Пока горит свеча

...Ищу я выход из ворот –

но нет его, есть только вход...

В. Высоцкий

- Тут нужно заклинание выхода... А мы их еще не учили... – упавшим голосом произнес Сашка.

- Конопля, откройся, - тут же откомментировал Борис. – Как и положено по сюжету.

- Как – не учили? – удивилась Тамарка. – Кто говорил, что он лучший в классе по заклинаниям входа? Ты же открывал эту самую дверь раньше! Что изменилось?

- Ну я же говорю, - пояснил Сашка, - сейчас нам нужно заклинание выхода, а не входа. Когда мы были снаружи – нам нужно было войти, а сейчас надо выйти.

- Так это что – разные заклинания?!

Сашка только пожал плечами. Вид у него был самый несчастный.

– Ну, знаете ли! – возмущению Тамарки не было предела. – Почему – разные? Какая разница, с какой стороны?...

- Том, ну что ты на него наезжаешь? – примирительно сказал Виктор. – Не он же это выдумал. Вот представь: дверь надо тянуть на себя, а ты ее толкаешь. Может, тут тоже вроде этого...

- А ты, Витёк, тоже хорош: ах, магия, ох, магия! – Тамарка тут же переключилась на Виктора. - Вот и прилетели с твоей магией – застряли тут, как идиоты...

- Томка, да что с тобой? – растерялся Виктор. Характер у Тамарки был легкий, неунывающий, и обычно она гасила ссоры, а уж никак не начинала их. – Какая муха тебя укусила?

- Наша Тамара ревнует, - подал голос Борька. – На ком всегда была техническая, так сказать, сторона наших мероприятий? На ней. Ты предлагаешь идею, а Томка – как ее осуществить. И вдруг – здрассте – на ее роль претендует какой-то...

- Врешь ты всё, - отрезала Тамарка. – Ничего я не ревную – было бы к кому... Я просто злюсь, что мы тут застряли. И какая еще роль? А у тебя тогда какая роль?

Борька снял очки, повертел в руке и снова нацепил на нос.

- Ну... – протянул он, - я в роли ценителя вашей изобретательности.

И уселся возле сундука со свитками.

- Борис, мы же договорились! – запротестовал Сашка.

Борька только отмахнулся: - А я тебе еще раз говорю – ничего не случится, я же не маг! – достал один из свитков и погрузился в чтение.

- Так, ладно, - Виктор решительно поднялся. – Попусту воздух сотрясать смысла нет, ругаться – тем более. Давайте думать, что можно сделать.

А ведь, казалось, всё было продумано. И так здорово всё началось... Когда выяснилось, что новый сосед Виктора учится в Школе магии – ни более, ни менее, - идея использовать такого специалиста для какого-нибудь сногсшибательного предприятия напрашивалась сама собой. Какого? Ну хотя бы – пробраться в подземелье (то самое!) и выяснить, действительно ли там хранятся сокровища легендарного архимагиуса Феофилактия. Не то чтобы архимагиус был славен своими богатствами – но слухов и баек о нем ходило столько, что всего можно было ожидать. Жил он (если жил) лет тыщу назад, известен был многими странностями, но силой магической обладал немеряной и мудр был чрезвычайно. Именно Феофилактий первым поставил изучение магии на научную основу, ввел практику обучения юношества и основал для этих целей Академию – слово по тем временам никому не известное, но что с мудреца возьмешь? Впрочем, как ни удивительно, столь велик был авторитет архимагиуса, что страсть к вычурным речам и заумным словам только возвышала его в глазах сограждан. «Слышь, опять я половины лекции не понял, - говорили друг другу юные магические дарования. – Одно слово – архимагиус. Величина!..»

Однако же заботы по управлению Академией сильно докучали премудрому Феофилактию, отнимая бесценное время и отвлекая от магических исследований. Бывало даже, что на его лекциях в буквальном смысле слова летели искры – архимагиус, раздраженный непонятливостью юных дарований, иногда забывался. И в один прекрасный день Феофилактий исчез. Как и куда – никто не знал; но, если верить слухам (или легенде, если вам так больше нравится), удалился он в подземелья, уже в те времена бывшие древними и построенные, опять же по слухам, даже и не людьми, а непонятно кем, - дабы в тишине и уединении совершенствовать свое мастерство. Хотя казалось бы – куда еще. Либо, как утверждали некоторые, дабы создать величайший труд своей жизни – энциклопедию магических знаний. Как бы то ни было, вход в подземелье с тех пор оказался запечатан заклятием. И что бы ни хранилось там – магические сочинения Феофилактия, та самая энциклопедия, сверхмощные артефакты, наконец, сам архимагиус (кто его знает, сколько он может прожить с такой магической силищей?) - даже светилам из Академии оставалось только строить предположения.

Но дружной компании пришла в голову светлая мысль попытаться проникнуть в подземелье с помощью сашкиных талантов. Нет, не думайте, что они не задали себе вопрос: каким образом какой-то школьник откроет дверь, которую уже тысячу лет не мог открыть никто из магов? Вопрос был задан. На что оптимистка Тамарка ответила: а кто-то из них вообще пробовал? Может, они все считают, что нельзя, и даже не пытаются? А заклятие, может, за это время того... выветрилось? И вообще, что мы теряем?

Логично? Виктор с Сашкой-магом решили, что вполне. Борис промолчал. У него были некоторые сомнения, однако против самого последнего пункта он не возражал. Феофилактий был известен редкой гуманностью, так что вряд ли попытка открыть дверь испепелит дерзкого на месте. В худшем случае, просто ничего не получится.

И представьте себе – она открылась! Конечно, Сашке пришлось попотеть. Борис заметил: «Картина маслом: Гэндальф перед вратами Мории! Попробуй сказать “друг” – может, откроется?» Сашка чуть не обиделся, но Виктор справедливо заметил, что такое сравнение - скорее, комплимент. Но в конце концов дверь открылась! В этот момент авторитет юного мага вырос до небес, так что, пожалуй, сравниться с ним мог только Феофилактий собственной персоной. Тамарка даже чмокнула его, провизжав от избытка чувств что-то восторженное, чего за ней никогда не водилось. Сашка покраснел и долго не мог опомниться.

Впрочем, надо отдать ему справедливость, он сразу сказал, что с выходом могут возникнуть проблемы, если дверь закроется. Правда, очень туманно сказал... но Тамарка тут же предложила заблокировать дверь, что они и сделали, не просто заклинив ее камнем, но натаскав в дверной проем изрядную кучу булыжников для верности.

Подземелье оказалось как подземелье, ничего особенного. Большое. Запутанное. Но Сашка обещал, что с его помощью они не заблудятся, и не подвел. Хитроумных ловушек и скелетов по углам не наблюдалось. Тамарка вздыхала: даже неинтересно. «Не вижу ничего интересного в том, чтобы провалиться в яму, утыканную кольями,» - заметил Борька, и Тамарка фыркнула. Ей хотелось приключений. Хотя в принципе, конечно, Борька был прав. И это было обиднее всего.

Но в конце концов, поплутав по темным гулким коридорам, они обнаружили еще одну запертую дверь, которая на этот раз открылась без проблем, и там, внутри, был деревянный стол и лавка, а в углу – объемистый пыльный сундук.

- Значит, Феофилактий действительно здесь жил... – почтительно прошептал Сашка.

- А почему именно Феофилактий? – тут же возразила Тамарка. – Мало ли кто тут мог жить...

- А чего мы тогда ищем? – возмутился Сашка.

- Ну а вдруг... – Тамарка склонилась над сундуком, исследуя замок. – А вдруг, например, тут полный сундук золота? Тоже неплохо!

- Пятнадцать человек на сундук мертвеца... – протянул Борька. – Йо-хо-хо...

Сашка поморщился – ему было несколько не по себе. Тамарка фыркнула опять. Свет фонарика выхватил печать на замке сундука – вязь старинных букв. Борька склонился поближе, пошевелил губами - и радостно возвестил: «Феофилактиус!»

В сундуке, открытом тамаркиными усилиями, обнаружились пергаментные свитки, исписанные мелким неразборчивым почерком. Борька, книжный червь, тут же закопался в них - и на все предостережения по поводу древности, сохранности, возможных чар и всего остального только отмахивался. Остальные же некоторое время обсуждали серьезный вопрос, который раньше как-то не приходил им в голову: можно ли выносить эти рукописи на свет божий? Во-первых, если архимагиус не сделал этого сам, вдруг там написано нечто такое, что знать опасно? А во-вторых, если Феофилактий еще жив – а кто его знает? – то это вроде как кража. Правда, и сундук, и стол были покрыты толстым слоем пыли, но мало ли... Борьку вытащили из сундука и велели больше туда не соваться – безопасности ради. Он запротестовал: мол, он, Борька, магической силы не имеет и активировать заклинание не сможет, даже если прочтет; но в конце концов сдался. После жарких споров было решено: сундук нести прямиком в Академию – пусть там разбираются; а для архимагиуса, буде он вернется, оставить записку с извинениями, каковую тут же и составили на листке из блокнота, найденного в сумке у запасливой Тамарки. И в конце концов, если великий маг не захочет расставаться со своим сундуком, у него есть тысяча способов помешать четверке сопляков.

С тем и отправились в обратный путь. Чтобы обнаружить, что проклятая дверь ухитрилась закрыться, раскрошив камни в щебенку, и только узкая щелочка пропускала внутрь свет. Может, это и был один из той тысячи способов? Булыжники-то были крепкие... Но только тут-то и выяснилось, что Сашка – специалист по входу, а не по выходу.

Полоска света из щели входа заметно потемнела. Приближался вечер. Виктор был в растерянности: впервые в жизни у него не было никаких идей относительно выхода из ситуации. Несколько часов мозгового штурма не привели ни к чему – все предложенные варианты оказались либо бессмысленны, либо невыполнимы. Сашка мрачно сопел в углу. Борис опять углубился в изучение содержимого сундука. Оттащить его было делом невозможным. Тамарка вздохнула, покопалась в рюкзачке и вытащила... наушники.

- Ну ты даешь! – не выдержал Виктор. – Ты в состоянии сейчас слушать песни? Как будто ничего не случилось?

Тамарка пожала плечами.

- Ничего трагического не случилось, - спокойно ответила она. – Ну, застряли. Завтра утром нас начнут искать – а может, и сегодня ночью. Зная нас, они первым делом двинут сюда. Ну или достаточно скоро. Вода у нас есть, сколько-то еды тоже, а нечисть здесь вряд ли водится. Только на громкий звук поставить не могу, извиняйте. Кто захочет – поделюсь, по очереди слушать будем.

- Стыдно-то как... доставать нас будут отсюда, как каких-то... – вздохнул Виктор.

- Еще не вечер, - откликнулся Борька, который ухитрялся слушать все разговоры, не отрываясь от чтения. – Тебя еще может осенить гениальная идея. Не говоря о том, что мы нашли действительно ценную вещь, и это уже повод для гордости. По-моему, это и есть магическая энциклопедия Феофилактия – старик все-таки написал ее. То-то радости будет господам академикам!

- Правда? – заинтересовался Сашка, выходя из депрессии. – Ты уверен?

- Ни в чем я не уверен, - Борька опять снял очки, отложил фонарик и принялся протирать их. – Оно на старославянском, почерк жуткий, да еще при таком свете... Но похоже на то.

- Слушай, - Сашка подобрался поближе к сундуку, - а может, поискать тут заклинание выхода? Должно же оно тут быть?

- Наверное. Попробуй, - усмехнулся Борька.

Сашка заглянул в сундук, доверху набитый пергаментами, и энтузиазма у него поубавилось.

- Пока мы это всё перечитаем, неделя пройдет, - пробормотал он. – А если еще прочитать неправильно...

И он снова погрузился в уныние.

Тамарка же заткнула уши наушниками и теперь, судя по лицу, наслаждалась музыкой.

- Что у тебя там? – спросил Виктор. Без особого интереса – просто молчать было уж очень тоскливо.

- Чего? – переспросила Тамарка, сдвигая наушник. – А-а... да даже не знаю. Что-то древнее, у деда откопала. Но мне нравится. О, класс, - и Тамарка замычала в такт неслышной для остальных мелодии, а потом подхватила, явно фальшивя, но с энтузиазмом: «И верил я – не всё еще пропало-о... пока... тарам-пам-пам... пока горит свеча-а!»

Борис поднял глаза от свитка. «О! - сказал он. - Именно!»

Что – «о!»? – поинтересовался Виктор. – Гениальная идея?

- Гениальные идеи, Витенька, это твоя... эээ... прерогатива. И не смотри на меня так – я книжный червь, мне положено знать разные страшные слова. А вот насчет «пока горит свеча»... как-то один мудрый рабби...

- Кто-кто мудрый? – переспросила Тамарка, опять сдвигая наушник. Когда Борька брался рассказывать истории, это стоило послушать.

- Рабби – это... ну, мудрец. Учитель, - пояснил Борька. – Так вот, как-то поздно вечером он увидел уличного сапожника, который работал при свете догорающей свечи. И рабби спросил, зачем он работает в такой поздний час. А сапожник ответил: «Пока горит свеча, еще можно что-то починить». И рабби так восхитился, что побежал по улице, как Архимед, с криком: «Люди, пока горит свеча, еще можно что-то починить!» Интересно, автор песни знал эту притчу?

Тамарка хмыкнула.

- Ну и что? – пожал плечами Виктор.

- А то, - поднял палец Борька, - что свеча вообще-то символизирует душу. Жизнь. То есть, пока человек жив...

- Еще не всё потеряно, - подхватила Тамарка. – Ну я ж и говорю: без паники.

- Не только, - уточнил Борис. – Пока мы живы, можно что-то сделать. Побарахтаться. Как та лягушка... ну про лягушку знаете?

- Про лягушку знаем, - проворчал Виктор. – То есть ты, психолог наш доморощенный, намекаешь, что я, как генератор идей, должен...

- Я? – Борис искренне изумился. - Намекаю? Ни на что не намекаю, просто песенку пою. То есть сказки рассказываю. Даже примус не починяю, по причине отсутствия наличия.

- Угу.

Виктор хотел было пройтись по поводу борькиной страсти к цитатам, но промолчал и нахмурился. Что-то такое только что мелькнуло... Сундук с заклинаниями... нет, искать там – не дело, Борис прав, их слишком много... много... много заклинаний...

- Слушай, Саш... – Виктор и сам еще не знал, что он собирается предложить, но надеялся, что идея оформится по ходу разговора. – А какие еще ты заклинания знаешь? Может, стену разбить? Или там – на атомы распылить?

- Нет, такое только в Академии учат... – Сашка почесал в затылке, шмыгнул носом. – Телепортацию мы тоже еще не проходили... Освещение знаю...

- Так что ж мы в темноте сидим? – заворчала Тамарка, но Виктор возразил: - Это и я знаю: магия силы берет. Растратит силы на освещение, а потом на что-то важное и не хватит. Пока и фонарика хватает.

Тамарка разочарованно вздохнула, а Сашка, ободренный поддержкой, продолжил:

- Левитацию мы учили... но она у меня плохо получается; трансформацию предметов – увеличение, уменьшение... потом трансформацию облика...

- Это как? – переспросил Виктор.

- Ну, это разное. Во-первых, личина – но это тоже в Академии учат, считается, что там они более ответственные... чтобы не посылали кого-то вместо себя экзамены сдавать. (Борис саркастически хмыкнул). А во-вторых, ну как сказать... форму тела менять. Зачем это надо, толком и не знаю. Можно сделаться высоким и тонким, а можно таким шариком – как в кривом зеркале. На уроке под партами валялись от смеха – стоят все перекрученные, растянутые, широкие, узкие...

- Стоп! – Виктор хлопнул себя по коленке. – Эта трансформация – она на самом деле или только видимость?

- Личина – не знаю, - с сомнением протянул Сашка, - а это – и так, и сяк. Можно только видимость, а можно на самом деле.

- Покажи! – потребовал Виктор.

- Зачем тебе? – удивился Сашка.

- Покажи, говорю. Только... стоп, на сколько заклинаний у тебя хватит силы?

- Да хватит, оно немного берет.

- То есть, после него ты сможешь еще что-нибудь сделать? Тогда покажи. Не очень сложное.

Сашка встал, сосредоточился, забормотал что-то себе под нос – и вдруг рука его вытянулась, как резиновая, ухватила свиток из-под носа у Борьки и вернулась в исходное положение.

- Это чтобы ясно было, что на самом деле, - пояснил Сашка.

Тамарка сняла наушники, с интересом наблюдая за происходящим. Даже Борис отвлекся от чтения.

- Так! – идея наконец-то оформилась у Виктора в сознании. Как всё гениальное, она была до смешного проста. Если получится, конечно. – Ты можешь стать... ну... узким? Чтобы выбраться через эту щель?

Сашка посмотрел на полоску закатного света, наморщил лоб.

- Думаю, да, - сказал он. – Точно! Я выберусь и побегу за помощью!

- Можно и так, - помявшись, согласился Виктор. – Но вообще-то я имел в виду...

- Я знаю! – Тамарка в волнении вскочила. – Когда ты выберешься, ты будешь снаружи! И сможешь открыть дверь оттуда твоим заклинанием входа! Витька, ты гений!

Сашка открыл рот – и снова закрыл.

- А я болван, - прошептал он.

- Ничего, Саш, - утешила Тамарка. – Ты просто еще неопытный. Вот побудешь с нами – еще не тому научишься.

Тяжелый сундук тащили парами, сменяясь. Виктор с Борисом остановились передохнуть на минутку, а Сашка впереди что-то рассказывал Тамарке, оживленно жестикулируя.

- А теперь признайся, книжный червь, - вполголоса сказал Виктор, - ты ведь и сам до чего-то додумался, а?

- Ну... – Борька потер затекшие руки и сунул их в карманы. – Ну да, попалось там на глаза что-то про смену облика, и я подумал – а вдруг Сашка это умеет...

- Почему же ты сам не подал идею? – удивился Виктор.

- А ты не понимаешь? – Борька пожал плечами. – Ну выдал бы я идею... или, скажем, нашел бы заклинание выхода...

- Ты его нашел?! Не ври, нашел! Ну, знаешь!..

- Не ори только! – зашипел Борька. – Было там что-то такое... «отверзае затворы и стены каменны»... Только, во-первых, я не знаю, вход это был или выход. А во-вторых, там всюду написано «аще изрече»... как там... ну, то есть, должным образом сказать. А кто этот должный образ знает? Еще занесет в Австралию... Но дело даже не в этом. Представь: выдаю я идею. Что мы имеем? Я умник и герой, вы с Тамаркой лажанулись, Сашка тем более. Вам обидно, Сашке вдвойне, он в нашей компании новенький, хотел класс показать, а вместо этого... да еще перед Тамаркой.

- А что – перед Тамаркой? – удивился Виктор.

- Ты даешь... я и то заметил! Смотри, - и Борька кивком указал на идущую впереди парочку. Как раз в этот момент над головой у Сашки вспыхнуло облачко разноцветных искр, и послышался восхищенный тамаркин возглас.

- Надо же... – засмеялся Виктор. – Ну ладно, был бы ты герой. И что плохого?

- А что хорошего? Сашка упускает возможность понравиться Тамарке, ты упускаешь... эээ... бразды правления, Тамарка второй раз за день остается не у дел, а в центре внимания книжник Борька. Оно мне надо? Не люблю я этого... и не умею. Плюс напряженность и раскол в рядах. А так – все на своих ролях, все довольны. Как сказал один японский мудрец, каждый человек должен быть на своем месте, тогда он принесет максимальную пользу. Кто специалист по входу, кто по идеям, а кто... в общем, ты понимаешь.

Виктор только головой покачал: – Ну, Борька... вечно ты выдашь что-нибудь этакое... И обязательно тебе надо кого-то процитировать.

- А что делать? – вздохнул Борис. – Всё умное уже кем-то сказано, за столько тысяч лет. Надеюсь, ты никому о нашем разговоре не расскажешь? Потому что меня моя роль устраивает. Ладно, пошли, а то эти двое уже во-он где. Ты мне лучше вот что скажи: как ты думаешь, почему все-таки Сашке удалось открыть эту дверь?

- Ну как - почему? Он же специалист по заклинаниям входа...

- Ага. Лучший, чем Феофилактий, который эту дверь закрыл? И чем все те, кто пробовал открыть ее раньше? Потому что не верю я, что никто не пытался. И что оно «выветрилось со временем», тоже не верю.

Виктор уставился на Борьку – и не нашелся, что ответить. Молча они взялись за ручки сундука и потащили его дальше. Только за их спинами послышался – или показалось? – ехидный старческий смешок и еле слышное: «Ишь... специалисты...»