Пока светит Солнце 3.1.2.₽€$У₽$

Он стоял на краю белой платформы, словно на пороге бесконечного небесного моря. Внизу — небо, затёртое перламутровыми пятнами облаков; над головой — прозрачный купол оборудования, мерцающий лампами и датчиками. Казалось, уже ни шагу назад. Отныне жизнь Андрея Лепёхина заключалась в одном-единственном решении.

— На что я подписался? Пути другого нет, я ничтожное зеро!

— Интересно, прыгнет? — прохрипел чей-то голос из-за скрытого тонированного стекла.

Лепёхин опустил взгляд: на минуту ему показалось, будто пространство под ногами превратилось в недосягаемую пропасть. Ещё мгновение — и он бы сбежал. Но он решил обнулить судьбу, уйдя в предложенную симуляцию разума.

— Прыгнет, — ответил второй голос. — Там дедлайн зашкаливает.

— Неужели так плохо? — спросил третий, хихикая.

— Смотрите.

На расплывчатом облачном полотне зажёгся гигантский бортовой экран. Буквы выстроились в ряд, каждая — с тенью и глубиной, точно вырезанная из цемента:

КРЕДИТНЫЕ ДОЛГИ — БОЛЕЕ ТРЁХ МИЛЛИОНОВ.
ВСЕ СЧЕТА ЗАБЛОКИРОВАНЫ НАЛОГОВЫМИ ПРИСТАВАМИ.
ДВЕ ИПОТЕКИ, ПРОСРОЧКА БОЛЕЕ ТРЁХ МЕСЯЦЕВ.
БЕЗ РАБОТЫ БОЛЕЕ ПОЛУГОДА.

— Как же мы так упустили? — тихо проговорил первый.

— А что вы забыли? Это же топ-менеджер «СвязьКомКорпорейшен»! То есть бывший топ-менеджер…

— Тот самый, что на корпоративе королём мира себя называл?

— Он самый.

— Помните, мы тогда аварию для его семьи устроили? Жена, двое детей… всё наглухо. Ну и понеслось у него —не королевская полоса.

Лицо Андрея побледнело, хотя куда уж бледнее. Внутри всё горело отчаянием — вдруг это не спасение, а ловушка: отправить его в мир будущего, где будет игровая симуляция реальной жизни без долгов, без напоминаний о провалах, но без права возврата. С полной осознанностью бывшей жизни.

— Я думаю, как-нибудь поправим его дела, — проговорил второй.

— Мы предложили хороший вариант в симуляции? Главное — выжить там!

— Все там будем.

Он вдохнул холодный воздух, ощущая, как пульс сливается с гулом машин. Ни шагу назад, тут для меня теперь пустота. Лепёхин шагнул в неизвестность. Едва пересек невидимую границу между настоящим и виртуальным, как платформа исчезла, оставив только звук падающего ветра и необратимость его решения.

Он шагнул — мир вокруг мгновенно изменился. Взгляд упал на блестящий голографический экран, где крутился транспортный коридор Земля-Луна-Марс-Юпитер-Сатурн: «Добро пожаловать, майор Лепёхин. Система идентификации жизни ₽€$У₽$ завершена». В груди щекотало: он ничего не помнил о той жизни, что осталась за гранью симуляции. Старые долги, обрывки воспоминаний, имена — всё растворилось, как туман.

Проблеском в сознании мелькали греческие цифры — XXIV, и он уже не стоял в родном «Саратове» 2029-го, а находился на лунной городе «Медведград», мегаполисе Российской империи. Солнечная система — как хранилище технологий и планет.

По широким небесным улицам «Медведграда» курсировали патрули дроидов-инспекторов, а внизу — смог пустоты. На билборд-голограммах надписи: «Грядёт пятая мировая», «Дети инкубации 1+1=3», «Гиноиды Нового Поколения — заведи подружку или друга по акции», «Отдай ребёнка в школу-казарму симуляции».

Паспортная информация каждого новорожденного встраивалась в военную базу данных: «…имя, рост, пси-индекс, квантовый рефлекс… назначение».

Он медленно шагал по мраморному помосту. Перед ним возникла фигура в серебристом кителе: женщина с холодными глазами и короткой стрижкой.

— Лепёхин, здравствуйте, — ровно сказала она. — Я капитан Елизарова, ваш водный куратор. Информация о вашем семейном статусе: женат, двое взрослых детей. Текущая задача: поддерживать боеготовность. Вы выжили в битве на Юпитере. Поздравляю. Ваш рейтинг в Infogoogle — в тысяче лучших пилотов среди живых, вы 315-топ-эир.

Его сердце дрогнуло: жена… дети… Образ их лиц явился мгновенным сгустком тепла. Но сознание не могло собрать ничего из прошлого — только этот момент, этот миг.

— Где моя жена? — выдавил он из себя, чувствуя, как голос дрожит.

— Я понимаю, тяжёлая контузия после последней войны. В секторе «Семья-С», квартира 2-Г, башня Медведгородской возвышенности. Вы получите краткий дисплей с их фотокартами и биометрическими показателями, — сообщила Елизарова. — Но сначала инструктаж возвращения к жизненным функциям.

По коридору зашагали два бронекостюма «Аортона»: каждый — суперновая модульная машина, объёмом с небольшой фургон-док, с турбонаддувом антигравитации и автоматическим нейроинтерфейсом.

— Вы узнаете «Аортон» по эмблеме: две пересекающиеся стрелы и луна, — продолжала капитан. — Вас сильно дестабилизировало на Юпитере — при ночном рейде на орбитальной станции противника. Каждый вылет оценивался +25 по КПД, точности, выживанию. Чем выше эффективность — тем быстрее погашается ваш вечный контракт перед Империей.

Он коснулся эмблемы на груди бронекостюма: холодный металл скользнул по коже. В глазах вспыхнули цифры и линии — интерфейс подключился к нервным окончаниям.

В этот момент штурманский голос в ушах прошептал: «Панорамный обзор, топлива — 87%. Статус «боевой Mk-VII».

Он вдохнул. В утробе разума сердца не было — лишь холодное, рассчитанное ожидание приказаний.

Может быть, именно в этом заключалось испытание симуляции: вернуть ему память после контузии, когда он докажет своё превосходство как пилота и как человека. Пока же он — лишь номер в рейтинге Infogoogle. Какой-то там, топ-тысяча.

Елизарова передвинулась на пару шагов ближе, голос её стал мягче, но сохранял космическую точность инструкций:

— Майор, ваша задача сейчас — принять новый контекст обеспечения. Вы скоро окажетесь дома, в квартире на Медведгородской нижней террасе 2-го яруса, где вас ждёт жена. Полная регенерация нейросвязей и доступ к вашим базовым и побочным навыкам. Вы сможете восстановить эмоциональный баланс.

Считайте это обязательным этапом симуляции перед возвращением в боевой строй.

Она нажала на панель рядом с его шлемом, и в интерфейсе мелькнуло уведомление о старте «Контекста: 0 / 3.1.2 Дом». В глазах возник новый HUD:

Сила — 22
Характер — 17
Алкоголизм — 41
Моральные качества — 24
Страх — 8
Юмор — 34
Интеллект — 30
Агрессия — 17
Любовь — 6

— Ваша новая «таблица характеристик», — пояснила капитан. — Алкоголизм высок, потому что вы нередко использовали допинг для успокоения нервов на Юпитере. На этом этапе вы должны перезагрузить систему ценностей: провести время с семьёй, вживую почувствовать вкус реальности. Только после этого разрешено возвращаться на поле.
— Подождите! Так я живой или это симуляция?
— Конечно, вы живой, только после последнего боя ничего не помните!
— А какой сейчас год?
— 2370 год.
— Окуджаву мне в уши, жеванный крот.
— Ну вот, вы приходите в себя.
— Сильно мне досталось, походу, на Юпитере.
— Вы, можно сказать, вернулись с того света, если он там есть.
— Да там, походу, лет двести назад сновидения.

Он задержал дыхание. Звук женского смеха, слабый и приглушённый, пробился сквозь помехи контузионной сигнализации.

— Начинается вводный сценарий восстановления, вы всё поймёте, — произнесла Елизарова. — «Дом. Жена. Луна. Картошка».

Он почувствовал, как невидимые цепочки отпускают его память: бой за Юпитер, отчёт о КПД, нейротрассы срезались одна за другой. Сердце пропустило удар, и система дала подтверждение: «Контекст принят».

Бронекостюм скрылся вместе с голографическим интерфейсом, тело стало лёгким, как после долгой дезактивации. Он очутился в просторном холле возле двери, чувствовался запах жареного. На боковых стенах — голограммы рекламы с заголовками «Герои нашего времени умирают за Империю». Память к этому моменту восстановилась на 94,6%. Он открыл дверь и вошёл внутрь.