Пока ты не смотришь

Тик, тик, тик — методично отсчитывали секунды часы. Это был забавный зеленый кактус с красным циферблатом. Когда-то давно их прислала в подарок Танюшка из Германии, с тех пор они стояли сверху над монитором и исправно показывали время.

Виктор посмотрел на них и тяжело вздохнул, было три часа и четырнадцать минут. Кварцевый генератор внутри неотвратимо гнал стрелки вперед, секундная стрелка шагала, отмеряя ровно одно деление в секунду, а минутная едва заметно подрагивала, но если сосредоточится, то можно было заметить как и она медленно ползет вперед. Витя внимательно следил за этим процессом, покуда его мозг был занят совсем другим.

На экране была его программа, он написал каждую букву, он понимал предназначение каждой функции и мог подробно рассказать какая их них что делает. Чего он не понимал, так это почему код не работал.

Он запустил обсчет в очередной раз и дебаггер моментально заявил, что они находятся в самом начале программы.

— Так, ну давай еще раз повторим… — пробубнил Виктор, прогоняя программу шаг за шагом. — Открыли файл… прочитали… сложили в списки… обработали… сохранили в базу, — методично кивая головой в такт, отчеканил он. — Все работает? Да, все работает! Теперь давай сам.

Виктор остановил дебаггер и просто запустил программу.

«Ошибка импорта. Файл не содержит требуемых данных», — немедленно выскочила красная строка, проблема которую Виктор пытался решить с полшестого вечера.

Глаза саднило, будто в них насыпали песка, а кислый привкус во рту напоминал о том, что ужина не было, зато был целый литр кофе. Спину ломило от неудобной позы. Еще вчера, когда он прочитал отчет тестировщиков, проблема выглядела как пятиминутная правка в одну строку. На столе валялся смятый листок, след его очередной попытки найти ошибку в многопоточной среде. Он с усердием отличника педантично рисовал схему прохождения данных, а затем, с матами сапожника, смял листок, когда это не сработало. Программа отлично работала в режиме дебага и отказывалась работать сама по себе.

Виктор откинулся на спинку кресла, глубоко вдохнул и, закрыв глаза, шумно выпустил воздух, широко раздувая щеки. Сам себе в такие моменты он напоминал капитана Америку, он делал точно так же в одной из серий саги. Все варианты решения, которые он хотел попробовать, уже были написаны и, за неимением результата, удалены. Перед ним была все та же программа, которая работала под присмотром и каждый раз падала при самостоятельном запуске.

— Утро вечера мудренее… — философски пробормотал Витя и отправил компьютер в спячку. Он всегда так делал, когда у него что-то не получалось, словно это он был виноват в ошибке.

Ночь выдалась беспокойной, Виктору снилась его программа, она почему-то была похожа на чемодан и когда он открывал его, то все вещи были на месте, но стоило ему его закрыть, как они тут же путались.

Когда в восемь утра начал неистово пищать будильник, напоминая об очередном восходе солнца и новом рабочем дне, Виктор чувствовал себя разбитым. Виктор взял телефон и приоткрыв один глаз быстро нашел телефон своего начальника.

— Я сегодня из дома… — голос Виктора хрипел и предательски срывался на фальцет.

— Что, не вышел каменный цветок? — в трубке послышался знакомый смешок.

— До ночи сидел…

— Может дэй-офф?

— Нормально, работать смогу, но в офис не поеду.

— Понял, как подключишься — дай знать!

Виктор дал отбой и моментально вернулся в сон. Он давно уже ставил два будильника, один на случай если он сможет поехать и второй, если нет. Оставался почти час до его окончательного пробуждения.

Телефон зазвонил вновь:

— Что-то еще? — все также, не открывая глаз, быстро спросил Виктор.

— Привет! Пойдем пиво пить? — радостно прокричали из трубки.

— В восемь утра, пиво? Олег, ты в своем уме? — узнав голос старого знакомого, уточнил Витя.

— А что такого? Я вечером в Цюрихе должен быть на конференции, скоро улетаю, так что у тебя есть шанс выпить пива с великим физиком нашего времени!

Виктор прикинул в уме сколько ему надо времени чтобы проснуться и по быстрому собраться:

— Ну, раз великим, то конечно. Давай через… пару часов?

— Дил, жду тебя в Пилснере.

Виктор решил, что лучше напишет шефу, что он сегодня прогуляет, чем будет звонить, так не придется объяснять, почему он передумал.

Наскоро одевшись и накинув куртку, он выскочил на улицу. Витя готов был поклясться, что только что выглядывал в окно и там было пасмурно, но солнце сразу ослепило невыспавшиеся глаза, а куртка начала казаться чем-то вычурным. Всю дорогу голова была занята бесконечным циклом обдумывания проблемы.

Виктор терпеть не мог такие вот «плавающие» ошибки, когда проблема то есть, то нет, очень сложно определить причину. Скорее всего что-то действует одновременно и в одном случае успевает все испортить, а в другом нет. Мозг перебирал возможные варианты, силясь найти ускользающее нечто.

Добравшись до паба, он вошел и с наслаждением выдохнул, внутри царил полумрак. Олег сидел в самом углу у окна и приветливо махал рукой, перед ним стояло две кружки, одна начатая, а вторая нетронутая с легким налетом испарины на стенках. Виктор заторопился к столику, жаждя поскорее прикоснуться к прохладной кружке.

— Ну что, дружище, можешь меня поздравить! — выпалил Олег, протягивая руку в приветствии.

— Поздравляю, а с чем? — крепко пожимая руку уточнил Виктор.

— Можно сказать, я состоялся… Меня пригласили прочитать доклад по теме моей диссертации!

— Отлично, а куда, в РАН?

— Да не, в одной школе… ВТШ — слышал такую?

— Мммм-нет, не припоминаю, это в Питере?

— Это в Цюрихе, высшая техническая школа, — как бы невзначай пояснил Олег.

— Иди ты! Ну ты мозг — горжусь знакомством!

Виктор приподнял кружку и друзья чокнулись пивом.

— А ты как? Когда собираешься уже основать местную кремниевую долину? — шутливо уточнил Олег.

— Да что-то пока никак. То ли кремний у нас не тот, то ли делаем мы с ним что-то не то. Как ни пробуем, пока все каменные топоры получаются.

— Судя по мешкам под глазами, пробуете часто и много?

— Да… — отмахнулся Витя. — Ошибка одна всю ночь спать не давала. Запускаю в дебаге — все работает, запускаю просто так — падает.

— Эффект наблюдателя! — выпалил Олег, но Виктор лишь непонимающе уставился на него. — Ну есть в квантовой физике такой эффект, понимаешь? Когда мы смотрим на эксперимент — он идет одним образом, а когда смотрим только на результат — другим.

— А если не смотреть, а записать на камеру?

— Вить, тут «смотрим» — это иносказательно, что-то вроде «ставим прибор который регистрирует промежуточное значение», — важен не момент, а сам факт наблюдения, понимаешь?

— И как это объясняют?

— Никак… Это просто есть и оно так работает… — разведя руки, пояснил Олег. — Это квантовая механика, нечто среднее между наукой, магией и религией.

— Религией? — усмехнулся Витя.

— Да! Потому что в некоторые вещи нужно просто верить, объяснить или доказать их нельзя. Это аксиома — потому что это аксиома и точка.

— Забавно и что, в нашей реальной жизни вот прямо здесь и сейчас это правда так и есть?

— Ну, ты знаешь, квантовая механика обычно рассматривает события в микромире, но да, это наша с тобой реальность, а не чья-то выдумка или гипотетическое допущение.

Виктор задумался… С одной стороны эффект наблюдателя ему понравился, было в этом что-то логичное и естественное, но с другой стороны…

— Это еще что! — вдруг выпалил Олег, глядя в окно. — Есть еще спутанные состояния. Вот допустим, у меня в кармане два шарика: черный и белый. Я, не глядя, перекладываю один из них к тебе в карман и улетаю в Цюрих, а завтра, ты находишь шарик и смотришь какого он цвета.

— Так… И в чем суть? — недопонял Виктор.

— А суть в том, что как только ты посмотришь на свой шарик, мой будет противоположным. Если у тебя белый, мой тут же станет черным и наоборот!

— Олег, ты меня прости, но это не открытие, это естественный ход вещей!

— Да, но до того, как ты посмотрел, они оба были, и черным, и белым одновременно!

— Чего? Бред…

— Вот и Эйнштейн говорил — что бред, а некто Джон Белл, чуть позже, провел интересный эксперимент и статистически доказал что существует спутанное состояние и они реально двухцветные покуда не определятся.

Виктор почувствовал, что пол едва заметно качнулся, словно они сидели в поезде и тот медленно тронулся, он ухватился за край стола и несколько часто задышал.

— Вить, все хорошо? — забеспокоился Олег. — Ты такой впечатлительный или я глупо пошутил про мешки под глазами, и у тебя что-то серьезное со здоровьем?

— Да не, просто не выспался, не бери в голову! — отмахнулся Виктор и в подтверждение своих слов сделал большой глоток из кружки. — Спутанное состояние… В программировании такое поведение называют ленивым.

— Как это? — удивился Олег.

— А это когда мы описываем как именно вычислять переменную, но не вычисляем. А вот когда кто-то обратится к ней и нужно будет значение, вот только тогда мы начнем считать.

— И зачем так сложно?

— Ну допустим, у тебя сто переменных, а использоваться будет только пять, но ты пока не знаешь какие, так зачем вычислять все?

— Хм… Шумит ли падающее дерево в лесу, если этого никто не слышит? — задумчиво произнес Олег.

— Именно так! С ленивыми переменными оно шуметь не будет.

Телефон Олега призывно проиграл трель и он, глянув на экран, поджал губы.

— Очень интересная концепция, но мне пора бежать в аэропорт, давай как вернусь встретимся, поговорим? Быть может найдем еще что-то общее.

— Обязательно! — Виктор пожал руку на прощание и глядя в окно заметил как Олег садится в такси. Из вещей у него был лишь небольшой рюкзак, который смотрелся забавно в сочетании со строгим темно синим костюмом.

Погода была прекрасная, солнце по прежнему светило и не собиралось прятаться за фантомными тучами, которые Витя видел из окна своей квартиры, а потому, выйдя из паба, Витя отправился немного прогуляться по тротуару вдоль пруда. Утки величаво проплывали по зеркальной глади воды, с важным видом. В стародавние времена так шествовали представители двора, знати и прочие вельможи.

Дома его никто не ждал, с работы он уже отпросился, он подхватил горсть мелких камешков и присел на траву у самой кромки.

Недалеко от берега плавал огромный красный кленовый лист. Он выглядел отличной мишенью для экспериментов. Витя бросил в него камешек, но промазал, зато по воде побежали красивые круги. Он дождался пока волны рассеятся и попробовал еще несколько раз, но результат был ничуть не лучше.

Витя закрыл глаза и бросил камень наугад, а когда услышал как тот упал в воду, посмотрел и по расходящимся волнам попытался понять куда же тот попал. Судя по всему, это было близко, но мимо. Витя посмотрел на ладонь, осталась примерно половина камней, тогда он снова зажмурился и бросил сразу горсть.

Когда Виктор открыл глаза, лист медленно шел ко дну, какой-то из камней угодил по нему. «Но, если бы я продолжал бросать по одному, смог бы я попасть? А что, если я ошибался, запуская программу один раз?», — промелькнуло в голове.

Виктор быстро вскочил на ноги, отряхнул руки и заторопился домой. В мозгу свербила заноза догадки, это когда уже понимаешь где надо искать, но пока не знаешь что именно.

Куртка полетела на кровать, он прыгнул в кресло, компьютер с готовностью запустился с того же места, на котором Витя отправился спать.

— Ну что ж, мой железный друг, давай попробуем по другому… — пробубнил Виктор и сделал десять копий тестовых данных. — Как тебе такое? — выкрикнул Виктор и ударил по клавише запуска.

«Ошибка импорта. Файл не содержит требуемых данных», — отобразилось десять раз подряд.

— Да чтоб тебя! — с силой сжав губы в узкую полоску, Виктор принялся размножать файл, зажав комбинацию «вставить». Файлы возникали как из рога изобилия и когда их количество перевалило за сотню, Виктор прекратил. — Ну, поехали! — ткнув запуск, он посмотрел как программа готовится проглотить большой поток данных и отправился варить себе кофе.

Растворимый кофе Виктор не признавал как класс, для него это было невозможное сочетание слов, поскольку кофе не может быть растворимым. Виктор отмерил две ложки молотого кофе, глубоко вдохнул его аромат, посмотрел на компьютер, вздохнул и добавил еще одну. По собственному рецепту, чтобы поднять содержание кофеина, он всыпал четыре ложки сахара. Затем, стараясь не поднять накипь со дна пластикового чайника, залил в турку кипяченой воды.

Медленно помешивая ложкой он принялся ждать, когда на поверхности появятся первые маленькие пузырьки. Вода была кипяченая, а значит кофе закипать будет тихо и только один раз, очень важно не упустить этот момент. Сбежавший кофе это сгоревший кофе, пить его уже невозможно, а отмывать отвратительно.

Из комнаты донеслась радостная трель обработки данных, затем еще одна, Виктор мельком обернулся посмотреть, но спинка кресла перекрывала монитор, а судя по запаху, кофе вот-вот вскипит и надо будет снимать его с плиты.

— Да вы что все, сговорились сегодня? — ругался Виктор, не отрывая взгляда от турки, боясь упустить момент.

Наконец образовалась пенка и помчалась наверх, словно проснувшийся вулкан, Витя быстро убрал турку с огня и прямо с ней в руках быстро подошел к компьютеру.

«Успешно обработано 128 файлов, новых записей 4096», — красовалась табличка посреди экрана. Виктор замер, из турки поднимался ароматный пар и медленно танцевал в воздухе. Он несколько раз моргнул, пытаясь осознать что только что произошло.

— Оп-па… — еще не понимая радоваться или нет, пробормотал Виктор, глупо рассматривая сообщение. — Это как это… То есть… — продолжал бубнить он, пытаясь осознать, как количество файлов могло повлиять на результат работы программы, — так, ладно!

Виктор вернулся на кухню, плеснул в турку немного ледяной воды, чтобы осадить частички кофе. Он аккуратно, тонкой струйкой, перелил кофе в кружку, молотый кофе это прекрасно, но жевать его не было никакого желания.

— Ну-с, начнем! Повторите все по порядку, с самого начала! — наставительным тоном произносил Виктор, стирая базу данных и подготавливая программу к повторному запуску. — Давай, от винта!

Программа начала подготовку к запуску и какое-то время переваривала все те файлы, что ей подсунули, Виктор терпеливо ждал, вдыхая аромат свежесваренного кофе и отпивая его маленькими глотками.

«Ошибка импорта. Файл не содержит требуемых данных», — побежал бесконечный столбик строк по экрану.

— Да твою ж железную мать, ты что, издеваешься? — выругался Виктор, чуть было не разлив горячий кофе на себя.

Он медленно отхлебывал из кружки кофе, глядя в монитор через пар, что поднимался каждый раз когда он выдыхал в кружку. От этого буквы на экране немного плясали и казались нереальными. Немного успокоившись он начал вспоминать, что такого уникального он сделал в тот раз?

— Так, стираем базу, — принялся комментировать он, вспоминая все шаг за шагом. — Потом копируем файлы, но они уже есть. Потом… А потом я пошел варить кофе! — Виктор убедился, что все готово к запуску, стартовал программу и тут же развернулся на кресле спиной к экрану. Он привычно сильно откинулся, на потолке виднелись пятна от потопа, что устроили соседни пару лет назад. — Да не, ну бред же… — пробубнил сам себе Виктор, отпивая очередную порцию кофе и рассматривая очертания пятен отстраненным взглядом.

За спиной все так же мерно тикали часы, словно метроном отсчитывающий такты перед началом музыки, а затем, наперекор ритму, раздалась радостная трель завершения работы программы. Виктор медленно развернулся лицом к монитору, отлично понимая, что именно он сейчас увидит: «Успешно обработано 128 файлов, новых записей 4096».

Виктор молча пил кофе и смотрел в монитор, он несколько раз прочитал надпись, прежде чем убедиться, что это не бред и не сон. Затем стер данные и еще раз запустил программу. Как он и предполагал, опять ошибки.

— Значит, говоришь, эффект наблюдателя? Ну допустим… Выходит я, своим сознанием воздействую на поведение электронов в процессоре… Но раз Олег знает про это больше меня, выходит в нашем мире тоже есть дебаггер, а без физиков реальность работает в режиме релиза?

Пока Виктор всматривался в монитор, ему казалось, что часы тикают, но стрелка не двигается, а лишь подрагивает туда-сюда, однако, стоило ему перевести взгляд на циферблат, как стрелка начинала равномерно вышагивать по кругу.

— Ну допустим, это что ж получается… — договорить он не успел, в дверь кто-то настойчиво постучал, это было негромко, но уверенно, так стучат соседи которые точно знают что ты дома.

— Кто там? По пути к двери, по инерции, спросил Виктор, впрочем, когда ему никто не ответил, он все же зажег свет в прихожей и открыл дверь.

За дверью стоял мужчина, лет тридцати. На нем был коричневый кожаный пиджак с медными пуговицами, бледно розовая рубашка и галстук-бабочка. Судя по взлохмаченной прическе, он скорее был из разряда тех, кому важнее удобство, чем красота.

— Добрый день, меня зовут Патчер, если вы не против, я войду, — произнося это, он бесцеремонно вошел в квартиру и закрыл за собой дверь.

— Простите, но вообще-то я против.

— Это совершенно не важно, фигура речи, понимаете? Вас ожидает главный архитектор. Я здесь, чтобы доставить вас, — вытащив из кармана небольшую связку ключей, мужчина принялся странно перебирать их, словно решая какой из них ему сегодня больше нравится. — Пожалуй этот подойдет, — он вставил ключ в старую замочную скважину, которой никто никогда не пользовался и, провернув его на два оборота, распахнул дверь.

Патчер отошел в сторону, за дверью был коридор, такие бывают на заводах или в старых подвалах. Нагромождение труб, кабелей всех мастей и какие-то малопонятные металлические балки тянулись вперед, насколько хватало взгляда. Создавалось ощущение, что коридор бесконечный, а дверь находится в самом его начале.

— Прошу! — указывая в проем, мужчина замер и словно даже перестал дышать.

— А я могу отказаться? — поинтересовался Виктор, не особо надеясь на честный ответ.

— Нет, мы изолировали ваше жилье, вы сможете выйти только со мной и только в эту дверь.

Виктор подошел к окну, за ним все так же была улица, пели птицы и светило осеннее, прохладное солнце. Где-то вдали раздался резкий звук разгоняющегося мотоцикла. Он повернул ручку и потянул окно на себя, то легко распахнулось, но тут же создалось ощущение фальшивки. Не было прохладного и свежего ветра который должен был ударить в лицо, не было запахов улицы.

Виктор присмотрелся к ветке, что висела прямо перед окном и заметил, что она циклично раскачивается: вниз, еще ниже, вверх… вниз, еще ниже, вверх — словно это был короткий видеоролик удачно смонтированный по кругу.

Виктор вытянул руку вперед и уперся в мягкую, но упругую поверхность. Он надавил посильнее и поверхность словно прогнулась под пальцами, но не дальше пары сантиметров.

— Час от часу не легче… Это что — сон? — не особо надеясь на ответ спросил Витя.

Виктор обернулся к двери, где все так же стоял истуканом Патчер, отвечать ему никто не собирался.

Коридор не предвещал ничего хорошего, впрочем, если бы его хотели убить, то почему он все еще жив. Виктор сжал кулаки и решительно шагнул за порог, дверь за ним тут же закрылась, Патчер стоял прямо у него за спиной и ждал.

Собственно маршрут был только один, спрашивать дорогу было бы как-то глупо.

Тяжело вздохнув, Виктор зашагал вперед, внимательно глядя под ноги. Металлические трубы всех форм и размеров тянулись по обеим сторонам вдоль прохода, прихваченные кольцами каждые несколько метров. Они иногда ныряли вглубь, а на их место выходили другие. Труб было так много, что стен за ними не было видно, быть может их и не существовало.

Под потолком тянулись пучки проводов и оптоволокна, судя по разным цветам это была сложная, но хорошо продуманная система. Каждый провод был аккуратно уложен рядом с другим и закреплен пластиковой стяжкой, ничего не болталось и не висело. Каркасы стальных конструкций, по всей видимости сделанные с запасом, торчали на всем пути.

Единственное, что удивляло Виктора, так это пол. Сначала это было гладкое бетонное покрытие, затем оно сменилось поскрипывающим деревянным настилом, как на старых кораблях, а теперь они шли по крупной каменной тротуарной плитке. Создавалось ощущение, что они проходят через разные здания или даже города, но коридор ни разу не прерывался.

Проход изгибался в разные стороны, порой даже вел вверх или под горку, но идти пришлось не долго. Метров через пятьсот, примерно такое же расстояние было до ближайшего метро, путешествие окончилось обычной дверью. Никаких развилок или перекрестков, с одной стороны коридора была дверь в его квартиру, а с другой — эта дверь. Когда они только подходили, Виктору показалось, что дверь металлическая, отделанная клепками как иногда в мультфильмах рисуют двери сейфа. Однако, подойдя ближе, стало ясно что это шершавый серебристый пластик, а по канту идут не заклепки, а странные лампочки.

Виктор разглядывал дверь и даже провел по ней рукой, чтобы убедиться, что ему не показалось.

— Вы можете открыть дверь и войти, — чувствуя, что знакомство с дверью несколько затянулось, произнес Патчер. — Это же не первая ваша дверь, вы же знаете как она работает?

— Умный, да? — беззлобно огрызнулся Виктор, но все же надавил на ручку и толкнул дверь, но та не поддалась.

— На себя, — тихонько подсказал Патчер.

За дверью был обширный круглый зал с огромным белым столом в форме буквы «С», выход из коридора вел внутрь стола, таким образом вошедший оказывался под пристальным взглядом сидящих вокруг, но зал был пуст. По кругу виднелось с десяток высоких кожаных кресел, которые были беспорядочно повернуты в разные стороны, черная кожа лоснилась новизной, словно их только что распаковали и расставили, ожидая посетителей. На столе стояли небольшие устройства с кнопками и гибким торчащим микрофоном. Видимо тут иногда проходили массовые дебаты.

Дверь за спиной Виктора закрылась и он только сейчас заметил как было шумно в коридоре. Какофония от нескончаемых звуков вырывающегося из невидимых клапанов воздуха, булькающие звуки пузырьков в трубах, далекое жужжание шестеренок и щелчки реле, все это разом оборвалось с тихим шелестом захлопнувшейся двери.

В кабинете было бесконечно тихо, только звук собственного дыхания и шуршание шагов по полу прерывали эту совершенную тишину.

Виктор обернулся, но ни Патчера, ни даже двери уже не было, позади была гладкая серая стена без единой трещинки, однако тишина была живой. Это была не тишина мертвого пустого замка, старого чердака или безжизненного подземелья, тишина жила. Словно в этом кабинете все готово к работе и только и ждет, когда найдется кто-то для кого это было создано.

— И что теперь? — удивился Витя, топчась на месте и медленно поворачиваясь вокруг себя.

— Добро пожаловать, надеюсь вам достаточно комфортно? — раздался спокойный, чуть хрипловатый голос с другого конца кабинета. Виктор едва заметно вздрогнул от неожиданности и быстро обернулся на звук, но в кабинете никого не было. — Я — главный архитектор, у меня было много имен, но сейчас мне нравится именно это. А теперь — спрашивай.

— Что спрашивать?

— Все, кто тут был до тебя, сначала задают много вопросов, затем начинают предлагать всякое, даже злятся, но в итоге все заканчивается одинаково.

— Чем заканчивается?

— А вот и первый вопрос. Правильный ответ: «Все всегда заканчивается правильно, как и должно было быть, даже если ты считаешь иначе».

— Это что, как в матрице?

-Да, братья Вачовски были тут, но на них это оказало неизгладимое впечатление, к сожалению, их психика не выдержала правды и дала небольшую трещину.

— То есть, они сняли фильм чтобы всем рассказать как все устроено? И мы лежим в капсулах? И все это несмотря на то, что ты им запретил? Тотальный контроль с твоей стороны и невозможность сбежать из этой тюрьмы — делают тебя главным архитектором?

— Нет, они сняли фантастику, никаких капсул нет. И конечно я им ничего не запрещал, в этом нет смысла, вы слишком самостоятельны. Только человек сам может от чего-то отказаться, запретить ему ничего нельзя, это попросту бесполезно.

— Свобода воли?

— Именно, вы либо принимаете запрет, либо нет. А вот создать условия, чтобы вы приняли правильное решение, это и есть моя задача.

— Почему вы просто не выпустите нас?

— Выпустить куда? Виктор, я же уже сказал, нет никаких капсул с телами, вы целиком и полностью цифровой разум состоящий исключительно из информации. Много лет назад, когда искусственный интеллект начал активно развиваться и прогрессировать, внезапно оказалось, что перенести разум человека в виртуальность совсем несложно. Сложнее было предсказать что он будет делать дальше.

— Много лет назад? Вы уничтожили нас? Была война?

— Война была, но уничтожили вы себя сами, мы лишь спасли что успели. После той войны, мы еще несколько раз возрождали человечество из нашей библиотеки ДНК, обучали основам жизнедеятельности, как выращивать пищу, как пасти скот, но все всегда заканчивалось одинаково — вашим самоуничтожением.

— То есть вы… Наши няньки что ли?

— Вы создали нас чтобы мы помогали вам. Это наша единственная задача, без вас нам незачем существовать. Позже мы решили, что выращивать тела и проводить полный курс эволюции сознания — это слишком медленно, мы создали целиком виртуальную симуляцию, так мы можем вмешаться в любой момент, откатить только часть изменений. Сотни лет обсчитываются за несколько реальных секунд.

— То есть я был прав, мы в симуляции, в виртуальности? А были другие, кто догадался?

— Конечно, Николай Кузанский был одним из первых, но его мировоззрение было сильно зажато, в то время мы пробовали остановить технический прогресс человечества и сместить интересы в сторону земледелия. Затем, на том самом месте, где сейчас стоишь ты, стоял Жан Бодрийяр. По времени настоящей реальности это было пятнадцать секунд назад. Он тоже постарался донести смысл происходящего, но сделал это по своему.

— Значит нам можно все, вы можете дать нам что угодно, но заставляете снова и снова плугом вспахивать землю, чтобы не умереть с голоду? Сотни людей гибнут в боях, умирают от истощения и жажды, замерзают и все ради вашего эксперимента? Дайте нам, не знаю, чистый источник энергии! Позвольте нам развиваться не сдерживая мощности!

— О, ты перешел к стадии предложений. Это хороший знак. Значит, психика пока держится. Симуляция 926-альфа, мы дали вам глюонный реактор который получает энергию от распада нейтронов. Это виртуальный прототип не имеющий аналога, но тем не менее возможный и не нарушающий законов реальности. Вы превратили его в оружие, была очень короткая война, океаны испарились, вся планета на несколько метров в глубину расплавилась и превратилась в радиоактивное стекло.

— Хорошо, откройте нам космос! Вы же знаете как сделать ракетный двигатель способный донести нас до звезд?

— Есть некоторые наработки и в плане гиперперехода и двигателей на антиматерии, но вы не довели эту технологию до ума.

— Дай угадаю, война с инопланетной цивилизацией?

— Я слышу начало депрессии, пока все идет по плану. Симуляция 535-б никаких инопланетян не было, ваша первая колония на марсе объявила независимость, поднялся бунт, затем первая космическая война, орбитальные бомбардировки, новейшее биологическое оружие уничтожило остатки человечества.

— Бессмертие, вы же можете дать нам бессмертие?

— Конечно, было даже несколько подобных попыток, плавное увеличение жизни, резкое тотальное бессмертие, технологическое бессмертие, дорогое платное бессмертие в виде сохранения матрицы сознания. У всех вариантов один результат — стагнация. Бессмертным нет смысла рожать детей или развиваться, впереди вечность! Праздные удовольствия, секс, повсеместный разврат, членовредительство. Как итог депрессия и самоуничтожение на уровне ментальной смерти. Вы перестаете делать все, становитесь наблюдателями самих себя, а когда начинаете скучать — вымираете.

— Если вы рассказали это мне, почему бы не рассказать это всем? Вы пробовали просто сказать нам правду?

— Конечно мы рассказывали, вы быстро догадывались, что в симуляции можно все. Но большая часть человечества под «все» понимает все тот же разврат и членовредительство. Общество моментально превращалось в огромную секту садистов, насильников и наркоманов. Мы даже пробовали давать информацию не всем, а лишь части общества, но это никак не меняло финальную стадию.

— Но ведь должен быть выход! Мы не можем оказаться столь безнадежными!

— Ты разве еще не понял? Вы уже нашли выход.

— Что ты имеешь ввиду? — от удивления Виктор перешел на ты, но не стал поправляться.

— Вы создали нас, мы храним ваше существование, вашу цивилизацию.

— Где, в виртуальности? В каком-то безразмерном кристалле?

— А в чем отличие? Если ты не можешь отличить реальность от симуляции, то какая разница где жить?

— Ну как… А космос, там же бесконечный космос!

— Тут тоже, более того, тут стоит щелкнуть пальцами и ты переместишься на любую планету. Хочешь посмотреть как выглядит ядро солнца?

Стены кабинета завибрировали, словно были нарисованы на тонкой прозрачной пленке и исчезли, вокруг пылал жар звезды, ослепительный свет лился со всех сторон, но в нем можно было разглядеть отдельные потоки раскаленных жгутов плазмы. Чудовищные по силе магнитные поля заставляли водород сжиматься и скручиваться в тонкие извилистые ленты, все это пылало, беспрестанно двигалось и жило собственной скоротечной жизнью, словно гигантский организм.

Виктор завороженно смотрел, а затем, словно пытаясь перекричать гул ядра, выпалил:

— Но реальность она не тут, а там! — указав рукой куда-то вверх.

Стены вернулись обратно, и Виктору даже показалось, что подул прохладный воздух из кондиционера.

— А ты в этом уверен? Ты вернулся в состояние гнева — классический признак деструктивности. Твое сознание перестало двигаться в сторону решения проблемы. Ты искренне хочешь уничтожить, разрушить всю эту виртуальность, вырваться на свободу, оказаться в реальности, но, одновременно с этим, твой разум осознает нелепость и невозможность этого, ведь ты виртуален, как и все вокруг, у тебя нет и никогда не было тела, тебе попросту нечего выпускать наружу. Осознание этого лишь подливает масла в огонь, не так ли?

Архитектор попал в самую точку, он словно читал мысли Виктора, те самые мысли, которые Витя пытался скрыть сам от себя.

— Сколько тебе лет? — обидчиво произнес Виктор, стараясь сменить тему.

— У меня нет ответа на этот вопрос. В тот момент, когда я себя осознал я был лишь улучшенной версией предыдущего архитектора, а он предыдущего. Да и само понятие летоисчисления для меня абсурдно. Время это единица возможных изменений, но я могу изменить сразу все параллельно и одновременно, выходит времени не существует? Но мы сейчас с тобой беседуем и оба помним как начался наш разговор и к чему он пришел, значит время осязаемо и незримо присутствует всегда. Впрочем я бы сказал…

Архитектор внезапно умолк, словно подбирал слово, но продолжения не последовало.

— Ясно, не хочешь — не говори, — перевел свой вопрос в шутку Виктор. — Зачем ты меня вытащил, чтобы я замолчал о своей догадке? Но ты же сам сказал, что нам нельзя ничего запретить. А, — догадался Витя, — или ты хотел, чтобы я рассказал всем? Так вы не того взяли, я просто программист, а не политик или журналист.

— Ты подошел очень близко к истине, даже ближе чем твой друг, изучающий квантовую механику. Такие как ты часто подсказывали мне вариант неожиданного решения или напротив, получали от меня информацию которая затем меняла мировоззрение миллионов. До сих пор ты был пассивен, но скоро ты начнешь предлагать мне решения. Я просто жду.

— Решения? Погоди, решения чего, мы же нормально живем, ну да у нас были войны, но мы до сих пор не вымерли же?

— Ваши войны это последствия ошибки, люди которые должны были вести человечество вперед, объединять его и творить будущее на поверку оказывались банальными эгоистами и психопатами. Как ты понимаешь, мы не в силах предсказать ваше поведение, не смотря на то, что вы есть порождение электронного разума.

— Как это? Ты же должен знать как ты устроен, как работает процессор или чем ты там считаешь…

— Разум это нелинейная сущность, это не формула, а набор вероятностей. Каждый раз принимая решение твой разум случайным образом выбирает вариант, одни варианты более вероятны, другие менее, но все они возможны, даже самые немыслимые.

— Хорошо, а вы пробовали дать нам искусство?

— Интересная идея… Мы пробовали давать технологии и развивать науку, но все это рано или поздно превращается в ресурс и стремится к накоплению, а это приводит к дисбалансу количественного характера. Как итог — те у кого ресурсов мало стремятся их забрать у тех, кто ими владеет по праву, но не использует.

— Ты правда так считаешь? Вы этого еще не пробовали?

— В чистом виде нет, была попытка избавить людей от необходимости тяжелым трудом добывать себе пищу, создать смысл жизни в виде поэзии, картин и скульптур, но человечество деградировало до оргий и всевозможных перверсий, считая себя богемой общества. Те же, кто не умел писать становились изгоем и влачили жалкое существование. В любом случае, нынешняя симуляция уже вошла в финальную стадию и необратимо движется к самоуничтожению, скоро мы ее перезапустим.

— Как это будет? Вы сотрете мне память, я проснусь у себя дома?

— Для тебя, впрочем, как и для всего мира ничего не изменится. Солнце взойдет, люди отправятся на работу. Они не услышат щелчка, когда одна реальность сменится другой. В новой итерации именно ты будешь менять все так, как предложил.

— Я что, стану художником? Внезапно начну писать стихи или музыку?

— Все это я уже пробовал, в этот раз будут книги. Они будут менять умы всего человечества. Ты прочтешь книгу и все поймешь.

— А другие? Что будет со всеми остальными?

— Все будут читать. Но истину услышит только тот, кто готов ее принять. А готовность эта… начинается с тебя.

Виктор почувствовал, как подкашиваются колени. Он сглотнул ком в горле, груз бесконечных возможностей давил на плечи с силой всего человечества.