Пока есть наблюдатель. Том 2.

***

Виктор Андреевич привык, что все вопросы решаются деньгами. Не потому, что он был плохим человеком. Просто так устроен мир. Проблема с поставщиками? Доплатить. Претензии от проверяющих? Занести в нужное место. Конкуренты перебежали дорогу? Купить их бизнес. Или купить их. Или купить тех, кто купит их.

Он возглавлял «ТехноИмперию» — холдинг с оборотом в несколько миллиардов, сетью заводов, торговых центров и нефтяных вышек. Он сидел в кресле из натуральной кожи, за столом из красного дерева, в кабинете с видом на центр столицы. Он скрывал свой возраст, но выглядел на сорок, и все в холдинге знали — этого человека лучше не злить.

Поэтому, когда секретарь дрожащим голосом доложила, что из налоговой пришёл какой-то агент по особо важным делам, Виктор Андреевич даже не оторвался от документов.

— Пусть войдёт. И принесите нам кофе. Hacienda La Esmeralda думаю подойдёт.

Он знал этот сценарий. Сначала — жёсткий разговор, угрозы, папки с бумагами. Потом — намёк, что всё можно решить. Потом — сумма, и агент уходит с улыбкой и новой машиной. Сотни раз так было. Будет и сейчас...

Но в этот раз что-то пошло не так с самого начала.

Агент вошёл без стука. Высокий, подтянутый, в неброском тёмном костюме, белой рубашке, без галстука. Лицо — обычное, не запоминающееся, но глаза... глаза были холодные, спокойные, как у человека, который ничего не боится, потому что ему нечего терять.

— Виктор Андреевич? — спросил он, закрывая за собой дверь.

— Он самый. Присаживайтесь.

Агент не сел. Он подошёл к столу, положил на него толстую папку и посмотрел прямо в глаза хозяину кабинета.

— Меня зовут Илья Сергеевич. Я уполномочен провести проверку вашей финансовой деятельности за последние пять лет. На основании имеющихся данных, ваш холдинг подозревается в уклонении от налогов на сумму свыше трёх миллиардов рублей, даче взяток должностным лицам, а также в отмывании средств через подставные компании.

Виктор Андреевич усмехнулся.

— Громкие слова, молодой человек. А доказательства?

— В папке.

— Я посмотрю. А вы пока кофе попейте. У меня отличный кофе. И, может быть, обсудим, как нам разойтись с минимальными потерями... с обеих сторон.

Он открыл ящик стола, достал конверт. Плотный, белый, с тиснением. Положил на стол рядом с папкой.

— Здесь скромный презент на развитие вашего отдела. Скажем так, жест доброй воли.

Агент даже не посмотрел на конверт.

— Вы меня не поняли, Виктор Андреевич. Я пришёл не торговаться. Я пришёл вручить вам уведомление о начале налоговой проверки с правом выемки документов и опечатывания счетов. Завтра в десять утра в вашем офисе будет работать группа из двенадцати специалистов. Я рекомендую вам подготовить бухгалтерию.

Виктор Андреевич перестал улыбаться.

— Молодой человек... — голос его стал тише, в нём появились металлические нотки. — Вы, кажется, не понимаете, с кем имеете дело.

— С налогоплательщиком, уклоняющимся от уплаты налогов, — спокойно ответил агент.

— Я могу позвонить одному человеку, и ваша карьера закончится завтра утром.

— Звоните. Но учтите — разговор записывается. И каждое ваше слово будет приобщено к делу.

Он вынул из кармана маленький диктофон, положил на стол. Виктор Андреевич почувствовал, как внутри закипает ярость. Он не привык, чтобы ему перечили. И тем более угрожали. Он привык давить сам.

— Послушайте, — сказал он, вставая из-за стола. — У меня есть возможности, о которых вы даже не догадываетесь. Я могу решить любую проблему. Любую. С любым человеком. Я могу сделать так, что вы исчезнете. Не умрёте — исчезнете. Будете ходить по земле, но никто не будет вас видеть. Слышать. Замечать.

Он обошёл стол, приблизился к агенту. Тот не отступил.

— Я даю вам последний шанс, — прошептал Виктор Андреевич, и в голосе его появилась странная, тягучая интонация. — Возьмите конверт. Забудьте о проверке. Живите долго и счастливо. Или...

— Или что? — спросил агент, и в его голосе не было ни капли страха.

— Или я поступлю с вами так, как не хотелось бы поступать... вернее... хотелось бы, но это претит моему нынешнему имиджу. В конце концов я же цивилизованный... человек.

Виктор Андреевич поднял руку, намереваясь коснуться плеча агента. И в этот момент что-то изменилось. Его глаза — секунду назад обычные, серые — полыхнули алым. Кожа стала бледнее, черты лица заострились. Из-под верхней губы показался ряд тонких, острых зубов с особенно длинными клыками.

— Я обращу тебя, — сказал он уже не человеческим голосом, а низким, вибрирующим, от которого, казалось, задрожали стёкла в окнах. — Ты станешь моим рабом на вечность. Будешь выполнять любые приказы. Забудешь, кто ты. Будешь помнить и думать лишь об одном — службе мне.

Он схватил агента за плечо, намереваясь вцепиться зубами в шею.

Но агент не стоял на месте.

Он резко направил свою руку в открывающуюся пасть внезапного чудовища, и из-под рукава из едва заметного сопла прыснула зеленоватая жидкость.

Монстр опешил, выпучил глаза и захрипел.

Воспользовавшись моментом, Илья Сергеевич перехватил руку нападавшего, крутанул, и Виктор Андреевич неожиданно для себя оказался прижат к столу: рука вывернута, лицо вжато в полированную поверхность. Агент держал его — и в этом захвате чувствовалась не просто сила, а знание. Опыт. Навык, отточенный поколениями.

— Не советую, — сказал агент спокойно, почти скучающе.

Виктор Андреевич попытался вырваться. Бесполезно. Он был силён — очень силён, нечеловечески силён. Но этот агент держал его так, будто всю жизнь тренировался обезвреживать вампиров.

Разъедающая эссенция наконец перестала жечь. И осознание того, что это была за жидкость, пронзило разум, как стрела.

— Чеснок с серебром?! — прохрипел вампир. — Кто вы? — шипел Виктор Андреевич, и в его голосе впервые прозвучала тревога.

Агент отпустил его. Отступил на шаг. Не спеша закатал левый рукав. На предплечье, чуть выше запястья, была татуировка — серебряная печать в виде стилизованного копья и перевёрнутой капли крови.

Виктор Андреевич отшатнулся, словно его ударили.

— Охотники, — выдохнул он. — Род Драго?

— Именно, — кивнул агент, опуская рукав. — Илья Сергеевич Драго. Двадцать седьмое поколение.

В кабинете повисла тишина. Виктор Андреевич медленно выпрямился, поправил пиджак. Глаза его всё ещё горели алым, но в них уже не было прежней уверенности.

— Вы пришли убить меня? — спросил он, поправляя галстук.

— Если бы я пришёл убивать, вы были бы уже мертвы, — спокойно ответил агент. — Я пришёл работать. По закону.

Он сел в кресло напротив, положил ногу на ногу, сложил руки на коленях. Вёл себя так, будто ничего не произошло. Будто вампиры и охотники — это обычная часть его рабочего дня.

— Ваши налоговые махинации, взятки, подставные фирмы — это, Виктор Андреевич, не моя личная война. Это моя работа. И я намерен выполнить её в соответствии с законодательством.

Виктор Андреевич смотрел на него, пытаясь понять, где подвох.

— Вы хотите сказать, что вам не нужна моя кровь? Не нужна месть за всех, кого я... того?

— Я не кровный мститель, — усмехнулся Илья Сергеевич. — Я налоговый инспектор. К сожалению для вас, в моей семье это передаётся по наследству. Мы не убиваем просто так. Мы действуем в рамках правового поля. А ваши действия... — он кивнул на папку, — ...подпадают под статьи 199 и 291 Уголовного кодекса. К тому же, — добавил он, — убийство вампира без санкции Совета Братства — это административное нарушение. Бумажной волокиты потом не оберёшься.

Виктор Андреевич замер.

— Совета? — переспросил он. — Какого Совета?

— Того самого, — спокойно ответил агент. — Который регулирует отношения между вашими и нашими. Вы, кстати, давно не платили членские взносы. Это отдельный разговор.

Виктор Андреевич медленно обошёл стол, сел в своё кресло. Руки его слегка дрожали — не от страха, от бешенства. Он привык быть вершителем судеб, а тут какой-то налоговый инспектор, потомок охотников, сидит напротив и говорит о правовом поле.

— И что вы предлагаете? — спросил он, стараясь говорить ровно.

— Я предлагаю вам добровольно предоставить все документы, оплатить штрафы и пени, а также пройти процедуру перерегистрации в Совете. Ваша деятельность последние пятьдесят лет вызывает вопросы. Много крови, мало отчётности. Непорядок.

— А если я откажусь?

Агент пожал плечами.

— Тогда мы переходим к силовому сценарию. Я не люблю силовой сценарий. Много шума, много крови, много отчётов. Но если вы настаиваете...

Он вынул из внутреннего кармана пиджака небольшой серебряный стилус. Положил на стол. Виктор Андреевич узнал эту вещь — оружие охотников, одноразовое, но смертельное для его рода.

— Вы пришли сюда один? — спросил он, косясь на дверь.

— Один.

— И рассчитываете меня убить?

— Я же сказал — я пришёл не убивать. Я пришёл решить вопрос по закону. Но если вы начнёте первым... — он взял стилус, покрутил в пальцах, — ...придётся защищаться.

Виктор Андреевич откинулся в кресле. Мысли метались. Убить агента? Опасно. Этот — из древнего рода, у таких всегда есть козыри. Сбежать? Бессмысленно — найдут. Заплатить? Агент не взял конверт.

— Чего вы хотите на самом деле? — спросил он устало. — Не налоговой проверки же?

— Хочу, — Илья Сергеевич убрал стилус, — чтобы всё было тихо и мирно. Без трупов. Без обращений. Це-ви-ли-зо-вано. Я, знаете ли, устал от этой вечной войны. Мои предки убивали ваших. Ваши — моих. В двадцать первом веке это выглядит... архаично.

Он помолчал. Устало протёр лицо.

— Поэтому я пригласил третью сторону. Для переговоров.

Виктор Андреевич нахмурился.

— Какую ещё сторону?

Агент щёлкнул пальцами.

В углу кабинета, где секунду назад никого не было, заклубилась тьма. Сначала — лёгкая, прозрачная, как дым. Потом — густая, непроницаемая. Из этой тьмы вышел человек.

Высокий, статный, в безупречном тёмно-синем костюме, белой рубашке, с серебряными запонками. Лицо — молодое, красивое, с острыми скулами и тонкими губами, сложенными в лёгкую, едва заметную усмешку. Глаза — жёлтые, хищные, светились в полумраке кабинета.

— Добрый вечер, господа, — сказал он, ни к кому не обращаясь конкретно. — Извините за опоздание. Пробки.

Он прошёл к столу, сел на свободное кресло — то, что стояло с торца, между Виктором Андреевичем и агентом. Поправил манжеты. Посмотрел сначала на одного, потом на другого.

— Какая у нас сегодня повестка? Налоговые нарушения? Неуплата членских взносов? Угрозы обращением? — он вздохнул. — Скучно, господа. Очень скучно.

Виктор Андреевич смотрел на него, и холодный пот выступил на лбу. Он знал, кто это. Вернее, не знал — но чувствовал. Древнее, нечеловеческое, стоящее над их глупой войной вампиров и охотников. Существо, которое не выбирает стороны, потому что стороны для него — как песок на ботинке.

— Вы... — начал он.

— Я, — кивнул желтоглазый. — Тот, кто поможет вам договориться. Если, конечно, вы оба этого хотите.

Агент кивнул, подтверждая.

Виктор Андреевич перевёл взгляд с одного на другого. Агент — спокойный, уверенный, с серебряным стилусом в кармане. Желтоглазый — расслабленный, почти скучающий, с глазами, которые видели больше, чем вся история человечества. И папка на столе. И конверт, который никто не взял.

Он громко сглотнул.

Впервые за полтора века жизни он не знал, что сказать. Не знал, что предложить. Не знал, чем откупиться.

— Итак, — желтоглазый потёр руки и улыбнулся, — начнём, пожалуй.

Он достал из внутреннего кармана тонкую записную книжку в кожаном переплёте, раскрыл её, приготовился писать.

— Кто первый?

***

Спустя несколько часов.

Из бесконечно высокого здания небоскрёба неторопливо вышли двое. Налоговый агент и нанятый им медиатор переговоров. Они вежливо попрощались, пожали друг другу руки и разошлись.

Виктор Андреевич же остался в своём кабинете один. Он печально посмотрел на конверт, который никто не взял, и думал: «Впервые за полтора века я не знаю, что делать».

***