Пока пылают звезды

«Джон! Джоооон!» — он очнулся резко, словно вынырнул из воды, и начал жадно хватать ртом воздух. Вокруг была темнота, разгоняемая слабым светом панели управления. Где он? Как тут оказался? Джон схватился за голову, в которой, казалось, взрывались протонные бомбы. Гул в ушах стоял такой, что он даже собственных сиплых всхлипов не слышал.

Постепенно мир перестал кружиться и начал обретать четкие формы. Он находился в узкой камере шириной в два на два шага. Лежал на чем-то холодном и обтекаемом. Равновесие было сложно удержать, и он скатился на пол.

Последнее, что помнил Джон Холлувэй — это крики старпома и ослепительную вспышку. Его корабль был прикрытием для императорского крейсера. Один из многих. Армада желейников появилась словно из ниоткуда. Ещё минуту назад сканеры дальнего действия молчали, и вдруг на экране капитанской рубки возник флот врага.

— Желейники прямо по курсу, — отрапортовала старпом.

— Сам вижу, — угрюмо отозвался Джон.

Их было много. Больше, чем предполагали даже самые пессимистичные прогнозы разведки. Прозрачные суда вражеского флота не отражались на радарах — только термальные сигнатуры. Но даже их было достаточно, чтобы понять: имперский флот окружён.

— Встаем на позицию. Во чтобы то ни стало мы должны защитить императора! — скомандовал Джон. — Щиты на максимум.

Его красавец и гордость, тяжёлый крейсер «Кефей», начал слаженно перестраиваться в защитную линию, плавно встраиваясь на отведенное место. Всё было, как на учениях: чётко, слажено. Каждый знал свою позицию и не паниковал.

Хотя для паники было самое подходящее время и место.

Согласившись на эту операцию, каждый в команде знал, что она может стать последней. И всё же Джон не сомневался в своих людях.

— Император на связи, — сообщила старпом.

— Вывести на экран, — Джон встал из капитанского кресла и вытянулся по стойке смирно.

На голограмме возник уставший, но собранный человек в парадном мундире.

— Капитан Хэллувэй, — произнёс император, — рассчитываю на вас.

— Мы не подведем, — хмуро кивнул Джон.

— Ваш отец был примером для подражания и моим верным советником. Жаль, что нам не удалось как следует почтить его память.

— Мы ещё успеем спеть песнь ушедших. Когда всё это… — Джон неопределенно мотнул головой, — закончится. Так или иначе.

— Прощайте.

Экран потух.

— Вражеские корабли движутся по флангам! — выкрикнула тактик. — Формируют дугу! Они собираются нас окружить!

— Не дать им этого сделать! «Аристон», «Мирна», «Буревестник» — прорыв в сектор G-7! Остальные держим строй. Удержать коридор для отхода императора любой ценой!

Мостик наполнился тревожным гулом. Защитные щиты начали пульсировать в ответ на разогрев вражеских орудий.

— Первый залп! — крикнул кто-то.

В следующий миг ударная волна накрыла крейсер. Панели замигали, аварийные системы завизжали. Пол дрогнул.

— Щиты на 60%! Повреждение на третьей палубе! — доложил инженер.

— Вторая волна идёт!

Вражеские корабли вели бой не как люди. Они двигались плавно, почти грациозно, их атаки были точны и беспощадны. Плазменные заряды прожигали пространство, оставляя за собой мертвое молчание вакуума.

— Наводка, сектор D-2, залп батареи «Цербер»! Огонь!

Ответный выстрел попал в центральный отсек одного из желейных фрегатов. Корабль врага вздулся, как пузырь, и с тихим хлопком исчез в облаке пара.

— Есть! Один минус!

— Не расслабляться! Они окружают нас!

Появились ещё два вражеских крейсера, развернувшихся к флагману имперцев. Плазменные лучи слились в одну ярко-белую ленту, врезавшись в борт союзного судна, которое почти сразу вспыхнуло, как бумажный факел.

— «Мирна» уничтожена! — крикнул навигатор.

— Все батареи, огонь на подавление! Защитный узор «Скорпион», переход на резервную схему питания!

Взрывы сотрясали корпус. Дисплей отобразил новую угрозу: вражеский десант, приближающийся к уязвимой корме.

— Внимание! Посадочные модули! Два... нет, четыре! — в голосе тактика звучал ужас. — Они идут внутрь!

— Штурмовые отряды на переброску! Не дать им взять рубку!

Бой вспыхнул не только снаружи, но и внутри. Коридоры «Кефея» наполнились огнем, криками и грохотом. Джон держался за поручень, отдавая приказы, когда корпус корабля содрогнулся от взрыва. Электричество моргнуло. Последнее, что он успел увидеть, — сигнал тревоги на экране и перекошенное лицо штурмана Яркий белый свет ознаменовал их конец. Джон думал, что именно такой свет был частью перехода на ту сторону. Туда, где его уже ждал отец.

Но нет, вот он живой и относительно здоровый пытался собрать конечности в кучу и как-то перейти в вертикальное положение. Ноги и руки нещадно тряслись. Кое-как ему все же удалось сесть и опереться о… койку? Странная конструкция у стены камеры больше походила на вытянутое яйцо. Вместо противоположной стены слабо гудело силовое поле. Джон хотел было удивиться, что может дышать, но сил на это не было.

Какое-то время он просто сидел, подогнув под себя одну ногу и ждал сам не зная чего. Наверное, что кто-то из желейников придет и начнёт его допрашивать или пытать, или ещё чёрт знает, что с ним делать. Но никто не приходил. Время тянулось, будто горизонт событий, сильнее закручивая воронку тревоги.

- Эй, здесь есть кто-нибудь? – голос послышался откуда-то слева.

- Элис, это ты? – Джон на карачках подполз к силовому щиту, - С тобой всё в порядке?

- Голова раскалывается, - пожаловалась старпом, - Где мы?

- Похоже, что в кубрике этих зелёных уродов.

Старпом охнула, между ними повисла тишина. Через некоторое время она спросила:

- Как думаешь, что они с нами сделают?

- Не знаю, но хотелось бы верить, что не уморят голодом.

- Ты давно очнулся?

- Чуть раньше тебя. И за это время тут никого не было.

Только он успел это сказать, как где-то справа что-то зажужжало и послышался шелест отъезжающей двери. В коридер перед камерой вкатился желейник. Без своего скафандра он выглядел ещё отвратительнее. Сквозь мутную прозрачную кожу виднелись какие-то куски твердой материи: то ли внутренние органы, то ли непереваренный обед.

Желейник завибрировал всем телом, издавая пощёлкивающие звуки. Чем уж он там щёлкал Джону даже представлять было тошно. Панель на стене засветилась чуть сильнее, тоже пощёлкала, покряхтела и выдала механическим голосом:

- Капитан Джон Холлувэй, рад приветствовать вас на нашем корабле.

Джон опешил, оказывается желейники успели состряпать переводчик.

Желейник опять весь затрясся и защелкал:

- Мы огорчены, что транспортный луч принёс вам тяжкие страданьица. Надеямся скоро ваше недомоганьице пройдет. Мы всё ещё проводим калибровку нашего оборудования.

Несмотря на нелепость ситуации Джон усмехнулся, калибровка оборудованию и впрямь не помешала бы.

- Надеемся, вы с комфортом разместились в каютцах, - продолжал вибрировать пришелец.

- Это скорее похоже на тюрьму, чем на каюту.

Переводчик вновь зажужжал и выдал потрескивания на ту сторону. Желейник замер, видимо прислушиваясь.

- У нас есть основаньица предполагать, что вы не рады уничтожению корабля и намерены мстить. Это не так?

- Основаньица и впрямь имеются. По-вашему, я должен с распростёртыми руками принять вас в объятия после того, как вы разнесли «Кефея»?

- Это была вынужденная мера. Мы должны были обезглавить вашего императора. Только и всего. За остальных нам гильдия не платила. Мы очень сожалеем, что вы несете потери в этом столкновении.

- Только и всего? – взвился Джон, - Это же восстание! Я клялся защищать Его Величество и не остановлюсь ни перед чем.

- Что ж, очень жаль это слышать, - снова затрясся желейник, - в любом случае вот ваш обед. Всего хорошенького и до новой встречи.

Из середины пришельца вдруг выросло длинное щупальце. Желейник лихо завернул его в себя и вытащил несколько твердых блоков, которые ранее Джон принял за пищу. В общем-то ею они и оказались. Это были пищевые кубики, какие были входу на флоте для матросов. Обляпанные зеленной слизью, конечно. Пришелец беспрепятственно просунул щупальце сквозь силовое поле и положил пищеблоки на пол перед Джоном. Потом повторил тоже самое перед камерой Элис и утёк из коридора.

Джон не мог поверить своим глазам. Он осторожно поднёс руку к полю и прикоснулся к нему. Лёгкие разряды статического электричества пробежали по ладони, не причинив никакого вреда. Джон нажал чуть сильнее, и рука свободно прошла сквозь поле. Пальцы тут же сковал жуткий холод, на них образовался иней. Джон отдернул руку. Он не мог в это поверить. Значит, он свободно мог пройти через поле. Необходимо было тут же проверить гипотезу. Недолго думая, Джон поднялся на ноги и шагнул вперед. Первый же вдох охватил лёгкие такой болью, что капитан чуть не потерял сознание. В воздухе был какой-то ледяной газ, которым невозможно было дышать. Он поспешил вернуться обратно.

Джона колотила крупная дрожь, он все никак не мог согреться. Зубы стучали так, что грозились раскрошиться. Руки онемели и совсем не слушались. Но Джон не намерен был отступать. Кое-как придя в себя, он набрал в грудь побольше воздуха и вновь вышел наружу. Ему потребовалось немного времени, чтобы осмотреть короткий коридор и одну единственную дверь. Как её открыть он не имел ни малейшего понятия. Легкие начали гореть от нехватки кислорода, и Джон кинулся обратно. Но не в свою камеру, а к Элис. Напоследок он успел заметить ещё одну камеру в дальнем конце коридора.

- Джон, какого хрена? – Старпом успела подхватить его, и они грузно вместе осели на пол.

Капитан зашелся кашлем. Ещё вот-вот и он готов был выплюнуть лёгкие. Холод скоючил его тело. Элис принялась растирать Джона всё ещё ругаясь. Наконец, он почувствовал себя лучше и смог сесть, облокотившись на койку.

- Что это было? Как ты это провернул?

- Похоже, силовое поле удерживает воздух, чтобы мы тут не задохнулись, - с трудом выдавил он.

- Эти сволочи не хотят, чтобы мы сдохли раньше времени.

Они провели в камере двое или трое стандартных суток. Отсчитывать время можно было только по приходящему желейника. Который приносил им пайки. Джон не знал один и тот же это был пришелец или нет. Казалось, желейника ничуть не смущало, что люди оказались в одной камере.

Джон ещё несколько раз предпринимал попытки выбраться, но каждый раз терпел неудачу. Сначала он отказывался есть пищевые кубики, но на третий день сдался. Обтерев слизь, он вгрызся в твёрдый кубик. Тот был больше похож на торф, смешанный с золой, но голод всё же удалял. Из удобств в камере обнаружилось только «яйцо» по-видимому, заменявшее койку. В углу что-то напоминающее ведро с функцией самоочистки и трубкой над ним, из которого текла вода, стоило поднести руки. Удобство этого гальюна Элис оценила на два из десяти.

Спали она полу, тесно прижавшись друг к другу, чтобы было хоть чуточку теплее.

На четвертые сутки дальняя камера озарилась невыносимо яркой вспышкой. Джон и Элис кинулись посмотреть, что произошло.

Джон не поверил своим глазам. На койке неподвижно растянувшись лежала его сестра.

- Аша? – Джон бросился к сестре.