Поиск: Инсайдер

Пурга шла уже невесть сколько времени. Широкими шагами, утопая в снегу в две трети колена, шел человек, в воздушном пуховике и воздушных балоневых штанах. Высокие коричневые сапоги плотно прилегали к ногам, чтобы ни снежинки не проникло внутрь. На руках были надеты массивные черно-синие перчатки, а на голове расположилась вислоухая белая шапка. На самом деле, пуховик и штаны, вместо "пуха" были начинены горячими воздушными вихрями, которые защищали не только от холода, а и от любого магического воздействия. Вихревые потоки циркулировали таким образом, что мягко обволакивали все тело, а снаружи – на кожухе одежды – не было заметно ни единого шевеления.
Человека звали Тирра. Он уверенно прокладывал себе дорогу в растущих белоснежных барханах. Несмотря на все неудобства и холод, он внутренне радовался белой мгле – по-другому это нельзя было назвать: видимость была крайне слабая и, если бы не магическое кристаллическое зрение, открытое из взаимодействия с Землёй и шаманами разных культур, он бы шел наугад или "по приборам". В какую бы сторону ни изменялись погодные условия, он явственно ощущал пульсации, что исходили от Земного ядра – сейчас, закрывая глаза, он не только ощущал и даже слышал биение могучего сердца, но и тонкоплановым зрением видел красные, кое-где бархатные, а кое-где гладкие волны. Было приятно ощущать энергетическое тепло на фоне материального холода и сплошной белой стены из снега и его завихрений.

Тирра чувствовал, сквозь пургу и вопреки ветру, что очень старался сбить его с ног, чтобы закружить в своём танце, который он приготовил для бесконечного числа снежинок, что гора, к которой он шёл последние трое суток, совсем рядом – сама Гая нашёптывала ему это откровение, не давая впадать в отшельническое уныние. Тирра остановился, посмотрел вниз – сквозь толщи снега, почву, множество пластов и плит Матери всего живого – Земли – и, слегка улыбнувшись, послал сердце прямиком к её кристаллам. После небольшой благодарности и проявления любви, он пошёл дальше.

На левой руке замигал красный индикатор. Тирра поднял руку, которая по локоть была в подобии браслета-голограммы, но исключительно энергетической природы – по своему внутреннему мироощущению, Тирра не был сторонником слишком тяжёлых техно-вкраплений и имплантов, а использовал выращенные самим собой или при помощи своих «верхних товарищей» энергетические «гаджеты». Удобство такого рода био-энергетических устройств было в том, что они все были подвязаны на его намерение и управление несло очень простой характер – стоило только подумать, почувствовать и слегка задать мысленную команду, как активировалась нужная система или отдельный вид энергетическо-кристаллической способность.

Браслет, с появившейся трёхмерной моделькой красной капли-индикатора, переливался бело-серебристым светом, на фоне которого красный маячок выглядел максимально контрастно. После небольшого числа пульсаций, он на некоторое время исчез, заставив Тирру затаить дыхание и замереть, уставившись на гладь слегка просвечивающегося бесплотного браслета. И вот, спустя этот промежуток времени, красный огонёк вернулся и, ярко вспыхнув, сплошным лучом унёсся вверх, прорезая непроглядную снежную заслонку.

«Да! Наконец-то!»– внутренняя радость Тирры могла бы растопить изрядную толщу льда, если бы в этом возникла необходимость. Видимо, он с нетерпением ждал этого момента.

Наряду с этим – красным лучом, вертикалью ушедшим наверх, – немного сбоку, но также в пределах браслета, возник небольшой компас, который также имел энергетическую природу и, видимо, выполнял калибровку, так как быстро вращался во всех направлениях.

«Вдвойне – да! Да и ещё раз ДА! Так, вот так! То, что надо!» – радости Тирры, судя по всему, не было предела. Так бывает, когда ожидаемое долго (или недолго, но очень настойчиво) происходит с человеком и словно триггер спускает его с цепи к буйству конструктивных эмоций.

Компас, завершив калибровочное танго, из небольшого кристаллика внутри себя направил сотни разветвляющихся лучей, которые покрыли (или запятнали) всё тело Тирры, очевидно сканируя его. Он же, явно наслаждаясь, закрыл глаза, растопырил руки, выгнул спину, поднял подбородок, улыбнулся и отдался тонким нитям лучей, как свежему весеннему дождику в свете показавшегося солнца.

«Пресвятая триангуляция! Свершилось!»– радость продолжала клокотать в нём, явно не собираясь отступать после первых своих проявлений, а наоборот – лишь набирала обороты и сметала любые пессимистичные образования на своём пути. Тирра пошёл дальше, широко улыбаясь и хватая ртом громадные хлопья снега. Правой рукой он смахнул компас и направил кружиться вокруг себя или попросту следовать за собой, попутно удерживая пучок из сканирующих нитей. Чтобы упредить перехват сигнала или его искажение, Тирра мягко коснулся браслета подушечками пальцев (нужные пальцы и нужные области касания будто притянули друг друга) и в луч просочились многочисленные микрогранулы, содержащие программы сохранности и возвращения к Истинной сути. Сам луч Тирра перенаправил с браслета на компас, чтобы постоянно не держать руку на весу. Теперь за ним следовал компас, с увивающимся вверх красным сигналом.

Вдруг вдали вспыхнуло что-то синее и, судя по всему, массивное, раз Тирра смог увидеть это сквозь непрекращающийся буран. Ещё шире улыбку и ещё больше радости, он думал, уже и не сможет сгенерировать, но вот-поворот – разгорячённое от мороза и земных эманаций лицо, затрещало и растянулось в широчайшей улыбке, а дребезжащий восторг стал выходить за пределы его физического тела, формируя вокруг него поле радости. Тирра активно пошёл в сторону вспышки: он прекрасно знал, что это означает – его сигнал пробился и с ним вышли на связь. Чуть ли не вприпрыжку, он, высоко поднимая колени, помчался в сторону синевы.

Бежать оказалось не так много – не прошло и получаса, как перед ним раскинулась огромная гора пирамидальной формы, которая каскадными утёсами росла вверх, в конце венчаясь остроконечной пикой. Сверху к горе спускался тонкий яркий луч – прямо к остроконечной вершине, – а уже с неё стекался менее яркими, но очень громадными синими клубами, мягко перекатываясь и скользя по многочисленным каскадам этой горы.

«Приёмник что надо! Эко везение!» – несмотря на эту мысленную формулировку, он осознавал, что это было далеко не везение, а часть пути – одна из кульминаций одного из этапов. «Ну, надеюсь погреться найду где» – это тоже было небольшое лукавство, так как его изнутри обогревала, помимо Земли, энергетическая «русская печка», как он её назвал. Ну, прошитые в одежде вихревые потоки тоже не стоит сбрасывать со счетов. В общем, терморегуляция, как никогда была налажена в пределах его сознательного охвата.

Тирра описал дугу одной ногой и, заведя её за спину, носком «поставил точку» и тоже самое повторил с другой ногой. В результате этого ступни засветились и вверх по конечностям поползла энергетическая оболочка, по голени укутав ноги. «Другое дело! Поскакали!»– с этими словами он согнул колени и спустя секунду прыгнул метров на десять, не меньше, а потом продолжил своё восхождение, но уже отталкиваясь то левой, то правой ногой, зигзагом рисуя узор на величественной горе. Так он «бежал», приземляясь на каскадные выступы, минут пять, пока не достиг пика.

«Как я и думал. Кристалл» – на самой верхушке был установлен большой белый кристалл, который и принял синий луч. Тирра неспешно заскользил вниз. Встряхнув правую руку, на ней выросла энергетическая перчатка, из каждого пальца которой поползли разномастные витиеватые лучики, которые стали «ощупывать» укрывшуюся в белоснежное одеяло и синие клубы гору. Подняв левый локоть, на котором тут же активировался «браслет», Тирра стал внимательно регистрировать всё, что на нём, как на экране, сейчас происходило. Голо-экран представлял сейчас четыре небольших экранчика, на которых проецировались различные данные от исходящих из пальцев «ищеек» (большой палец в поисках не участвовал). В результате три квадратика с изображением и информацией исчезли, выведя одно единственное, принадлежащее мизинцу, изображение на весь размер браслета. Тирра погасил все лучики, а тот, что исходил из мизинца, перекинул на компас. Дальше он пошёл по путеводной нити, пока не уперся в заснеженную часть горы, куда вёл его лучик. Это не остановило юного следопыта и он шагнул дальше, пройдя сквозь снег и кажущуюся со стороны плотной кусочек горы, который оказался муляжём – на самом деле здесь был замаскированный проход, который постоянно перемещался, дабы случайный зевака или, того хуже – ЗЛОДЕЙ! – не смог найти его и проникнуть в святая святых.

Оказавшись внутри, чувствительные центры Тирры сразу уловили разительную энергетическую перемену: магическое таинство, что царило в лабиринтах здешних мест, овеяло его своей тишиной и концентрацией микрозвуков. Шёпот выкриссталлизовавшейся архаичности ненавязчивой дымкой витал в здешних пространствах.

Тирра пошёл вперёд, а из браслета выросла маленькая колибри, которая с невероятное для живой птахи скоростью, полетела по лабиринтам и возможным комнатам этой «горы». За одной птахой из браслета стали вылетать сотни «братьев» и «сестричек», которые наперегонки стали облетать все возможные ходы, лазы, помещения и коридоры этого сооружения. На голо-экране сразу стали появляться сотни маленьких квадратиков, которые соотносились с колибри. Обычным зрением их разглядеть было невозможно, но Тирра нёс в себе взращённую способность к визуальному увеличению мелких объектов до нужной степени, отчего каждый квадратик чётко и ясно воспроизводился внутри его сознания, когда он смотрел на браслет.

«И почему мне за это не платят?» – иронично подумал Тирра, наблюдая, как пташки сканируют всё внутреннее обиталище этой дивной горы. Что-то находя, эти смелые маленькие лётчики тут же стремились наружу (попутно находя другие ходы) и возносили к синему лучу эти найденные частички.

Сейчас на браслете отображалось мельтешение квадратиков – юркие колибри молниеносно носились туда-сюда, продолжая поиски и так называемые "раскопки". Любая энергетика, в которой теплилась жизнь или толика сознания, извлекались из внутренней обители этой горы, с ее многочисленными ходами, комнатами и потаенными местами.
Вдруг в калейдоскопе сотен квадратиков один из них стал подниматься вверх в виде кубика и слегка увеличился – один из колибри нашёл потаённое помещение. Тирра протянул руку, коснулся кубика, на что тот расплавился и стал превращаться в удлиняющуюся полосу, уходящую в темноту бесконечных переплетений ходов и коридоров. По мере того, как лента стремительно уносилась вперёд, на боковых стенах загорались древние факелы, не видящие огня уже очень долгое время. Тирра пошёл вдоль полосы, перешёл на бег, подмечая то, как каждый раз стопы взметают клубы пыли из не хоженных недр этой каскадной горы. Люминесцентная полоса, что вела его сквозь горный лабиринт к разведчику-колибри, ласкала триколором узкие, а кое-где широкие проходы.

«Ничего не бойся, я с тобой» – мелькнула в мыслях знакомая фраза, принадлежность которой Тирра ещё не определил. Точнее, предположения были, но они могли оказаться иллюзиям с таким же успехом. Периодически он ловил какие-то обрывки фраз, какой-то эмоциональный контур или шальную программу. Это было не его, он точно это знал, но поначалу, попадался в отождествление с этой оказией – неизвестно откуда и каким образом, вышеописанные интервенцы вплетались в него и захватывали контроль, причём всё обставлялось таким образом, будто это ЕГО чувства, эмоции, состояния. Они захватывали его и первое время он ничего не мог с этим поделать – они выдёргивали его из собственного центра (или центров), унося на волнах неадекватов и приводили к пережёвыванию однотипных негативов. Но теперь он, наученный и защищенный, не допускал их на порог своего восприятия. Меняя визуальный спектр или попросту – видение, – Тирра отслеживал подобные конгломераты ещё на подходе к своим границам и запросто отражал или экранировал их. Бывало, растворял с помощью магии или био-энергетических изобретений, а бывало смещал свою световую структуру на слой пространства, где этот «ментальный шум» отсутствовал. В основном, выбор действий зависел от того, сколько усилий, энергии он потратит и что позволит в наикратчайшие сроки нейтрализовать эти поля. Иногда ему конечно хотелось и творческого подхода, если обстоятельства позволяли и имелся простор для самовыражения.

Тирра на бегу посмотрел на экран браслета, на котором колибри заканчивали поисковые рейды и словно матрёшки собирались один в другого. И попутно изображения с квадратиками пропадали с экрана, пока не осталось ни одного. Спустя несколько секунд единый собранный колибри влетел обратно в браслет, став его частью.

Продвигаясь всё глубже и дальше, кое-где вверх, кое-где вниз, Тирра наконец оказался в тупике, куда завела его лента. Он протянул руку, но стена, в отличие от прохода, в который он пришёл, оказалась настоящей. С неё посыпалась мелкая крошка, как только его рука стала водить по поверхности. «Тогда нужно искать механизм» – подумал он, начиная шарить по всем возможным трещинам и выемкам. В итоге рука нащупала нестабильный камень, на который он надавил и стена слегка отъехала в сторону. «Ну прямо-таки кинематографичная классика планеты «Земля»!» – радостно подумал он. Применяя свою не дюжую силу, он отодвинул массивную каменную дверь и протиснулся внутрь, где в центре помещения завис колибри и люминесцентная лента, свернувшаяся в спираль под птичкой. Комната была не очень большого размера, но очень светлая – свет исходил от множества разнородных кристаллов, которые буквально вырастали из стен, пола и стыков. За исключением одиннадцати висящих неподвижно тусклых объектов.

Тирра подошёл к ним ближе, а колибри нырнул в браслет, сгрузив всю доступную информацию об этом месте и кристаллах в нейросеть Тирры. Лента тоже свернулась и втянулась в браслет.

«Значит, командный центр... Пирамида. Ну, в принципе, логично. Толща снега – неплохая маскировка, надо отдать должное управленцам этого места.» Тирра снова активировал перчатку на правую руку и протянул одиннадцать нитей к каждому из кристаллов. Они тут же ярко вспыхнули и каждый засветился в своём световом спектре и цвете. Такие разные, они играли освещением и светом, ловя его на свои многочисленные грани. Какие-то кристаллы были симметричной формы, другие – нет.

Подойдя к первому, Тирра стал «щупать» его «световой ладонью», что протянулась к кристаллу. На одном из внутренних экранов его восприятия он перенёсся в более глубокие слои пирамиды, даже не в материальную её часть, а одну из измерений-слоёв, наложенных и подвязанных под эту местность. Он был – слой – гораздо больше, ежели его физическая копия.

Кристалл повёл его дальше, пока не вывел в большую комнату с высокими потолками, в центре которой было саркофаг. Тирра, продолжая «общение с кристаллом», получил информацию о том, что тут были захоронения древне-египетских фараонов и их родственников.

«Так... И что с этим дальше делать?». Следующее, что поведал кристалл, это то, что по всему энергетическому слою были разбросаны части тех, кто был тут захоронен, погребён или же нашёл другое завершение своего жизненного пути в этот месте. Кто-то, кто испытал сильный страх либо какое-то другое негативное переживание, при переходе (смерти) терял части своей души (либо частичку сознания – смотря, как это воспринимать). И дальше эта частица застревала здесь, тщась соединиться со своим Источником.

Поочерёдно соединяясь с каждым из одиннадцати кристаллов, Тирра получал примерно одну и ту же информацию, только с немного разных углов восприятия реальности – каждый кристалл был подвязан под одного из основных захороненных тут правителей. Информация об остальных была также на них записана.

Что делать дальше? Выждав какое-то время, пока внутри созреет верное решение, «одобренное» древними хранителями или элементалями этих мест, он в который раз отметил великолепие этого пространства. Решение пришло спонтанно и быстро – он собрал и объединил всю информацию из кристаллов, активировал браслет, из которого роем стали вылетать колибри с компасами, которые в синергической сцепке стали извлекать эти части наружу и, как и прежде, переносили его наверх – сквозь белоснежную пургу к синему лучу.

«Пора на поверхность»– отключившись от кристаллов, Тирра воспроизвёл путь, которым он сюда пришёл и выудил компас из браслета компас, который повёл его назад. Чуть ли не скользя весь обратный путь, Тирра практически вдвое быстрее преодолел то же самое расстояние и, оказавшись снаружи, прыжками снова стал забираться к вершине – к кристаллу, принимающему синий луч.

«Вот тут-то я и окантуюсь». Он лёг на ближайший выступ у самой вершины, который держал на себе последний конический элемент этой горы, в котором, как в люльке, расположился белый кристалл. Тирра спиной ощущал энергетику этого места, наряду с пульсациями, идущими от Земли. В этом случае, они дополняли друг друга, а не противоречили и не перекрещивались.

Синие барханы, рождающиеся от синтеза луча с кристаллом, всё также извергались из отверстия в шапке горы и как пена мягко скатывались вниз. Снег, который не прекращался и белоснежными хлопьями укутывал гору, рождал невероятную красоту в соприкосновении с синей «пеной».

Где-то рядом с Тиррой появился ещё один луч, идущий сверху, только более тонкий. Тирра приподнялся, сел по-турецки, скрестив ноги и с любопытством и игровым азартом ждал, что будет дальше. Энергетический браслет на его левой руке зажёгся индикатором, который являлся приглашением к активации связи. Тирра активировал канал и спустя несколько мгновений он заметил мелькнувшую сверху вспышку и горящий осколок дугообразно и очень быстро прочертил собой золотой след, спускаясь вниз, пока не оказался прямо перед Тиррой. Он прищурился, присматриваясь к объекту, оказавшемуся прямо перед его лицом – когда свечение стало меркнуть, он рассмотрел подзорную трубу, окутанную золотым ореолом. Тирра взял её и приложил к своему левому глазу, подняв голову вверх, где за снежной завесой невозможно было ничего разглядеть. Правда, линзы трубы были настроены на единственный объект, находящийся где-то на орбите за пределами земного эфира, бурана и всевозможных слоёв и атмосфер, поэтому эти завесы не имели никакого значения. Линзы трубы засветили и спроецировали космическое судно – его внутреннюю часть. Сейчас Тирра смотрел на странную картину: два существа, похожих на людей, но более высоких и слегка светящихся, чем-то занимались: один находился в центре, а другой в крайней части корабля. Тот, что был в центре, распускал какие-то нити в двух направлениях сбоку от себя. Нити сходились в коническую форму и то там, то здесь этой конструкции появлялись кристаллы.

«Ба! Да это же они компас мастерят не иначе!» – Тирра вспоминал первую модель компаса, которую он получил, когда закончил изобретать свой био-энергетический браслет – вскоре после этого он поймал сигнал с координатами. Придя на место он обнаружил висящий в пространстве предмет, с множеством стрелок в центре и с двух сторон обтянутый сходящимися в конусы нитями, на концах которых – в точках схождения – блестели кристаллы. В центре компаса тоже был кристалл, но побольше боковых. Между всеми тремя была связь в виде тонкой натянутой струны.

Вся система компаса находилась в активности – стрелки, которых было около дюжины (каждая отвечала за свой слой пространства или за мерность, в которой пеленговала сигналы или вела поиск), вращались и ходили ходуном, как, в принципе, и коническая вязка из энергетических нитей.

Как только Тирра оказался рядом, браслет вспыхнул и стал втягивать компас в себя – вначале из браслета полился поток света, который объял конструкцию компаса и планомерно потянул внутрь себя, словно пылесос. По завершении, на браслете появилась маленькая иконка компаса, со всей доступной информацией о его назначении и источника передачи, которым оказался экипаж, состоящий из двух гуманоидов и разумной Сферы-координатора.

Теперь же Тирра получил возможность увидеть их «внутреннюю кухню», благодаря ещё одному подарку – подзорной трубе. Сейчас он смотрел, как второй член экипажа что-то сканирует на борту корабля, а сфера помогает ему в этом.

Интуитивно Тирра правой рукой покрутил трубку, линзы слегка сместились, а картинка стала размываться, после чего уже другая сцена предстала перед его взором. «Так, значит могу видеть любую точку времени, в «где» и «когда» они находились и что делали.» Он прокрутил чувствительное кольцо на трубе и просмотрел всё, чем занималась команда этого корабля в ускоренном режиме – информация квантовым импульсом впитывалась по мере того, как он крутил кольцо, причём по ободу кольца в обратную сторону бежал белый огонёк.

Осевшая информация распределялась в ячейках его памяти, чтобы в нужный момент раскрыться, когда настанет время. Тирра отставил трубу в сторону и посмотрел на неё со стороны: золотая светящаяся трубка трансформировался в бинокль, потом в песочные часы, потом в старинные круглые карманные часы. Складывалось впечатление, что магический предмет ищет наиболее подходящую форму для взаимодействия с окружающей средой и своим новым владельцем. Тирра с любопытством наблюдал за трансформациями и попутно сам прикидывал – какую устоявшуюся форму мог бы принять этот магический артефакт. Затем он улыбнулся каким-то своим мыслям, активировал энергетическую перчатку на правой руке и направил в сторону меняющего свою форму предмета кодовый поток, синхронизирующий с его – Тирры – энергетическими оболочками. Предмет приобрёл вид золотого кристалла и встроился в систему энергетических оболочек.

Тирра открыл упрощённую версию компаса, который имел вид раскрывающегося книжкой круглого циферблата. По небольшому экранчику плыли символы и кодировки, понятные, наверное, одному Тирре. Сам владелец компаса застыл и заворожено уставился на быстро сменяющиеся иероглифы. Попутно на его лице проскальзывала тень эмоций, которые ускоренно сменяли одна другую. Когда последний символ исчез с циферблата, Тирра, казалось, был уже немного другим человеком – в его взгляде появилась скрытая до этого момента глубина и новая грань осмысленности. Так бывает, когда у человека спадает пелена с глаз, после какого-то откровения либо он вспоминает что-то основополагающее или фундаментальное в своей жизни. Вместе с тем, тело Тирры тоже словно стало другим: невидимый, но вместе с тем ощутимый груз лёг на основу его существа. Память, которая сейчас вернулась к нему, принесла с собой и ношу из смеси древних эмоций и чувств. «С этим, пожалуй, надо разобраться сразу» – этими словами он положил правую руку плашмя на браслет на левой (лишь едва касаясь) и быстро провёл, будто очищая от грязи. С браслета слетело десятка три колибри, в которых были уже заложены задачи – они постепенно сведут на нет негативные последствия проснувшейся памяти. Почему он выбрал колибри для этой задачи? Наверное для того, чтобы дотянуться этой стайкой – небольших птичек – до самых малых и труднодоступных мест, в которых сконцентрированы основные напряжённые узлы.

Память, что вернулась к Тирре, открыла и тот факт, что он не Тирра – это было временное имя, которое он использовал, когда падал в забытье. Однако, настоящее имя ему пока что не раскрывалось, но это не особо его огорчало – он знал, что рано или поздно оно всплывёт.

ОН активировал предмет, что первоначально был подзорной трубой, но теперь в качестве портала – перед ним появилась дверь, в которую он шагнул и тут же перенёсся на пляж. В метрах пятидесяти от места его дислокации на песке сидел человек, положив руки на колени и смотря вдаль. Возле него лежала доска для сёрфинга серебристого цвета. «Опять пришёл мучить мою совесть?»– услышал пришелец, который был Тиррой до этого момента. Вместо ответа он внутренне изобразил озадаченность. «Да всё ты прекрасно понимаешь» – тут же снова раздался голос, а сёрфингист кинул камешек в спокойную гладь воды. «Никак не можешь оставить меня в покое, да?». Некогда персонаж, бывший Тиррой, развёл руками где-то на просторах своего внутреннего экрана. «Надоело. Всё. Не могу так больше. Забирай– ты заслужил» – человек вытянул руку в сторону Тирры и доска метнулась в его сторону, остановившись где-то в метре от него. «И что же мне с ней делать?» – тоже решил поучаствовать в телепатической игре Тирра. «Что душе угодно. Это не мои проблемы. Хоть сломай. Хотя вряд-ли получится». Тирра озадаченно и смущённо посмотрел на сидящего вдали человека, транслирующего свои мысли на расстоянии. Он вновь извлёк подзорную трубу и посмотрел через неё, настроив фильтр «проявитель истины». Человек, сидящий на песке, оказался голограммой. «Меня здесь нет и ты это знаешь» – услышал снова его голос Тирра. «Я очень далеко отсюда, ты себе даже не представляешь насколько». – снова размытые понятия и никакой конкретики, да ещё и пафос, так любимый жителями плотных миров...

«Это надо сделать, в конце концов. И Я – Эйрин!»– два никак не связанных с собой осознания посетили его практически одновременно и сформировались мысленным конструктом в два предложения. Он – Эйрин. Он вспомнил, хотя, скорее всего, даже не забывал, а просто отодвигал в сторону это знание. Другая мысль подвигала разрушить иллюзию, в которой он оказался: пляж, сидящий на песке с копной разбросанных волос человек, в какой-то вековечной тоске смотрящий на водную гладь. Изображение человека подёрнулось, вновь обнажая его голографическую зацикленность. Эйрин активировал перчатку: она засветилась и из тонких волокон сплёлся небольшой световой шарик. Эйрин бросил его на песок и, наполовину закопавшись, тот стал мигать красным индикатором. «Я верю в тебя» – мелькнула последняя мысль от «голограммы» человека. Эйрин подзорной трубой, как магическим ключом, создал ещё одну дверь и вышел из пляжа, который спустя несколько мгновений стал растворяться сразу после взрыва сплетённой в шарик «бомбы», а потом просто втянулся вовнутрь неё.

Эйрин, ещё раскладывая порционно вплетающиеся осознания от произошедшего, попутно осматривал место, в которое он перенёсся. Это было тёмное помещение цилиндрической формы, судя по всему – башня. «Минарет» – проскочила мысль. Эйрин посмотрел вверх и, куда хватало обзора, башня росла и росла, поглощая взор темнотой. Свет от луны падал в единственное маленькое окно, недоступное для обычного человеческого роста. Было такое ощущение, что кто бы ни создал это место, оно служило не просто для заключения, а ещё и для создания чувства беспомощности у того, кто здесь окажется.

Эйрин осмотрелся. Нельзя было сказать, что тут слишком темно, но и светлым назвать окружающую обстановку было нельзя – на полу то тут, то там горели свечи. У противоположной от двери стороны, прижавшись к изгибу стены, лежал, сгруппировавшись, человек. Он был здесь не один, Эйрин ощущал присутствие существ, правда пока что их не видел. «У нас пополнение! Ну здравствуйте, милсдарь!»– прозвучало в голове Эйрина на манер вселенной «Ведьмака». «Присаживайтесь с нами! Чаю ли, кофе?» – на этот раз он увидел, как в пространстве проявились магические существа: за небольшим круглым столиком сидел дракон и высокий худой человек. Третий, видимо, тот, что «говорил в его голове», очень элегантно и быстро разливал из декоративного чайника что-то горячее. Хоть он очень изящно и красиво двигался, всё выглядело так, будто он передвигается вдвое, а то и втрое быстрее, чем обычный человек. Как ветер.

«Да,да, всё верно: словно воздушный поток...» – после этот фразы человек (к слову, облачённый в монашескую оранжевую накидку) кистью закрутил небольшой вихрь, который полетел к Эйрину, на что последний инстинктивно протянул руку и «словил» его рукой – вихрь закрутился в центре раскрытой ладони, словно юркий волчок.

«Рыбак рыбака...» – после этой фразы монах (если, конечно, он был монахом) пригласил жестом Эйрина за довольно комичный маленький столик. Ирония была в том, что такое огромное создание, как дракон, сидело как ни в чём не бывало и держало огромной лапой очень маленькую чашечку, отпивая с большим удовольствием глоток, а потом ещё и ещё, и ещё... Содержимое чашки, в не прекращаемом постоянстве испускающее пар, казалось, не заканчивается.

Эйрин «отправил» вихрь гулять дальше по залу и присоединился к... Трапезе? Почему-то, именно этим словом захотелось назвать это мероприятие. К слову, дракон никак не мог принять устоявшуюся форму: он то становился более вытянутым и худым, то, наоборот, расширялся. Высокий человек за их столиком лишь наблюдал за всем происходящим, иногда делая глоток из своей чашки.

«Ты – монах?» – решился всё-таки сформулировать свой вопрос Эйрин. «И да и нет. Я, можно сказать, был им, а теперь «играю в него». Мне нравится этот образ и те энергии, которые его окружают, которые он несёт в себе... Его вуаль, флёр...» – «монах» при этом подобрал палку, до этого лежащую под столом, и стал выполнять различные асаны и пассы, как бы в подтверждение своих слов. Грация не уступала скорости движения, а их лёгкость, при всём при этом, заставляла ошибочно считать, что это нечто естественное, присущее всем окружающим. «А вы, мистер-дракон? Вы тоже «играете в дракона»?» Дракон, уловив послание, сделал вид, что ищет глазами и всем своим существом того, кто к нему обратился, будто в упор не видит Эйрина. Даже когда его взгляд несколько раз прошёлся по нему, дракон сделал вид, будто смотрит сквозь него. Третий человек, высокий и молчаливый, слегка улыбнулся при этом и потёр руки. Монах же стал бегать вокруг Эйрина и энергично тыкать в него пальцами, беззвучно произнося: «Вот он! Вот он!» В итоге дракон наконец-таки «заметил» Эйрина, сделал выпученные глаза и в ужасе стал пятиться, а упёршись в стену, закарабкался наверх, цепляясь когтями и крыльями за древнюю каменную кладку. «Тут призрак! Тут призрак!» Монах, услышав слово «призрак», моментально «пришёл в ужас» и стал бегать, как умалишённый, сотрясая воздух руками и взлохмачивая непонятно откуда взявшиеся волосы (на момент их встречи, Эйрин готов был поклясться в этом, он был абсолютно лысым. Или не был?..) Третий человек внимательно наблюдал за всем, слегка улыбаясь, но не предпринимая никаких телодвижений и ничем не выражая свою вовлечённость в происходящее. Вдруг монах резко остановился и замер в нелепой позе: левая нога была поднята вверх в колене, руки произвольно повисли в пространстве, а нос вздёрнулся кверху и стал жадно втягивать воздух, словно изображая принюхивающегося зверя: «Вы чуете это?»

«Что?» – дракон резко сорвался вниз и приник к земле, тоже принюхиваясь и подозрительно озираясь по сторонам. «Я чую улыбку! ОН улыбнулся» – монах сильно акцентировал слово «ОН» и поднял палец кверху, будто речь шла о создателе всего или очень серьёзном человеке. «Да брешешь!» – махнув лапой, простецки бросил в ответ дракон. «Отвечаю!» – тут они одновременно повернули головы к скрючившемуся на противоположной стороне круглого помещения человеку. Непонятно как они узрели улыбку, ибо человек этот лежал, завернув голову куда-то себе за пазуху, словно хотел максимально сжаться и занять наименьшее из возможного пространство. Долговязый также улыбался, возможно, на одну гранулечьку больше. От него шли приятные эманации умиротворения и какого-то мягкого контроля над ситуацией.

Отвлёкшись от дракона с монахом из-за воздействия магнетизма третьего спутника, которые, судя по всему, отлично «спелись», Эйрин заметил, как они, максимально прижавшись к стене и затаив дыхание, идут в направлении «несчастного» – один по левой стороне, другой – по правой. Эти двое крались с тщанием, доведённым до абсурда: их лица являли тотальную сосредоточенную осознанность, а движения были перетекающими и плавными. Ни единого лишнего вздоха, ни единой лишней мысли или эмоции сейчас не проскальзывало в их облике. Казалось, прошла одна вечность, когда они достигли свою «жертву», причём одновременно и синхронно. Изобразив жестикуляциями кое-какие знаки (не факт, что это не было очередным дурачеством), они резко, но очень аккуратно схватили страдальца, коим оказался маленький бесёнок. Точнее даже не так: им оказался человек, а бесёнок был словно сверху наложен на него или был внутри него – некоей проекцией или фантомом, или сущностью... Эйрин точно не знал. Но одно было очевидно: сейчас беса вытаскивали из человека, на что последний, осознав, что его сцапали, стал хаотичным образом менять облики, но всё было тщетно – дракон и монах крепко держали его и, судя по всему, какой-то магической хваткой, Это угадывалось по тому, как чёртик пытался сменить свою форму на бесплотную, выскользнуть, поменять размер, но неизменно возвращался в свой истинный облик. Или один из них.

«Врёшь! Не уйдёшь!» – мысли прямо грохотали в голове, словно воскресный колокольный звон. «Да, да, да! И всю кодлу свою забирай! Ничего чтобы не осталось!» – монах, как малое дитя отчитывал беса, а дракон стоял и назидательно кивал в такт. Бес неохотно забирал что-то своё, что, видимо, заронил в человека в процессе их «синтеза». Дракон, сложив губы трубочкой, дыхнул, сгоняя последние последствия влияния рогатого гостя. После они с монахом разыграли последнюю уморительную сцену, требуя у беса «телефон родителей и адрес проживания», а после чего телепортировали восвояси. Последняя часть спектакля выпала на долю дракона: он, стоя с гордо поднятой головой (мордой?), протянул длань над головой беса и высокопарно зачитывал импровизированную речь, типа: «Властью, данной мне самим собой и мной же одобренной, не руководствуясь никакими статьями, за сим объявляю товарища «беса» персоной нон-грата. Вы, уважаемый, выпровождаетесь в свою обитель, где бы она ни была, без возможности повторного заселения в прежние апартаменты, то бишь в тело, душу и сознание индивида, из которого вас, собственно, извлекли. За сим, попрошу в портал и счастливого вам пути! С наилучшими пожеланиями, но исключая повтор этого опыта, я, дракон (обойдёмся без имён), отправляю вас восвояси. Оревуар!» – после этого монолога бесёнок втянулся в разлом и исчез, перейдя в какое-то своё измерение.

«Ну, пришелец, ну спасибо! Человеческое, так сказать, спасибо! Ваше присутствие оказалось весьма кстати – для извлечения проказника нам и нужен был человек вашего...ммм... уровня светимости, назовём это так – в роли свидетеля» – продолжая гнуть шутовскую линию провозгласил дракон. Непонятно было, каким образом он «человеческое спасибо» раздобыл в своей драконьей ипостаси, но это далеко не основной вопрос, что интересовал Эйрина.

Монах, тем временем, взобрался на свою палку и одной ногой стоял на ней, удерживая баланс непонятно каким образом. Высокий человек, глотнув своего напитка, с наслаждением прищурился и улыбнулся.

“Забираем его и дёру отсюда?”– монах вопросительно посмотрел на остальных, в том числе и Эйрина. А человек, которого освобождали от стороннего влияния, мирно спал сейчас, растянувшись на полу. Сейчас он мало что имел общего с тем образом скрюченного и сжатого человечка, которым его увидел Эйрин, как только сюда попал.

«Давайте координаторы, господин Эйрин» – монах теперь смотрел только на него, явно ожидая определённых действий и нисколько не сомневаясь в том, что Эйрин «сделает всё как надо». И действительно: ещё не совсем отдавая себе отчёт в своих действиях, Эйрин интуитивно вытянул из браслета миниатюрку компаса, после чего сделал его больше и намерением стал простраивать маршрут. Следом за компасом из браслета вылетела небольшая птичка с длинным хвостом и, интенсивно работая крыльями, «зависла» рядом с компасом. Когда маршрут был простроен, Эйрин открыл портал и в ожидании застыл, смотря на своих новых спутников. Было странно осознавать себя частью группы, ведь он довольно долго уже путешествовал один. А тут, оказавшись в минарете, он незаметно для себя приобщился к небольшому коллективу, причём это стало понятно без слов.

Открывшаяся воронка портала мерцала тысячью изумрудинок, утопающих в её пустоте. Монах и человек уже было шагнули в направлении перехода, как дракон вдруг изрёк: «А может по-старинке?» Монах понимающе улыбнулся и закивал головой. Он махнул Эйрину закрыть портал и поманил за собой. Сам же высоко прыгнул и как пушинка приземлился на спину вытянувшегося драконьего торса. Высокий молчаливый человек зашёл по хвосту и сел в месте сочленения крыльев. Дракон бережно подхватил лапой спящего человека и тоже положил себе на хребет. Настала очередь Эйрина – он подошёл и прыгнул, подобно монаху, используя свои магические способности по управлению воздушными потоками, и мягко приземлился рядом с остальными.

О том, что должно было произойти дальше, он догадывался, но не представлял – как они полетят в таком замкнутом пространстве. И словно следуя за его мыслью, пространство стало расширяться – округлые стены из каменной кладки стали отдаляться и увеличиваться в размерах. Но, как оказалось, это они уменьшались.

«От винта!» – огнём зажглись мысли дракона в голове, а на его голове вдруг оказались старинные авиационные очки и такая же старинная шапка. Непонятно откуда стали слышны звуки вертолётных лопастей и самолётный гул. И вот, спустя несколько мгновений, они взмыли вверх, по окружности поднимаясь вверх – в темноту очень высокой башни. Также, как и авиационные звуки, возникло синее пламя, которое объяло всех «пассажиров» этого «летательно аппарата» и самого дракона.

«Вас приветствует интерактивная голосовая система «Драко Лимб». К вашим услугам предоставляются все доступные удобства и всевозможные увеселительные мероприятия. Приятного полёта и да поможет нам...» – на этом месте сообщение прервалось.

Они летели, то спиралью, то вертикально рывками возносясь на высоту. Летели в темноте и лишь редкие маленькие окошки давали знать о том, что за пределом из тьмы есть другое пространство. Достигнув наивысшей точки минарета, дракон полыхнул пламенем, отчего крышу башни сорвало, словно пробку от шампанского. Как только они оказались снаружи, величественная и высокая башня стала разрушаться и рассыпаться в прах, словно была изваяна из песка.

Чистый свежий морской воздух обнял их свежестью и солёным запахом. Полная луна лучилась серебром, как юная дева – своим нарядом. Она будто готовилась к прибытию гостей. Такую яркую луну Эйрин видел впервые. Издали могло показаться, что по небу летит синяя туча, волнообразно перекатывающаяся по простору.

Дракон опустился на приятную подушку слегка прохладного ночного песка. «Пассажиры» сошли с длинного тела и каждый погрузился в свои думы, словно это место само по себе вынуждало провести некоторую интроспекцию. Человек, которого избавляли от подселения, мирно спал, всё также восстанавливаясь после долгого отождествления с посторонним существом. Остальные, кто сидя, кто лёжа, кто стоя, освобождали внутреннее пространство и «перезагружались», слушая тишину песочных барханов и мерно накатывающие волны. Луна щедро и безвозмездно дарила своё серебряное свечение этой странной на первый взгляд компании.

Неожиданно среди тишины и лунного светового дара, стали доносится всплески воды – поначалу издали, но стремительно приближающиеся. Все, как один, заняли вертикальное положение, сформировав вокруг небольшой компании кокон любопытства лёгкой растерянности. Единственный, кто, казалось, сохранял наибольшее самообладание, был высокий молчаливый странник.

Что предстало сейчас всей компании, было то, как кто-то или что-то в очень скоростном режиме на доске от сёрфинга уплывает от гигантской акулы, своими размера способную внушить страх даже богам – и старым и новым, и ещё не явившимся.

Уже когда сёрфер оказался совсем близко к берегу, акула изменила свои намерения и ушла на свои глубины, оставив беглеца праздновать свою победу. Вместе с ним на доске сидел человек с роскошными светлыми растрёпанными волосами. Было непонятно, как они удерживались на плаву, с учётом скорости, виражей и других витиеватых переменных в этой гонке. Но когда пловцы сошли на песок, всё встало очевидно – тот, что стоял на доске и был её ведущим, имел практически энергетическую природу. Хотя, природа была скорее переходящая – от то уплотнялся, то опять возвращался к энергетической составляющей, что было видно по его меняющейся светимости и «энергичности» в поведении и перемещениях. Второй же персонаж, приплывший на доске, был скорее плотный, приближенный больше к Эйрину и его новым (старым?) знакомым, ежели к Райдеру.

Энергичный энергетический гость бегло осмотрел всех и вместо приветствия помахал огромной надувной рукой, которая выросла из него – из его правой руки. Вместе с этим эфир наполнился небольшими салютиками, расцветающими в пространстве, как бутоны цветов. Второй странник сел на песок, опёршись на ладони, и впился глазами в серебряный круглешок луны. Монах, быстро сориентировавшись, извлёк из-за пазухи (и где он там только был?) свой небольшой чайничек восточной отделки и стал разливать по чашкам. Дракон, тоже недолго думая, собрал и взметнул аккуратно кучи песка и полыхнул огнём, в результате чего песок уплотнился, приобретя форму грибовидного столика. Высокий человек, не изменяя себе, легонько и беззвучно похлопал, выражая своё восхищение.

Сёрфер подошёл и взял предложенную чашку, которая сперва выпала у него из рук. Он показал жест, означающий «одну секунду» и видимо что-то поменял в своём внутреннем состоянии, так как следующая попытка испить чаю оказалась успешной – чашка уже не вывалилась из его руки. Но, сделав добротный глоток, явно расчитанный на три таких чашки, все лицезрели, как жидкость просочилась сквозь него и впиталась в песок, на что сёрфер принял виноватый вид и пожал плечами.

Наблюдая эту пантомиму, внимание Эйрина привлекло странное мерцание где-то вдали от места, в котором они сейчас находились. Пока остальные наслаждались новым членом их группы (что эта за группа Эйрину было пока не совсем понятно), он пошёл в сторону мерно пульсирующего красного огонька. Босые ноги (обувь он оставил в месте их временной дислокации) неспешно пятнали песок. Он уже никуда не спешил – восстанавливающаяся память словно вынуждала замедлять мысли, эмоции и действия. Внутри будто происходила «пересменка»: одна часть его отступала и сдавала права пользования телом другой части. И на фоне происходящего вызрело решение никуда не спешить.

Собрав всё доступное внимание, Эйрин дышал текущим моментом, позволив ногам самовольно идти в направлении мигающего сигнала или чем бы не оказались эти вспышки. Этот час, что он прошёл, казалось, завершил не меньше дюжины волнующих его душу сценариев, зависших где-то на развалинах его предыдущей жизни.

И вот, оказавшись у подножия странного на вид обелиска, он стал оглядывать его со всех сторон. Внизу это было пирамидальное сооружение, которое поначалу плавно уходило ввысь, а дальше всё больше и больше сужалось и где-то около своего центра обрывалось выемкой, в которой и зарождалась красная вспышка. То, что генерировало вспышку, поначалу собирало её между четырёх энергетических высоких пик, что и составляли вершину длиной пирамиды, которую Эйрин сперва принял за обелиск.

Вызвав браслет и нажав несколько команд, Эйрин сфокусировал зрение, активировав «зоркий глаз» – для рассматривания удалённых объектов. Как он и предполагал, на небольшой платформе примерно на высоте в три четверти длины пирамиды висел в воздухе огромный рубин, который генерировал вспышки красного излучения, а дальше его – излучение – четыре соединяющихся кверху энергетические рейки. И, уже из самой вершины средоточия реек, уже в более структурированном виде красная змейка увивалась вертикально вверх.

Это– маяк, как догадался Эйрин. И, помимо своих основных функций, это было чрезвычайно красивое зрелище – после эманации рубина по всей пирамиде ползли волны энергий, которые равномерно «укутывали» всю площадь сооружения.

Эйрин вызвал компас и направил к пирамиде и спустя несколько мгновений уже компас подсветил проход внутрь. Зайдя внутрь, Эйрина просканировал небольшой кристалл, который подплыл к нему, как только он переступил порог. «Видимо, система безопасности» – и он почти угадал: помимо возможной угрозы, которую мог принести Эйрин, кристал сканировал его на наличие дефектов и искажений. После этой, довольно быстрой процедуры опознания и подстройки под здешнюю среду, внутреннее пространство озарилось светом.

«Ага, ещё и командный центр, судя по всему» – довольно очевидный вывод сделал Эйрин: как и в предыдущем месте, тут обосновались различные кристаллы, а по периферии ободом во всё помещение расположился прозрачный дисплей. Он постепенно активировался, по мере того, как кристалл считывал информацию с пришельца. На экранах зажигались различные данные строчки данных на пока неизвестном Эйрину языке, картинки планет, миров, отдельных участков местности, космических объектов и кораблей. Эйрин, неспешно двигаясь вдоль дугообразного пано, старался создать единую общую картину того, кому принадлежит это место, какие у него назначения и зачем его сюда привели – его посетила мысль, что вспышки, столь очевидные в ночной пустоте, должны были заметить и остальные, но, по какой-то причине, не заметили. Значит, видел он их один.

«Это место, созданное мной» – промелькнула еле-заметная мысль. Значит, осталось вспомнить: подождать пока память воскресит это знание или самому поспособствовать этому «воскрешению». Как сложно порой просто ждать...

Эйрин стоял и размышлял: по какой причине он здесь, почему его сюда привели? И, словно желая ответить на его вопросы, из угла помещения к нему подплыл синий кристалл – вопрос, как они левитируют, отложился сам собой где-то внутри его памяти.

Кристалл завис на уровне его лица, осветив голову и часть груди бархатной синевой, кое-где сверкавшей изумрудными точками. Эйрин вгляделся в него и, казалось, кристалл делает то же самое – вглядывается в человека. Внутри его центра медленно закручивалось что-то вязкое и жидкообразное, гипнотизируя своей неспешностью и игрой пузыристой структуры. Спустя небольшой промежуток времени сознание будто куда-то проскочило (или пробилось) и информация об этом месте и его назначении стала сама собой вплетаться в энерго-контур Эйрина. Так стало понятно, что это не совсем маяк, а база по созданию био-роботов из собранных ДНК-а, в том числе и его. Решение закрыть эту платформу вызрело легко, спонтанно и не создавало никаких сомнений в своей правильности.

Эйрин «вызвал» другой кристалл, отвечающий за командный узел, и после короткой синхронизации стал задавать намерения на сворачивание этого... Эксперимента? Да, пожалуй, это слово подходит больше всего в этой ситуации. Ещё несколько кристаллов, которые он активировал, «поплыли» собирать весь опыт и информацию о происходящем здесь за всё время от закладки первой частицы фундамента проекта.

Смутное ощущение или чувство медленно расцветало внутри него, стремясь поскорее пробиться к осознанности – как только он переступил порог этого места, он попал в силки. И пирамида была порталом на платформу по созданию биороботов. Закономерный вопрос «а кто тогда Я, если меня здесь нет?» Ответ пришёл в виде ниспадания иллюзии, что оплетала его разум: он увидел, как лежит возле входа, а его голову плотно стягивает какой-то тёмный кокон, видимо, обладающий частью сознания – он периодически шевелился и перетекал. От субстанции-кокона во все направления тянулись множество таких же тёмных тентаклей к различным приборам. Помещение было похоже на лабораторию. То тут, то там ползали механические пауки, выползая из открывавшихся проходов и что-то перемещая. Казалось, они полностью игнорировали человека, лежащего на полу. Всмотревшись, Эйрин ужаснулся своему внешнему виду – худое тело совсем не походило на то, в котором он сюда прибыл. Складывалось впечатление, что он провёл тут не пятнадцать минут, а год или несколько лет.

Следующим осознанием стало: Какой-то внутренний волевой импульс позволил ему частично перехватить контроль над этой матрицей и даже переписать программу – теперь он распознавался как один из «имеющих доступ» к информации и частичному контролю этим местом. Вот почему у него получилось, находясь в иллюзии, войти в контакт с кристаллами и взглянуть за пределы иллюзии. Теперь осталось понять, как выйти отсюда, зайти в своё тело и уйти. «По вере вашей...» – начала формироваться в его сознании знакомая библейская фраза и он понял, что ключ – это то, во что он верит и насколько сильно (интенсивно). Эйрин сосредоточился на ощущении себя хозяином положения и постепенно стал его взращивать, но не соскальзывая в эго. Сразу за этим местная нейронная сеть автоматически стала сопротивляться его настойчивости. Ещё больше погрузившись в своё волевое намерение, Эйрин углубился в главный кристалл и стал искать тропинку-код, которая деактивировала голограмму-иллюзию, в которой он находился. Когда он нашёл и направил в неё своё внимание, что-то пошатнулось и его стало затягивать и, как оказалось – в его тело, лежащее на белом полу этой лаборатории. Очнувшись, он инстинктивно потянулся к браслету внутренним видением и активировал электрическую копию своего физического тела, которая поползла, разрастаясь во все стороны его оболочки, перекинувшись на кокон, стягивающий его голову. Под воздействием заряда, субстанция с ответвлениями стала распадаться и расслаиваться. Как только последняя частичка покинула его голову, Эйрин настроил свои оболочки на впитывание солнечной энергии, чтобы восстановить функции тела.

Поднявшись на ноги, он пошёл за компасом, который выплыл из наручного браслета. Разум ещё не оправился от временного рассинхрона и ослабшего за всё время тела, поэтому Эйрин шёл, как в тумане. Компас повёл его через двери вниз по лестнице – в подземную часть этой станции-лаборатории.

Браслет настойчиво стал мигать, а это случалось тогда, когда шёл активный Поиск в пределах его местоположения. На вытянувшемся из браслета голографическом экране отобразилась картина, происходящая наверху – там сквозь многочисленные слои и заслонки этой местности «гуляли» лучи и летали поисковые пташки, спаенные с компасами.

«Видимо, они уловили всплеск моей волевой активности, когда я осознал, что нахожусь в коматозе» – пришла наиболее очевидная мысль ему в голову. «Нужно дать знать, где я» – тут он настроил один из своих энерго-контуров на частоту поискового луча и стал ждать, когда его заметят.

Спустившись ещё ниже по ступенькам, он наконец упёрся в двустворчатую дверь и, толкнув её, вошёл внутрь. Картина, которая открылась его взору, заставила мурашки поползти по его спине: огромное количество безцельно блуждающих тел, с подключёнными к голове проводами-ответвлениями, которые уходили ввысь – к огромному тёмному облаку, что, видимо, питалось ими и координировало на бесцельную деятельность.

Вдруг сверху, проходя через потолок и землю, прорезался синий широкий луч, который заключил Эйрина в своё поле. «Как-раз вовремя» – констатировал он. Все его оболочки, тела, энерго-контуры собирались внутри синей ауры луча и меняли свои кодировки, выходя из-под влияния этого пространства.

Эйрин успел перенести всю информацию с главного кристалла к себе, чтобы впоследствии понять: каким образом не сработала его защита, как только он оказался внутри пирамиды. Он чувствовал, как теряет вес и плотность, переходя в своё энергетическое состояние, а это означало, что совсем скоро окажется на корабле, где будет сверху смотреть на Землю, обдумывая то, где и когда ему окунуться в жизнь этой замечательной планеты. То место, где он сейчас находился, было обучающей платформой, которую частично захватили и переоборудовали под создание биороботов. Или что-то в этом роде – информация ещё не до конца раскрылась. Но – ненадолго. Вскоре, а точнее, уже, сюда придут «галактические миротворцы» и, возможно, свернут эту матрицу. Или переоборудуют обратно в то, чем было это место в первоначальном своём виде. Ему это было уже неважно – его роль была завершена. Эйрин чувствовал, как поднимается вверх и уже визуализировал место на корабле, в котором окажется. Там он, скорее всего, сбросит на время все заботы и, вероятно, свяжется с теми, с кем так спонтанно встретился и ещё более спонтанно расстался – с драконом, монахом, высоким молчуном, человеком из минарета и так неожиданно появившимся серфингистом с его безучастным «пассажиром». А, может быть, прыгнет к ним ровно в тот момент, когда появился сёрфингист. Эйрин оставил решение этого на потом. А сейчас он хотел лишь одного – восстановить память и вдохнуть новый виток перемен его многоликого и многогранного Духа.

***

Эйрин словно стекал откуда-то сверху, будто он был водопадом. Невероятные переживания, чем-то схожие с ветром – ощущение текучести, обтекаемости, податливости и потока. Казалось, это продолжается вечно. В один момент он ощутил, как ноги твёрдо стоят на песке, а остальные части тела, словно вырастают заново.

Оглядевшись, он понял, что вернулся в момент, когда пришелец на доске для сёрфинга и его спутник прибыли на пляж. Уже во второй раз он смотрел, как световой чудачок глотает чай, который проваливается сквозь него в песок. Эйрин стоял ровно в том же месте, где он был до того момента, как пошёл на красный сигнал. Повернувшись в том направлении он не увидел маяка.

Сёрфингист, видимо, готовился разыграть ещё одну комедию, но вдруг резко изменился в лице – насколько это было возможно, он принял очень серьёзный и подозрительный вид сыщика, который «учуял» неладное. Он достал огромную (в половину собственного роста) лупу и стал обхаживать всех с каждой стороны, не игнорируя при этом песок и звёздное небо с серебристой луной. Дойдя до Эйрина и направив на него лупу, он сощурил глаза ещё больше, что до этого момента казалось невозможным. Потом спрятал свой инструмент (лупу) в маленький карман и, закивав чему-то своему, расплылся в широченной злодейской улыбке заговорщика. Затем сместил взгляд на Эйрина и очень нелепо подмигнул, видимо, таким образом давая понять, что знает его секрет. Судя по всему, он единственный сразу понял, что Эйрин уже немного «не тот» – что он побывал в нескольких местах и вернулся в этот момент, обогащённый несколькими историями и опытом, знаниями и душевными качествами.

Сёрфингист изобразил жест, будто застёгивает на молнию рот и закрывает на маленький ключик. Остальные с любопытством наблюдали за происходящим, тщась разгадать, что же такое «почуял» их новый знакомый.

Человек из минарета лежал на спине, неотрывно смотря на яркую луну, как и спутник сёрфингиста – видимо, они узрели что-то своё в её магическом ночном величии. Высокий молчаливый человек переключил своё внимание на них и спустя несколько мгновений тоже вонзил оба глаза в лунный диск. И остальные, поддавшись этому странному магнетизму, по очереди поднимали головы и позволяли взору наполняться серебряным светом ночного светила.

Волны ненавязчиво что-то пели о своём, мерно накатывая и отступая, накатывая и отступая, с каждым своим всплеском словно напоминая о себе. Свет, который лился с луны, словно выпивал любые тревоги у этих, таких разных и уникальных существ, опустошая чаши накопленных и забытых сожалений, а также напоминая о том, зачем они встретились вот такой вот странной компанией. Каждый, конечно же, находил свою долю откровения и смысла в этой встрече.

Дракон первым вышел из созерцания и когтём аккуратно прорезал щель в пространстве, а потом просто расширил её, создав таким образом портальную брешь. Негласно жестом приглашая остальных, которые без слов поняли, что время пришло, он застыл, ожидая пока все не пройдут. Затем, когда последний из них (человек из минарета) с блаженной улыбкой переступил границу измерений, дракон прыгнул за ним, закрыв с другой стороны проход.

Место, куда они попали, было нечто, наподобие перевалочного пункта, откуда открывались двери во многие миры. Сейчас они стояли перед выбором: продолжить путешествие вместе или разойтись в зовущие их миры отдельно. Первым ушёл высокий молчаливый человек, за ним монах – каждый из них выбрал свой путь. Человек из минарета, явно обретший полную здравость и ясное сознание, уверенно выбрал свою дорогу из россыпи открытых вариантов. Сёрфер поманил к себе своего спутника, который также как и человек из минарета изменился в лучшую сторону: они умчали на доске по водам вечности навстречу новым вызовам жизни. Эйрин, завершив этот сценарий, уже со спокойной душой позволил сердцу выбирать путь, по которому он двинется дальше. Дракон же, напоследок вильнув изящным хвостом, скрылся за одной из дверей, которая вела в его собственное пространство – туда, где он наполнял себя новыми зачатками разнообразных начал.

КОНЕЦ