Покаянный клинок

Темнота. Бездонная темнота вперемешку с бесконечной болью было всем, что окружало мир вокруг. Не было мыслей, не было сознания, не было тела. Была лишь постоянная боль в симбиозе с темнотой, которая поглощала и не позволяла даже думать, заполняя собой всё.

Шёпот. Гнилой и противный шёпот, что совершенно без эмоций обронил лишь одну фразу: «Его тело было довольно слабым… Чего не скажешь о его душе. Он хорошо послужит нашему Королю».

Смех. Мерзкий смех закончил его фразу, но никак не мог закончить страдания и заполнить эту окружавшую пустоту. После наступил холод, который перебивал боль, и та уже не чувствовалась как прежде. А на смену пустоте начали волной обрушиваться в голову воспоминания. Чужие, наложенные воспоминания, которые он знал, но по-настоящему не помнил. Он видел перед своими глазами сгоревшую деревню в ночи и чьи-то крики, видел горы трупов странных черно-белых волосатых существ, видел, как кого-то публично казнили перед людьми в ледяных доспехах, слёзы женщин и плач детей. И этот постоянный гнилой смех на фоне.
Когда он наконец-то смог медленно открыть глаза, то он заметил, как стоит на коленях перед Королём-Личём и, склонивши голову перед ним, молча внимал его речам. Он не обращал внимания на окружение, не смотрел по сторонам и не старался запомнить детали окружения, ему это было незачем. В тот день он стал солдатом – строго выполнял поставленные приказы и внимательно впитывал в себя новые, ещё более мерзкие и жестокие, чем предыдущие.
Однажды его с небольшим боевым отрядом, точно таких же потерянных и сломленных рыцарей смерти, отправили на штурм небольшой деревни, где укрепились силы Алого Ордена – заклятого врага армий Плети и нежити. Это была единственная организация, созданная на обломках выживших жителей Лордерона, которые не сдавались и пытались сопротивляться уничтожительной силе мертвецов. А если они сопротивлялись и не хотели сдаваться, то поступали очень глупо, ведь все точно знали, что в этой войне будет лишь один победитель – Король-Лич. Рыцарь смерти чётко и ясно знал свою задачу – убивать. Впрочем, это было единственным, что он умел делать и делал это профессионально. Ведь это именно то, ради чего он и был создан, и ради чего его отправили в эту деревню. Нет никакого права на ошибку, любая ошибка в лучшем случае - это смерть от оружия врага на поле боя, в худшем – смерть от рук Короля, ведь в таком случае смерть не будет скорой, и даже после смерти он не сможет найти утешения и покоя, так как Он не освободит его душу. Нельзя было точно сказать, сколько рыцарь смерти убил в тот день, да никто и не старался считать убитых или запоминать их лица, для него они все были просто безликими, одинаковыми манекенами, которые лишь внешне чуть различались, но стоило пару раз взмахнуть двуручным мечом, и внутри все были полностью одинаковыми, ничего интересного или запоминающегося. Рыцарь не испытывал совершенно никаких эмоций: не было эмпатии, не было жалости, не было сострадания. Он даже и подумать не мог, что есть такая вещь, как эмоции или совесть, все его силы мысли уходили на сражение и продумывание того, как лучше парировать или контратаковать врага, чтобы не тратить долго времени на одного и сразу перейти к следующему противнику.
Возможно всё бы продолжалось именно так, и рыцарь никогда бы не обрёл имени, не обрёл друзей, эмоций и не испытал бы любви и возможно был бы даже по-своему счастлив в вечной битве, но судьба сыграла с ним первую осознанную злую шутку. После штурма и уничтожения деревни, его группа присоединилась в отряд, возглавляемый Дарионом Могрейном, после чего они отправились к судьбоносной Часовне Последней Надежды. Он не помнил, где находилась часовня, всё, что он запомнил от окружения – это множество таких же рыцарей смерти, которые выстроились в ровную шеренгу напротив нескольких паладинов Серебряного Рассвета, что были вооружены большими двуручными молотами и защищены серебряными доспехами с небольшими плащами за спиной того же цвета. Расстояние между ними было в несколько десятков шагов, но как только битва начнётся, это расстояние начнёт сокращаться в считанные секунды. Это знали абсолютно все, у каждого, кто здесь сегодня стоял, за спиной был немалый опыт в боевых стычках, но победа всё равно обязана быть на стороне армий Плети. Не только потому, что на одного паладина Серебряного Рассвета приходилось два рыцаря смерти, но и потому, что на стороне Плети были ещё огромные поганища – высокие мясистые туши, сшитые из разных кусков чужих тел, а также множество восставших из мёртвых вурдалаков и упырей. Но как только битва началась, то паладины света не повели и глазом, они уничтожали одного вурдалака за другим, уничтожали поганищ и побеждали в схватках с рыцарями смерти. Яркая вспышка оглушила рыцаря смерти точно так же, как и все силы нежити, что участвовали в бою. Он не мог точно объяснить, что и как произошло, но, когда он очнулся, он увидел, как Дарион Могрейн переходит на сторону паладинов Серебряного Рассвета, точно так же, как и остальные рыцари смерти из его отряда, а упырей с оставшимися вурдалаками испепелял свет без возможности на спасение. Он хотел остановить своего командира, напасть у перебить расслабленных паладинов, но его голову изнутри ударил очередной удар, будто череда взрывов происходила прямо под черепом рыцаря, от чего тот завалился на землю, теряя своё сознание и погружаясь уже в привычную тьму.