Похороны

Похороны.

Семен не помнил, как добрался домой. Пришел ранним утром, в грязи, с прилипшими к спине листьями, будто спал в где-то в парке. Жена что-то спрашивала, трясла и плакала, но он отмахнулся и, упав на кровать, захрапел.

Проснулся от интенсивной тряски. Голова моталась, и в ней гулким шаром перекатывались слипшиеся мозги. Разлепил глаза: Ольга. И дневной свет, пробивающийся из-за занавешенного окна. Уже утро. Или день? Плевать. У меня мама умерла...

- Чего тебе? Дай поспать! – хотел отвернуться, но сильные руки жены сграбастали за отворот грязной куртки - он так и спал в ней.

- Ты где был?! – крикнула Ольга. – Где ты был, мы все тебя ждали! Я ночь не спала!

- Где я был, - пробормотал Семен. – На кладбище, где еще...

- Ты маму похоронил?

Семен невольно зажмурился. Простой вопрос завис над головой, как топор.

- Конечно. О чем ты говоришь... – он хотел повернуться и снова упасть на бок, но Ольга не дала.

- Где?

- На кладбище, где же еще!

- На каком?!

Еще один интересный вопрос. Семен нахмурился. Надо вспомнить, а то ведь не отстанет...

После крематория они с Левчиком поехали на кладбище. Там было договорено, что урну можно подхоронить рядом с отцом... По пути заехали в магазин, взяли водки и портвейна. Приехали на кладбище, зашли в управление. Там работал Левкин знакомый, фамилия у него еще смешная была... Кобылкин, что ли... Или Лошадкин... Потом где-то расписались и взяли лопату. Вышли из управы и выпили с Кобылкиным. Потом искали могилу. Долго искали. Левчик предложил сходить в управу, посмотреть разметки участков, но Семен гордо отказался. Чтобы он забыл могилу отца!?

И вроде бы нашли... Да. Нашли.

- На нашем, - глядя на жену, честно ответил он, - где отец лежит.

- Мы там до ночи стояли – тебя не было!!

- Как... не было?! – всхорохорился он, но лицо Ольги мигом заставило понизить тон. – Я... был. Был там я.

- Те-бя не бы-ло! – зло, по слогам процедила жена. – Ты маму похоронил?

- Похоронил, - эхом откликнулся Семен, ощущая, что ничегошеньки не помнит.

- Где!?

- Да там же! – крикнул он. – Просто выпили мы. Помянуть-то нужно! Приехали поздно. Вы, наверно, уехали уже!

Жена внимательно смотрела на него. В ее глазах было многое. Кроме веры.

- Да все нормально, чего ты! Я даже пьяный могилу отца найду! Ты что? Я ж там сто раз был!

- Ночью кладбище закрыто, как ты хоронил?

- Договорились мы! Денег дали!

Семен видел: не верят, но не мог признать, что ничегошеньки не помнит. Нет, такого признавать никак нельзя, а вот исправить – еще можно...

Жена работала два через два, на следующий день начиналась ее смена, значит, время есть. Семен с утра собрался и поехал на кладбище. Он был трезв, ну, почти трезв –дернул пивка для щелочного баланса.

Вот длинная металлическая ограда, знакомая желтая арка, цветочники перед входом. Выцветшая вывеска «Ритуальные услуги», висевшая, должно быть, с советских времен. Как тут что-то не найти? Город быстро меняется, а кладбище... Он уверенно двинулся по многажды хоженой тропе – направо от главной аллеи, потом налево, потом прямо – до высокой елки, а там искать левее...

Семен вышел к могиле отца и замер. Могила немного заросла. Но не в этом дело... Если он подхоранивал маму, участок был бы вскопан... Но никто ничего не копал, тем более вчера... Травка и разросшиеся до колена сорняки. Где урна с прахом мамы, Семен тоже не помнил. Стало тоскливо и жутко, словно сделал что-то гадкое и непростительное. Он огляделся и принялся искать на соседних участках, в кустах, за деревьями, везде.

Урны нигде не было.

Семен опустился на землю. «Не может этого быть! Это какой-то сон! Это не со мной происходит. Не мог я ее потерять! И что делать??»

Кобылкин! Или как там его! Семен вскочил и бросился к управлению. Навещавшие родственников неодобрительно глядели на проносящегося по узким аллеям грязного растрепанного мужчину.

Дернув дверь, Семен влетел внутрь. Стоящие в помещении люди воззрились на запыхавшегося гостя.

- Вам чем-нибудь помочь? – грузный и плечистый, в отутюженном черном костюме, внушительного вида администратор приблизился к Семену. Тот замотал головой:

- Нет, все нормально. Я товарища ищу, он здесь работает. Срочно... ищу.

Люди в комнате отвернулись, продолжая негромко говорить о своем.

- Как фамилия?

- Кобылин... Или Лошадкин, - смутившись, после паузы выдавил Семен. – Я плохо помню. Такая вот... лошадиная фамилия. Он э-э... позавчера тут работал.

- Хм, не помню такого, может, кто-то из новых, - сотрудник свел брови на чисто выбритом лице. Голова его тоже была гладкой, как полированный миллионом рук поручень.

- Помогите! – сведя ладони, взмолился Семен. – Он мне очень нужен! Я у него... вещь ценную оставил. Забыл. Очень надо! Пожалуйста!

- Ладно, посмотрю в табеле.

Семен опустился на стул, пытаясь унять сбившееся дыхание. Только бы найти! Он же должен помнить, что тогда происходило! Он, вроде, почти не пил...

Плечистый администратор вернулся через минуту, держа в руках мятый листок.

- Есть у нас один сторож, из новых, - сказал он, глядя на Семена, - как раз позавчера и работал. Хвостов Владимир. Он?

- А... да, наверно.

- Больше никого с лошадиными фамилиями нет, - усмехнулся сотрудник. – Ну разве что Шашкин.

- Почему Шашкин? – не понял Семен.

- Потому что тоже лошадиная, - снова ухмыльнулся местный.

- Вы его телефон не дадите? – живо спросил Семен, понимая, что все равно сторожа не узнает. Вроде, были усы... Или борода... Кажется, высокий и костлявый. Наверно.

- А вы бы дали телефон неизвестно кому?

- Я... я могу паспорт показать! – загорячился Семен. – Я просто поговорить с ним хочу.

Лысый внимательно посмотрел на него:

- Ладно, записывайте... Только, боюсь, здесь его больше не увидите. На испытательном сроке был, а сегодня не явился...

Семен тут же позвонил. Выключен или вне зоны действия – бесстрастно сообщил женский голос. Он набрал Левчика, но и его телефон не отвечал. Ладно, зато живет неподалеку от кладбища – так дойду.

Левчик жил в старом фонде – огромная парадная лестница, высокие потолки и чудом сохранившаяся питерская коммуналка в тотально скупленном нуворишами доме с лепниной и атлантами на входе. Семен позвонил. Открыли не сразу, видно, долго разглядывали в глазок, а может, долго решали, кому открывать – звонок был один, второй болтался на вырванном с корнем проводе. Наконец, дверь открылась, и Семен узнал жену Левы. В шелковом халате и шлепанцах, с замотанной желтым полотенцем головой.

- Привет. Лева дома? – спросил Семен, стараясь не пересекаться взглядом. Он знал, что Вика терпеть его не может. Лева как-то проговорился. Но взгляд жены настойчиво искал его глаза.

- Лева уехал в командировку, - поймав, наконец, глаза Семена, отчеканила Вика.

- Как уехал? – удивился Семен. – А он ничего не...

- А обязан? – холодно процедила Вика и захлопнула дверь. Хорошо, нос не прищемила. Семен в недоумении вышел на улицу. «Странно все это. Один уехал, другой исчез... А мне-то что делать?»

Бутылка беленькой не смогла снять стресс. Вечером вернулась жена.

- Ну, что? – не раздеваясь, с порога спросила она. – Был на кладбище? Что там?

- Был. Все нормально, - как можно спокойней произнес Семен. – Я же говорил. Хочешь – езжай, проверяй!

Он умел убедительно врать. И знал, что после тяжелой смены жена никуда не поедет. Да и поздно, кладбище закрыто.

Семен долго не мог заснуть, прикидывая варианты и волнуясь. «Остался один день. Я должен найти урну – или... Или что? Застыдят, презирать будут? Да клал я на них всех! А мама... Да похоронил я ее, только вот забыл, куда...»

Утром он сел на трамвай до кладбища. Трамвай был пуст, и Семен опустился на сиденье посередке у окна. Кондуктор проверила билет и отошла. За окном было серо и мрачно, и не скажешь, что лето...

Двери открылись. Семен увидел ограду и кресты и собрался выйти, но дорогу заступили. Он невольно отшатнулся от грузной фигуры с лопатой... и узнал маму.

- Похорони меня, Сеня, - сказала мама. Ее лицо, такое родное, вдруг исказилось в жуткой нечеловеческой гримасе, землистого цвета руки протянулись к нему... и Семен проснулся.

Так это сон! Семен не смог лежать и вскочил, ощущая, как бьется сердце. «Так, блин, инфаркт схватить можно... Мама... с лопатой... Черт!» Он вылил в рот остатки вчерашней поллитры, но не полегчало. Алкоголь не действовал вообще. И ночной ужас не желал отступать, красочными ирреальными картинками повторяясь в голове.

Семен вспомнил, что на кладбище ехали на частнике, тормознули тачку. Но ни марку, ни номер машины, конечно, не помнил. Вроде, синяя была. Или не синяя... В шкафу под стопкой носков отыскал заначку и помчался на кладбище. Вновь обыскал все могилы. Ничего. Семен снова набрал Левчика. Ну, ответь же!

- Алло? – гнусаво ответила трубка.

- Левчик? – обрадовался Семен. – Здорово! Слушай, мне нужно...

- Он утонул! – оборвал чей-то голос. Не Левчика.

- Как утонул?

- В воде! – и короткие гудки. Семен опешил. «Левчик утонул? Как? Он же в командировке! Но ведь можно и в командировке утонуть!» Он набрал номер снова, но трубка уже была отключена.

Семен вернулся домой. На работу идти не надо – выпросил неделю на похороны, и началась она лихо. После морга сутки гудели с Левой, потом к брательнику поехали. Потом... Черт знает, что потом было. А! Потом была кремация. Он получил урну и...

Надо освежить мозги. Семен прошел на кухню, взял беленькую из холодильника и салат из горбуши. «Я должен вспомнить! И я вспомню!» - подумал он, и стук поставленной на стол бутылки прозвучал как гонг и набат.

Зазвонил телефон, и Семен проснулся над тарелкой с остатками салата. И в недоумении воззрился на номер. Незнакомый.

- Але?

- Вы мне звонили, - отозвался мужской голос.

- Вы работаете на кладбище? – спохватился Семен. Он вскочил, едва не уронив бутылку. - Да, я вам звонил! Мне надо с вами поговорить!

- Извините, сейчас не могу, - отрезал голос. – Приезжайте на кладбище, если хотите.

Гудки. Семен думал не больше секунды. Наскоро оделся, и выскочил на улицу. Надо же, уже темнеет. Добежал до трамвая. Успел запрыгнуть, едва не прищемив щиколотку дверью. Вот и кладбище.

Ноги замедлили ход и остановились. Кладбище было закрыто. Семен в нерешительности потоптался у ворот, но никто не вышел. Обмотанная вокруг решетки толстая цепь с замком не давала ни единого шанса.

Семен достал телефон. Открыл список звонков. Э-э... А где номер? Он промотал список. Были незнакомые номера – но, судя по дате, давнишние. Этот звонок должен быть последним. Но последними значились три звонка от жены... Неясное движение заставило поднять голову. За решеткой стоял человек. Он поднял руку и махнул. «Сторож, - догадался Семен, - встречать пришел!»

Сторож еще раз махнул, указывая куда-то вправо. Лицо и фигура его оставались в тени нависших над могилами деревьев. Семен пошел вдоль забора, сторож двигался параллельно. Наконец, остановился, приблизившись к решетке, и Семен, наконец, смог его разглядеть. Скуластое лицо, с маленькой острой бородкой и тонкими губами. Вроде, он... Верхнюю часть лица закрывал капюшон темной ветровки.

- Это я звонил, - на всякий случай сказал Семен. Сторож молча кивнул и вдруг, без всякого усилия, вытащил из решетки железный прут. Семен мигом понял и пролез в дыру. Сторож поставил прут на место.

- Пойдем, - наконец, проронил он. Семен следовал за высокой фигурой. Сторож шел уверенно и быстро, не оглядываясь и не проверяя, где ночной гость. Вышли точно к нужной могиле.

- Так что ты хотел? – остановившись, сторож повернулся к Семену, и тот внезапно почувствовал опасность. Неприятный холодок пробежал по спине, и сердце забилось чаще. Работник кладбища облокотился на соседний крест, скрестив ноги в армейских ботинках, и выжидающе посмотрел на гостя.

- Поговорить...

- Ну, говори.

- Помнишь, позавчера... – Семен сбивчиво рассказал, что произошло. Сторож молча слушал. – Ты урну не находил? Я вот не помню ничего, а ты ведь тогда с нами был...

- А что я с вами был – помнишь? – насмешливо проговорил мужик.

- Так Левчик может подтвердить... – сказал Семен, - он со мной был.

- Левчик утонул, какой с него спрос? – возразил сторож. – А вот с тебя...

- Да ладно, - примирительно произнес Семен. – Со всеми может случиться. Ты не бухал никогда, что ли? Пойми ситуацию.

- Понимаю. И что делать думаешь?

- Да хотя бы могилу вскопать, чтобы заметно было, - отвернувшись, проговорил Семен. – Раз урну не найти. Дашь лопату?

- А урна у меня, - ухмыльнувшись, сказал сторож. Семен задохнулся от радости и... проснулся, обнаружив себя на скамейке у кладбища. Было темно, ни одного прохожего, даже машин. Сон он помнил отчетливо и ясно, будто это произошло только сейчас, но... это был лишь сон. Повинуясь неясному зову, Семен поднялся, наискось перешел дорогу и двинулся к ограде. Он помнил место, где сторож вытаскивал прут. Где-то здесь. Он дергал за прутья одно за другим, пока вдруг очередное с легкостью не вышло из опор. Оглядевшись, Семен пролез внутрь.

Найти могилу отца в темноте было непросто. На аллеях еще можно было что-то разглядеть, чтобы не долбануться - а на тропинках меж могил стояла кромешная тьма. И не скажешь, что в паре десятков метров – город и освещенная дорога. Несколько раз Семен упирался в незнакомые оградки и пребольно стукнулся коленкой о невидимую в темноте скамейку. Но могилу все же нашел. И в растерянности замер. Рядом с памятником отцу зияла свежевырытая яма, могильная земля бесцеремонно разбросана по участку. Это что такое?! Кто? Как?? Не сразу обретя способность мыслить, Семен все понял. Он похоронил маму, конечно же, похоронил! Но кто-то выкопал урну – и, кажется, он знает, кто! Кулаки непроизвольно сжались.

- Она у меня, - сказал кто-то. Семен мигом обернулся. Позади стоял сторож - тот самый высокий, с бородкой...

- Это ты, сука, могилу раскопал? – шагнул к нему Семен. – Вообще края попутал?

- Спокойно, Сеня, - не двигаясь с места, хладнокровно ответил сторож. - Шум нам не нужен. Ни тебе, ни мне. Тебе в первую очередь, верно? Вот вызову ментов – и что? Я тут на работе, а вот ты... могилу родственника осквернил. Нехорошо.

- Дай сюда урну! – процедил Семен, понимая, что расклады не на его стороне. Ладно, с ним потом разберемся. Сначала – мама.

- Ладно, пошли, - сторож хладнокровно повернулся спиной и двинулся по тропинке. Дать бы промеж рогов, – с ненавистью глядя ему в затылок, подумал Семен, но не решился. «Драка не в мою пользу, он это верно сказал.»

Минуту спустя вышли к стоящей на краю аллеи крошечной сторожке. Хозяин отворил протяжно скрипнувшую дверь и вошел, как канул во тьму. Семен остановился в дверях. Где он там пропал? Никаких звуков. Не слышно, чтобы там что-то искали.

- Иди сюда, - странным голосом позвал сторож. Семен напрягся. Черт его знает, что там. Еще даст по башке – в этой тьме и не увидишь! Он пожалел, что не курит и нет зажигалки. Все же пересилил страх и шагнул, но тьма, словно невидимая пружинистая завеса, не пустила. Семен в растерянности замер у порога. Дверь открыта – а не войти... Мужик вышел из сторожки внезапно, заставив гостя отшатнуться. Мамина урна была у него.

- Держи. И больше не теряй.

- Я? Я потерял? – мигом выхватив урну, изумился Семен. – Да ты охренел, что ли? Зачем ты ее выкопал?

- Я выкопал? – прервал сторож. – Мне что, делать нечего? Пошли, сам увидишь.

Бережно прижимая урну к животу, Семен проследовал обратно. Меж крон деревьев на бетонный бортик падал тонкий лучик лунного света, но этого было достаточно, чтобы увидеть, что могила абсолютно цела. «Как же так... И ладно! Значит, сейчас и подхороним...»

- Нужна лопата, - произнес, оборачиваясь, Семен. Но чертов сторож исчез. Пойди, найди его в такой темнотище! «Ладно, вернемся к сторожке, - подумал Семен. - Надо будет – разнесу, но лопату достану!»

Он не успел сделать и шага, как навстречу из тьмы проступил знакомый грузный силуэт. Мама вышла к могиле, сняла лопату с плеча и вонзила в землю.

- Сеня, ты меня похоронишь?

- Спасибо, - хватаясь за инструмент, пробормотал Семен. – Прости, мамуля, я сейчас. Я быстро!

- Ты что здесь делаешь? – вопрос прозвучал, как выстрел. Семен вздрогнул и вновь увидел сторожа. Расставив ноги, он стоял над ним, высокий и черный, как колосс.

- К-копаю, - глядя снизу-вверх, запнулся Семен и понял, что лежит у могилы. Ямы нет. И лопаты. Все привиделось... Он вскочил, озираясь. Черные деревья обступили, сжимаясь в непроходимый круг, из которого нет выхода.

- Ты как сюда попал? Щас ментов вызову! – пообещал сторож. Семен замер, прикидывая варианты. «Мужик крепкий, так просто нафиг не пошлешь. А если, и правда - вызовет? Он сторож, все расклады в его пользу. Надо договариваться. Как угодно!»

- Тут еще какой-то сторож был, - извиняясь, забормотал Семен, - он меня впустил.

- Нет тут никого, кроме мертвецов.

- Послушай, дружище! – Семен прижал ладони к груди. – Мне маму похоронить надо! Войди в положение. Пожалуйста!

- Завтра, - равнодушно произнес сторож.

- Завтра не могу. Сейчас надо! – взмолился Семен. - Я заплачу, мамой клянусь! Все отдам!

- Всё отдашь? – усомнился сторож.

- Всё! – кивнул Семен. Палец сторожа указал на крестик.

- Это.

Не веря удаче, Семен мигом сорвал крест. Подумаешь, серебряный...

- Бери.

- Положь сюда, - показал на надгробие сторож. Он протянул руку во тьму и извлек штыковую лопату. - Копай. Здесь.

Лезвие очертило периметр.

Как одержимый золотоискатель, Семен вгрызся в кладбищенскую землю. Пот стекал по носу и щекам, руки болели, но он копал без остановки. «Сам виноват, - яростно думал Семен, размахивая лопатой, и комья летели во все стороны. – Сам ви-но-ват!»

Кажется, достаточно! Семен поднял голову, но сторожа нигде не было. Ну и ладно. Так даже лучше. Без свидетелей. Он не без труда вылез из ямы, огляделся. «А где урна?? Здесь лежала!! Ну, все, с меня хватит!!» Почти наощупь Семен рванулся к сторожке. Как она нашлась в темноте, средь бесчисленных крестов и оградок, он не понял сам, да и не до того было. Гневно рванул дверь. Тьма плавала внутри осязаемой взвесью, тихая, мертвая, ждущая. Было страшно, но мама ждала внутри, он должен...

- Здравствуйте, мы из милиции. Семена можно увидеть? – перед дверью стояли двое: высокий лысый тип в плаще и еще один, пониже, в красной куртке. На собутыльников непохожи, мигом сообразила Ольга. Семиных приятелей она знала наперечет. Высокий привычным жестом развернул удостоверение: лейтенант полиции.

- Он пропал, - Ольга прикрыла рот рукой. – Уже два дня нету. Что случилось?

- Понятия не имеем. Мы поговорить с ним хотели. А когда он пропал? – менты озадаченно переглянулись.

- Позавчера. Поехал на кладбище и пропал.

- На кладбище? – оживился второй. – Не на Б...кое, случайно?

- Да. У него отец там похоронен. И мама. А что случилось?

- Если появится в ближайшее время, обязательно позвоните, - высокий передал визитку. – А если нет, пишите заявление, будем искать. До свидания.

- Подождите! – Ольга не дала захлопнуть дверь. – Скажите, Семен в чем-то замешан?

- Нет, - обернулся на лестнице опер. – Но кое-что может знать. Если появится, позвоните.

Вечером, включив вечерние городские новости, Ольга услышала:

- ... администрация Б...кого кладбища заявила, что их сотрудники не имеют отношения к массовому осквернению могил, - на экране мелькнули перекопанные могилы и поваленные кресты. - Полиция пытается установить личности вандалов...

Через день, устав ждать и чувствуя неясную тревогу, Ольга подала заявление в полицию. Знакомый высокий опер сказал, что поисками Семена активно занимаются, но пока без результата.

Семен не соврал. Он и правда похоронил маму. Когда Ольга, наконец, выбралась на могилу свекрови - увидела перекопанную землю и новые цветы на надгробии. Пластиковые – но какая разница, дело ведь не в цене. И серебряный крестик Семена на оградке. «Все-таки он любил маму, - прослезившись, подумала Ольга, - просто держал в себе, не показывал - мужчины все такие...» Положив четыре розы, она перекрестилась и свернула с узенькой тропинки на аллею. «Куда ж ты пропал? Надо помянуть – так помянули бы, как люди: вместе посидели бы, с родственниками. Хоть терпеть не могу его пьяного – разве не дала бы пить, сколько душе угодно? Мама ведь...»

Глядя на пожелтевшие осенние деревья, она прошла мимо старой и заколоченной, в паутине, зеленой деревянной сторожки. За пыльными стеклами проступило искаженное тьмой лицо Семена. Он стучал по стеклу и кричал, беззвучно разевая рот.