Пока вы со мной

Слабый свет утреннего солнца пробивался сквозь шторы. Гермиона лениво потянулась, поглаживая свой выросший живот и чувствуя, как прогибается кровать под весом еще одного лежащего на ней человека. Она перевернулась на спину и посмотрела на спящего рядом с ней мужчину.

Если бы тринадцатилетней Гермионе Грейнджер сказали, что в будущем она будет похожа на Молли Уизли и станет гордой мамой троих, а в скором времени четверых детей — она бы смеялась до боли в легких от нехватки воздуха.

Если бы двадцатипятилетней Гермионе Грейнджер сказали, что её помолвка с Роном скоро рассыплется, как песочный замок, и сам Министр магии практически вынудит ее (из-за стресса) уйти с работы — она бы пришла в ужас.

Если бы той же Гермионе сказали, что во время своего спокойного отпуска в Венеции она встретит своего бывшего профессора зелий и в конечном итоге влюбится в него по самые уши — она бы была заинтригована.

Сейчас, дожив до сорока лет, Гермиона, построившая успешную карьеру в двух разных областях, была благодарна за все повороты, случившиеся в ее жизни, и была счастлива в браке со ставшим значительно более располагающим, чем раньше, Северусом Снейпом.

Миниатюрная ведьма знала, что проснулась раньше обычного, потому что ее муж — типичный жаворонок — все еще крепко спал рядом с ней.

Кто бы мог подумать, что профессор Снейп спит с открытым ртом, пуская слюни, как младенец, — подумала она.

Гермиона усмехнулась про себя, и веки Северуса мгновенно распахнулись.

— Что такого приятного в моей спящем облике, Жена? Тебе доставляет удовольствие смеяться над стариком со слюной на щеке? — От его глубокого, хрипловатого голоса у нее по спине пробежали мурашки.

Если бы не морщинки от улыбок в уголках его глаз — черта, которую Северус приобрел только после того, как в его жизни появилась Гермиона, — он выглядел бы почти так же, как в свою бытность профессором, что нервировало, поскольку с тех пор прошел двадцать один год.

— Я получаю удовольствие, когда вижу тебя любым, Муж, — она придвинулась к нему ближе.

Гермиона обхватила его лицо ладонью и большим пальцем слегка коснулась его губ, заставив Северуса неосознанно их облизать. Она позволила своей руке спуститься к его обнаженному торсу и, скользнув от груди к животу, остановилась на поясе его пижамных брюк.

Северус заглянул в карие глаза жены и увидел, что ее зрачки уже расширены. Ему не нужно было применять легилименцию, чтобы понять, что творится в голове его ведьмы. Вызванный беременностью гормональный всплеск обычно повышал сексуальный аппетит Гермионы, а Северус всегда был рад удовлетворить потребности своей прекрасной жены.

— Мой маленький суккуб, — сказал он и, обняв ее за талию, притянул ближе.

Их рты соприкоснулись, и Гермиона немедленно запуталась руками в его волосах. Язык Северуса бесцеремонно вторгся в ее рот. Ведьма перекинула ногу через бедра своего мужа и, увеличивая трение между ними, беззастенчиво потерлась своим телом о его. Рука Северуса прошлась вниз по ее спине и крепко сжала ее круглую, как персик, попку.

Их поцелуи становились все более настойчивыми, их языки боролись за господство. Утренний стояк Северуса пульсировал под пижамными штанами, и ему казалось, что, если Гермиона не перестанет тереться о него, как течная кошка, он кончит в любой момент.

— Ммм… пожалуйста, Северус… Я хочу, чтобы ты был во мне, — ее стоны были музыкой для его ушей.

Перевернув их тела в постели, он расположился над ней сверху, а его жена теперь лежала на спине. Пробормотав простое заклинание, он заставил ее сорочку исчезнуть, оставив ведьму полностью обнаженной в его власти.

Северус смотрел на прекрасную, как богиня, волшебницу, лежащую под ним. Тело Гермионы, беременной их четвертым ребенком (уже на шестом месяце), было прекрасно той красотой, которую женщине могли даровать только возраст и материнство. Ее грудь, ставшая еще полнее и тяжелее, взывала к его прикосновениям. Ее выросший живот, украшенный растяжками, свидетельствовал о чудесах, которые они сотворили вместе.

Нежно водя пальцами по ее округлым изгибам, Северус удивлялся тому, как изящно ее тело воспринимает изменения, происходящие с ним во время беременности.

— Вам нравится то, что вы видите, мистер Снейп? — поддразнила она.

— Очень даже, мадам Снейп, — ухмыльнулся он. — Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты потрясающе красивая, Жена?

— Хм, — Гермиона сделала вид, что задумалась. — Кажется, почти каждый день последние четырнадцать лет.

Северус наклонился, чтобы поцеловать ее в шею, и она с удовольствием подставила ее ему.

— И собираюсь говорить еще четырнадцать, — сказал он голосом, полным вожделения. — И даже больше.

Он начал прокладывать дорожку из поцелуев от ее шеи вниз к груди, невесомо поцеловав каждую из них.

Сев на пятки, Северус схватил подушку и подложил её под бёдра Гермионы, приподняв её таз. Ведьма широко расставила ноги, открывая мужу полный доступ к ее естеству. Сладкий аромат ее возбуждения тут же ворвался в его ноздри, заставив Северуса издать греховный стон.

— Боги, ведьма! Ты меня доконаешь!

Гермиона лукаво ему улыбнулась.

Не переставая смотреть ей в глаза, Северус облизал два пальца и, бесцеремонно скользнув ими в ее влагалище, стал двигать ими внутрь и наружу, чувствуя, как его пальцы становятся влажными от ее смазки. Ноги Гермионы дернулись, и Северус почувствовал, как напряглись мышцы ее влагалища.

Гермиона потянулась к нему, надеясь вовлечь его в поцелуй, но Северус, воспользовавшись этим, вытащил пальцы из ее киски и погрузил их ей в рот.

— Попробуй, какая ты чертовски вкусная, любимая, — промурлыкал он ей на ухо.

Гермиона принялась посасывать его пальцы, мурлыча себе под нос от удовольствия, и это заставило его яйца сжаться от потребности. С громким чмоком вынув пальцы из ее рта, Северус одной рукой сжал запястья Гермионы у нее над головой, а другой освободил член из брюк и тут же одним плавным движением вошел в нее. Она была настолько мокрой и готовой к его проникновению, что ему пришлось приложить усилия, чтобы не кончить сразу же.

Чувствуя себя невероятно наполненной, Гермиона откинула голову назад, ее кудри разметались по подушкам, обрамляя лицо ореолом. Найдя удобное положение над ней, Северус начал толкаться в нее, с каждым разом увеличивая темп. Ведьма приподняла бедра немного выше и обхватила его ногой, чтобы получить его глубже.

Вскоре их тела уже жарко сталкивались, заставляя округлые груди Гермионы подпрыгивать при каждом толчке. Северус энергично трахал нее, каждый раз задевая членом именно ту самую нужную точку, заставляя Гермиону снова и снова стонать с его именем на губах.

Слава Мерлину за приглушающие заклинания, — подумал он.

Гермиона растворилась в ощущениях, когда ее муж самозабвенно входил в нее. Она могла думать только о нем. Он был всем, что она могла видеть и чувствовать. Звуки их соития были всем, что она могла слышать.

— Да, Северус, да… — повторяла она со стоном.

Он до сих пор не мог понять, почему судьба выбрала ему в жены именно эту ведьму. Гермиона приняла его со всеми его недостатками, всеми его страхами, его шрамами — душевными и физическими — и при этом обнажила перед ним свою собственную душу.

Когда их взгляды наконец встретились, Гермиона вскрикнула, потому что Северус используя легилименцию, проник в её разум и завладел её мыслями так же, как и телом. Все ее тело задрожало, когда он заставил ее кончить.

Он уже был на грани собственного оргазма, когда ее тугие стенки затрепетали вокруг него, сжимая его так крепко, что он, не сдерживаясь, кончил в нее. Когда смягчившийся член Северуса выскользнул из ее тела, Гермиона почувствовала, как из нее вытекает его горячая сперма.

Он рухнул рядом с ней, осторожно, стараясь не придавить ее и ребенка, и обхватил ее своим телом, как коала обнимает дерево. Гермиона уткнулась лицом в изгиб его шеи, пытаясь перевести дыхание.

— Это было… — начала она.

— Волшебно, — заключил он.

Они оба рассмеялись.

— Еще один комплект простыней испорчен, — пробормотала Гермиона, уже чувствуя сонливость.

— Ничего такого, чего не могло бы решить простое «Тергео», — Северус уткнулся носом в ее волосы. — Неплохой способ просыпаться по утрам, да?

Гермиона усмехнулась.

— Особенно в такой день, как сегодня.

— О! Даже не напоминай. Позволь мне еще немного побыть здесь с моей восхитительной женой, — сказал Северус и приник к ее губам.

Даже не удосужившись одеться, они лежали, свернувшись калачиком, в постели, и лениво целовались, пока сон снова не поглотил их. Предстоящий день определенно обещал быть тяжелым.

Первое сентября всегда было напряженным днем для Снейпов.