, подкреплённый немалой внутренней энергией, тихой молнией пронизал руку и без остатка впитался в камень. После чего Эмо преспокойно развернулся и пошёл назад. Оглянувшись, я только головой покачала. Проём, соединяющий круглую комнату с замком, как оказалось, вёл теперь в обширное, сложной формы помещение где-то у верхушки донжона. Мгновенное перемещение в действии.

Впрочем, меня впечатлило не столько перемещение (это ведь сон, в конце концов!), сколько полное отсутствие каких-либо эффектов. Ни грома, ни вспышек, ни хотя бы головокружения. И ни следа эха магии... кто-кто, а уж я-то знала, как непросто от него избавиться!

- Это обсервационная, - пояснил Эмо мимоходом. Остановился, щёлкнул пальцами. На моих глазах посреди пустого помещения воздух стремительно загустел и обратился массивным столом. Этакой стеклянисто блестящей плитой на толстых железных ногах-тумбах. Подойдя ближе, я провела пальцем по идеально ровной поверхности. Кварц! Ну, или нечто, очень сильно на него смахивающее. Идеальный материал для алхимических экспериментов. Да и для жертвоприношений, и для анатомирования: прочный, инертный, легко отмывающийся.

А ещё я неожиданно поняла, что этот стол - отражение реально существующего объекта. Где-то в одном из плотных миров есть точь-в-точь такой же. Этот стол - проективный образ, а не часть замка. И коль скоро здесь, в обсервационной, можно вызывать такие образы... кстати, я даже догадываюсь, как это делается, на какой принцип надо опираться...

Посмотрев мне в глаза, Эмо коротко кивнул. Действуй, мол.

- Если по порядку, - сказала я, - жил некогда в моём мире некромант. Великий... нет, величайший. Грандмастер тёмной магии, ещё при жизни ставший легендой. Орфус Чёрный. Он изобрёл трансформу человека в нежить и первым испытал её на себе, став личем и таким способом добившись бессмертия. Он также первым создал костяных драконов, открыл целый ряд высших преобразований на тёмных гранях Силы и за пару веков достиг почти божественного могущества. Когда власти на его родине начали мешать его изысканиям, он превратил правителя и всех взрослых членов его семейства в посмертных слуг. После этого он сам стал Властью.

- Радикально. А что же другие маги?

- Им не хотелось связываться с Орфусом. Хотя, конечно, пришлось. Орфус обнаружил, что война - грубый, но достаточно удобный способ пополнения магической силы и начал сколачивать Империю. На пике могущества он владел примерно третью континента.

Я вспомнила незабываемое зрелище круглящегося бело-синего бока планеты за прозрачной преградой панорамного окна космической станции, - зрелище, увиденное мною во время краткого визита в родной мир Недеевой. И сосредоточилась. Насколько я знаю, на орбите моего родного мира нет никаких станций или искусственных спутников, но почему не попробовать?

То ли замок помог мне оформить желаемое в должную форму, то ли тонкой магии обсервационной хватило моего пробного приказа, но над кварцевой гладью стола, быстро заслонив её, сгустилось изображение Больших Равнин. В точности такое, какое мне хотелось: несравненно более точное в пропорциях, чем обычные карты, выпуклое, демонстрирующее мельчайшие детали. Правда, воспоминание об увиденном на станции наложило на изображение свои коррективы: половину глобуса скрыла ночная тень, а многие другие нюансы прятались под рваной неоднородной кисеёй облаков. Но следующая мысленная команда устранила и тень, и облака. Континент обнажился весь, распластанный под падающим со всех сторон и не дающим теней светом. Морщинки гор, тонкие жилки рек, легчайший пух лесов и матовая гладь степей... были видны даже ниточки самых крупных дорог, пятнышки возделанных полей и крапинки городов.

- Ловко, - сказал Эмо. - Для первого раза очень ловко.

- Я уже видела, каким предстаёт со стороны населённый мир.

- Не в этом дело. Управление обсервационной адаптировано под технологическое мышление. Одного лишь аналитического склада ума для быстрого создания такой карты мало.

- Не боишься меня захвалить?

- Если бы боялся, не хвалил бы, - резонно заметил Эмо. - Так которую треть континента захватил ваш великий, точнее, величайший Чёрный?

- Эту. Северную. - Указанная область потемнела, словно накрытая невидимым облаком. - Большей частью это тундры, болота и непролазная тайга, но есть и более лакомые куски: Озёрный Треугольник, например, Подолье, приморские районы на Востоке... - названные части Империи, словно откликаясь, на секунду светлели. - Впрочем, история Великой Войны - тема отдельная. Чтобы не задерживаться на лишних деталях, достаточно сказать, что чуть меньше 250 лет назад Империя была уничтожена, а сам Орфус бежал через один из нестабильных межмировых Порталов, что ознаменовало конец эпохи.

- И как же его победили?

- Медведь сильнее волка, но стая волков сильнее него. А стая крыс сильнее и медведя, и волков разом, если она достаточно велика. Так что всё просто.

Тень от невидимого облака заколебалась, словно дующие с юга, юго-востока и юго-запада ветра трепали и грызли её края. Территория Империи, занимавшая треть материка, рывками сократилась до четверти. Потом до одной пятой, одной шестой... и резко исчезла, оставив лишь отдельные теневые кляксы.

- Орфус был по-настоящему силён, но у объединившегося Юга оставалось больше ресурсов. Намного больше. Живые некроманты, каждый по отдельности, и мечтать не могли о том, чтобы сравняться с личами Чёрного, не говоря уж о самом Орфусе. Любой лич сильнее уже потому, что способен работать со смертью напрямую, без замещающих жертв; точно так же элементал среднего ранга превосходит мага соответствующей стихии в объёме доступной энергии. Но Юг мог пожертвовать сотней недоучек, чтобы уничтожить одного лича. И жертвовал, оставаясь в выигрыше.

Внешне Эмо оставался спокоен, но я каким-то образом ощутила, что ему мои слова не по нраву. Вернее, не сами слова, а описанный способ ведения победоносных войн. Что ж, в этом мы с ним были солидарны. Меня от таких "способов" всегда тошнило.

- Тут важен ещё такой момент. Некроманты были нужны во время Войны, но во время мира оказались лишними. А поскольку у всех имелся свежий пример того, на что способна высшая некромантия, моих коллег сковали по рукам и ногам массой ограничений. Большей частью разумных или хотя бы понятных... но и дискриминационных законов хватало. Есть страны, где на любой ритуал тёмной магии должно быть заранее оформлено разрешение, а при собственно ритуале должно присутствовать не менее трёх магов равного ранга, но с иной специализацией. Острасское королевство - один из последних оплотов относительной свободы. На моей родине некромант не может приносить в жертву людей, пытаться произвести трансформу в лича, создавать высшую нежить, включая посмертных слуг, поднимать более трёх зомби за раз и ещё кое-что по мелочи. Но что не запрещено, то разрешено.

- Покажи, где расположено твоё королевство.

Я отдала карте (вернее, скрытой магической механике обсервационной) новый приказ. Малый клочок карты отслоился от общего изображения Больших Равнин, поднялся на высоту ладони и увеличился раз в двадцать. При таком увеличении стало возможно различить даже небольшие города и второстепенные дороги, но пограничные заставы всё равно были мелковаты. Пришлось выделить их положение условными значками, которые я, в свою очередь, соединила ломаной линией кобальтовой синевы.

- Не густо.

- Уж как замесилось, - вяло огрызнулась я. - Родину не выбирают. Вот здесь мой дом, давший имя всему роду: Тральгим. А вот Остра, где я сейчас сплю.

- Не спишь.

- Что?

Глаза Эмо, и без того довольно узкие, превратились в щёлочки.

- Ты сейчас не спишь. Там, в твоём родном плотном мире, осталось тело, сердце которого сокращается раз в две-три минуты. Если этому телу отрубить голову, ты не умрёшь. Ты просто не сможешь вернуться на родину, пока не освоишь искусство воплощений.

- Смогу.

- Да? Каким это образом?

- Во-первых, как призрак. Во-вторых, я смогу занять любое тело, расставшееся с душой. Включая собственный обезглавленный труп, который затем вполне можно будет и анимировать. Хотя существование в виде зомби, даже одушевлённого, меня не прельщает. А в третьих, мне доступно роскошное, созданное мною собственноручно и пропитанное тёмной магией от носа до последнего хвостового позвонка тело костяного дракона.

Эмо только головой покачал.

- Как я погляжу, - заметил он, - ты и сама себя захваливаешь не без успеха.

- Стараюсь. А что собой представляет искусство воплощений?

- Если в двух словах, это комплекс навыков, позволяющих переместиться в плотный мир, создав при этом исток - жизнеспособную оболочку души. То есть тело. Я, как ты уже догадалась, умею воплощаться с очень большим сдвигом. Если большинству удаётся просто воссоздавать те тела, в которых они родились и выросли, корректируя лишь мелочи вроде одежды, аксессуаров, цвета и длины волос, то я изобрёл процедуру воплощения для почти неограниченного разнообразия форм. И должен заметить, что мне было бы интересно и приятно позаниматься с тобой воплощениями. Если ты не приукрасила свои возможности, у тебя в этой области явный талант.

- Что ж, я не против. Но сначала я всё-таки закончу рассказ.

- Да, конечно.

Я немного помолчала, собираясь с мыслями. Одновременно я почти машинально очертила на карте королевства кружок около центра и выделила изображение Остры с предместьями в третий слой, сделав нечто вроде детального плана города. Кольцо внешних стен на этом плане получилось радиусом локтя в два, так что группа строений под общим названием "Грива льва" стала различима безо всякой лупы. Выделялись на плане, прежде всего, королевский дворец в окольцовке стен цитадели, соседствующий с ним комплекс Древней Башни, шесть кварталов Белого университета, угрюмые бруски казарм городской стражи и торчащий рядом с Висельной площадью вытянутый крест Юхмарской тюрьмы, прозванной в народе Душегубкой.

- Пару лет назад эрт Даури изловил "злотворного некроманта" по прозвищу Стилет. Правда, какое такое зло сотворил Стилет, никто так и не узнал, потому что некромант сгинул в застенках тайной службы, как сирота в Танессе[2]. Зато я знаю, чем его заставили заниматься.

[2 - портовый город далеко к западу от Остры, южнее Зи-Нана, известный центр работорговли.]

- И чем?

- Созданием копий так называемого "дневника Орфуса". Он сделал не менее полутора десятков копий. Может быть, я зря так скептично отношусь к первоисточнику. Строго говоря, я даже уверена, что Стилету в качестве образца дали подлинный раритет довоенной эпохи, хотя и не уверена, что автор - именно Орфус. Дневник вполне мог принадлежать и одному из личей Чёрного. Это, в конце концов, не имеет решающего значения. Важнее, что ради изучения "дневника Орфуса" любой настоящий некромант рискнёт посмертием. Я тоже попалась на удочку. Когда магистр Иренаш Тарц всучил мне один из "дневников" под видом первого взноса за выполнение одного непростого заказа, я чуть не захлебнулась слюной.

- И ты просто так заглотила эту приманку?

- Я маг, исследователь и законопослушный член общества, а не опытная придворная интриганка. Да, я взяла "дневник". А потом вернула Тарцу уже копию копии в исходном переплёте.

- И он ничего не заподозрил?

- Вообще-то не должен бы. Текст-камуфляж постоянно меняется, подлинные записи видны только иным зрением и свободно читаются лишь тёмными магами. Да и насчёт "свободного чтения"... хм. Как-никак, Стилет подделывал зашифрованный рабочий дневник мага тысячелетней давности. Шифр прост, но записи велись на мёртвом языке, который теперь мало кто знает, с примесями нескольких других мёртвых языков. А Тарц - воздушник, ему сразу по нескольким причинам крайне сложно удостовериться, что записи не изменились.

- Ты можешь показать мне этот дневник?

- Почему бы нет?

Тут мне в голову пришла любопытная идея. Похоже, что этот замок предпочитает видеть всё в истинном свете, высвечивать сущность вопреки видимости. Взять хотя бы Эмо. Почему он появился в своём изначальном обличье? Потому что торопился. И замок навязал ему общие правила игры. Иначе меня встретил бы белобородый старец, или моё точное отражение, или великан в полных доспехах... или что-нибудь совершенно невообразимое.

Но что есть "истинный свет" применительно к зашифрованному дневнику? Да то, что в нём записано под камуфляжным текстом, причём без шифра! Вот перевод на понятное наречие - это уже малость чересчур, перевод всегда искажает смысл написанного. Но кто мешает обеспечить дополнительным слоем заклинания облегчённое понимание мёртвого языка?

Что ж, попытка - не пытка.

Я вынула из ножен на поясе короткий острый нож и резко полоснула поперёк левой ладони. Вспышка боли принесла импульс тёмной силы и углубила сосредоточение. Струйка крови пролилась на пол обсервационной, но не обычным пятном. Она растекалась вполне целенаправленно, образуя двухфокусную магическую фигуру. При этом в левом фокусе заалел знак "истина", а в правом - знак "ложь". Как только фигура была завершена, я резко сжала и распрямила пальцы, встряхивая кистью. Кровотечение мгновенно прекратилось, поскольку рана, оставленная ножом, закрылась без следа. Закончив с приготовлениями, я попыталась повторить то, что сделал Эмо, когда "вытягивал" в пространство обсервационной копию стола. А для уверенности я подкрепила действие гортанным трёхзвучием - древней формулой, грубо переводимой на бытовой язык как "явись!". Очерченная кровью фигура вспыхнула резким алым светом и исчезла. Вместо неё на полу возникли две одинаковых с виду плотных книги в безупречно чёрных кожаных переплётах.

- Почему дневников два? - тут же спросил Эмо, опускаясь на одно колено, но даже не думая прикоснуться к результатам моих стараний.

- Слева, - объяснила я, - копия того, который мне вручил Иренаш Тарц. Справа - того, который я ему отдала. Возьми, они не опасны.

- Не опасны? Я бы так не сказал... но я понимаю, почему ты повелась на... это.

И тут Эмо вновь доказал, что очень не прост. Я бы даже не сказала, что он предпринял какое-то серьёзное усилие. То, что он сделал, больше походило на естественный процесс, подобный превращению воды в лёд или бутона в цветок. Но вообще-то больше всего это походило, пожалуй, на вхождение в роль опытного актёра... с той разницей, что Эмо менял не роль, а сущность. Присущий ему внутренний хаос отошёл на второй план, как жар углей, затаившийся под слоем пепла, а на первый план вышел сформировавшийся из этого хаоса дар сотворения тёмной магии.

Лишь после этого Эмо поднял с пола оба тома. А я с запозданием поняла, почему ему пришлось прибегнуть к перемене сущности. Свободные от своей материальной оболочки, оба дневника превратились в квинтэссенцию некротической силы. Живому существу, лишённому связи с тёмной магией, не пошло бы на пользу даже просто пребывание в одном помещении с этими предметами, не говоря уже о прикосновении к ним.

- На вид действительно одинаковы, - заметил Эмо. - Даже основные параметры аур совпадают. - После чего он положил правый том на стол и раскрыл левый. Я подошла и посмотрела на дневник из-за его плеча.

Камуфляжный текст исчез. Подлинные записи, уже расшифрованные, вместе с формулами, диаграммами и таблицами рецептур можно было изучать без помех. При этом я видела, что язык дневника остался прежним, но видела и то, что этот факт нисколько не мешает мне воспринимать смысл написанного, словно дневник сам подсказывал мне точный перевод.

- Любопытно, любопытно, - бормотал Эмо, перелистывая страницы.

- Загляни на восьмую с конца, - посоветовала я.

Не задавая лишних вопросов, Эмо так и сделал.

"Данную копию с рабочего дневника неизвестного тёмного мага доимперской эпохи снял Стилет, магистр некромантии первой ступени, в год 249-й от падения Империи", - гласили угловатые скорописные руны, почти не выделяющиеся на фоне основного текста. Ниже было приписано следующее:

"Уважаемый коллега! Если ты читаешь эту запись, знай, что твоя жизнь теперь находится в руках эрта Даури, посла Венедры Келиеса Ваго и магистра взд. 1 с. Иренаша Тарца. Всех деталей их плана я не ведаю, однако эта копия выходит из-под моего пера 14-й. Полагаю не без оснований, что некроманты, у которых найдут такую копию, понесут всю тяжесть обвинения в создании тайного сообщества последователей Орфуса. Думаю, что события будут развиваться так: при компрометирующих обстоятельствах обнаружат труп некроманта, среди вещей покойного найдут один из таких "дневников", потом нагрянут с обысками к другим некромантам, включая и тебя. Так что советую как можно скорее избавиться от этой копии и по-тихому предупредить коллег о грядущих неприятностях..."

- Венедра - это что за территория?

- Независимое государство. Только место нормальных высших дворян там занимают жрецы. В Венедре любая тёмная магия карается либо смертью, либо, самое мягкое, депортацией.

- Ясно.

"...Сам я лишён возможности предупредить кого-либо иначе, как таким косвенным способом, ибо уже весьма долгое время по ложному навету пребываю в Юхмарской тюрьме, в особом отделении для магов. Камера моя находится на верхнем, шестом этаже восточного крыла, в самом конце коридора, и занимает юго-восточный угол. Работа переписчика, таким образом, не доставляет мне большого труда, так как освещение в моей одиночке не оставляет желать лучшего. Что касается распорядка дня и приставленной ко мне охраны, то..."

- Дальше идут подробности, - сказала я, забирая у Эмо дневник, - к которым можно вернуться потом. Тем более, что многого Стилет просто не знает, как не знаю и я. А знать мне хотелось бы гораздо больше.

- Что именно тебе хочется знать?

- Как я уже говорила, освободить Стилета будет несложно. Я воспользуюсь грубой силой, наиболее эффективной в моём случае, и попросту явлюсь за ним в теле костяного дракона. Но вот потом начнутся настоящие проблемы. Побег из тюрьмы, да ещё ТАКОЙ побег, без последствий с рук не сойдёт. А для того, чтобы четвёртое действие удалось не хуже, чем проникновение, мне нужно знать, какие сигнальные системы есть в распоряжении Тарца, какие артефакты и заклятия он сможет применить для розыска - и как от них закрыться. Кроме того, мне бы хотелось иметь хотя бы два-три запасных пути для отступления, чётко представлять, как...

- Хватит, хватит. Я понял.

К моему немалому удивлению, на лице Эмо всё шире расползалась ухмылка мальчишки-хулигана. Моя просьба явно привела его в восторг.

- Давно я не бывал в настоящем деле, - продолжал Эмо с энтузиазмом. - Нет, всё-таки тебе явно везёт, Эйрас сур Тральгим!

- Почему?

- Да потому, что штатный специалист Рассеянного Братства по задачкам вроде твоей - это именно я и никто иной. Воровство, шпионаж, тайное проникновение и столь же тайное отступление, взлом простой и взлом магический... если требуется что-то подобное, зовут меня. Конечно, когда случай действительно серьёзный. Если надо срезать кошелёк или подслушать разговор в помещении, не защищённом магией, справляются без меня. А у тебя, как я понимаю, случай очень даже серьёзный, не так ли?

"Серьёзный? Ха!" Я криво усмехнулась.

- В Остре расположена Древняя Башня, главная цитадель Острасского Круга Магов. Кроме того, целая команда сильных магов имеется в королевском дворце, да и преподаватели факультета общей магии Белого университета кое-чего стоят. Остра - столица, западные кварталы которой наводнены преступным отребьем, поэтому она располагает лучшим во всём королевстве уголовным сыском. Также в ней расквартированы части гвардии и городской стражи. Ах да, тайная служба, подчинённая эрту Даури, также наверняка станет нас искать с большим рвением. Но это уже пустячок, не правда ли?

Энтузиазм Эмо нисколько не угас. Скорее, наоборот.

- Отлично! Люблю морочить головы сильным противникам. А как насчёт временных рамок? Когда ты планируешь совершить драконий налёт с освобождением из узилища?

- Вот со временем тоже беда. Празднование 250-летия великой победы начнётся на пятый день, считая с нынешнего. Но события могут завертеться и раньше. На всё изучение у меня, таким образом, должно уйти не больше двух суток.

- Почему - у тебя? У нас, Игла, у нас! И двое суток, уверяю тебя, - это просто прорва времени! Кстати, что за изучение такое ты помянула?

Я вкратце объяснила, что представляет собой "Трактат о хитростях". Потом пришлось снова резать ладонь и упражняться в магии, поскольку Эмо пожелал своими глазами посмотреть на сей труд. Когда же я предъявила ему "Трактат", он, чтобы отвязаться от меня и без помех изучить доставленные документы, вызвал в замок на перевале ещё одного члена Группы.

Вернее, ещё одну.

- Знакомьтесь. Эйрас сур Тральгим, она же Игла, некромант. Джинни, она же Тамисия, госпожа Гнезда Ветров. Джинни, займись, пожалуйста, новенькой.

Мглистые, дымно-синие от бушующей в них Силы глаза госпожи Тамисии обратились ко мне. И должна признаться: под этим взглядом мне стало плохо.

Помнится, я обещала Анжелике Недеевой взяться за воскрешение Рышара Мартина спустя тысячу лет. Мол, должное количество опыта и силы я накоплю не раньше, чем минует этот внушительный срок. Так вот: Тамисия, которую Эмо фамильярно поименовал Джинни, имела за плечами ту самую тысячу лет опыта... по меньшей мере. Там, где Эмо брал невероятной внутренней пластичностью, его коллега по Группе брала голой мощью. Накопленную за века существования внутреннюю энергию эта особа контролировала превосходно. Но даже те скромные крохи, которые просачивались наружу, заставляли мои волосы вставать дыбом. Стоять рядом с ней было всё равно, что находиться рядом с прабабкой всех шаровых молний. Может быть, Орфус Чёрный на пике могущества мог потягаться с госпожой Тамисией своей магической мощью, но я - нет. Даже в теле костяного дракона я была бы в сотню раз слабее.

На этом фоне тот факт, что кожа и волосы госпожи Тамисии имели тот же синий оттенок, что и её глаза, не вызывал даже слабого удивления. Да и полупрозрачные кисейные лепесточки, в которые она была "одета" и которые совершенно не оставляли простора воображению, не шокировали. Боги могут одеваться, как им заблагорассудится. Или вовсе не одеваться. Благоговение смертных в их присутствии от этого не умалится ни на полпальца. А Тамисия... с её Силой она могла бы без малейшего для себя вреда нырнуть в ледяную воду или в раскалённую лаву, и даже кончиков ресниц не опалить при этом.

Словно прочитав мои мысли, Тамисия слабо усмехнулась. И, закрыв глаза, быстро обернулась вокруг своей оси три раза.

Эмо при мне менялся внутренне. Но от новой знакомой я такого не ожидала. Впрочем, а чего я ожидала? Если, конечно, не ограничиться двумя словами: "Ничего хорошего"? Да-а... сие для меня нелестно, но если по чести, то я первый раз в жизни резко поглупела от банального страха. Или не совсем банального, учитывая причину. Но страх есть страх. Тамисии такая моя реакция понравилась не больше, чем мне самой. Поэтому к моменту, когда она закончила кружиться, почти вся накопленная ею колоссальная мощь... исчезла.

Вернее, преобразилась.

Магический потенциал, способный породить самые радикальные изменения реальности, перетёк в примерно равный магический потенциал, способный послужить для углублённого постижения реальности. И хотя умом я понимал, что в результате Тамисия стала, пожалуй, ещё опаснее, мои поджилки в её присутствии больше не вибрировали. Десятикратное превосходство в силе я уже могла перетерпеть без дополнительного напряжения.

- Вижу, так тебе намного лучше, - сказала Тамисия глубоким бархатным голосом, в котором, как и в глазах, отражалась частица её Силы. - Пойдём, я покажу тебе пару интересных миров.

- Не поймите меня неправильно, госпожа Тамисия, но...

- Джинни, - перебила меня она. Сказано было мягко - и вместе с тем непередаваемо властно. По одной этой интонации я заподозрила, что почти все годы, подарившие Тамисии её опыт, она провела в качестве единоличной правительницы.

- Хорошо... Джинни. Не пойми... меня неправильно, но есть ли у меня время для прогулок по отдалённым мирам?

- Во снах время ещё послушнее, чем в плотных мирах, - улыбнулась она. - Если захочешь, я преподам тебе пару уроков по управлению пространством и временем.

- Могу ли я в свою очередь чему-то тебя научить?

Брови Тамисии (вернее, Джинни, раз уж она сама пожелала откликаться на это имя) поползли вверх. И даже Эмо отвлёкся от изучения "Трактата о хитростях".

- Не любишь оставаться в долгу?

- Именно.

- Что ж, раз так, я постараюсь принять и усвоить всё, что ты можешь мне передать.

А Эмо добавил не без таинственности:

- Я ведь говорил: наш человек!

- Теперь вижу, - кивнула Джинни. - Ну что, Эйрас сур Тральгим, отправляемся?

- Лучше зови меня Иглой.

- Как скажешь.

От вскинувшихся рук Джинни разлетелась упругая волна, исказившая очертания предметов. Магия, меняющая пространство, в действии. Кокон отгородил нас с ней от окружающего общей оболочкой, плотной и сияющей, как самый лучший жемчуг. Мои чувства, простираясь до этого сияния, гасли без следа. Но на Джинни это правило явно не распространялось... или же она просто задала конечную точку маршрута заранее.

Кокон лопнул с исчезающе тихим звуком вроде щелчка. Вокруг нас, стоящих по пояс в шелестящих травах неведомой равнины, простёрлась безветренная звёздная ночь.

Оглушительная тишь.

Абсолютное безмолвие.

Даже малые дышащие пылинки, насекомые, если они водились в этих травах, жили, плодились и умирали без единого звука.

- Расскажи, - попросила Джинни неуместно громким голосом, - какие воззрения на природу времени и пространства приняты у тебя на родине. А потом я объясню, в чём они неполны и в чём ошибочны.

Я украдкой вздохнула и начала рассказ. Судя по всему, ночь будет длинной.

...Ночь именно такой и стала. Обещанной "пары миров" я в тот раз так и не увидела, потому что нас обеих увлёк процесс взаимного обучения. Хотя Джинни явно предпочитала работать с воздухом, светом и водой, она почти так же свободно управлялась и с остальными стихиями. А когда я заметила, что впитанный мною ещё до рождения, вместе с фамильной магией, традиционный подход считает подобное невозможным, только фыркнула. И повторила уже слышанное мною от Анжи: мол, традиционное деление на стихии - не более, чем способ самоограничения. Настоящий маг даже преобразование материя - энергия - мысль - материя не сочтёт чрезмерно сложным. А настоящий маг - это тот, кто способен к неограниченному творчеству в плотных мирах. В Группе таких называли демиургами. Говоря о себе, Джинни скромно уточнила, что ей взойти на этот уровень мешает её собственный "традиционный подход": излишнее увлечение манипуляцией Силами в ущерб Познанию. Распоряжаться уже сотворённым она может почти как угодно, но творить своё, если речь не идёт о чём-то сравнительно небольшом и неодушевлённом - увы...

Под занавес нашей беседы-семинара Джинни сказала:

- Те формы топологики, которые я тебе показала, применимы в большинстве реальностей. Включая твою родную. Но в материальных мирах всё это работает с серьёзными ограничениями. Даже относительно простое сжатие-растяжение пространственных координат требует силы, раз в двадцать превышающей твой личный порог силы. Попросту говоря, без длительного накопления энергии в заклинании или артефакте ни перемещаться "сквозь" пространство, ни ускорить физическое время ты не сможешь. А вот ускорение субъективного времени будет тебе и доступно, и очень полезно. Советую выработать рефлекс, включающий форму "минута за мгновение" при любой угрозе. Особенно угрозе магической.

- Не слишком ли дорогое удовольствие?

- Жизнь дороже, - кратко ответствовала Джинни. - А теперь закончим со штудиями. Отдыхай... но не спеши вернуться в плотное тело.

- Почему?

- Ну, на этот вопрос ты и сама найдёшь ответ. До встречи.

Охваченная вихрем сияющих спиралей, она исчезла. А я улеглась на мягкую траву, положив слева перевязь с бастардом, залюбовалась незнакомыми звёздными россыпями и... уснула.

5

...такой ненормальный человек может всё, что не может прийти в голову любому нормальному.

Л. Каганов "Коммутация"

Когда я "проснулась" в своей кровати на втором этаже "Гривы льва", едва занимался рассвет. Вообще говоря, никаких отличий от обычного пробуждения я не заметила. Если в отсутствие души моё тело действительно было скорее мертво, чем живо, это обстоятельство не помешало ему отлично отдохнуть. При этом возникал прелюбопытный вопрос: каким образом приключения отсутствующей души отражаются на оставленной ею плоти? Не выйдет ли однажды так, что я, до предела вымотавшись во "сне", обнаружу себя по пробуждении в состоянии тяжёлого утомления? Или того хлеще: не отразится ли нанесённая во "сне" рана на моём теле с буквальной, а возможно, и фатальной точностью?

В следующий раз спрошу у Эмо... если не забуду.

Хорошее самочувствие поутру подразумевает столь же хороший аппетит. И, увы, некоторую неосмотрительность. Я совершила серьёзную ошибку, отправившись завтракать в общий зал вместо того, чтобы заказать еду в номер, и за эту ошибку вскоре была наказана. Правда, позавтракать я всё-таки успела, но когда я уже готовилась встать из-за стола, услышала:

- Эйрас? Эйрас сур Тральгим! Какая встреча, клянусь лиловым посохом!

Вот тебе и инкогнито. Проникла в Остру под чужим именем, ага. Клуша криволапая!

Порыв обернуться на смутно знакомый голос я благополучно подавила. Кажется, мне даже удалось не вздрогнуть. Однако я остро ощутила отсутствие на моей шее ожерелья, помогающего держаться в роли магистра земли Илины. Похоже, что именно из-за отсутствия ожерелья меня узнали так быстро и так уверенно.

А коль скоро меня узнали по ауре, то...

- Ты чего, Игла, своих не узнаёшь? - раздалось уже гораздо ближе. Рядом со мной на скамью бесшумно-размашисто хлопнулся (да: именно хлопнулся с размаху, и именно бесшумно!) субъект, выглядящий донельзя нелепо для человека. Но для ринта, каковым сей разумный и являлся, он способен был послужить образцом хорошего вкуса и изящных манер. - Эй, хозяева! Кувшин молодого вина и два стакана! Да чтоб были чистые, как слеза младенца!

Я посмотрела ринту в лицо. Сосредоточилась на сплошной слепой белизне широко открытых глаз, творя заклинание магии духа без подготовки, на чистой концентрации.

- Меня зовут Илина, уважаемый. Сравнение с магистром Эйрас для меня лестно, однако до моей сестры мне далеко.

Ринт открыл рот, но не издал ни звука. Я мягко усилила нажим, чувствуя, как и моё горло перехватывает от напряжения.

- Вот оно что, - сказал он по-прежнему громко, но без своеобычной живой непосредственности. - Выходит, я первый раз в жизни обознался. Бывает же такое!

- Никто не безупречен, - заметила я вежливо. - Даже Видящие совершают ошибки.

Сообразив, что высказать претензии вслух не получится, он перешёл на мыслеречь:

"Эйрас! У тебя сроду не было никаких сестёр, ты же сама рассказывала!"

"Верно, Тигги, верно. Но человек вполне может не знать всего о родственниках, даже близких. Это раз. И не кажется ли тебе, что у меня есть свои причины находиться так далеко от Тральгима под чужой личиной?"

"Чужой личиной? Какой чужой личиной?"

"Под личиной Илины! Я понимаю, ты привык видеть сущность сквозь покровы, - но мог бы уже давно усвоить, что люди воспринимают реальность по-другому..."

- Прошу прощения, госпожа Илина, - сказал Тигги под нажимом заклинания. - Но вы с сестрой действительно очень похожи.

- Внутри - да, похожи, - сказала я с таким расчётом, чтобы слышал подходящий к нашему столу с заказом половой. - Но это как раз тот исключительный случай, когда людям легче разобраться, кто есть кто. Кстати, как мне вас звать?

- Тигги, госпожа магистр. Так, а кувшинчик мне, мне... м-м... - подвижный нос ринта задёргался, словно ощупывая воздух над кувшином. - Вроде недурное винцо, да, недурное. Вы позволите угостить вас?

- Нет, не позволю. Знаю я, как ваш народ относится к деньгам. Лучше поберегите их до более подходящего случая, Тигги.

- Но как же...

- А без оплаты вам не уйти. Рассказывайте, что там поделывает моя блудная сестрица. Как и где вы познакомились? Когда вы видели её в последний раз? А ты, милейший, ступай себе. Когда вино закончится, мы тебя позовём.

Половой поклонился и поспешил прочь. Я почти физически чуяла, как в его голове складывается очередная кухонная сплетня.

Хорошо бы эта сплетня не вышла за пределы кухни...

"Мне кажется, я понял", - подумал Тигги, окрашивая мысль тонами печали: "Ты начала свою Игру, да?"

- Можно и так сказать, - вздохнула я, снимая с него печать заклятия-"поводыря". - Не всё же учить правила, когда-то надо и ставки делать. Но с чего такая грусть?

- Когда Игру начинает отец многочисленного семейства, долго живший, много сделавший, поднявший детей до самостоятельности - это тоже грустно, но не настолько. А ты, как мне кажется, ещё совсем молода. У тебя даже детей нет. Или я снова не прав?

- Насчёт детей - прав... но Игра ведь не синоним смерти. Или у ринтов - синоним?

- Нет, конечно. Но Играющие чаще всего проигрывают, и тогда...

Тигги красноречиво умолк. Даже пёстрые тряпочки, во множестве украшавшие его одежду, словно дружно обвисли и выцвели.

Вот так. Казалось бы, много раз ходила мимо, уже затвердила назубок все повороты и число шагов от одного угла до другого, и вдруг - хлоп! - знакомый пейзаж меняется так, что в глазах двоится. Ринты-шутники, ринты-балагуры, которым, словно великовозрастным детям, люди привыкли прощать даже неуютные способности Истинного взгляда и Истинной речи за их неизменно лёгкий и компанейский нрав - эти самые ринты, оказывается, бывают и вот такими. Серьёзными. Мрачными! Грустными!!! Я даже не сразу осознала подлинные масштабы этого открытия. Ринты ведь и перед лицом неминуемой гибели ни о чём не грустят. Никогда. Это их качество даже вошло в поговорку: беззаботен, как ринт...

Но если спросить Тигги, что к чему, он наверняка будет удивлён. Конечно, смерть - это просто смерть, и бояться её глупо. А проигрыша в Игре?

По спине против воли скользнула струйка отрезвляющего холода.

Пожалуй, эту философию стоит взять на вооружение. Ну и что, если пугает? Зато без иллюзий яснее перспектива. В этом смысле Тигги не совсем прав. То, что я делаю - это ещё не Игра, а только репетиция её. Да и будет она, если вообще будет, не такой, как воображает простодушный ринт. Однако проиграть свою Игру можно многими способами, и смерть - близко не самый страшный из них. Меня теперь убить... сложно. Даже, пожалуй, очень сложно. А вот признание собственного поражения, даже если формально я останусь жива и здорова... превращение огня души в холодный пепел...

Струйка холода, лижущая спину, превратилась в небольшую реку. Чтобы погасить непрошеный озноб, я схватилась за кувшин, налила и поспешно выпила почти полный стакан. В голове приятно зашумело. Стало чуть легче.

- Выпьем, - сказал Тигги. - За встречи и расставания!

- За встречи и расставания. И за то, что в промежутках.

- Это как?

- Да так, как у поэта:

За то, что стоит пить,

Умереннее пей.

Тоску вином залить -

Для низменных людей.

Играть, любить и жить

С бокалом веселей!

Тигги покосился на меня странновато.

- Вот теперь, - сказал он, - и я вижу отличия. Эйрас не стала бы цитировать... такое.

- Много ты понимал в душе Эйрас! - хмыкнула я в ответ. - Некромант есть просто существо, чья магия питается тьмой во всех её проявлениях: смертью, страданием, отчаянием, страхом, яростью. Ну и что с того? Кто сказал, что некромант обязан ненавидеть радость и смех?

- Вообще-то сказано: "Приветствовать тьму должен всякий, кто идёт по тёмным путям".

- Апокриф! Орфус вполне мог и не говорить этого. А так называемые победители раззвонили про это "приветствие тьмы", чтобы иметь повод для травли. Ладно. Допустим даже, что это сказал Чёрный. Но с моей колокольни "приветствовать" и "радоваться" - понятия разные. В корне.

- И в диспуты Эйрас раньше не вступала...

- Какие там диспуты, Тигги! Что ты! Кто бы меня стал слушать? В Белом университете чёрное не в чести. И очень многое зависит от личности, изрекающей очередную банальность. Скажем, тот же проф Ретлиш может себе позволить иногда заметить: да, мол, некромантия - тоже полезная специальность, тёмная магия - орудие, конечно, грязное, но, увы и ах, порой такое нужное, такое нужное... А если бы точно то же самое сказала я, вчера ещё рядовой маг, это пошло бы уже по разряду пропаганды Тьмы. Причём Тьмы - именно и непременно с большой буквы.

Тигги не стал спорить (ещё бы он стал! против правды-то...). Он просто посмотрел на меня слепыми глазами, что-то там увидел, улыбнулся, разлил молодое вино по стаканам и сказал:

- Ну, выпьем ещё?

- За что?

- За смелость, спрямляющую пути.

- Выпьем, но не до дна.

- Это почему?

- Потому, что до дна пьют заливающие тоску, а не умножающие радость.

- Славно сказано! Я запомню.

- Можешь при случае и процитировать. "Как говаривала одна моя знакомая, урождённый некромант..." Представляешь, какой будет эффект?

- Да уж, да уж... - Тигги сделал пару глотков, покатал последний во рту, проглотил и сказал. - А ты злая. Вернее, недобрая.

- Почему?

- Не спускаешь другим их слабость.

- Спускала бы. Если бы они спускали мне мою силу.

- Ишь чего! Да когда же это слабые охотно смирялись с чужой силой? Это даже у нас, ринтов, не в чести, а уж у вас и подавно. Говорят, только асванну легко мирились с чужим превосходством. Ну и где они, те асванну? Вымерли!

- Упрощаешь.

- Ну да. И асванну ещё можно встретить на пыльных тропах этого мира, и на всякое правило найдётся исключение. Но по большому-то счёту возразить тебе нечего!

- А оно мне надо? Если я сильная?

- Нет.

- То-то...

Оказывается, я изрядно стосковалась по такому вот словесному фехтованию. Когда в стенах Белого университета я подтверждала третью ступень магистерства, мы частенько засиживались до утра, оттачивая аргументы о любые подвернувшиеся темы. Тигги о ту пору блистал, порой "меняя" свои позиции по пять-шесть раз за вечер. А я действительно редко вступала в дискуссии, больше слушала. И хотя мне нашлось бы, что сказать, молчала. Лишь временами, не выдержав, вставляла я пару фраз, не оставляющих камня на камне от построений оппонентов... и тоже, как Тигги, не щадя спорщиков с обеих сторон.

Из-за этого на меня довольно быстро перестали нападать. Картинка: здоровый облом лет тридцати в ранге полноправного мага, давно закончивший обучение и усердно работающий над подтверждением третьей ступени магистерства, словесно атакует девицу неполных двадцати лет, некроманта. (Это как отдельные осиные жала в... заднице: и что девица, и что моложе, и что равного с ним ранга, и что некромант). Облом мечет бисер аргументов, выкладывает кирпичи доводов, смазывает цементом авторитетов... а девица слушает.

Минуту слушает. Две. Пять минут. А когда облому надоедает разоряться, тыкает в его построения фразой-другой, и облом остаётся среди обломков.

Красота!

Однако, напомнила трезвомыслящая часть моего разума, ничего красивого не получится, если помимо Тигги меня узнает ещё кто-то из университетских знакомых. Хочешь, не хочешь, а надо возвращаться к образу Илины. Предупредив ринта, что скоро вернусь, я поднялась в свою комнату, надела (с превеликой неохотой) ожерелье, а после короткого раздумья и все остальные цацки "магистра Илины": браслеты-накопители, брошь, все четыре кольца. Хотя три из последних - те, что с "эгидой страха", "плетью боли" и "тисками бессилия" - можно было смело приравнять к боевым артефактам, ношение которых в черте города не вполне законно.

К демонам правила. Для Илины важнее готовность к драке. Играть, так играть!

То ли это решение было всплеском предвидения, то ли просто улыбкой удачи, но к моему возвращению в главный зал "Гривы" Тигги уже был не один. Рядом с первым кувшином на столе стояли ещё два, а на скамьях около стола сидели незнакомый брюнет лет под тридцать, лохматая огненно-рыжая девица примерно тех же лет (и тоже мне не знакомая), а сверх того - длинный, как обоз победоносной армии, тощий, как жердина в заборе бедняка, и лысый, как днище сковородки, муж раннепреклонного возраста. Этого последнего я преотлично помнила и сразу узнала.

Собственно, я даже поминала его в разговоре с Тигги. Ретлиш сур Брай-Элос, профессор Белого университета, заместитель декана по методической работе, магистр алхимии первой ступени, магистр огненной стихии второй ступени, магистр магии света второй ступени, почётный член, дипломированный титулоносец и т. д. и т. п.

Официального прозвища Ретлиш не имел. Самым популярным из его неофициальных прозвищ было Столпник. Звучит вроде нейтрально, однако дано оно было за реакцию наиболее мужественной части тела Столпника на более-менее привлекательных студенток.

Могу добавить, что Эйрас сур Тральгим он в своё время привлекательной не посчитал. За что я готова была простить Ретлишу... многое. Ибо также не считала его божьим даром для любой женщины и не хотела бы тратить силы ещё и на противостояние в сексуальной сфере.

- О, а вот и она! - хихикнула рыжая девица, хватая Столпника за рукав мантии.

- Вижу, - сказал он.

В то же мгновение ко мне метнулось его заклинание. Ничего опасного или хотя бы особенного, просто дурная шуточка в его обычном стиле. Помнится, он и в самую первую нашу встречу "осчастливил" меня тем же заклинанием, на несколько секунд делающим одежду почти совершенно прозрачной. В первый раз я закрылась небольшим облаком тьмы. Сейчас... что ж, сейчас я попросту поймала заклинание на "скользкий щит", созданный брошью по моему сигналу.

Вроде бы ничего особенного. Если забыть, что я успела заметить чужое заклинание и отдать талисману соответствующий приказ. А заклинание Столпник явно приготовил заранее, так что на всё про всё у меня была лишь доля секунды. Сомневаюсь, что на моём месте он смог бы отреагировать достаточно быстро. Я и от себя-то такой прыти не ожидала...

- Упс, - сказала рыжая. - Облом.

Ретлиш прищурился.

- Магистр... Илина?

- Она самая, - ответила я "ожерельевым" рыком, направляясь к компании решительным шагом. - А вы что за... овощ? Приятель Тигги, что ли?

- Можно и так сказать. Я - Ретлиш сур Брай-Элос, заместитель декана.

- Прекрасно. Если вы, заместитель декана, ещё раз попытаетесь достать меня заклятием, я тоже... попытаюсь. Моя позиция ясна?

- Абсолютно, - ответил Столпник, прищурившись ещё сильнее.

Я остановилась в двух шагах и упёрла кулак в бок - жест, для Эйрас не характерный.

- Тигги!

- Да?

- Ты наболтал им, что я - сестра Эйрас?

- Ну...

- Ну и поганец ты после этого. Понятно, почему меня так встречают. Большое тебе спасибо!

- А вы не дружите со своей сестрой? - поинтересовался молчавший прежде брюнет.

- Как я отношусь к своей сестре - это исключительно наше семейное дело, - рыкнула я на него. - Я, кстати, даже имени твоего ещё не знаю, да и подружку твою вижу в первый раз.

- Я не его подружка!

- А чья? Его? - я ткнула в Ретлиша пальцем и расхохоталась.

Девица покраснела. Столпник нахмурился.

- Похоже, дурное начало в вас так же сильно, как и в вашей сестре, - заметил он сухо. - Только направленность имеет иную.

- Что вы имеете в виду, заместитель?

- Я имею в виду отсутствие хороших манер, магистр стихии земли Илина. Какая там у вас, говорите, ступень?

- Ну, третья. И что с того? Моя младшая, вон, пока вторую подтвердила, чуть ли не дерьмо жрала. А по справедливости, если смотреть на талант и знания, ей можно давать первую.

- Полагаете, вам тоже причитается первая ступень?

- Не. У меня с теорией слабовато. На севере от мага совсем не теории требуются.

Похоже, такого ответа Ретлиш не ожидал. Чем я и воспользовалась.

- Ладно, - я цапнула с дальнего конца стола свой стакан с остатками вина и присела. - Полаялись, и будет. Давайте, что ли, за знакомство... только пусть сперва эти вот назовутся.

- Коршун, - сказал брюнет. - Целитель и маг земли.

- Коллега? Добро.

- Уголёк, - представилась рыжая. - Алхимик и магистр огня... почти.

- Почти - это как?

- Это значит, что я защищалась сегодня с полуночи и до рассвета. Только результата защиты пока не знаю.

- О! За продвижение тоже стоит выпить, - не удержавшись, я добавила добродушным рыком: - Не дрожи, горячая штучка. К младшим магистрам авторитетные члены вроде твоего замдекана обычно снисходительны.

- Знаю! - почти огрызнулась рыжая. Похоже, я всё равно активно ей не нравилась. Ну да ладно, не очень-то и хотелось.

- Кажется, вы пытаетесь намекнуть на нечто предосудительное? - поинтересовался Ретлиш заметно повышенным тоном.

- Я никогда ни на что не намекаю. Я просто говорю, что думаю, а выискивать в моих словах тайный смысл предоставляю другим.

Коршун покачал головой, Тигги улыбнулся. Уголёк и замдекана дружно нахмурились.

- Поскольку с намёками, нюансами и полутонами у вас, по собственному признанию, туго, я спрошу прямо, магистр, - сказал Ретлиш. Его магический потенциал пришёл в движение, готовясь принять форму заклинания. - Кажется, вы полагаете, что объективность комиссии, оценивающей ступень овладения силой и качество магистерской работы Уголька, находится в некоторой... зависимости от её... связи со мной?

- Откуда мне знать? - ответила я довольно равнодушно, пригубляя вино. - Я той работы в глаза не видала, да и в магии огня мало что понимаю. Просто вы ведёте себя так, словно зависимость есть. С чего бы, интересно?

Коршун поперхнулся. Рыжая открыла рот... закрыла. Снова открыла...

Вино в моём стакане мгновенно превратилось в уксус. Разумеется, не без помощи Ретлиша. Алхимиком он всё-таки был отличным, я вряд ли смогла бы парировать запущенную им трансмутацию. Да, в общем, и не пыталась. Я просто молча вылила трансмутированное вино на стол, одновременно налагая на него одну из форм Оживления.

Лужа уксуса превратилась в безмозглую желеобразную тварь, которая полилась-покати­лась в сторону Столпника. Явно не для рукопожатия, разумеется. Столешница на пути твари темнела, словно по дереву провели раскалённым железом.

Ответное заклинание превратило желейную тварь в кусок грязно-зелёного льда.

Я щёлкнула пальцами, и лёд рассыпался горкой кристалликов, которые зашевелились, скрипя гранями, и шустро собрались в шарик со множеством иголок. Разумеется, шарик немедленно покатился к Ретлишу.

Замдекана снова воспользовался алхимическим преобразованием, добавив к нему каскад форм Подчинения. Игольчатый шарик истаял, а там и стремительно, за пару секунд, испарился, образовав плотный сгусток едкого тумана объёмом примерно с ведро. Под действием каскада Подчинения туман стремительно отрастил десятка два коротких щупалец и поплыл ко мне, угрожающе ими шевеля.

Дожидаться, пока эта гадость доберётся до меня, явно не стоило. Да и само противостояние мне надоело. Мой ответный удар заставил капли тумана слиться в одну большую каплю. Одним резким приказом, усиленным браслетами-накопителями, я вбила непокорную каплю в свой стакан, после чего медные края стакана, скрипнув, сложились в звездообразную фигуру с девятью лучами. Мгновенный выплеск силы сплавил края в монолит, поймав таким образом хищную каплю в ловушку без входов и выходов.

- Эй! - крикнула я, обернувшись в сторону кухни. - Дайте мне новый стакан!

- И кувшин того же урожая! - добавил Тигги.

- Неплохо, магистр, - процедил Ретлиш сквозь зубы. - Неплохо. Чувствуются и фантазия, и школа, и стиль. Но неужели вы думаете, что на этом всё закончится?

- А это уже от вас зависит, - ответила я. - Если вы по-прежнему полагаете себя оскорблённой стороной, развлечение можно продолжить.

Коршун приподнял правую бровь:

- Так для вас это было просто развлечением?

- А для вас - нет?

- Дело не в отношении зрителей, а в отношении участников.

- Что вы имеете в виду?

Коршун только головой покачал. Но я знала, о чём он промолчал.

Да и все остальные, не исключая Тигги, отлично это знали.

Пусть без формальностей, обычно сопутствующих таким состязаниям, но я только что провела с многоуважаемым Столпником магическую дуэль по форме "борьба за предмет". И в этой дуэли держалась с ним практически на равных... пока не поставила жирную точку, воспользовавшись превосходством в объёме доступной энергии. Если оглядываться на те самые формальности, мне можно (и нужно) было засчитать проигрыш: я ведь не переподчинила туман себе, как Ретлиш поступил с моим колючим шариком, а просто втиснула "живой" туман в подготовленную ловушку. Но дуэль-то у нас была без формальностей, вдобавок я объявила инцидент развлечением, так что...

Так что Столпник получил чувствительный щелчок по носу. Чего я, собственно говоря, и добивалась.

Месть сладка.