Похорони меня на Земле

Странное дело – я едва мог дышать. В горле стоял ком. Непрошенные слёзы текли из глаз. Мне было стыдно за себя. Расклеился, точно нанораствор в моей лаборатории. Я не мог поверить в происходящее. Я – профессор микробиологии, самодостаточный мужчина слегка за сорок, сижу и плачу! Я не плакал уже, кажется, лет тридцать – не меньше!

Рука по привычке погрузилась в карман и извлекла на свет пипетку и пробирку. Быстро – пока никто не заметил – отобрал в пробирку самую крупную из своих слёз. Вечером посмотрю в лаборатории внимательнее – нет ли там чего интересного?

Я глубоко вздохнул и огляделся по сторонам. Как удивительно было видеть всех нас здесь – в этом стерильно белом зале. Все немногочисленные родственники, о существовании которых я уже давно забыл, собрались сегодня здесь и все, как один, были одеты в чёрное. Но оно и понятно – такова традиция – одевать чёрное в знак траура.

Здесь сегодня мы прощаемся с нашей дорогой бабушкой – Розой Михайловной. Её нежное сердце согревало теплом всех, кто был вокруг неё. Она была своего рода сверхновой звездой для нас всех. В этой женщине было что-то такое необыкновенное, что выдавало в ней Земное её происхождение. Нет, это был даже не цвет кожи или глаз, несколько отличные от кожи и глаз местных жителей, не какая-то особенная лёгкость в походке, не смотря на преклонный возраст. Нет, это было что-то не осязаемое. Я был в этом уверен.

В своём доме, который мой отец выстроил для неё по Земному образцу, на маленьком клочке земли, она создавала иллюзию родной планеты. Я помню, как будучи ещё мальчишкой, приходя к ней в гости, всегда удивлялся совершенно невообразимым вещам, наполнявшим её дом. Это было единственное место на всей нашей планете, где я мог послушать виниловую пластинку или съесть горячую вафельную трубочку, обладающую таким ароматом, что он навсегда врезался в моё детское сердце.

Я буду скучать по этим вафельным трубочкам. Жаль, я не успел провести их тщательный анализ и не сравнил с аналогичными кулинарными изделиями из общепита. Бабушка Роза утверждала, что ни одна магазинная вафля не сравнится с её по одной простой причине – её вафли приготовлены с любовью. Мне казалось это полнейшей глупостью, и я даже предлагал бабушке провести лабораторные анализы и доказать ей, что эти вафли точно такие же по составу, а значит – и по вкусу. Но переубедить мою бабушку было бесполезно.

Было у бабушки в доме и несколько икон. Что такое икона, спросите вы? Ну, это такая доска или картонка, на которой приклеена или нарисована картинка с изображением какого-то очень древнего человека, которого почему-то почитают святым. В эти сказки я никогда не верил и всегда поражался – как может бабушка, не глупая вроде бы женщина, верить в эту чепуху? Как можно верить в Бога? Его ведь нет! Кстати, моя бабушка на это моё заявление всегда говорила: «Если Бога нет, то в кого ты не веришь?».

Что-то пикнуло. А, ясно – это завершилась процедура кремации. Через полчаса к нам вынесут сосуд с её прахом. Вот и всё, вот и нет больше бабушки Розы. Её мечта была, чтобы её душа отправилась бы на Землю – к душе любимого супруга, которая, по её мнению, непременно должна обитать именно там. Ещё будучи совсем молодой вдовой, она покинула Землю в поисках лучшей доли для себя и своего сына. Когда объявили сбор всех желающих для заселения новой Российской колонии в Космосе, моя бабушка изъявила желание приехать сюда. И вот уже два поколения можно сказать выросли здесь – на нашей уютной экзопланете.

Помню, как бабушка любила рассказывать мне о своей планете. О голубом небе, например, или кукушке, пролетающей над деревней. Не понимаю, что ей так во всём этом нравилось. По-моему, нет решительно никакой разницы какого цвета над головой небо и поёт ли какая-то дурацкая птица. У нас тут птиц вообще нет, и ничего – живём прекрасно и горя не знаем!

Из раздумий меня вырвала внезапно распахнувшаяся дверь. В зал вошли два человека. Один из них был в белом халате и держал в руках урну с прахом, второй же был в костюме и держал в руках папку. Наверное, это нотариус – хочет огласить завещание.

Я утёр последние слёзы большим носовым платком и, затолкав его в карман, приготовился слушать, что нам прочитают. Нотариус начал зачитывать завещание гнусавым голосом:

- Я, Роза Михайловна Синичкина, находясь в здравом уме и твёрдой памяти…

Я вдруг отключился от прослушивания. Синичкина. Более дурацкой фамилии для нашей планеты себе и представить трудно! Помню, как страдал я всё детство от этого! Я был изгоем. И не только из-за фамилии, конечно. Я был слишком большим, массивным по сравнению со сверстниками (бабушка говорила, что я пошёл в деда), умел выживать в дикой природе (которой на нашей планете просто нет!), увлекался наукой и языками, в то время, как мои одноклассники увлекались космическими баталиями на портативных летательных аппаратах (которые моему отцу были просто не по карману).

- Я завещаю моему единственному внуку….

Эта фраза нотариуса немедленно вернула меня в настоящий момент. Я превратился в слух.

-… похоронить меня на Земле.

- Что?! – невольно вырвалось у меня.

Я встал и, не будучи в силах поверить в только что услышанное переспросил:

- Что бабушка завещает?

- Она завещает, чтобы Вы похоронили её на Земле.

Я рухнул обратно на стул. Вынул смятый носовой платок и утёр им лоб, внезапно покрывшийся испариной. Это что, стало быть, я должен… должен… сам лететь на Землю что ли? Надо срочно поискать в сети – может быть, есть межпланетные похоронные агентства? Может они сами всё сделают?

Пока я лихорадочно искал выход из сложившегося положения, тот, что был в белом халате, подошёл ко мне и поставил урну прямо у моих ног. Мне показалось даже, что он язвительно усмехнулся, взглянув на меня!

- Ну, бабуля, - прошептал я, подняв урну и прижав её к груди. – Ну и задала же ты мне задачку!

С этими словами, я вышел из зала, будучи уверенным в том, что найдётся способ выполнить последнюю волю моей бабушки без моего прямого участия в этой миссии. Если бы я знал тогда, как я ошибался!